Смерть его в игле, а терпение — в Иване

Я бежал. Бежал так, что лапти дымились, а мой верный конь, кажется, всерьез подумывал о суициде, лишь бы не слушать мои мотивационные речи. — Потерпи, Сивка! — орал я, перепрыгивая через очередной мухомор. — Там, в костлявых лапах тирана, томится прекрасная принцесса! Ну, или Василиса. Или Марья. Короче, какая-то баба, за которую батя обещал полцарства и безлимитный абонемент на медовуху! Замок Кощея выглядел как мечта архитектора-гота: черные шпили, кости вместо забора и полное отсутствие гостеприимства. Я вышиб дверь с ноги. — Выходи, худосочный! — гаркнул я, вскидывая меч. — Я пришел спасти... э-э... ту, которую ты спер! Из тени вышел Он. Ну, что сказать... Если это — «смерть на палочке», то я — балерина. Высокий, бледный, в черном шелке, а взгляд такой, будто я лично наступил ему на любимую мозоль. — Во-первых, — холодно произнес Кощей, поправляя идеальный воротник, — принцесса уехала три дня назад. Сказала, что мой замок слишком депрессивный, а я — «токсичный абьюзер». Во-вторых, дверь была открыта. А в-третьих... Он щелкнул пальцами. Решетка рухнула сверху быстрее, чем я успел сказать «ой». — ...ты мне забор сломал, когда парковался. Посидишь здесь, пока не отработаешь.

***

Я прожил три тысячи лет. Я видел падение империй, рождение звезд и то, как изобрели колесо. Но я никогда не видел существа более шумного, чем этот принц. — Эй, Костян! — донеслось из подземелья. — А у тебя в темнице вино не предлагают? А кормить будут? А если я умру от голода, ты мне поминки устроишь? Я прижал ладонь к лицу. Мои черепа на полках сочувственно застучали челюстями. — Его зовут Иван, мой господин, — напомнил призрак дворецкого. — Он из тех, кто сначала рубит голову дракону, а потом спрашивает, как его звали. Я спустился к камере. Иван висел на решетке, как гиперактивная обезьяна. Его корона съехала набок, а в глазах светилось полное отсутствие мыслей и избыток энтузиазма. — Слушай, Ваня, — я подошел вплотную. — У меня есть игла, спрятанная в яйце, которое в утке, которая в зайце. Но поверь, я скорее сам ее достану и уколюсь, чем проведу с тобой еще час. Почему ты просто не можешь посидеть тихо? — Потому что я герой! — гордо заявил он, пытаясь выпятить грудь через прутья. — Герои не сидят тихо. Герои пахнут подвигом и... — Ты пахнешь немытой лошадью и дебилизмом, — перебил я. — Ешь свою кашу и молчи. — Каша без комочков? — с надеждой спросил он. Я развернулся и ушел. Завтра же превращу его в табуретку. Нет, табуретки не разговаривают, это слишком милосердно.

***

Сидеть в темнице у Кощея — это вам не в очереди за квасом стоять. Тут скучно. Из развлечений — только крыса по имени Анатолий и попытки докричаться до хозяина замка. — Слышь, Кощей! — заорал я на третий день. — А ты почему такой худой? Тебя в детстве бабушка не кормила? Или ты на кето-диете? Ответа не было, но я слышал, как наверху что-то разбилось. Кажется, ваза. Дорогая. Обожаю этот звук. Через час он явился сам. Злой, как черт, в глазах — фиолетовое пламя. Красивый, зараза, когда бесится. Даже захотелось его еще чем-нибудь бесануть. — Если ты не замолчишь, — прошипел он, хватая меня за воротник через решетку, — я зашью тебе рот суровыми нитками. — О, ролевые игры! — обрадовался я. — А ручки свяжешь? Кощей замер. Его бледные щеки вдруг пошли странными пятнами. Он отпихнул меня так, что я улетел в кучу сена. — Ты... ты безнадежен! — выплюнул он и вылетел из подземелья. Я поднялся, отряхивая солому с пятой точки. «Ну всё, — подумал я, — зацепил. Теперь он точно от меня не отделается».