Божественная муза: Последний звонок

      «Говоря на чистоту, у меня не было ни единого шанса против Дотторе. Я понял это еще в тот момент, когда он остановил время, а вместе с ним – и всех моих товарищей, которые мчались на помощь Коломбине. Их он остановил, но… но не меня!       Сила трех лун совершенно точно перешла к Дотторе вместе со светочами, я чувствовал это по той энергетике, которая от него исходила во время боя. Однако могло меня это напугать, или заставить отступить, когда на кону стояла жизнь моей подруги? Сейчас мне было на это наплевать, я знал, что должен драться с превосходящим противником, даже ценой своей жизни. Именно так я делал раньше, и так будет всегда.       «Черт! Ни ветер, ни молния, ни даже огонь… Какой бы элемент я ни использовал – его ничто не берет!» – подумал я, наблюдая за тем, как легко «Доктор» парирует мои приемы один за другим.       В этом диком магическом танце моя сила элементов смешалась с первозданной энергией, которую использовал Дотторе. Я даже не понимал толком, что именно делаю, потому что мое тело двигалось само по себе, даже не дожидаясь команд из головы. Молния наделяла быстротой все мои движения, камень придавал телу прочности, а огонь разливался по лезвию меча, чтобы разрезать все, что попадется на его пути. Можно с уверенностью сказать, что в этом бою я впервые использовал почти весь потенциал той силы, которую обуздал в этом чужом мире, и… и этого все равно было недостаточно.       – Нет… Пока я здесь… Сила Трех Лун будет служить Доктору… – из-за барьера доносился слабый, едва слышный голосок Коломбины, но в пылу боя у меня просто не было шансов его услышать.       Наверное, она наблюдала за моими бесполезными попытками навредить Дотторе, и это стало для нее весьма тяжелым испытанием. Мой противник обладал силой, которая по своей природе превосходила мою, а источником этой самой силы – являлась сама Коломбина.       В это же время, я попытался атаковать противника разрушающим потоком воды, но он попросту перенаправил мою энергию обратно в меня! Я не просто не достал его, но также и оказался в ловушке, под напором вражеского удара.       «Проклятье! Он слишком силен… Как же… Как мне освободить Коломбину??» – я подумал об этом в приступе отчаяния, и словно по всевышнему зову, именно в этот момент мне и попалась на глаза обладательница этого имени.       Ее вид заставил меня забыть о проходящей битве, как и о самом Докторе. Лунная дева гордо поднялась на ноги, хотя было видно, что ее сил едва хватает на то, чтобы просто стоять. И тогда же я понял, что она задумала…       – Это единственный выход… – и сказав это, она приложила сияющую от магии руку к пустоте, словно там была невидимая стена. Мое сердце замерло от страха в тот же миг.       Свои последние силы «Богиня луны» потратила на то, чтобы открыть какой-то портал. И хотя я не мог знать его предназначения, но почему-то сердцем чувствовал, что знаю его – это был такой же проход, в котором мы запечатали Рери. Коломбина решила пожертвовать собой, чтобы… чтобы спасти меня?       – Я так и не смогла вернуться домой… – сказала она с грустью, и я тут же убедился в своих догадках.       – Коломбина!       Страх потери подтолкнул меня бежать к ней, даже рискуя попасть под вражеский удар. Я вытянул руку вперед, совсем как тогда, когда тянулся к одной леди из Фонтейна, пытаясь ее спасти, и точно так же – я не успел.       – Нет!!! – отчаяние наполнило меня до краев, когда я понял, что вижу эту невинную девушку в последний раз.       Воспоминания, счастливые и наполненные радостью, они начали проноситься в голове одно за другим. Так бывает в последние секунды нашей жизни, но хоть сейчас этого со мной не происходило, я испытывал почти такие же эмоции. Только сейчас я по-настоящему понял, насколько прекрасной улыбкой обладала Дева Луны.       Коломбина исчезла прямо передо мной, а следом за ней и тот же портал, в который она провалилась. Мне оставалось лишь упасть на платформу и столкнуться с ужасающим чувством: шок от поражения, который сопровождался болью. Мне бы следовало встать и продолжить битву, но произошедшее будто бы выбило меня из колеи, и я моментально растерял все силы – я не мог даже подняться с колен. Это был первый раз, когда я потерпел такое сокрушительное поражение.       Через несколько секунд сломалась и сама платформа, на который мы сражались, и тогда же мое обессиленное тело начало падать с огромной высоты. Должен признать, что в каком-то смысле, это было приятным ощущением, находиться в невесомости, а так как мне не хотелось о чем-то думать, то разум начал проваливаться в пустоту.       – Коломбина…       Это был самый последний миг перед тем, как я окончательно потерял сознание. Перед глазами моими все еще стояло красивое лицо ангельской девушки, но почему-то… Быть может, это была галлюцинация, но в самый последний момент ее лицо изменилось. Вместо Коломбины я видел совсем другую девушку: со светлыми короткими волосами, с глазами цвета моря, и просто невероятно красивой улыбкой. Мне захотелось плакать, когда я понял, что не могу вспомнить ее имени. Да и не только ее:       «Какое… какое у меня имя?» – я будто бы забыл, кто я такой, или кем должен быть, а когда попытался вспомнить – все прекратилось»

***

      – Ит-э-э-р… – ласковый, нежный и заботливый голос донесся до моих ушей, но он все равно был не тем, какой я ожидал услышать. Быть может, потому что этот голос насильно вырвал меня из прекрасного сна? Так или иначе, но теперь мне все равно предстояло открыть глаза, чтобы столкнуться с парой серых любящих глаз.       Даже не ожидайте от меня того, что я соскочил от страха, или бодро поднялся с места – устанете ждать. Вместо этого, я начал медленно принимать сидячее положение, чтобы девушка, что нависла прямо надо мной, перестала щекотать мне лицо своими длинными волосами. Сон все никак не желал отступать, и я поторопился протереть глаза.       – Аяка, что… что стряслось? – не только глаза, но даже голос мой продолжал быть уставшим, подобно голосу маленького ребенка.       – Да ничего. Просто ты спал неспокойно, вот я и решила тебя разбудить.       – Неспокойно?       – Да. Ты начал дергаться и вертеть головой, а потом… – на секунду Аяка замялась, словно ей было неудобно об этом говорить. Только сейчас я понял, что мы все еще держимся за руки, потому что именно в таком положении я и заснул. Я сжал ее руку крепче, чтобы придать юной Камисато больше сил. – Знаешь, мне показалось, что ты плачешь во сне. Тебе приснилось что-то плохое?       Так, а вот тут уже мне было впору удивляться! То есть, чтобы я-то плакал? Уже не помню, когда это было в последний раз, но… Стоп, а что же мне вообще снилось?! Внезапно я поймал себя на мысли, что не могу точно вспомнить свой сон, хотя он и казался мне очень важным. Было ощущение, что я должен поразмыслить над чем-то, что имеет очень большой вес в моей жизни, но я не хотел сильно об этом задумываться. Почему? Потому что я знал, что этот сон прямиком из того мира, от которого я отказался – из Тейвата.       – Да просто ерунда, вот и все… Не думай об этом.       – Знаешь, говоря так, ты только даешь мне больше поводов, чтобы я об этом задумалась.       – Ну, уж прости, такой вот приз тебе достался…       Я усмехнулся, даже не глядя на Аяку, а все потому, что знал, что девушка сейчас улыбается вместе со мной. Да уж, чудо, да и только. Наши пальцы начали медленно переплетаться, а если быть точнее – это девушка их переплела. Нет, конечно, я отвечал на все ее движения, но так стеснялся, что самого себя лишал уверенности. А может, это было вовсе не стеснение? Ведь если так рассудить, то здесь – на крыше нашей школы – мне было совсем некого стесняться. Нет, это был легкий страх…       Чтобы точно убедиться в том, что я ничего не забыл и не упустил, я несколько раз повертел головой в разные стороны – просто на всякий случай. И все было на своих прежних местах: огромная территория школы раскинулась внизу, теплое солнце поздней весны приятно согревало наши лица, а в воздухе слышались слабо доносимые голоса других школьников. Все было так, как и должно было быть, включая наши с Аякой руки, держащиеся друг за друга.       Но, конечно, самым главным устоем было присутствие самой Аяки. Здесь ее никто не видел, кроме меня, и потому она позволила себе распустить свой конский хвост. Мне и раньше приходилось это видеть, но я все еще не понимал, почему Аяка никогда не ходит с распущенными волосами – это делало ее самой настоящей красавицей.

***

      Рук мы не отпустили, даже когда возвращались в свой родной класс, под любопытные взгляды всех проходящих. В последнее время я все меньше обращал внимания на такие мелочи – наверное, просто привык. Жаль только, что того же не скажешь про Аяку, которая была главным инициатором происходящего.       Мы с Аякой были… Черт, на самом деле, я даже не могу толком объяснить, какие у нас отношения. Долгие годы Аяка была моей подругой в стенах этой школы: она всегда была рядом, волновалась за мое состояние, и мы с ней имели общее увлечение – фехтование. Она была неравнодушна ко мне, и я отлично об этом знал, но не мог ответить взаимностью, потому что считал, что это будет нечестно по отношению к ней. Несправедливо давать человеку надежду, когда ты не испытываешь к нему настоящей любви.       И все же, порой вещи меняются. Так получилось и год назад: моя прежняя жизнь разрушилась на тысячи и тысячи осколков, когда я потерял свою бывшую девушку – Фурину. Я вел себя отвратительно по отношению ко всем, включая и своих собственных друзей, но Аяка все равно от меня не отвернулась, и продолжила оказывать свою поддержку. Не знаю, можно ли это назвать наградой от судьбы, но около полугода назад наши отношения с Аякой наконец-то начали меняться. Я начал предпринимать попытки, чтобы увидеть в ней нечто большее, чем подругу, и тогда же мы начали свое сближение. Происходило это не сразу – очень маленькими шажочками, большинства из которых я сам боялся – но все-таки…       Знаете, если честно, я опять начинаю противоречить сам себе. С одной стороны, я очень хотел сблизиться с Аякой, а с другой – до смерти этого боялся. Какой-то внутренний барьер отгораживал меня от нее, и я не мог с ним справится: не мог дать себе право на то, чтобы снова начать любить.       – А вот и вы! Чертовы опоздуны! – прокричал со стороны ворчливый, почти что старческий голос, который, тем не менее, принадлежал школьнице.       Ситлали приближалась к нам грозно, не намереваясь прятать весь свой строгий нрав. И даже обычная школьная форма, вместе с ее красными круглыми очками, только добавляли девушке важности. Думаю, она могла позволить себе такой характер, ведь как только Ситлали появилась в моем классе, то тут же по праву завоевала титул главной красавицы для парней. Длинные пурпурные волосы, зачесанные по обе стороны лица очаровательные синие глаза и стройная талия с грудью – согласитесь, на такое сложно не положить глаз. К счастью, мне это удавалось.       Завидев ее, Аяка тут же отпустила мою руку, словно не желала показывать всего этого перед Ситлали. Я этого не понимал или… или делал вид, что не понимаю? Ладно, на самом деле, где-то в глубине души я догадывался, что две эти особы не ладят, только вот причина от меня ускользала.       – И где вас носит?! Классный час почти начался, а если Капитано успеет начать говорить, то уже никто не имеет право входить в класс! Вас что, опять крыша задержала??       Слишком страшно! Она злобно ворчала, подобно старой бабке, полностью оправдывая свое тайное прозвище – «Бабушка Итцли». Но боже, как же это она так угадала?! Неужели мы и в самом деле были так заметны, и привлекали так много внимания? Ладно, сейчас это было не так важно.       – Ну, мы ведь еще пока не опоздали? Ничто не нарушено, пока нет доказательства нарушения, а значит… – я был уверен, что Ситлали обязательно порвет меня на части за такие аргументы, но случилось кое-что другое.        – И правда, пора бежать! Итэр, я пойду раскладывать учебники!       И Аяка убежала, поджав голову к груди, словно так ее будет меньше видно. Она избегала Ситлали всякий раз, когда мы с ней сталкивались дольше, чем на три секунды. Это тоже было одной из причин того, почему наши отношения с Аякой продвигались так медленно. Ситлали осознала, что в этот раз немного переборщила, и потому ее провожающий взгляд был наполнен сожалением. А вот я так просто молчать не собирался.       – Ох… – я устало потер переносицу. – Ситлали, ты же это специально, верно?       – Ну… – она и сама не была уверена в своем ответе, ведь признаться в чем-то подобном было стыдно, но и соврать тоже стыдно. – Это не то, о чем ты подумал!       – Ладно-ладно, только не ворчи. Пойдем уже в класс.       Кажется, она слегка фыркнула, но в кабинет зашла вместе со мной, не отставая ни на шаг. Вы не подумайте, она вовсе не противный человек, просто не из тех, кто умеет правильно трактовать свои эмоции. В общем, такая уж наша «Бабуля».       Войдя в класс, я тут же столкнулся с темно-синими глазами, принадлежащими Капитано, он как раз складывал кучку бумажек в одну стопку. Что он хотел сказать мне такими вызывающими глазами? Хотел меня отругать, или донести, что хожу по тонкому краю? Черт, да что я тут могу понять, если он всегда смотрит на меня так, будто хочет выпороть?!       – Почти опоздал, – холодно сказал учитель, глядя на свои часы, но почти сразу же улыбнулся. – Но «почти» не считается. Присаживайся, Итэр.       Излюбленная трость учителя с волчьей головой дважды стукнула о пол, а затем указала на наши места. Я почти завидовал такой подавляющей ауре: даже встреть Капитано бандитов на улице, то я скорее начну сочувствовать им, чем ему.       Весь последний год Капитано – он же Траин – был нашим классным руководителем. Это место он занял после того, как наш предыдущий учитель – Чжун Ли – отошел в мир иной. В те дни, это стало непоправимым ударом для нашей группы, и в особенности для меня, а уж если вспомнить, что в этом году нас ожидал выпускной класс, то такая потеря ощущалась вдвойне тяжелее. Мистер Ли был не просто учителем, он был с нами больше десяти лет: стал нашим общим отцом, вождем, а самое главное – другом. Такого человека просто невозможно заменить… Но у Капитано это получилось! Придя сюда, в этот кабинет, полный отчаяния и немощности, он буквально вдохнул в нас силу. Каждого он поднял с колен, если тот на них стоял; каждого из нас он заставил поднять голову, если он или она ее опустили; весь последний год этот человек был подобен рыцарю, который до последнего и без страха ведет в бой своих солдат. Он разделял нашу боль, слушал все наши проблемы, а взамен находил к нам подход, чтобы пробудить наши силы к борьбе. Вот, каким учителем стал для нас «Капитано».       А ведь по нему никогда не скажешь, что он способен на такую доброту! Почти два метра росту, широкие плечи и израненное лицо, а вдобавок – темный, как уголь, плащ. Траин временами напоминал летучую мышь, или даже горгулью, но все равно доказывал раз за разом, что первое впечатление всегда самое ошибочное.       Ох-ох, что-то я увлекся, да? Я начал рассказывать вам про своего классного руководителя, когда следовало бы рассказать вам о себе, а еще – о том месте, где мы с вами находились. Вновь настал момент, чтобы вспомнить или познакомиться вам с моей школой. Выслушав указ учителя, я послушно занял свое место, которое было за одной партой с Камисато Аякой.       Учился я в таком месте, которое обычно зовут «многонациональной школой», в центре Европы. Здесь были ученики из самых разных уголков планеты: кто-то попал сюда благодаря богатым или влиятельным родителям, кого-то привел излишний талант, а некоторым просто повезло попасть под какие-то льготы, или иметь уникальное мышление. В этих стенах мы проводили круглые сутки и круглые годы, ведь школа представляла собой целый мини-городок. Наверное, даже неудивительно, что кто-то из нас в шутку называл это место «Хогвартсом»… А я что тогда, Гарри Поттер, получается?       В отличие от большинства школ мира, здесь учеба была сосредоточена не на базовых предметах – вроде математики, биологии и прочих – а скорее на школьных клубах, которые должны были раскрывать наши потаенные таланты. Это могли быть и спортивные, и художественные, и даже научные клубы – поверьте, вы обязательно найдете что-то для себя, ведь даже я не знал точного количества таких «клубов». И только стоит вам оказаться в одном из них, то лишь тогда вы начнете искать свой истинный потенциал.       Но для чего же это вообще было нужно? В чем смысл такой сложной системы? Думаю, вы уже и сами догадались – это привилегии. Каждый, кто выпускался из стен этой школы, мог получить в подарок рекомендательное письмо, с которым тебя примут практически в любое элитное заведение мира. Но, об этом чуть-чуть позже…       А вот что до меня? Кем я был, если не считать всех привычных банальностей? Ну, никакими талантами «Гарри Поттера» я не обладал, как и его историей – да и слава богу – но все же кое-что уникальное во мне было. Вдобавок к моей обычной школьной жизни, я также имел и вторую жизнь – это свою писательскую карьеру. Рискну утвердить, что, наверное, я был самым молодым писателем на своем веку: уже в двенадцать лет я написал книгу, которая привлекла издательство, и стала хитом продаж. Тогда я просто хотел заработать денег, но кто бы мог подумать, что эта глупая книжка так разойдется в народе! Одна простенькая история, про героя-путешественника, который ищет свою сестру в чужом мире – эта история разрослась до целой вселенной из разных историй, каждая из которых получила свое единое название, «Genshin Impact».       Самое интересное в моей писательской карьере то, что большинство персонажей моих книг я списал с людей, с которыми общался внутри этой школы. Можно сказать, что в этой школе и был заключен настоящий мир «Тейвата». Для каждой книги я брал близкого человека, которому предстояло сыграть важную роль на страницах произведения. Вот так, мой близкий друг, который и раскрыл во мне этот талант – Венти – стал одним из главных героев первой книги. Моя первая любовь Кэ Цин, а также незаменимый учитель Чжун Ли, и все то, что происходило со мной в те дни – это послужило материалом, для написания второй книги. История моей любимой наставницы Эи, которая заменила мне здесь родную мать – так была написана и третья книга. Маленькой героиней четвертой книги стала моя одна очень умная знакомая из младших классов. А вот пятая… Нет, кажется, кое-какие шрамы еще не позволяют мне вспоминать о пятой части этой истории. Да и какая теперь уже разница? Та жизнь осталась в прошлом, как и вся моя писательская деятельность, так зачем сейчас о ней вспоминать?       Классный час проходил в своем темпе. Капитано перечислял мелкие косяки различных студентов и выслушивал их оправдания, но ничего серьезного. Затем пришла пора для мелких новостей, касательно других «отличившихся учеников», а далее вопросы от моих одноклассников. Все шло своим привычным чередом, пока ситуация не начала приближаться к тому, чего ждали большинство из нас. Об этом начали догадываться, когда увидели, как Капитано начинает чертить мелом таблицу на доске.       – Ну, а теперь, ваша излюбленная тема – результаты финальных контрольных в этой четверти…       Довольно сомнительное утверждение, но кто бы взялся с ним спорить? Пока я задумчиво смотрел на поверхность собственной парты, то Капитано уже начертил всю таблицу, в которой каждый столбик обозначал один из главных школьных предметов. Оставалось лишь вписать имена, но даже когда большинство учеников с ожиданием вытянулись вперед, чтобы внимательнее рассмотреть доску, то я так и продолжал равнодушно пялиться на поверхность деревянной парты.       – Ну вот… опять…       – Круто это он.       – Интересно, а он не жульничает?       Различные перешептывания – ага, как будто я их не слышал! – начали расходится по классу, а Капитано тем временем закончил постукивать мелом. Тогда я понял, что больше не могу игнорировать ситуацию, и мои до холода спокойные глаза поднялись на доску, чтобы принять действительность.       Математика, Изучение языков, Биология, Философия, Физическая подготовка – эти, и многие другие предметы были отмечены моим именем на самом верху списка. Почти везде я был первым, и это происходило уже не в первый, не во второй, и даже не в пятый раз.       Большинство взглядов от ребят то и дело бросались в мою сторону. Кто-то все еще проявлял небольшое удивление, а кто-то не скупился и на откровенную зависть, но все же находились и те, кто демонстрировал искреннюю радость за мой успех. В глазах всего класса, их голосе и ауре, во всем этом я чувствовал восхищение, даже если оно было недобрым.       – Опять ты нас обогнал, – с миловидной, и даже восхитительной улыбкой Аяка сказала эти слова. – Молодец, Итэр. Думаю, это повод для радости.       Но мог ли я этим гордиться, или хотя бы улыбаться от такого общественного признания? Нет! Никакой улыбки на мне не было и в помине, я смотрел на эту доску с чувством спокойствия, и лишь иногда отводил взгляд, чтобы бросить его на одиноко сидящую девицу, которая пристроилась к самому дальнему концу класса – на свою сестру Люмин. Она тоже смотрела на доску, но с такой тоской и отвращением, будто бы смотрела противное шоу, которое крутили по телевизору годами. Ей было абсолютно все равно до того, какие имена там пишутся.       Грустно, но так было не всегда. Когда-то, все было у нас наоборот: Люмин частенько везде занимала первые места, или хотя бы входила в пятерку лучших учеников класса, пока я не хотел приближаться даже к десятке фаворитов. Меня никогда не смущали мои средние оценки, пока учителям было не за что меня ругать, и потому я всегда старался ни больше, чем того требовали обстоятельства.       И так было, но лишь до тех событий, которые произошли год назад. До «Естественного отбора»… Много чего произошло тогда, и потеря девушки далеко не все, о чем я вспоминал в своих снах. Мои душевные раны были слишком глубоки, чтобы так просто их исцелить, а потому я начал все заново – я вознамерился стать новым для себя человеком. Изо всех сил я начал работать над собой, стараясь как в учебе, так и в спорте. И даже в своих жизненных взглядах я никогда не стремился стоять на одном месте, предпочитая постоянно размышлять и делать выводы. Все ради того, чтобы стать настоящим «мастером», а настоящий мастер тот, кто ставит противнику мат, не сделав ни одного серьезного удара.       Может, мне не следует так зазнаваться? Настоящая правда в том, что я был далеко не единственным, кто начал работать над собой – такими были мы все. Под чутким руководством Капитано, каждый ученик нашего класса начал работать над собой. Мы собрались с силами, и воспряли духом: раз и навсегда мы решили для себя, что не позволим трудностям сломить нашу волю снова. И больше мы ничего не боялись.       – Ну что же… – Капитано вздохнул полной грудью, когда повернулся назад.       Этот взгляд я узнал моментально: именно так Капитано посмотрел на нас, когда впервые зашел в этот класс. Он будто еще раз задал себе какой-то вопрос в мыслях, но теперь ответ был ему известен. Наступила тишина, в которой всем нам стало неуютно, ведь наш новый учитель не хотел ничего объяснять. Даже Ху Тао, которая всегда была лишена инстинкта самосохранения, выглядела немного нервной, под таким немым давлением.       – Эм… Сэр?       – Итак, прошел один год, – он словно не услышал голоса Ху Тао, но в то же время именно ее тон стал неким сигналом. – Помню, когда я только к вам пришел, то задал всем вам вопрос: останетесь ли вы простыми пешками, или найдете в себе силы, чтобы двигаться дальше и найти для себя нечто большее. И вы полностью оправдали мои ожидания – я ни капли в вас не сомневался.       Говорить-то он это говорил, но у него было такое строгое лицо – хотя, собственно, как и всегда – что могло показаться, будто он из-за этого проиграл кучу денег. А с другой стороны, уже через мгновение я мог бы забрать свои слова назад: лишь едва заметно, но Капитано начал приподнимать вверх уголки губ, демонстрируя очень скромную, но невероятно искреннюю улыбку. Он еще никогда не казался нам таким теплым.       – Мы с вами провели не так много времени вместе, но я искренне рад, что приложил руку к вашему успеху. Все вы старались над собой, и результат не заставил себя ждать – вы смогли измениться, – ребята, смущенные такой внезапной похвалой, начали перекидываться счастливыми улыбками. В тот же миг мне показалось, словно Капитано задержался на мне дольше, чем на всех остальных. – Очень скоро вы навсегда покинете стены этой школы, но, хоть до конца осталось совсем немного, расслабляться все равно нельзя. Нужно еще немного поднажать, чтобы выложиться на полную.       – Вы сомневаетесь в нашей ответственности? – как и всегда, Ху Тао просто обожала провоцировать учителей такими вопросами, но за эти годы в школе не осталось ни одного учителя, который бы не привык к этому.       – Нет, но через несколько дней начнутся пасхальные каникулы, а для вас – ваша школьная поездка. Вообще-то, вам должны были провести ее в прошлом году, но из-за тогдашних обстоятельств, ее пришлось перенести…       Атмосфера в классе моментально изменилась, словно сам воздух потяжелел. Ни одной улыбки больше не прослеживалось на наших детских лицах, а кто-то и вовсе впал в самое настоящее уныние. И хоть все мы стали сильнее, как духовно, так и физически, но некоторые сердечные раны не заживают даже спустя время. Все мы помнили, какой ценой занимали сейчас стулья, на которых сидим: те ужасные дни, когда по школе проходили жестокие экзамены на вылет, в результате которых каждый из нас кого-нибудь потерял.       – Но, раз поездка будет проведена в этом году, то она будет иметь еще большую ценность: проведите ее так, чтобы запомнить себя и своих товарищей на всю свою жизнь, но при этом – не потеряйте свою гордость. Это самое главное, а потом… – на несколько секунд Капитано задумался, словно пытался правильно подобрать слова. – После каникул, вас ожидает последняя четверть выпускного класса. Надеюсь, мне не нужно напоминать, что это значит?       – Экзамены… – сказала Фишль, непривычным для себя тоном.       – Именно. Как вы знаете, помимо стандартных экзаменов, по стандартным предметам, в нашей школе существует и особые – «творческие» экзамены. Проходить они будут после проведения всех основным, но могут быть и…       И Капитано стер старую таблицу с доски, чтобы нарисовать новую, которая напомнит нам об особых правилах на этих мероприятиях. Мне не требовалось сильно всматриваться во все это, ведь всю нужную информацию я уже давно выучил назубок.       Итак, их называют «Творческие экзамены». В нашей школе существует весьма интересная система обучения, которую я уже упоминал ранее – это школьные клубы. Однако эти клубы существовали вовсе не для забавы, а для демонстрации наших скрытых талантов. Если в своей клубной деятельности ты добиваешься каких-то результатов, то в будущем, при поддержке школы, тебя обязательно примут в элитное заведение, на котором был сосредоточен твой клуб. Хочешь быть врачом? Добейся прогресса в каком-нибудь научном клубе. Тебя привлекает футбол? Тогда тебе самое место в нашем школьном клубе по футболу. Ну, а если душа твоя лежит к искусству – то просто начни посещать клуб рисования, музыки, или… или наш драмкружок…       Да, так школа и выдает нам свои рекомендательные письма – она смотрит на награды, которых мы смогли добиться за время учебы. Но тогда возникает закономерный вопрос: как же элитное заведение, в которое ты хочешь поступить, получает гарантии? Как они узнают, что школьным рекомендациям можно доверять? Вот тут-то и вступают в дело «Творческие экзамены». Их суть очень проста: это проверка, которая нацелена исключительно на тематику твоего клуба. У каждого клуба свои методы проверки учеников, даже я не знаю их все, но на примере фехтования могу сказать одно – это будут очередные соревнования.       – Конечно, не думаю я, что в этой комнате еще остались полнейшие идиоты, но как ваш учитель, я обязан напомнить: за две недели до начала творческих экзаменов вы должны определиться, куда собираетесь поступать, и какие клубы будут брать вас на творческие экзамены. Это необходимо, чтобы школа могла заранее подготовить для вас рекомендательные письма. Надеюсь, это всем понятно?       Строгий взгляд обвел весь класс, но так как ни у кого не было сомнений, то Капитано быстро сбавил обороты, а лицо его стало простым. Придерживаясь своей трости – не верю на самом деле, что она действительно ему нужна – наш командир медленно прошел обратно к своему рабочему месту, и едва ли не упал на него. Наверное, даже такому человеку требовался отдых, но боюсь, что Капитано просто не знал такого слова.       – А теперь то, к чему вы уже должны были привыкнуть – моя личная просьба. До начала каникул запишите на листке бумаги, по каким предметам у вас проблемы, и какие внутренние преграды вас тревожат. Я предприму меры, чтобы со всем этим разобраться.       Думаете, он сейчас шутил? Да вот как бы ни так! Я тоже не сразу в это поверил, а кто-то и вовсе посчитал это наивным, но в этом был весь Капитано – он требовал обо всем докладывать ему лично. Или, как это принято говорить, он хотел, чтобы мы «делились» с ним своими переживаниями. Если у кого-то были проблемы в учебе, то он искал учителей и договаривался, чтобы они выделили нам время. Если у кого-то были проблемы с родителями, отношениями, или враждой в классе – Капитано разговаривал со школьным психологом, дабы тот нас выслушал. Этот командир всегда воспринимал наши проблемы, как свои личные задания.       И сейчас, когда он сказал нам об этом, то… Что это вообще сейчас было? Внезапно его руки оторвались от классного журнала, а глаза поднялись, чтобы посмотреть прямо на меня. Я четко ощутил эмоции, которые были запечатлены в этих синих глазах: чувство печали и сострадания, как будто он смотрел на умирающее животное. Даже шрамы на его лице будто бы стали намного заметнее, и словно вскрылись заново. Это длилось несколько долгих секунд, пока Капитано не вернулся к классному журналу.       – Ох, и еще кое-что. Не думаю, что вы будете от этого в восторге, но на последней четверти в школе будет проходить небольшое исключение из ее правил, – никто ничего не понял из этих слов, включая меня, но Капитано будто бы и не хотел, чтобы мы это понимали. – Так вышло, что в эти последние месяцы с вами будет…       Увы, но как бы нам не хотелось дослушать окончание этого предложения, нам это было не дано. Дверь в класс внезапно открылась, и за ее порог не спеша вошли сразу двое взрослых людей. По иронии судьбы, я знал их обоих, и они оба пользовались моим личным уважением, но именно поэтому я не хотел с ними встречаться. Сейчас у меня бы не хватило смелости даже на то, чтобы посмотреть им обоим в глаза.       – Извините… А Итэр на месте? – сказал ласковый и мягкий голос, в нотках которого прослеживался французский акцент.       – Разумеется.       «Заложили! Он меня продал! Без зазрения совести!!!» – в отчаянии кричал я, пытаясь втянуть голову в собственные плечи, или хотя бы уменьшиться в росте. Увы, но и то и другое было попросту невозможно…       Это были мужчина и женщина. Женщина была шикарной блондинкой с длинными локонами и модельной внешностью – настоящая француженка. Если говорить про мужчину, то это был до кошмара серьезный человек с аристократичной аурой и белыми волосами, спадающими ниже плеч. Невиллет всегда был тверд в лице, а Навия являлась самим воплощением женской элегантности. Не знаю, почему они оказались сейчас вместе, но встретиться с ними двумя за один раз – такого моя совесть не могла себе позволить.       А если кто-то забыл, в чем я так провинился, то-о… Как бы вы отреагировали на парня, из-за которого ваша приемная дочь уехала в другую страну? Понимаю, что звучит категорично, но именно такие чувства были у Невиллета к моей персоне. Да и Навия имела не меньше прав на меня обижаться: мало того, что я бросил ее группу в драмкружке, так еще и вынудил свою девушку – ее лучшую актрису – уехать за тридевять земель…       – Итэр… Мы только что от директора. Она просила передать, что ждет тебя в своем кабинете, прямо сейчас.       Так стоп, меня что, не собираются подвергать публичной казни? Во всяком случае, лицо Навии об этом явно не говорило – она смотрела на меня с печалью, без единого намека на злость. Невиллет тоже уставился прямо в мои глаза, но понять что-либо по его взгляду было сложно.       Другое дело, как мне стоит отреагировать на ту весть, что принесли эти двое? Директриса – вызывает меня на личный разговор? Учитывая, что все в школе обожали называть ее «Снежной королевой», то едва ли это могла быть теплая минутка за чашкой чая.       И должно быть, мои одноклассники думали точно так же. Большинство из них были взволнованы, а кто-то и вовсе начал шептаться. Учитывая, что еще минуту назад я был самым лучшим учеником класса, то подобная весть просто не могла не разжечь их любопытство. Но я не торопился поддерживать их общее беспокойство, и отреагировал на эту новость не оживленнее, чем на результаты последних контрольных – со спокойствием и равнодушием.       – Ну-с, этого стоило ожидать. Удивлен, что она не сделала этого раньше… – сказал я, лишь слегка вздохнув и вставая со своего места.       Лишь одна вещь сейчас вызывала мой интерес, в связи с последней новостью, но она вовсе не была связана с нашей директрисой. Меня интересовала реакция Люмин, моей родной сестры. Когда я проходил мимо, то успел пройтись глазами по ее одинокой фигуре. Я увидел там то, что и ожидал увидеть, но от того и сердце мое болезненно сжалось: Люмин продолжала сидеть так, словно ей было скучно. Меня – ее любимого брата – зачем-то вызвали к директору, и кто знает, чем закончится для меня эта встреча, но ей было максимально все равно, словно речь шла о мухе.       – Ох, Итэр, пока ты здесь… – голос Капитано вырвал меня из мрака как раз в тот момент, когда я был уже в дверном проеме. – Если тебе не трудно, на обратном пути поищи Скара и узнай, почему он опять позволяет себе пропускать классный час.       – Всенепременно…       На чем же я остановился? На моих отношениях с сестрой, болезненных и полных льда. Мы с Люмин всегда были вместе, всегда обещали помогать друг другу. Изначально я начал писать книги, потому что хотел для нее лучшего будущего. Но год назад, во время экзаменов на вылет, все изменилось. Люмин не смогла пережить тот факт, что ее любимого парня – а по совместительству, и моего близкого друга, Сяо – просто исключили из школы. Считая, что вся школа заслуживает за это наказания, она решила «придать ее огню». Поначалу я даже поддерживал ее планы, пока в один прекрасный день не осознал, что человек передо мной – это уже не моя сестра. И вот так разошлись наши пути…       Образы с Люмин из детства перемешивались с теми, которые она показывала мне весь последний год. Я знал, что мне придется столкнуться с ней, но каждый раз, когда я только намеревался принять решение, то обязательно что-нибудь происходило, прямо, как сейчас: я медленно шагал, а потом резко остановился. Мой поток мыслей прервался, когда я понял, что кое-кто наблюдал за мной со спины, и этот «Кто-то», сейчас стоял сзади.       – Ты, как всегда, слишком бесшумный… – могло показаться, что я разговариваю сам с собой, но в ту же секунду из-за угла послышались размеренные легкие шаги. Кто-то начал подходить ко мне, но я все еще не оборачивался к нему лицом.       – Я достаточно умен, чтобы не показываться на глаза без нужды, – ответил мне спокойный тон.       – Тогда зачем последовал за мной? Мог бы и не шуметь так, тогда бы и я тебя не заметил. Бездельничал бы себе дальше…       – У тебя что, хобби такое, задавать дурацкие вопросы? – и, хотя он все еще был спокоен, но в нем прослеживались слабые нотки ворчания.       Я обернулся, когда обладатель голоса был лишь в одном шаге от моей спины. Этот парень был довольно худым для мечника, но, тем не менее, это не помешало ему стать капитаном нашей школьной команды. Хм, быть может, всему виной было его сходство со своей приемной матерью? Как минимум, их глаза были одинаковыми – фиолетовые и прекрасные. Раньше я ненавидел этот взгляд, но теперь просто не мог ни ухмыльнуться, когда видел его.       – Ты знаешь, что Капитано попросил схватить тебя, и привести на классный час связанным?       – Конечно, – и вновь он говорил так, будто я сказал детскую глупость. – Но, ты ведь все равно этого не сделаешь, верно?       Время будто замерло, и в нем мы со Скаром просто пилили глазами друг друга, пока… пока уголки моих губ медленно не поползли к верху, и не образовали улыбку. Скар не был таким же великодушным, но он встал вровень со мной, и теперь к кабинету директора мы направились вдвоем.       – Ну, так все же? Чего это ты решил выйти из тени?       – Услышал, что тебя вызывают к директору.       – И?       – И ничего… Но если такого оболтуса как ты не подстраховать, то он обязательно влипнет в какую-нибудь историю.       – Маленький гавнюк, – я сказал это максимально грубо, но «Скарамучча» только сильнее ухмыльнулся.       Если вам такие отношения кажутся странными, то я с вами полностью соглашусь, но ни за что не изменю от этого свой выбор. Какой именно? Например, выбор лучшего друга.       Итак, меня зовут… Ох, а мне точно нужно это повторять? Обычно, в кино на таких моментах герои подводят какой-то итог, или рассуждают о жизни, но я уже немного устал делать это раз за разом.       Впереди меня ждало важнейшее испытание, за последние одиннадцать лет моего существования – последний звонок. Много чего произошло за то время, что я здесь учился, и скоро мне предстояло выйти за этот порог в последний раз.       Меня зовут Итэр, и в этот раз я расскажу вам свою последнюю историю. Я изменился, окреп, завел новых друзей, и теперь оставил в прошлом все то, что случилось год назад… Но верил ли я во все это взаправду, или то была лишь «роль» для самого себя? Как… как же меня зовут на самом деле? Итэр? Или «Путешественник»?