Божественная муза: Последний звонок

      После получаса ожиданий, Даниель начал ощущать, что скоро его ожидание должно прекратиться. А может, это он сам себе так выдумал? Быть может, что все его предчувствия исходили лишь из чувства волнения, которое бушевало в мужчине, подобно темному морю.       Даниель не позволял нервам отражаться на своем лице, никогда в жизни он не делал этого, но это еще не значит, что молодой мужчина не мог их испытывать. По жизни этот человек обладал ясной головой, которую никогда не терял, какая бы ситуация не складывалась. Он всегда встречал трудности с гордо выпяченной грудью, но в то же время не позволял себе идти на поводу у эмоций. Возможно, именно эта черта и позволила мужчине добиться высокого положения в партии, несмотря на свой юный возраст.       Коридор, в котором будущий «Дайн» ожидал самого важного разговора в своей жизни, был необычайно тихим, и в обычной ситуации эта тишина была бы союзником мужчины, но не сейчас. Сейчас, когда собрание попечителей могло начаться в любую минуту, каждая лишняя секунда, проведенная наедине с самим собой, могла свести с ума голубоглазого блондина.       – Кажется, все ждут лишь нас? – сказал молодой, но крайне самоуверенный голос, пока его обладатель смотрел на наручные часы. – Все уже собрались.       – Рери… – странно, но даже испытывая дружбу, Даниель не умел показывать ее в своем голосе. – С твоей пунктуальностью я бы никогда не подумал, что ты можешь опаздывать. Что же случилось?       – А-то ты не знаешь… Сейчас у меня целая куча дел. Кому, как не тебе меня понимать?       – И то верно.       Лишь слабая ухмылка поразила лица обоих, после чего они вдвоем начали двигаться к нужному кабинету. Со стороны эти люди могли бы показаться вам полными противоположностями, но это не мешало им быть друзьями. Даниель был высоким, с широкими плечами и светлыми, как солнце, волосами – своим видом он словно источал жизненную силу – а вот Рери был бледным, с растрепанными длинными локонами каштанового цвета, и весьма худыми конечностями. И все же, жизнь сложилась так, что у них было много общего, и речь тут даже не о характере или работе.       – Похоже, что больше они этот вопрос откладывать не будут, – таким тоном Рери словно пытался предупредить друга, но тот оставался верен себе.       – Да, я знаю. Скорее всего, сегодня решится судьба этой школы.       – И что собираешься делать? Останешься в стороне?       – Ну-с… Наверняка, Пьеро не упустит своего случая, и попытается обернуть ситуацию в свою пользу. Так как я один из попечителей и акционеров школы, то подобного я допустить не могу.       – Тебе будет сложно противостоять его аргументам. Особенно после произошедшего.       – Это не имеет значения, я должен рискнуть, – Рери редко приходилось видеть от Даниеля подобную решимость, так что ее хватило с лихвой, чтобы убедить друга.       – Хорошо, но я в любом случае буду на твоей стороне. Нужно лишь позаботиться о том, чтобы среди учителей были верные люди.       – Об этом не беспокойся, у меня уже есть один кандидат…       Разумеется, Рери не мог остаться в стороне и не спросить, о каком таком кандидате идет речь. Так разговор ушел к теме бывших одноклассников, а от нее – к школьным знакомым. Секунды уходили, как и шаги двух молодых мужчин, а вместе с ними шли и разговоры. И вот, двое людей сами не заметили, как вместо рабочих дел они начали разговаривать о жизни, которая для них только начиналась.       – Как там Толиндис? – вдруг спросил Даниель, как будто речь шла о том, какая погода на улице.       – Ну, она… В конце концов, она согласилась.       Блондин скосил взгляд, чтобы понаблюдать за реакцией друга. Рери старался сохранять твердость, которой их постоянно учили в стенах этой школы, но было видно, как его уголки рта едва заметно подпрыгивают. Он был счастлив, и ничто не могло этого скрыть.       – Значит, после всех разговоров, у вас все-таки будет свадьба?       – Ты же знаешь, я проявлял крайнюю настойчивость. Если уж я смог добиться такой карьеры в нашем деле, то зачем же мне сдерживать себя в отношении к своей девушке?       – Ты хотел сказать своей невесте?       – Д-да… Именно так.       И снова голос друга едва дрогнул. У Даниеля плохо получалось шутить, даже когда он искренне старался. Наверное, в этом мешала его равнодушная аура. Ему хотелось немного подшутить над другом, но с его выражением лица, это было больше похоже на насмехательство. Тогда Даниель решил больше не затрагивать тему отношений, но не тут-то было…       – Ну, а как у вас дела? Со всем смогли разобраться?       – Да, мы… – на самом деле, именно этого вопроса «Дайн» и боялся. Его личная жизнь всегда было его слабым местом, ведь только внутри нее он умел обнажать душу. – Мы смогли уладить все разногласия.       – А дети?       – Мы в себе давно уверены, так что это даже не обсуждается.       И хотя он так сказал, сам Даниель чувствовал, что уверенности в его словах больше, чем в нем самом. Как и в любых настоящих отношениях, ему со своей девушкой пришлось пройти немало трудностей, многие из которых создал сам «Дайн». Он знал, что совершил много ошибок, и был готов нести за них ответственность.       – Сказать честно, мне трудно представить тебя в роли отца.       – Мне тоже…

***

      И вот, дверь открывается, а за ней обоих представителей школьного совета ждет совершенно новая жизнь. Кто бы мог подумать, насколько сильно этот день изменит не только жизнь Даниеля, но и жизни многих детей, которые еще даже не появились на свет.       Все собравшиеся люди, коих здесь было несколько десятков, сидели вдоль очень длинного стола, который был таким же сияюще-белым, как и абсолютно все в этой комнате, за исключением картин. Эта комната могла напоминать самую настоящую обитель богов, если забыть, что она была просто частью школы. Даниель знал каждого из присутствующих, хотя иногда и делал вид, что даже не помнит их имен – что, конечно, было блефом.       – Вы опоздали, – сказал тот, кто обычно говорил от лица попечителей, и потому чаще всего сидел во главе стола. Мужчина был уже в возрасте, о чем говорили его немногочисленные седые волосы, но это не мешало ему пользоваться всеобщим уважением всех остальных членов совета. – На тебя это не похоже, Даниель.       – Простите, Феликс.       – Ладно, раз все тут, то можем начинать.       И по указке, оба пришедших заняли свои стулья. К сожалению, только потом «Дайн» понял, что место ему досталось рядом с одной приятной, но в то же время проблемной особой, которая старалась на него даже не смотреть. Она зарылась в бумагах, чтобы ее пепельные волосы скрыли сам факт ее существования в этом совете. Для нашего светловолосого героя так было даже лучше.       Подобные собрания всегда были обыденностью для этой комнаты. Вопросы, которые тут поднимали, редко отличались своей оригинальностью, что никак не убавляло их важности: финансы, успеваемость, благополучие учеников, а также разные происшествия. И именно с последним в последнее время случалось слишком много проблем…       «Как всегда, слишком безответственны… Равнодушные, меркантильные… Зачем вы только тут вообще сидите, если вам абсолютно плевать?!» – этих мыслей Даниель никогда не озвучивал.       Конечно, все это презрение было направлено далеко не на всех, кто здесь находился. Однако факт оставался фактом: пока большинство присутствующих уважали блондина, то сам Даниель ненавидел практически всех, кто разделял с ним место в этом совете. Для него не было ничего труднее, чем сохранять спокойствие среди этой толпы жадных животных. Раньше у него была хотя бы одна отдушина – была девушка, разделяющая его взгляды, но с недавних пор он и с ней больше не мог поддерживать контакт.       Пока разные отчеты громко звучали в воздухе, то «Дайн» чувствовал, как растет напряжение среди присутствующих. Это естественно, ведь совсем недавно этой школе, которой все они управляли, был нанесен непоправимый ущерб. А там, где происходит беда, всегда будут искать и виновного, и далеко не всегда это происходит ради справедливости. В общем, некоторые присутствующие хоть в этом и не сознавались, но на самом деле, все они до смерти боялись, что этот «прокол» будет брошен на них.       – За последний год мы смогли погасить один из самых важных кредитов, и полностью переоборудовали компьютерный класс. Также вырос средний уровень успеваемости среди учеников, – очередной сводке похлопали почти все собравшиеся, но стоило молодому специалисту задеть другую тему, как звуки оваций тут же стихли. – Однако недавний инцидент серьезно затронул репутацию школы. Скандал едва не попал в СМИ, и до сих пор существует угроза вмешательства полиции.       «Инцидент» – так здесь называли недавний случай. Группа подростков увлекалась запрещенными препаратами и так уж вышло, что это не осталось тайным. Не сказать, что это был уникальный случай, особенно когда речь касается детей, но здесь все было намного хуже: один из ребят умер от передозировки. Ужасное пятно и громкий скандал, принесший элитной платной школе немало проблем.       – Думаю, что насчет этого нам волноваться не стоит, – леденящий голос моментально накрыл весь кабинет, подобно снежной лавине. Со своего места выступил высокий и самоуверенный гордец. – Спешу донести до всех собравшихся, что я смог разобраться с этой проблемой. Благодаря своим связям и небольшому давлению, мне удалось поговорить с нужными людьми: они смогут не дать ход этому скандалу, и школу не станут к нему приписывать. Все нарушители были исключены еще до инцидента, и не будут иметь никакого отношения к репутации нашей школы.       – А цена? – вновь Феликс подал голос, ведь этот вопрос всегда интересовал его первым.       – Уверяю – небольшая. От нас потребуется лишь зачислить несколько новых учеников на замену тем, которых мы недавно исключили. Разумеется, эти ученики имеют родственные связи с моими «знакомыми», но я буду лично следить за их успеваемостью.       – Ай да Пьеро! Ты вновь спасаешь наше положение!       И вновь целая буря оваций, только еще сильнее прежнего. Пьеро был тем еще карьеристом, и все, что он делал, просто не могло не принести ему выгоды. Уголки его рта слегка приподнялись, когда всеобщая благодарность накрыла его с головой, но в этой улыбке не было подлинной радости – скорее уж, это было лукавство. Едва заметно, лишь на короткое мгновение, его острый и хищный взгляд был брошен на Даниеля, который был одним из немногих, кто не хлопал в ладоши. Он словно кричал всеми своими мыслями: «Ну, и что ты на это мне ответишь?!»       «Шут напыщенный…» – разумеется, в слух такого не скажешь, так что «Дайн» остался при своем спокойствии.       Наверное, единственная вещь, которая хоть как-то сближала Пьеро и Даниеля – это цвет их глаз, оба источали синеву, хотя даже здесь от первого разило мрачностью, и его зрачки напоминали две бездушные льдинки. Даже волосы они укладывали по-разному: пока непослушные пряди блондина слегка торчали в разные стороны, то темные и седые волосы карьериста были строго уложены, и ниспадали до самых плеч.       Но не подумайте, что дело тут лишь во внешности, ведь она была самым меньшим, чем отличались эти мужчины. Как Даниель, так и Пьеро – оба были членами школьного совета, а значит, их интересовало собственное влияние на школу. Пьеро всегда признавал лишь элиту, он искренне верил в силу уникальности и личную ценность человека в обществе. В то же время «Дайн» – стремился к разнообразию, и он искренне верил, что талант человека может преобразиться даже там, где, как кажется большинству людей, преображаться просто нечему. С самого рождения Даниель смотрел на жизнь, как на шахматы, и в его глазах, даже у слабой пешки всегда был шанс стать великим ферзем, если ее правильно направить. Эти двое были слишком разными, чтобы не быть соперниками.       На взгляд голубых глаз вновь попалась юная особа, которая лишь недавно смогла стать частью этого совета. Она тут же отвернулась, когда поняла, что Даниель ее заметил. Вообще-то, эта девушка была главным доказательством теории нашего героя: будучи из другой страны, пребывшая к ним издалека и не имеющая ни малейшего понятия о местных обычаях и правилах, молодая особа все силы вкладывала в то, чтобы сделать эту школу лучше. Упорство и несгибаемость – вот, какими были девизы иностранки. Как и «Дайн», она верила в уникальность каждой национальности и разных слоев общества, в этом они очень быстро спелись, но увы: даже самые прочные отношения иногда начинают идти порознь.       Мы ведь уже говорили, насколько она была молода, верно? Так вот, с ее скованностью и стеснительностью, она выглядела даже моложе, чем была. Пепельно-светлые волосы падали ниже плеч, глаза были светло-голубыми, а осанка всегда казалась прямой и стройной, в общем, чего тут говорить – красавица, да еще и балерина. Многие считали ее слишком замкнутой, но Даниель рассмотрел в ней иное: когда девушка умела стоять на своем, то напоминала самую настоящую императрицу – «Царицу», если выражаться яснее. И хоть пока что этого видно не было, но наш блондин чувствовал, что в ней намного больше силы, чем во всех присутствующих здесь вместе взятых.       Наверное, эта самая сила и позволяла ей переглядываться сейчас с Даниелем, хотя ей этого и не хотелось из-за недавней ссоры. Девушка будто бы намекала, чтобы он начал поскорее говорить, пока не стало слишком поздно. Не было сомнений, она уже давно догадалась, что за план вынашивал голубоглазый мужчина, но предпочла не вмешиваться. Ну, еще бы! Ведь именно ей была уготована самая главная роль в том спектакле, что задумал «Дайн». Наступал решающий момент…       – Что же, Пьеро действительно показал себя с лучшей стороны, впрочем, как и всегда. Если так мы сможем попрощаться с этим печальным недоразумением, то тогда на этом…       – Постойте! Могу я взять слово??       Спокойно – да, но тихо ли? Однозначно – нет. Громкое и уверенное обращение Даниеля смогло усадить обратно на стулья всех, кто уже успел встать, а также посеять внутри них искреннее удивление. Сейчас молодой политик вел себя так, будто был доволен Пьеро, как и все они, но у него было, что им добавить. Он специально дал сопернику выговориться и получить эту похвалу, чтобы затем перенаправить все это внимание на себя. Чем привлекательнее звучит решение проблемы, тем громче будет звучать и следующий вариант этого решения.       Феликс, глава всего этого совета, и на данный момент самый важный человек в школе, медленно кивнул, выждав паузу. Хорошие отношения не должны были мешать работе, личное не должно смешиваться с объективным. Они оба это понимали, и потому глава совета специально сделал эту паузу, чтобы удостовериться в решительности своего молодого друга.       Только медленно выпрямившись, Даниель вдруг осознал, как сильно он все-таки волновался. Если ему не удастся их убедить, то со своим авторитетом можно будет распрощаться, это факт, но порой, игра все-таки стоила своих свеч. И потому, все свои силы блондин бросил на то, чтобы расслабить мышцы: самое трудное в такой ситуации – это сохранять выдержку, но не в голосе, а на лице.       – Думаю, никто не усомнится в том, что мистер Пьеро смог нас всех выручить, однако я уверен, что мы обязаны приложить куда больше усилий в этом инциденте, чтобы подобное больше не повторилось.       – Для этого существует дисциплинарный комитет, который я и возглавляю. С этого момента мы будем… – но Пьеро так и не смог договорить, потому что Даниель не собирался упускать своего шанса.       «Сейчас… Сейчас или никогда!» – лишь потом юный «Дайн» заметит, что все это время он сжимал собственный кулак от нервов.       – Я говорю о глобальных реформах. Таких изменениях, которые изменят само мышление студентов. Нужно что-то такое, что расширит кругозор детей, позволит им учиться друг у друга.       Недоумение тут же прокатилось волной по физиономиям большинства присутствующих. Оно и понятно, ведь то, к чему вел Даниель, было намного глубже, чем обсуждаемые ими темы. На самом деле, вся эта ситуация не особо-то и волновала юного политика, но она была отличным предлогом, чтобы пропихнуть в стены этой школы свои идеи. Даниелю оставалось лишь толкнуть красивую речь, которая подведет данную ситуацию к тому, о чем он мечтал долгое время. И вот, звездный час, который сегодня предназначался для Пьеро, был позаимствован будущим «Дайнслейфом».       – Быть может, вы объясните подробнее? Боюсь, что так мы неправильно вас поймем.       – Я общался с некоторыми из тех детей, которые были пойманы за этим позорным нарушением. Большинство из них были в отчаянном положении, они чувствовали себя крайне одиноко, в том числе, из-за проблем с учебой. Школьная программа довела их до того, что они не знали, как им еще спустить пар.       – А какое нам до этого дела? Они – тупые наркоманы. Если им в головы закрадываются подобные мысли вместо мыслей об усердной учебе, то в стенах нашей школы им не место, – конечно же, Пьеро начал рассуждать так, чтобы с ним было трудно поспорить, но и на это Даниель уже знал, что будет отвечать.       – Разумеется, так оно и есть. С этим я и не спорил, но я призываю задуматься: правильно ли устроена наша методика, раз из-за ее трудностей в детском обществе начинают появляться подобные личности? Нет ли угрозы того, что среди новых учеников, которые поступят сюда по рекомендации Пьеро, могут появится точно такие же сбитые дети? Где гарантии, что они справятся?       Недоумение все еще продолжало властвовать над присутствующими, но теперь Даниелю удалось посеять у них семена сомнений. Они больше не были так уверены в собственной безопасности, а потому осталось лишь предложить им альтернативу. Феликс вновь решил напомнить ему об этом:       – Даниель, вы все еще говорите загадками, а мы бы хотели услышать конкретику.       – Прошу прощения, просто я должен был объяснить своему коллеге, в чем слабость его решения, – теперь настала очередь «Дайна» для наглой ухмылки. Приготовившись говорить, он прочистил горло, дабы ничто не мешало его уверенному тону. – Ни для кого здесь не секрет, что я являюсь начинающим членом государственной партии. Долгое время я пытался наладить связи в министерстве образования, чтобы подкинуть им несколько новых идей. Им понравились мои предложения, но, чтобы начать их распространение, им нужно увидеть эту новую систему в деле, на примере какой-нибудь школы. Наша школа подходит лучше всех.       – «Систему»? Вы ведь сказали, что лишь подкинули им несколько идей…       – Идей было очень много, всех в одну не запихаешь, – и вновь блондин позволил себе нагло усмехнуться, чем вызвал больше симпатии у присутствующих. Затем он продолжил. – Это должна будет быть совершенно новая система обучения, которая будет нацелена на то, чтобы раскрывать в ребенке его скрытые таланты, а также развитие его личных предпочтений.       – Но мы этим и занимаемся, просто дети не всегда хотят концентрироваться и…       – Да, потому что большую часть времени они проводят дома, а их родители не видят всей картины, и потому не могут правильно направить своих же детей. Это первый шаг в моей реформе: мы должны создать школу-пансион, чтобы больше общаться с нашими подопечными.       – Вы что, сдурели?! Какие из родителей продолжат нас поддерживать, когда узнают, что мы требуем от них отдать своих детей??       – Продолжат, если мы зарекомендуем школу, как идеальное учреждение. Дадим то, что сможет устранить их сомнения – стабильное будущее для каждого ребенка.       Он говорил о том, как подавить сомнения, а в итоге сам их и вызвал среди присутствующих. Для Даниеля это было ожидаемо, и потому он заранее подготовился и поговорил с теми, кому мог доверять. Сеть была уже расставлена, осталось лишь показать ее целиком. Выждав нужную паузу, чтобы эти дураки смогли выразить свое недоумение, юный «Дайн» вновь продолжил.       – Мы будем налаживать контакты с лучшими учебными заведениями по всему миру – университеты, институты, школы искусства и спорта – чтобы отправлять туда наших учеников. Поступление в нашу школу станет гарантией престижного будущего для ребенка. Так мы убедим родителей в том, что заслуживаем их доверия.       – А как вы собираетесь убедить «заведения», чтобы они принимали наших студентов без экзаменов? Для этого им тоже нужна гарантия, – сомнения в голосе Феликса буквально пропитали воздух, стоило ему начать говорить.       – На это у меня тоже есть план, но сейчас он требует тщательной подготовки. Я все объясню, когда придет время, но одним из обязательных условий станет… – снова Даниель выждал паузу, чтобы собраться с духом и глубоко вздохнуть. Кажется, ему было тяжело стоять, хоть он этого и не показывал. – Мы должны изменить устройство нашей школы. Вместо элитной частной школы, мы должны построить здесь многонациональную престижную академию. Если мы откроем наши двери для детей из других стран, то это даст стимул другим государствам, для дальнейшего сотрудничества.       И снова ожидаемо: первым, кто начал громко смеяться, был именно Пьеро. Затем, его звонкий смех подхватило еще несколько человек, которые посчитали это настоящим абсурдом. Даниель внимательно запоминал их лица, но в общем-то, удивляться тут было нечему – большинство этих ребят были сторонниками самого Пьеро.       – Очень забавная шутка, Даниель: вот так запросто изменить школу, которая с самого начала создавалась с другими целями, да еще и без твоего участия. Конечно, это интересно было послушать, только вот причем здесь наш вопрос? Как это вообще связано с той кучкой наркоманов, с которых мы начали этот диалог?       – А так, что дети должны раскрывать и искать свой внутренний потенциал. Не бывает бесполезных людей – бесполезными бывают лишь пути их реализации. Но о какой реализации мы говорим, если наши дети растут, словно какое-то стадо? Им неинтересно учиться там, где общество их сковывает. Это начинает на них давить, мешает им искать свои возможности. Общение разных детей из разных культур поможет им расширить кругозор, чтобы они не чувствовали себя в тесных рамках. Вот почему нам необходима школа с разными национальностями.       – Просто признай, что ты делаешь все это из своих политических соображений. Уж не пытаешься ли ты внедрить в эту школу свои партийные интриги?       Для Пьеро это было очередным козырным аргументом. Ни для кого здесь не было секретом, что Даниель все силы прикладывал к своей политической карьере. Это подвергало сомнениям все его предложения, ведь доверия к людям из государства во все времена было вещью шаткой. Отличный довод, чтобы разрушить все планы блондина, но увы – даже это было предсказуемо. Ни один мускул на лице Даниеля не дрогнул, когда он начал свой ответ.       – Не стану отрицать, что я и моя невеста уделяем много внимания своим партийным делам. Однако возникшая ситуация никак не причастна к моей дипломатической карьере: это личная инициатива, но не связанная с работой.       – Это какая же, интересно?       – У меня… Моя невеста беременна, и мы хотели бы устроить в эту школу наших будущих детей. Как родитель я хочу быть уверен, что место, где будут учиться мои дети, окажется совершенным во всех отношениях.       Реакция на это была самой разной, но в основном положительной: кто-то удивился, кто-то тут же улыбнулся, а кто-то даже похлопал в ладоши или попытался пожать руку светловолосого мужчины. Даниель на все отвечал с максимальной искренностью, чтобы сильнее склонить всех этих людей на свою сторону. Как ни посмотри, а этот аргумент был неопровержимым: «Дайн» дал понять, что хочет всего этого ради собственных детей, а значит, в своих идеях он был полностью уверен, и был готов выкладываться на полную. Никто здесь не станет подвергать сомнению его решимость, а тема счастья для собственных детей делает Даниеля более человечным. Одним словом – это был отличный ход.       – Боже, какая чудесная новость!       – Поздравляем, Даниель!       – Ахах! Я так и знал, что что-то подобное и должно произойти! Надеюсь, ты позовешь нас на праздник…       Но только не думайте, что наш герой собирался использовать своего ребенка лишь в личных интересах. На самом деле, он до последнего надеялся, что ему не придется рассказывать об этом своим коллегам по школе. В мыслях мужчина пообещал себе, что обязательно извинится перед своей суженой, когда расскажет последние новости.       – Прими мои поздравления, Даниель, – начал Феликс не спеша, со спокойствием, которого у его младших коллег сейчас было немного. – Однако, кое-какой вопрос все же остается открытым…       – И что же вас смущает, Феликс?       – То же, что и всегда, когда речь идет о нововведениях – это вопрос финансирования. Твоя задумка может быть революционной в системе образования, но она требует больших вложений, которым нечем себя окупить. Как ты собираешься это решать?       – Это довольно легко: взращивая здесь редкие таланты, мы обеспечиваем разные страны надежными кадрами в самых разных отраслях. Власти различных государств начинают идти нам навстречу и обеспечивают нам материальную поддержку, а родная страна позволяет оформлять новые кредиты. Прибыль от всего этого можно будет узаконить, путем контракта: если ученик в будущем приносит большую выгоду для предприятия, то оно выплачивает нам часть доходов.       – Как у тебя идеально на словах, прямо-таки сказка… – Пьеро медленно хлопал в ладоши и улыбался, но в улыбке этой прослеживался некий яд. – После всего произошедшего – и того, что еще может произойти – школе понадобится новый директор. Кто же возглавит эту твою новую систему, которую ты предлагаешь? Быть может, ты сам? Это будет удобно для тебя, чтобы прибрать к рукам школу…       – Пьеро!! – такого отношения Феликс уже не выдержал, но, прежде чем он успел что-либо ответить, Даниель уже поднял руку, призывая главу присесть обратно. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы голос совета был подвержен эмоциям.       – Все в порядке, Феликс, он говорит разумные вещи. Не спорю, со стороны все это действительно выглядит так, словно я просто хочу возглавить школу, под поводом реформации. Поэтому, на месте директора я бы хотел видеть другого человека. Такого, который всецело разделяет смысл моей задумки.       – Это кого же?       Всем кабинетом словно завладела звенящая тишина. Даниель уставился глазами в стол, перекручивая в голове все, что он распланировал на будущее. Кому стать фигурой в этой важнейшей партии? Кому вести эту школу к процветанию? Кто тот человек, что обладает достаточной волей, чтобы выдержать такую ответственность? Этот человек не должен думать о личной выгоде, или о какой-то конкретной группе, он должен стоять на своем, даже если придется бросить вызов самим небесам.       Первым делом, поднялся серьезный взгляд мужчины. Голубые глаза устремились вперед, прямиком на то место, где сидела самая незаметная девушка в кабинете. Затем, молодой «Дайн» поднял руку, привлекая внимание к ее персоне.       – Анастасия Федоровна, встаньте пожалуйста, – и она встала. Без всяких сомнений, с абсолютной решимостью, которую почти никогда не демонстрировала на публике. Ее поведение у многих вызвало нескрываемое удивление, это было видно по их глазам.       – Анастасия? – кажется, даже Феликс был озадачен подобным выбором. – Но она же…       – Имеет идеальный послужной список. Она ответственна, имеет чувство решимости, а еще – она приехала к нам издалека. Это помогает ей мыслить критически и объективно, она готова менять то, что другие изменить побоятся. Ее принадлежность к другому государству будет первым шагом к тому, чтобы объединить в этой школе разные взгляды и разные, но прогрессивные методы.       – Хм… – ему требовалось время, чтобы это обдумать, но к счастью, не долгое. – Но что же вы молчите, Настасья? У вас есть, что сказать на выдвинутое предложение?       Ледяные, но будто бы не холодные глаза обратились к Даниелю, и тогда он впервые понял, что не может прочесть ее мысли. В последнее время с девушкой происходило что-то странное, и не сказать, что в этом не было вины мужчины. Однако он был уверен, что как бы не менялось их общение, эта девушка никогда не изменит своих взглядов на «школу».       Сердце у нее колотилось, блондин был уверен в этом, как ни в чем другом. Эта девушка была из тех, кто становятся тверже лишь со временем, но в детстве они замкнуты и крайне не уверены в себе. И так уж совпало, что именно сейчас в ее жизни проходил этап «закалки»: станет ли она сильнее, или погибнет из-за своей чрезмерной мягкости – это будет зависеть лишь от нее самой.       Убрав со лба лишние пряди, которые так красили ее лицо, девушка гордо подняла подбородок, и тогда Даниель почти забыл все то, что говорил недавно о ее робости. В этом строгом костюме, с прямой осанкой и холодной решимостью, Анастасия всего за один миг преобразилась в самую настоящую «Снежную королеву».       – Я не претендую на роль директора, но если это нужно, то я возьмусь за эту ответственность. Разумеется, если я не справлюсь, то буду готова принять любой выговор от совета, даже если он повлечет за собой полное увольнение.       – Ну что же вы так категоричны? Даниель ведь не заставляет вас ему подыгрывать…       – Подыгрывать? А кто-то об этом говорил? Я лишь поддерживаю идею, которая понравилась мне самой. Даниель объяснил нам свою позицию, и я готова с ним согласиться: мы уже долго стоим на месте, несмотря на положительные отчеты. Если такая ситуация случилась один раз, то она повторится снова, а значит – нам нужны перемены, которых никто не предлагает. Хотя, быть может, у кого-то здесь найдутся предложения лучше?       С этого момента никто и никогда больше не смел шутить, называя Анастасию мягкой куклой, не умеющей говорить. Сегодня она была смертельно холодна и опасна, а потому… Ну, разве такие люди и не ведут за собой других?

***

      Даниель успел сделать не меньше десяти шагов от кабинета, когда услышал взволнованный голос позади себя. Собрание уже успело закончится, у него не было времени, чтобы тратить его впустую, но, ради справедливости, кое-кому мужчина должен был сказать хотя бы «спасибо».       – А ты… кхм… Азартный ты игрок, Даниель…       Когда он обернулся, то увидел именно ту Настасью, которую привык видеть, как будто и не было той горделивой женщины на собрании. Свои папки и документы она крепко накрепко прижимала к груди, и это как-то странно преображало ее вид: Анастасия была похожа на самую обычную неуверенную школьницу, несмотря на свой уже зрелый возраст, и никакой деловой костюм ей сейчас не помогал. Даже глаза ее словно дрожали, но не сказать, что от этого она выглядела хуже – чувство детской наивности ее только красило. Даниель отметил про себя, что, скорее всего, слишком многого потребовал от нее сегодня, когда вынудил встать с этой высокой речью.       – Вовсе нет. Я выбрал тебя на эту роль, потому что ты хотела этих изменений еще сильнее меня. Я ведь прав?       – Э-это… – и снова она начала заикаться, как будто ее застукали за чем-то непристойным. Настасья всегда боялась высказывать свое личное мнение или идти против мнения общества, но не из-за страха быть отвергнутой, а скорее от нежелания кого-то обидеть. – Это тут ни причем… Я п-просто…       – Слишком много нервов для будущего директора.       – Кхм… Я просто хотела сказать, что мои личные амбиции не должны заставлять тебя рисковать. Это недопустимо для человека, с твоими-то талантами.       – Уже лучше, но требует практики. Поработай над этим.       – Х… Хорошо…       – А возвращаясь к твоим амбициям… Не назвал бы я их «амбициями».       – Это почему?       – Да потому, что ты, Настасья, как добрая мамочка, которая стремится позаботиться обо всех детях в мире. Ты слишком сильно любишь подрастающих малышей, чтобы смотреть, как их судьбы рушатся из-за изъянов школьной системы. Дай тебе волю, ты бы разделила свою безграничную любовь со всем человечеством.       – Я… я не…       Кажется, он перестарался, хотя и не стремился к этому. Чтобы показать истинное предназначение своих слов, Даниель искренне улыбнулся, а в его глазах тут же заиграла доброта. Это помогло Анастасии расслабиться, но в то же время она почувствовала себя дурочкой.       – Да ты же просто прикалываешься!       – Возможно, но разве это так плохо? Ты ведь работаешь над собой.       И они засмеялись, как товарищи, как бывшие друзья, и как люди с одинаковыми взглядами – они просто тихонько смеялись. Даниель всегда был не от мира сего, и очень мало людей понимали, что у него в голове. Одним из таких был его близкий друг – Чжун Ли, еще одной была его невеста, а третьим… пожалуй, Анастасию можно было отнести к третьему.       И тут же их общий смех прекратился, когда стало понятно, что он может дойти до лишних ушей. В коридоре появился звук, который издают хлопающие друг в друга ладоши. И человек, что показывал этот жест, был последним, перед кем «Дайн» хотел бы показывать свою слабость.       – Поздравляю-поздравляю… – Пьеро явно не хватало искренности в голосе. – Похоже, в этот раз ты меня переиграл, уважаю.       – Благодарю за похвалу.       Это было самым странным, что происходило в отношениях между этими двумя. Их соперничество было заметно невооруженным глазом, но периодически они любили обмениваться и оценивать действия друг друга, словно обсуждали прошедшую партию в покер. На лице Пьеро не было злобы или насмешки, он был тверд и спокоен, ровно, как и его оппонент. В каком-то смысле, их можно было даже принять за друзей, если бы они не бросались колкостями друг в друга на каждой официальной встрече.       – Ты удивил меня, этой своей новостью о детях. Полагаю, в будущем вы планируете заводить еще одного?       – Нет, – у Даниеля на лице появилась странная смесь, в виде безграничной радости, но и в то же время, какой-то печали. – У нас будут близнецы, мальчик и девочка.       – Даже так? И как планируешь назвать, если не секрет?       – Не припомню, чтобы называл тебя своим другом, который заслуживает такой информации.       – Ты бы никого своим другом не назвал, уж это я точно знаю. Мне просто любопытно, не более того.       Даниель в очередной раз присмотрелся к нему, стараясь понять, насколько правдивы слова Пьеро. Не было заметно, чтобы он пытался выведать что-то важное для себя, и это говорило о его правдивости – ему не было никакой личной выгоды от того, что он будет знать имена двух детишек. И ровно здесь же была главная печаль всей этой искренности: Пьеро был прав, когда сказал, что такой человек, как Даниель, неспособен проявлять к кому-то по-настоящему дружеские чувства.       – Девочку мы хотим назвать Люмин, а мальчика… – что-то странное заставило голубоглазого резко замереть. Внутри как-то все перевернулось, когда он представил, что будет держать на руках малютку, который очень похож на него самого.       – Ну?       – Думаю, его будут звать «Итэр». И он будет…       – Простите, но, наверное, мне пора идти! – Анастасия не стала дожидаться окончания разговора и, развернувшись на каблуках, поспешила покинуть коридор. Выглядела она беспристрастно, но Пьеро все равно удивился такой внезапности.       – Что это с ней? На собрании была такой уверенной, а сейчас, как маленькая девочка.       – Эта маленькая девочка – твой будущий руководитель. Не забывай об этом.       – Боишься, что я начну хулиганить? Можешь успокоится, я не из тех, кто рубит стул, на котором сидит. Если понадобится, то я буду ей помогать с дисциплиной. Но все же, что ты ей такого сказал?       – Абсолютно ничего.       Ложью это было не назвать, но Пьеро все равно улавливал странную атмосферу в воздухе. И она возникла здесь еще до того, как он сюда заявился. Даниель проигнорировал его слабые попытки что-то выяснить, но его взгляд все равно метался вдоль коридора, по которому ушла Анастасия.       «Вот же… Значит, все еще не смогла смириться?» – Даниель был лишь благодарен за то, что будущая директриса хотя бы научилась контролировать лицо.       – Так значит, ты и в самом деле собрался зачислить сюда своих детей? Не самый хороший поступок: предрешить судьбу собственного чада, только чтобы осуществить свои политические замыслы.       – Отнюдь… – вдруг, уголки его рта поползли вверх, как не делали еще никогда. Эта улыбка даже Пьеро заставила испугаться, настолько непривычной она была для человека, вроде Даниеля. – Все с точностью, да наоборот: только ради своих детей я и придумываю все эти замыслы.