Смерть его в игле, а терпение — в Иване

Мое терпение — это не нить, это канат, свитый из вековых страданий и чистой магии. Но Иван… Иван рубит этот канат тупой ржавой пилой своего существования. — Кощеюшка! — взревел этот дегенератор шума снизу. — А у тебя в замке привидения только стонут или могут в догонялки? А то мне скучно, я тут из соломы сплел твою куклу и пытаюсь ее проклясть! Я спустился в подземелье с четким намерением превратить его в слизня. В очень медленного, немого слизня. — Слушай сюда, кусок органического мусора, — я прижал его лицом к холодным прутьям, впиваясь пальцами в его расшитую рубаху. — Ты — статистическая ошибка. Ты — позор своего биологического вида. Я убивал героев, которые владели мечом лучше, чем ты — ложкой. Я стирал с лица земли династии за меньшие провинности, чем твое ежеминутное «а чо?». Иван моргнул. Его глупые голубые глаза оказались пугающе близко к моим. — У тебя зрачки как у кота, — выдохнул он, обдавая меня запахом яблок и оптимизма. — Красиво, честное слово. Даже обидно, что ты такой злой. Я отпрянул, чувствуя, как внутри закипает что-то похуже магии — искреннее, кристально чистое отвращение. — Я не злой, — прошипел я, поправляя перчатки. — Я — Кощей. Я — холод, пустота и вечность. А ты — навозная муха, застрявшая в моем янтаре. И если ты еще раз прокомментируешь мою внешность, я скормлю твои внутренности твоей же лошади или превращу в слизня. — Сивка — вегетарианец! — жизнерадостно крикнул он мне в спину. Я захлопнул дубовую дверь так, что по стенам пошли трещины. Ненавижу. Как же я его ненавижу.

***

Ладно, признаю: Кощей реально злой. Прямо классика. Но знаете, что я заметил? Когда он на меня орет, у него на шее такая жилка бьется… смешная. И пахнет от него не могилой, а старыми книгами и чем-то острым, вроде имбиря. — Эй, Ваше Бессмертие! — я постучал кружкой по решетке. — Ты там говорил про слизня! А можно в дракона? Я всегда хотел летать и жечь деревни, это же такой охват популярности был бы! Сверху донесся грохот. Кажется, он пнул трон. — ЗАТКНИСЬ! — эхо разнеслось по всему замку. — Не, ну реально, — продолжал я, усаживаясь поудобнее. — Тебе надо расслабиться. Давай в города поиграем? Тебе на «А». Асгард! Тебе на «Д». — Деградация, — прозвучал ледяной голос прямо у меня над ухом. Он появился из тени, бледный, как мел, с дергающимся глазом. — Это то, что происходит с моим мозгом, пока ты открываешь рот. Я посмотрел на него снизу вверх. Он стоял так близко, что я видел каждую ниточку на его роскошном черном кафтане. — Ты такой высокий, — ляпнул я, забыв про города. — Тебе удобно в дверные проемы проходить? Или ты специально горбишься, чтобы казаться более зловещим? Кощей медленно, очень медленно потянулся к моей шее. Его ладонь была ледяной, но хватка — стальной. — Я убью тебя, — прошептал он почти нежно. — Медленно. С наслаждением. Я вырву твой язык и сделаю из него закладку для мемуаров. — Ого, — я сглотнул. — А ты страстный, когда дело касается наказания. Он замер. Его пальцы на моей шее дрогнули. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга — он с желанием совершить геноцид в масштабе одного Ивана, а я… ну, я просто пытался вспомнить, как дышать, потому что, черт возьми, этот костлявый тип реально пугающе харизматичен. — Убирайся, — внезапно сказал он, отпуская меня и делая шаг назад в тень. — Куда? Решетка же закрыта. — В угол! Сядь в угол и не смей даже дышать в мою сторону! Я сел. Но улыбаться не перестал. Кажется, стадия «ненависть» переходит в стадию «очень агрессивное внимание». Мне нравится.