Божественная муза: Последний звонок

      – Значит, поездка прошла удачно? – довольно произнес мужчина, имя которого Анастасия едва помнила, но уж лучше бы она слушала его, чем ту противную лесть, что полилась дальше.       – Еще бы, ведь наша директриса лично проследила за ее ходом. К тому же, в нее было вложено столько средств…       – Школьная поездка всегда обговаривалась с родителями, которые вкладывали в нее свои финансы. Поэтому любое недовольство я готова обсудить, но лишь с теми, кто имеет право его высказывать.       «Царица» ответила ровно и четко, без единого намека на страх, и ясно дала понять, что выслушивать жалобы она будет лишь от тех, кто действительно вложился во все это. За все эти годы она уже давно научилась играть в эту игру: здесь каждый пытается отгрызть кусок от того, кто был жирнее его самого. Они вкладываются в тех, кто сильнее, а потом сами же их и низвергают, чтобы оторвать свою долю. И исключений среди них еще не было никогда…       Не меньше полтора десятка людей сидели вдоль длинного стола, и это было не пределом, ведь несколько человек позволяли себе отсутствовать. Уже много лет в этой комнате вершилась судьба самой влиятельной школы во всей Европе, но для Анастасии, которая давно перестала замечать статусы и положение людей, все эти собрания всегда казались в лучшем случае скучными, а в худшем – просто отвратительными.       Взгляд голубых глаз отразился в памяти «Снежной королевы», когда она поняла, что стала походить на их обладателя, но женщина не позволила дернутся ни единому мускулу на своем лице. К чему вспоминать о старой боли, если она сделала тебя лишь сильнее? И с этой стальной выдержкой она сделала еще один глоток горячего кофе.       – Что же, если я не ошибаюсь, то на носу у нас творческие экзамены, да? – снова выдал один из мужчин, но в этот раз ему ответила сидящая неподалеку от директрисы женщина.       – Хотелось бы посмотреть на результаты, ведь в этот раз нам пришлось внести немало изменений, особенно в прошлом году… – она явно намекала на систему «Естественного отбора».       Анастасия отлично ее помнила, ведь именно эта дама и ее супруг выдвинули ту ужасную, но очень удобную систему. Ее звали Канна – мать Келли. Высоконравственная женщина, которая была вынуждена идти против своих же принципов и идеалов, ради блага родной дочери. Внешне они с директрисой были так похожи, что кто-то мог бы принять их за сестер, но увы, ничего кроме внешности их не объединяло. Почти два года назад Канна тайно встретилась с Анастасией, чтобы предложить ей эту особую программу, которая сильно пригодилась директрисе. Но тогда «Царицу» привлекло вовсе не то, что Канна пошла против своих принципов, а то, что всю эту систему с жестокими экзаменами смог придумать лишь один единственный ребенок – сама Келли. Это еще больше заинтересовало Анастасию, которая стала внимательнее смотреть на юную «Деву луны»…       Взгляды двух женщин встретились всего на мгновение, но эти глаза казались такими зеркально-чистыми, что Анастасии не составило труда прочитать в них все необходимое. Она не моргнула и не кивнула – такие знаки были слишком банальны – вместо этого она просто помешала свою чашку с кофе. Тогда Канна продолжила говорить.       – Если уж мы заговорили об экзаменах, то тогда стоит упомянуть и о других связанных с ними событиях. Скоро должны приехать делегации из других стран для оценки учеников, к тому же, нас посетит команда по фехтованию, для обмена опытом, а еще…       – Все это уже учтено, – Анастасия оборвала ее уверенно и достаточно громко, чтобы произвести нужное впечатление на всех остальных. И у нее это прекрасно получилось. – Все необходимые приготовления, включая и те, что нужны ко дню открытых дверей, уже сделаны. Уверяю вас – провал недопустим.        Попытка унизить Канну? Нет! Это была заранее заготовленная сцена, чтобы заткнуть всех тех, кто смел сомневаться в действиях Анастасии. Она знала, что тут найдутся те, кто попытается ее унизить, и потому заранее подстраховалась. Ведь из всех этих людей, ее интересовало мнение лишь одного человека: пожилого старика, который уже много лет возглавлял совет попечителей, но планировал вот-вот отойти от своих дел – его все еще звали Феликс. Этого человека здесь уважали больше всех, а потому получить его одобрение – означало остаться живым.       Анастасия была уверена, что хорошо подготовилась, но все же, в этот раз она не учла одной заминки. А если быть точнее, она понадеялась, что до этого не дойдет, но…       – Если это так, то отлично, но все-таки есть один момент, который заставляет нас волноваться, – снова подала голос женщина, но в этот раз совсем другая. Она была моложе, да и в совет вступила недавно, но уже успела обрести уверенность в голосе.       – Вы говорите о чем-то конкретном?       – До нас дошли слухи, что во время поездки с одним из учителей случился некий «инцидент», при котором был замешан ученик… – задающая вопрос встревоженно посмотрела на Анастасию, но ее искренний мотив был бы понятен даже дураку.       «Царица» осталась твердой и непоколебимой, словно Эверест. Она не возмутилась, не дернулась, да даже позы своей не изменила – женщина все также попивала свою чашку кофе, закинув одну ногу на другую. Можно сказать, что если бы в эту секунду в комнату явилось само олицетворение «Страха», то будьте уверена – она бы и его заморозила своей аурой.       И все-таки, пускай лишь на короткий миг, но кое-что в ней изменилось: ее взгляд краем прошелся по человеку, который сидел ровно в середине стола. Пьеро был таким же пресным на эмоции, как и сама Анастасия, но ее этим было не провести. Она прекрасно понимала, что вся эта сцена происходила уже с его подачки. Директриса быстро поняла, какой шаг он предпримет дальше, но прежде чем ей удалось вставить свое слово, Пьеро смог ее опередить:       – Я уверен, что госпожа Анастасия делала все, чтобы поездка прошла без проблем. Невозможно контролировать все и сразу, когда проводишь столь масштабное событие.       Многие одобрительно закивали, но только не сама Директриса, которой очень хотелось расхохотаться от злорадства. Она не понимала, как в этой комнате могут находиться такие откровенные болваны. Было у нее такое ощущение, что те самые дети, которых она воспитала в своей школе, могли бы даже фору дать всем этим важным шишкам. Пьеро очень умело манипулировал этим дешевым спектаклем, но и Анастасия не собиралась просто проглотить язык…       – За все, что происходит в нашей школе… – она гордо встала со своего места, выпрямившись в полный рост. Никогда не будет такого, чтобы она позволила хоть кому-то из этих чурбанов смотреть на себя свысока. – Отвечаю непосредственно я. И если кто-то хочет усомниться во мне, как в директоре школы, то я готова в любой момент сложить с себя эти полномочия, как и обещала много лет назад…       – Анастасия! Ну что вы, это уже слишком, – тут Феликс уже не мог остаться в стороне. – Мы уже много лет наблюдаем за плодами ваших трудов и…       – Я всего лишь хотела сказать, что хоть и благодарна Пьеро за слова поддержки, но все же обязана сама ответить за любой свой просчет, как и подобает главе школы.       – Никто и не требует с вас ответа, и все-таки, будет лучше, если к началу экзаменов будет усилен контроль и порядок. Кстати, а что там с учителем, с которым и произошел инцидент?       – Траин уже идет на поправку, я лично проследила за этим. Вскоре он вернется к нам.       – Превосходно, а ученик? – на секунду Анастасия вспомнила лицо самого проблемного из своих учеников и тогда же она присмотрелась к Пьеро.       Имя этого мальчишки уже не раз звучало в стенах этой комнаты. Много хороших людей прилагали усилия, чтобы это происходило как можно реже, но и этого было недостаточно. В общем, сын Даниеля уже был на карандаше у этих людей, пускай он и сам этого еще не знал. Если «Царица» расскажет, что он и тут умудрился вляпаться в неприятности, то…       – С ним уже была проведена воспитательная беседа. К счастью, он не пострадал. Мальчик оказался там случайно, так что мы обошлись простым разговором.       Феликс одобрительно кивнул, на том они и закончили. Дальше речь пошла про самые скучные вопросы, об организации всех предстоящих событий. Анастасия полностью отдавала себя работе, но периодически ей все же приходилось встречаться со взглядом с Пьеро. Казалось, что та молния, что вспыхивала между ними в этот миг, могла расколоть надвое весь земной шар.       Так прошло еще не меньше часа. Собрав все свои бумаги в небольшой портфельчик, ледяная женщина покинула зал для совещаний едва ли не последней. Сделала она это намеренно, или же всерьез отдавалась всей своей работе – неизвестно, но нужный для нее человек уже ждал ее там, где и должен был. Не дав Анастасии пройти и двух поворотов, к ней присоединилась еще одна женщина. Почти такая же властная и устрашающая, но все-таки не такая сильная на характер, она всегда внушала страх большинству учеников. И это очень подходило для такой женщины, как Арли, ведь ее работой было следить за соблюдением дисциплины.       – Кажется, Пьеро стал действовать настойчивее, – начала она с железным тоном, но не получила от Анастасии хотя бы капельку лишних эмоций.       – Этого можно было ожидать, ведь Феликс очень стар, и скоро он отойдет от своих дел. Неудивительно, что Пьеро зашевелился, тем более что в прошлом году я исключила большую часть его «денежных мешков».       Две деловые женщины продолжили шагать вперед, слушая то, как звуки от их каблуков эхом проходились по всему коридору. Занятия начинались только завтра, а потому учебный корпус был самым необитаемым местом во всей школе. Наверное, это прозвучит грубо, но порой Анастасия наслаждалась подобной гармонией, когда ученики не мельтешили перед глазами, хотя и саму тишину она тоже не любила – это чувство всегда ее напрягало.       – Думаете, Пьеро хочет занять место Феликса? – спокойно спросила Арли, но Директриса ничего ей не ответила, а потому ответ напросился сам собой. – Интересно, что же все-таки ему нужно…       – Это не важно, – резко отрезала Царица. – У него свои цели, а у нас – свои. Если после стольких лет преданной службы Пьеро решил пойти против меня, то это его решение. Я не буду бежать от его вызова.       – Вы слишком рискуете, г-жа Анастасия. Что будет со школой, если ему удастся убрать вас с доски?       – Тогда школу возглавишь ты… – это заявление было таким резким, что даже невозмутимая и устрашающая Арли расширила свои глаза, но лишь до того момента, пока Царица не продолжила свою мысль. – Или Невиллет, или даже Мавуика – это не важно. Самое главное – чтобы жила сама идея: тот, кто займет мое место обязан сделать все, чтобы продолжить воплощение идеалов, что были заложены при создании этой школы. Так что не важно какой ценой, но… но эта школа должна существовать, и развиваться тем же курсом, что и сейчас…       Секунды шли, а Арли продолжала смотреть на Анастасию изучающим взором, пока вдруг не поняла, что отстает от нее на шаг и теперь смотрит ей в спину. В этот миг ее глаза изменились, и Арли начала взирать на женщину впереди с гордостью. В этом и была вся Анастасия: непоколебимой и властной, последние пятнадцать лет она просто забыла, что такое эти ваши «сомнения». Даже просто шагая по коридору она делала это крайне уверенно, без оглядки или сомнений, но впрочем… Кажется, в этот раз что-то изменилось?       Перед последним поворотом к своему кабинету Царица резко остановилась. Голос ее оставался прежним, но теперь лица своего она показывать не хотела.       – Лучше скажи, что там с Мальчишкой?       – Итэр? Он вернулся в театр, как мы и хотели. Завтра начнутся репетиции… – внезапно Арли замолкла, когда увидела, что у Анастасии слегка сжимается кулак. Это было на нее совсем непохоже.       – Во время собрания один из попечителей обмолвился, что в инциденте с Траином участвовал ученик.       – И что?       – Об этом могли знать только учителя, что присутствовали там, а также сам виновник инцидента – неосторожный водитель. С учителями я уже поговорила, а значит… – и хоть «Царица» все еще скрывала лицо, но Арли казалось, что сейчас она совершенно точно хмурится. – Пьеро устроил все это, чтобы оставить трещину на моем положении. Теперь я не сомневаюсь, что покушение организовал он… Но как он только на это решился…       – Вас это злит? – Арли было очень интересно, но этот вопрос Анастасия оставила без ответа. Ее голос вдруг стал каким-то утомительным.       – Все было бы намного проще, согласись Мальчишка добровольно покинуть школу, или если бы мы смогли исключить его раньше… И почему только Дотторе с ним не разобрался?       – Увы, но с этой затеей ничего не вышло. Теперь придется перейти к запасному плану.       – То есть к твоей задумке, хочешь сказать? – Царица бы усмехнулась, если бы умела это делать.       – Я не изменила своего мнения: в нынешней ситуации Итэр может вам пригодиться. Особенно сейчас, когда он стал одним из лучших учеников школы.       – Ты стала мыслить слишком наивно, Арли. Этот проблемный ребенок слишком непредсказуем, а вдобавок – его легко использовать.       – Для этого нам и нужна Фурина.       – Да… Для этого ты – отыскала и вернула сюда Фурину…       Анастасия продолжила шагать, но уже без Арли. В ее памяти всплывали некоторые отрывки той задумки, с которой ее помощница подходила около месяца назад. Вернуть Итэра в театр, чтобы он тренировал там актеров спектакля – это был довольно удобный повод. Теперь мальчик находился рядом с Лини и Линетт – главными осведомителями госпожи Арли – и за ним будет куда проще следить.       Правда, Анастасии все еще не нравилось, что ради всего этого ей пришлось вернуть в школу и Фурину, которую она так старалась исключить: девушка была очень талантлива в актерском мастерстве, но именно из-за этого привлекала слишком много внимания к себе и ко всей школе. В свое время, это нанесло непоправимый удар по репутации этого места. Но, с другой стороны, если Фурина станет удобным предметом для сделки с мальчишкой – то почему бы не потерпеть?       «Невеселая ирония получается… Дети, которых я так старалась придавить, теперь внезапно оказались очень полезны для моей школы. Думаю, даже Даниель бы надо мной рассмеялся» – открывая кабинет, Царица никак не могла понять, улыбается ли она, или это был просто нервный тик?

***

      А в то же время, Пьеро вел свои переговоры, пускай и не такие спокойные. Придя в свой кабинет, глава дисциплинарного комитета сразу же снял пиджак и положил документы на стол. Короче, все как у людей, как говорится. Но, в отличие от других учителей, он всегда позволял себе небольшой беспорядок на рабочем месте, что было немного странно для человека его статуса.       Все эти собрания всегда выматывали его, но мужчина скорее умрет, чем покажет это остальным. Он всегда оставался предан своей работе, всегда все делал по расписанию и был таким дотошным, что это пугало всех, кто имел с ним дела. Волновал ли его этот самый страх? Ну, не сказать, чтобы очень сильно, ведь сам мужчина желал серьезно контактировать лишь с теми, чьи статус и происхождение этого заслуживали.       Однако в этот раз он включил свой компьютер ровно на секунду позже обычного, как будто какая-то мысль отвлекла его внимание. Пока загорался экран монитора, а сам Пьеро складывал бумаги в стопку, то его бесчувственный голос внезапно заговорил…       – Я дал тебе ключи от всех важных кабинетов школы, а ты значит, используешь их для того, чтобы пробраться в мою личную берлогу? – его глаза начали медленно подниматься, вплоть до того, пока не остановились на распахнутой двери.       И именно оттуда, из самой тени, не спеша вышла фигура, которая ничем не выдавала своего присутствия. Несмотря на то, что она очевидно пряталась, эта девушка вышла из укрытия так, словно все это было в порядке вещей.       Люмин показывала лукавую улыбку перед всякой встречей с Пьеро. Его это жутко раздражало, как и все в поведении этой девчонки – чем больше он с ней общался, тем более ненормальной она перед ним представала. Порой ему даже казалось, что именно он оказывал на нее плохое воздействие, но… А какая в целом разница? Для Пьеро, который уважал лишь перспективных людей, дочь Даниеля всегда будет ценным союзником, даже несмотря на свой хищный оскал. И она тоже это знала, а потому и не боялась.       – Мне стало любопытно увидеть вас вне рабочей обстановке. Интересно, как же прошло собрание, если вы возвращаетесь с него таким уставшим?       – Тебя это не касается, – холодно и грозно прервал Пьеро, пододвигаясь ближе к компьютеру. Чего-то подобного Люмин и ожидала.       – Удивительно, что вы с нашей директрисой так похожи, но при этом все равно враждуете. Что же вас с ней так рознит?       – Повторяю: тебя это не касается, – сказал он еще страшнее, чем в прошлый раз, так что Люмин решила не провоцировать его до поры до времени. – Если хочешь поговорить, то лучше расскажи, как продвигаются твои дела. Не забыла, что я просил все копии рекомендательных писем?       Повисло молчание, которое прерывалось лишь пощелкиванием клавиш от клавиатуры. У Пьеро была очень жесткая раскладка, из-за чего он производил невероятный шум, когда начинал что-то печатать, но волновало это всех, кроме него самого. Люмин все еще улыбалась ему, но в ее взоре появилась слабая надменность, которую она даже не пыталась подавить. Она хотела, чтобы он чувствовал ее нарастающую ярость.       – Они еще на стадии разработки. Однако мне удалось выяснить, что одно из них директриса составила заранее.       – Кому оно предназначалось?       – Ну, разумеется, что моему Братцу, – Люмин удивилась тому, с какой игривостью она произнесла эти слова. А вот Пьеро оценил эту информацию с осторожностью и задумчиво откинулся на спинку кресла.       – Значит, Анастасия вызвала его, чтобы продемонстрировать рекомендательное письмо. Скорее всего, она предложила ему сделку.       – Зная моего Братца, он точно ей отказал. Это было бы не в духе Итэра, брать чьи-то подачки.       Острый взгляд моментально переметнулся на саму Люмин, но она даже не вздрогнула. Теперь-то до Пьеро дошло, что пускай она и разговаривает с ним добродушно, но в то же время девчонка словно насмехалась над ним. Мнение этой соплячки его едва ли интересовало, но в следующие пару месяцев ему все еще был необходим удобный соглядатай среди учеников, так что Люмин была ему нужна, несмотря на свой непредсказуемый нрав.       – Что тебя так расстроило? Неужели поездка не понравилась?       – А то вы не знаете, да? – улыбка Люмин едва не треснула, да и янтарный глаз как-то задергался. В любой момент с ней мог произойти «взрыв», который Пьеро совершенно не интересовал.       – Нет. Если тебя подвела память, то я оставался в школе, чтобы проследить за подготовкой к экзаменам.       Люмин вздохнула полной грудью, и казалось, что она даже стала красивее, но то была лишь внешняя оболочка… Медленными шагами девушка устремилась к столу преподавателя, пока не оказалась прямо перед его взором. С каждым новым шагом, напряжение между этими двумя будто бы било, как молот по наковальне. Ни на секунду они не отрывали своих глаз друг от друга, и как только Люмин в этом убедилась – в том, что он внимательно за ней следит – то она позволила себе злобно ухмыльнуться. В один миг ее рука махнула в сторону, сметая со стола большую часть канцелярии, что лежала на стеклянной поверхности. Взмах получился таким сильным, что некоторые вещи с грохотом долетели аж до самой стены кабинета.       И все-таки, все это не заставило Пьеро хотя бы моргнуть. С неким интересом он наблюдал за тем, как быстро изменяется взгляд Люмин: из невинной и доброй девочки она превратилась в грозную тигрицу, желающую порвать на куски своего врага. Почти никто и никогда не видел ее такой враждебной, и не слышал от нее такого грозного голоса:       – Не припомню, чтобы в нашем сотрудничестве был такой пункт, в котором вы устраиваете покушение на моего брата.       Пьеро продолжал изучать этот непослушный взгляд, но его собственные глаза то и дело бросались в сторону камеры в углу. Конечно, это было просто смехотворным, чтобы какая-то школьница могла по-настоящему ему навредить, но осторожность никогда не бывала излишней. Это тоже не ускользнуло от внимания Люмин.       – Думаете, эта дешевая запись на камере вас спасет? Если начнете говорить о моем плохом поведении, то я без задних мыслей расскажу всем о вашем…       – Наивно… И что ты скажешь? Какие есть улики на то, чтобы обвинить меня в этом, как ты его называешь, покушении? – он думал, что это урезонит Люмин, но вместо этого она лишь вновь усмехнулась.       – Знаю. Поэтому я просто отключила эту безделушку… Помнится, вы ведь сами дали мне управление над ними?       Ситуация внезапно изменилась, а рука девушки игриво потянулась к ближайшему канцелярскому ножу. Разумеется, она ничего не собиралась ему делать, но ей было бы очень забавно хоть раз увидеть искренний страх на этой леденящей роже. Увы, но Пьеро тоже понимал ее мысли, так что не смог ответить ей ничем, кроме ответной ухмылки, после которой медленно выбрался из своего кресла.       – Ладно, признаю, ты не такая уж и наивная, – он демонстративно размял плечи, как будто сам факт этого разговора его очень утомлял. – Ничего непоправимого я ему делать не собирался. Но Итэр стал слишком часто общаться с Келли, так что я решил сделать ему небольшое предупреждение.       – Предупреждение?! – Люмин едва не поперхнулась от возмущения. – Не обязательно было ради этого давить его под колесами!       – Ничего страшного с ним не случилось, а ты заканчивай уже эти глупые разговоры, если не понимаешь сути некоторых вещей, – по лицу Люмин было понятно, что она хочет задать еще один вопрос, но Пьеро ответил ей прежде, чем она успела открыть рот. – Эта небольшая задумка была нужна мне, чтобы пошатнуть Анастасию на глазах попечителей. К тому же, в последние годы Даниель не уделяет должного внимания делам этой школы, а меня это не устраивает. Когда он узнает всю правду о том, что на его сына совершалось тайное покушение, то обязательно появится здесь. Вот тогда-то я с ним и увижусь.       Кажется, у Люмин предательски дрогнул подбородок. Она с грустью вспомнила о своей последней встрече с отцом и о том, что тот ей сказал… Грустно, что все вышло именно так, но для Люмин обратной дороги уже не было, даже если придется пойти против собственной семьи. Казалось, что Пьеро почувствовал эту ее слабость, и решил напомнить об этом.       – Если уж мы заговорили о наших договоренностях, то и ты не спешишь выполнять свои обязательства. Не забывай: я выполню обещанное только в тот момент, когда смогу свалить Анастасию, но никак не раньше. Если хочешь получить желаемое, то успей сделать свою работу до выпуска, а иначе… Увы, но тогда ты уже не будешь представлять для меня никакой ценности.       – Я не настолько глупа, чтобы этого не понимать.       – Вот и хорошо. А за «Братца» своего не волнуйся – он мне неинтересен, покуда не мешается под ногами.       Похоже, что на том они и порешили. Хоть и без всякого удовольствия, но Люмин одобрительно кивнула, давая некое согласие. Она уже была готова покинуть этот отвратительный кабинет, но вдруг вспомнила еще об одном моменте, который уж очень сильно ее волновал. Волновал потому, что из-за этого Итэр может «сорваться с цепи»…       – Кстати говоря, хотела спросить еще кое-что.       – Ну так спрашивай, а не делай идиотские паузы.       – Вы случаем не собираетесь вовлекать во все это Фурину или Аяку, чтобы надавить на Итэра? – но Пьеро не торопился отвечать, как будто и вовсе не услышал вопроса. Это заставило Люмин вновь сделать свои глаза такими же враждебными, какими они были минуту назад. – Боюсь, что не смогу остаться такой дружелюбной, если вы снова вздумаете использовать девушку моего брата… как это однажды было с Кэт.       С этой информацией она его и оставила. Иногда Люмин саму себя не могла понять: на всю эту школу ей было уже плевать, но это никак не отменяло тех счастливых воспоминаний, которые она провела вместе со своими близкими подругами, со своим братом… и особенно со своим парнем.

***

      На следующий день       Я печатал так, как не делал этого никогда. Мои пальцы так часто касались клавиш ноутбука, что это можно было сравнить с выстрелами из пулемета – те звуки были такими же быстрыми и неразборчивыми. Думаю, в этот момент мне бы позавидовали даже самые лучшие пианисты. Считаете, что это было удивительно? Нет-нет, куда удивительнее было мое лицо: оно напоминало лицо человека с атрофированным лицом, что выглядело еще забавнее на фоне таких активных рук.       К счастью, я был далеко не единственным, кто сейчас выкладывался на полную. Например Фурина, которая раз за разом демонстрировала одну и ту же комбинацию ударов, все еще не потеряла свою терпимость.       – Еще ‘аз, смотлите: шаг, шаг, лазлез, еще шаг и пово’от, а тепель… – и параллельно тому, как звучали ее слова, она демонстрировала каждое озвучиваемое движение. – … быст’ий выпад!       В окончании она нанесла целых три молниеносных «укола», направленных одновременно в колено, пупок и горло противника. Комбинация была воистину хороша, и даже мне было бы трудно не растеряться от таких выпадов. И все же я знал, что хорош этот прием исключительно от того, что его исполняла Фурина: как двигались ее ноги, как извивались руки, и даже как кружилась талия – все это выглядело грациозно.       Эскофье и Лини, которые наблюдали за своей «Учительницей» были усердными учениками, но иногда этого просто недостаточно. Например, Эскофье провалилась еще на стадии кольцевого взмаха, когда ее клинок задел собственный затылок. Лини смог зайти дальше, и добрался аж до финального выпада, но по итогу запнулся о собственную ногу и чуть не упал. Все это повторялось уже почти полчаса…       Как я и обещал, первую тренировку мы проводили в тренировочном зале, о чем Навия заранее договорилась с Мавуикой. Это был лишь первый день в финальной четверти, но нас уже завалили целой горой домашней работы и дополнительных тестов, от которых у некоторых учеников аж поплыли глаза. Тем не менее, даже в этом лагере для роботов я умудрялся втиснуть в свое расписание все, что было мне необходимо, включая и тренировки этих ребят, и даже свидания со своей девушкой.       Большую часть снаряжения пришлось одалживать у фехтовального клуба, но все-таки какую-то малую долю мы раздобыли и сами. К счастью, группа наша была небольшой – всего восемь человек, плюс тот, кто еще обещал подойти. Это не так уж много для зала, где Эи умудрялась воспитывать несколько десятков мечников за раз. В этой атмосфере у меня появился еще один повод, чтобы восхититься своей бывшей наставницей: я ума не мог приложить, как ей удавалось справляться с таким большим числом людей. Возможно, к этому тоже существовал свой талант, но увы – я им просто не обладал. Даже за это короткое время у нас в группе появились ребята с ненужными ушибами.       – Повторяю еще раз, – не отрываясь от писанины, я выпустил наружу свой железный голос. – Все это – бес-по-лез-но. Для изучения профессиональных комбинаций спортсмены тратят годы, или хотя бы посвящают этому полдня. А у вас же в распоряжении от силы по паре часов за тренировку – никаких шансов на освоение мастерства.       Как думаете, я был слишком строг? Ну, мне-то было легко говорить, сидя перед ноутбуком – уверен, именно так они про меня и думали – но от этого я не переставал говорить исключительную правду. Эскофье такое отношение уж точно не нравилось, ее надменные глаза едва ли не кричали об этом. Настроение этой дивы разделяли еще несколько человек, в частности те, с кем я не был хорошо знаком, за исключением Иллуги. Этот парень никак не реагировал на мои причитания, да и вообще не пытался как-либо показать себя. Такому поведению была одна простая причина, но о ней позже…       Что же до остальных участников нашего маленького круга, то от них исходила лишь снисходительность. Линетт и Фремине были спокойны и даже внимательны, а Лини выражал неудобство, словно не знал, как бы объяснить мне их проблему. В общем, взяв на себя самую неблагодарную работу, Фурина решилась обсудить со мной этот вопрос.       – Тогда… Итэр… Может быть, ты как-то поможешь нам? Все-таки главный… гх… главный тренер – это т-ты, – акцент все еще был при ней, но с каждым разом у нее получалось все лучше и лучше.       – Это не поможет. У меня нет такого опыта в обучении, чтобы сократить программу трех лет до трех месяцев.       – Тогда, я прошу: просто объясни нам, в чем твой план. Уверена, мы сможем понять твою задумку.       Я с оценкой посмотрел на Фурину, которая была в полной власти своей покорной улыбки. Вы можете себе представить, какое раздражение на меня обрушилось?? Что вообще с этой девчонкой?! Где возмущение, где эмоции, где та надменная харизма, присущая лишь настоящей королеве снаружи, но ребенку внутри??? Я ведь так любил это сочетание острого и сладкого… Почему она так учтива, словно служанка на балу?!       «Нет, я к этому никогда не привыкну…» – подумал я, надеясь лишь на то, что мое детское разочарование не отразилось на лице.       – Все предельно просто: вы должны выучить лишь то, что будете использовать во время самой пьесы. Вы ведь начинающие актеры? Вот и действуете, подобно актерам – копируйте и подстраивайтесь, изобразите то, что требует сценарий. Тогда мы с вами отработаем каждое движение, что там прописано и…       – Эм, Итэр… – Линетт хоть и была спокойна, но ее тон был каким-то слишком осторожным для благих вестей. – Проблема в том, что нормального сценария боя у нас еще нет.       Издевается, да? Я впервые посмотрел на нее, как на дурочку, ведь умный человек такую чушь не выдумает… Так она ее и не выдумала! Я медленно оторвался от экрана ноутбука, а мои пальцы застыли в безмолвной тишине. Чтобы не уронить дорогой гаджет, я убрал его в сторону, хотя, кажется, у меня сейчас задрожали руки от неверия. И почему только Лини так хихикал?? Этот его «смех» – вообще под извинения не подходил!       – Это как? – кажется, в моем тихом голосе прозвучал ужас.       – Сценарий пьесы прописан давно, но вот сцены с клинками требовали доработок, так что мы отложили их до финала.       – У вас что, опять сценариста нет???       – Вообще-то… – Лини опять как-то неудобно улыбнулся. Клянусь, я его придушу, если он снова так сделает! – По возвращению Фурины, Навия возложила эту должно на нее, как было и раньше, но-о…       Фурина тут же выступила вперед с прикрытыми глазами, словно так она выказывала скорбь. Это сейчас были такие извинения?! Вообще неудовлетворительно!       – П’ошу меня п’остить! Я питалась поставить сцену боя, но… как-то у меня не виходит с тем, чтобы п’описывать каждую деталь.       – Это у тебя-то??? Да ты же пьесы целые писала! Как ты можешь не уметь писать сценарий?! – я не мог поверить своим ушам.       – Тогда Навия сказала мне, что сначала нужно заняться обучением ‘ебят, а потом дописать и поединки. Но я обещаю, что все будет готово в лучшем виде, как только я увижу весь потенциал наших акте’ов.       И даже сейчас, она оставалась спокойна и смиренна, что совсем не подходило на роль «Фурины». Казалось, что у нас с ней были абсолютно разные подходы к этим тренировкам: она хотела писать сценарий, отталкиваясь от навыков фехтования, а я хотел развивать их навыки, отталкиваясь от сценария, который был в пьесе. Так мы точно никуда не придем.       – Ладно… Ладно, хорошо, – пришлось несколько раз вздохнуть. – Хорошо… Тогда займемся основами, пока решается проблема со сценарием. Глядишь, ты успеешь набить руку.       – А ви?       – Что «я»?       – Л-л… Разве вы не пишите сцена…рии? Навия сказала, что вы были пр… превосходным сценаристом.       – Спятила? Мне сейчас свои бы собственные навыки вернуть. Сценарист из меня будет такой же, как из вас профессиональная команда для кендо.       Кажется, я снова перешел на грубость? Пообещав себе завязать с такой требовательностью, я еще раз перевел дух и унял гордыню. Нужно было с чего-то начать, а не говорить этим ребятам, на что они неспособны. Уверен, что Эи поступила бы именно так…       – Ладно, тогда перейдем к основам.       – А если конкретнее? – вот теперь требовательность звучала со стороны Эскофье.       – Балансировка и осязание… Но это подождет. Первым делом нужно поработать над вашей хваткой и стойкой.       – Что мы, меч удержать не сможем? – кажется, это сказал какой-то новенький, всего на два года младше меня.       Я не позволил ему договорить, потому что просто не мог. Это глупое мышление нужно было оборвать еще в зародыше, и потому я не стал колебаться. Даже не смотря в его сторону, я резко дернулся вперед, делая один единственный, но очень быстрый взмах, направленный на меч этого «умника». Тренировочная шпага, которую он так горделиво привез сюда из дома, тут же подлетела вверх, а потом плавно упала вниз, едва не задев черноволосую макушку новичка. Шок в его глазах простыми словами не опишешь.       – Не сможете, – холодно подытожил я, выпрямившись и положив лезвие на плечо. – А теперь приступим, если ни у кого нет возражений.       А их и не было! И вот так начались эти, как я их называю, первые полеты. К каждому я подходил индивидуально, показывал стойку, а после клал меч в руку и просил продемонстрировать пару взмахов. Практически никто из них не мог сделать все правильно, но о правильности я и не мечтал. Приходилось поправлять их буквально во всем, начиная от положения пальцев на рукояти и заканчивая тем, как сильно они сгибали колено.       – Будешь так напрягать руку – и она задрожит еще до начала поединка. Расслабь ее настолько, насколько требуют твои пальцы… – Лини выполнял мои указания без пререканий.       – Поздравляю, ты свернул себе колено. Зачем так выворачивать ногу во время удара?? – но увы, такими были далеко не все.       – Пытайся быть легкой, когда стоишь. У тебя отличная талия, вот и пользуйся этим, – я даже улыбнулся, когда делал этот комплимент для Линетт.       Не подумайте, что пока я работал, то Фурина бездельничала – она же не такая, как я – девушка моментально реагировала на все мои указания и помогала ребятам их осуществить, а иногда и сама подмечала их проколы. Я ощущал, как порой она смотрела на меня с нескрываемым удивлением или даже интересом, но пытался никак на него не реагировать… Да я вообще старался не дышать в ее присутствии! Боялся учуять этот замечательный аромат океанской свежести, что от нее исходил.       – А это еще зачем??? – Эскофье слегка возмутилась, когда я попросил ее вытянуть ведущую руку вперед, а затем начал застегивать на ней браслет с утяжелителем.       – Это нужно, чтобы рука окрепла, – я сказал это так спокойно, будто только и ждал этого вопроса. В моей памяти тут же вспыхнул образ Эи, с ее поучительным голосом. – Удар не должен быть сильнее, чем тебе позволяет собственное тело. Когда запястье привыкнет, то клинок станет легче и будет реже выскальзывать из пальцев.       Причины я не понимал, но произнося те же слова, которые я услышал от Райден, мое лицо накрыла какая-то детская улыбка. Эскофье не понимала причину такой радости, и возможно даже, что она решила, будто бы дело в ней. Так что по итогу это повлияло и на то, что настроение нашего «Шеф-повара» улучшилось. Даже Фурина почему-то осталась под впечатлением, и я слышал, как где-то вдалеке она тихонько хлопает в ладоши. Это было чем-то вроде профессионального признания.       Лишь один человек выделялся среди всех остальных. Выделялся тем, что не допускал ни одной ошибки – это был Иллуги. Он знал, как правильно держать меч и как нужно стоять, чтобы в тебя не попали. Несмотря на то, что мы тренировались с рапирой, он, как и я, был хорошо подтянут в использовании прямого одноручника. Что тут еще говорить – отличный был боец, и причину этого я уже знал: будучи на домашнем обучении, Иллуги было запрещено посещать школьный клуб по кендо, и поэтому он записался в городскую секцию, чтобы наслаждаться этим мастерством там. Удивляло лишь то, что этот же запрет он не получил на вступление в драмкружок…       Время продолжало неумолимо идти, не щадя даже меня. Когда я решил объявить перерыв, то это стало отдыхом для всех, кроме меня самого – сам я вернулся к своей роли «печатной машинки». Погрузившись в ход своих мыслей, я вновь перестал обращать внимание на окружающую обстановку. Даже бутылку с водой я открывал лишь одной рукой, чтобы второй продолжать писать.       И я опять потерял бдительность… Около меня, который сидел прямо на полу, вдруг приземлился человек, из-за чего я решил, что это Лини, но красивый иностранный акцент быстро дал понять, что тут к чему.       – А вы неплохо… справляетесь, – кажется она хотела меня поддержать, из-за чего я вздрогнул на месте, но не прекратил свою работу. Не знаю как, но я ощутил, что она подглядывает в мою работу. – Скажите, а почему вы занимаетесь этим сейчас?       – Потому что я занятой человек, – и хоть я ответил серьезно, но сам понял, что такого ответа будет недостаточно. – Каждый день я должен выделять время на учебу, а еще на тренировки в клубе. Если я буду заниматься писаниной во время сна, как я это делал раньше, то это будет оборачиваться усталостью и отразиться на моих успехах – нельзя жертвовать одним ради другого.       И что я только такого сказал? Голубые глаза как-то странно посмотрели на меня, не соизволив сказать что-то в ответ. Тогда я решил быстро подытожить свою мысль.       – В общем, если я хочу вернуть былые навыки, то должен заниматься этим на переменах и перерывах.       – А ви хотите?       Этот провокационный вопрос застал меня врасплох, да так сильно, что я снова прекратил печатать. Хочу ли я этого? Да и зачем мне это, если я завязал? Сам не знал, как следует ответить, но я точно не желал, чтобы эта искра угасла.       – Не думаю… Не уверен, что хочу снова увязнуть в мире «Тейвата», когда все люди, которые так тесно с ним связаны – скоро меня покинут.       – Но пли этом, ви все еще хотите писать?       – Да… кажется, очень хочу… – на мгновение я забыл, что сижу рядом с Фуриной.       – Так может, по’а бы писать что-то еще? Ми’ ведь такой огломний… ‘Арве вы не хотите взлететь над ним?       Я посмотрел на нее… в общем, с какой-то странностью. Что она имела в виду? Путешествовать? Но тогда, почему же я должен отказываться от Геншина? Во взгляде этих морских глаз был спрятан какой-то важный смысл, который упорно от меня ускользал.       – Боюсь, что не получится…       – Почему?       – Петух…       – Что? – всеми силами я старался не выдать своего смеха раньше, чем следовало, и сохранял серьезную мину.       – Ну, понимаешь… Учитывая мою любовь ко всяким глупостям и неприятностям, то единственная птица, которая могла бы мне подойти – это крикливый петух. А он, как ты знаешь, не самый хороший летун.       Я и сам знал, что сказал полную нелепицу, в этом мне просто не было равных, и ничего удивительного, что Фурина посчитала меня ненормальным… Посчитала же? Так я думал, но когда до моих ушей дошел странный звук, напоминающий прерывистое сопение, то вновь не смог поверить собственным ушам. Обернувшись в сторону Фурины, я лицезрел картину: девушка легонько прижила к губам кончики пальцев и изо всех сил жмурилась, чтобы не выдать свою веселую улыбку.       – Эй…       – Н-ничего… П’осто… плодол-жайте… – и в итоге ничего у нее не вышло, ведь стоило только открыть рот, как вместе со сказанными словами из него повалилось и кое-что еще – легкий, как перышко, девчачий смех.       – Не смейся так открыто…       – А-ха… А-ха-ха! Петух! И уши постоянно к’асные! Ха-ха!       – Да прекращай ты уже! – но у нее не было ни капли совести. – И ты еще называешь себя французской леди?!       И хотя Фурина даже хихикать пыталась со смирением «леди» – нет, у нее ничего не получалось – этот смех все равно казался мне изящным и женственным, каким и должна обладать прекрасная русалка. Подобная картина очаровала меня почти так же, как та, что я увидел ночью на пляже… Зачем я только вспомнил об этом сейчас?! Неловкость вернулась ко мне, словно по щелчку пальцев, и я моментально покраснел до самых кончиков ушей. Чтобы справиться с этим чувством, я просто поспешил сменить тему.       – Знаешь, а меня тут удивило, что у тебя возникли проблемы со сценарием…       – П’авда? Тогда еще лаз п’остите, я обязательно это учту, – с таким невинным лицом человек обычно пытается сказать, что ничего он исправлять не планирует.       – Нет, я к тому, что это далеко не единственная вещь, которая тебе не подходит. Раньше ты смеялась совсем по другим поводам.       – Это по каким же? – в ней мелькнуло любопытство.       И меня понесло, на мою же беду. Заразившись этим веселым настроением, я начал рассказывать Фурине разные отрывки из ее прежней жизни. О тех глупостях, над которыми она смеялась, о тех моментах, которые злили ее, но очень смешили меня. Я даже рассказал ей парочку историй о том, в какие нелепые ситуации мы с ней умудрялись попадать. Мне вспоминать об этом было только к счастью, а вот Фурине… Не знаю, но было такое чувство, словно ей было не очень интересно слушать, хотя она и сохраняла полную учтивость. Впрочем, несмотря на пустые эмоции, она все равно меня не прерывала, и даже задала несколько уточняющих вопросов.       Все это нельзя было назвать веселой беседой, какие мы проводили раньше, но все же – это был разговор. Чтобы разбавить его я поинтересовался, какой была Англия по ее ощущениям, и вот тут встретил полное ее одобрение: Фурине нравилось делиться пережитыми впечатлениями, даже если в них было немало плохих моментов, но она все еще была скупа на бурные эмоции.       Девушка уже была на середине рассказа о своей новой школе, когда я заметил за ее спиной нечто такое, что снова натолкнуло меня на определенные мысли. Один предмет, который и раньше вызывал у меня кучу вопросов… Уже не слушая Фурину, я вцепился глазами в превосходную рапиру ручной работы, которой пользовалась девица.       – Слушай, а ты…       – Ась?       – Если не секрет, а откуда ты так хорошо знаешь владение мечом? У тебя ведь не было таких навыков.       – Ох, значит, это… – не знаю, о чем таком она задумалась, но ее глаза слегка засияли, а ладони покорно соединились. – Школьная английская академия для девочек: она п’едоставляет ‘азные наплавления для ‘азвития. И одно из них – школа «танцев» с ‘апилой. Там п’осто чудесние учителя.       С каждым новым словом пламя в ее глазах разгоралось только сильнее. Наверное, ей просто нравилось вспоминать о тех днях, когда она брала там уроки, и тогда я… мне было немного обидно. Не охота было признавать, что хоть где-то в мире были люди, чье мастерство опережало навыки Эи. Я просто не хотел верить, что кто-то учил лучше, чем моя наставница.       Стоп, а чего это я отвлекаюсь, если спрашивал об этом из собственных интересов? В общем, к добру или худу, но этот огонек в глазах я узнавал лучше всех – так человек выражает лишь свое восхищение. Похоже, что больше мне не оставалось делать ничего, кроме как поверить Фурине на слово. Но неужели на свете действительно могли быть такие совпадения? Могло ли быть такое, что Фурина, которая ни разу в жизни не виделась с Эи при памяти – переняла ее манеру ведения боя?       – Ох, а ведь пл… правда! – ее новый возглас стал еще выразительнее, чем был прежде, а весь тот огонь, что демонстрировали глаза, теперь направился в мою сторону. – Если честно, то ви и сами к’айне талантливи, Итэ’!       – Ты сейчас о чем?       – ‘Азумеется, о нашем поединке! – она сжала кулачки, словно маленький восторженный ребенок. – В бою ви показали такое масте’ство, что вам би позавидовали лучшие мечники Ф’анции… Ох, мне би научится так двигаться…       – Ну, а в чем проблема? – ляпнул я, словно язык двигался сам по себе, чем ввел Фурину в тотальное недоумение. – Если хочешь, то я и тебе дам несколько уроков.       – Ви… Ви это на полном сельезе? – и хоть я отлично знал, почему она так волнуется, но почему-то делал вид, что не замечаю этого.       – Разумеется. Сделаешь по мне парочку заметок, чтобы улучшить свои навыки, а там глядишь и сценарий напишется.       – Но мой клинок…!       – Отлично подходит для спаррингов против меня, – я ее оборвал, а затем уверенно улыбнулся. – Мне тоже будет полезно научиться чему-то новому, а в нашем последнем поединке ты заставила меня поверить, что я не такой уж и идеальный. Так что, это будет полезный опыт для начинающего спортсмена, ты так не думаешь?       Да разумеется, что ничего она не думала! О чем таком она вообще могла думать, когда в голове у нее вертелась целая сотня вариантов о том, как мне отказать?! Не могла она согласиться на такое, и причина была предельно проста – она знала, как это будет выглядеть со стороны. Знал это и я, а иначе бы не ругал себя так сильно.       «Болван-болван-болван! Как ты это Аяке объяснять будешь?!» – но от этих мыслей меня отвлек сильный аромат, исходящий от длинных светлых волос. Это кого угодно заставит занервничать.       – Эй! Пара голубков! Вы еще не забыли, что должны нас учить? – Эскофье была наделена таким строгим голосом, что ей бы самой было впору становиться каким-нибудь тренером. Чувствуя, как возмущение внутри меня порождает целый вулкан из эмоций, я поспешил дать ему выход.       – Мы не…! Не… – одного мгновения хватило, чтобы мое сердце заколотилось, словно барабан на китайском фестивале. Сам конец этой фразы окунал меня в болезненные воспоминания.       – Ох-ох, ну что ви! – к счастью, Фурина все взяла в свои руки. – Ми с Итэ’ом совсем не в таких отношениях. К тому же, у него есть девушка.       И почему же я вдруг стал таким расстроенным? Потому что она сказала об этом так спокойно? Или потому, что я был единственным из нас двоих, который копался в этой бесполезной памяти? Фурина демонстрировала идеальный пример того, как следовало себя вести при разрыве отношений, а вот я…       С этими рефлексиями пора было уже заканчивать, ведь этим вечером меня уже ждало свидание под светом луны, и девушка, которая будет ждать меня там, просто не заслуживала подобного отношения. Да и потом, разве один ее вид не заставит мое сердце колотиться чаще? Только не от радости прошлого, а от радости в настоящем.       Я усмехнулся, пускай и с горькой иронией. Фурина была совершенно права, а потому нужно было продолжать работать. Ведь я вернулся в театр именно для этого, верно? И только я собирался прикрыть свой ноутбук, как вдруг – меня просто остановили. Помешало одно назойливое сообщение, которое маячило на весь экран.       (Келли) – Кажется, началось… Мне нужна твоя помощь…       И я моментально застыл с чувством шока на всем лице. Теперь янтарные зрачки медленно переходили на лежащий меч, а от него обратно на экран компьютера. Как я и сказал, сегодня вечером меня ждало чудесное свидание под ветками деревьев, наедине с Аякой… но всему этому придется подождать, пока я не угомоню свои идиотские геройские потребности.       «Ты обладаешь силой, приносить свет в сердца людей» – и снова уверенный голос Фурины как будто бы направлял меня на правильный путь. Ну, быть может, не совсем «правильный», но уж точно тот, которого хотел я сам.       – Хех… Действительно, – странная ухмылка поразила мое лицо, как только я позволил себе выпрямиться. – Фурина!       – М-м? – она обернулась, а затем удивилась, когда увидела, что я очень быстро собираю вещи в рюкзак. – Что случилось, Итэ’?       – Ничего страшного, но мне нужно срочно отойти. Пожалуйста, подмени меня до конца тренировки.       – Холошо, но… А что, собственно, п’оизошло?       – Потом объясню, сейчас мне нужно идти.       Разумеется, что она ничего не понимала, ровно, как и все остальные. Их поражало то, как легко я менялся в поведении: то сижу себе и печатаю, оторванный от реальности, а тут просто срываюсь и улетаю на другой конец света. Не думаю, что про меня подумают плохо, но титул «Странного парня» я совершенно точно заслужил.       И вот надо же случиться такому, но именно в тот момент, когда я собирал свой портфель, прямо за моей спиной отворились двери в тренировочный зал. Я еще не знал, кто в него зашел, ведь этот гость был пока что лишь за моей спиной.       – Извините, а это здесь собирается группа из драмкружка? Я последний член группы…       «Ты что, на пять минут позже зайти не мог?» – от досады я чуть не сломал зубы и не заплакал солеными слезами. Нет, эти проблемы никогда не кончатся.       – Ты припозднился… Приходи к следующей встрече, там и наверстаем пропущенное.       – Но я… мне сказали, что здесь я смогу найти Итэра… – сказал голос, но он был таким жалостливым, что я только сейчас понял, что принадлежал он мальчишке. Я решил, что будет полезно немного поговорить о себе в третьем лице.       – А зачем он тебе сдался?       – Потому что… потому что я хотел его отблагодарить.       В тот миг, когда я уже застегнул этот противный замок на рюкзаке, мой затылок медленно приподнялся. Отблагодарить меня? Это было что-то новенькое. Я ведь всегда помнил всех, кому хоть чем-то помогал, потому что образы таких людей всегда попадали в мои книжки. Так почему же я не могу вспомнить такого мелкого пацана? Ведомый банальным любопытством, а также чувством долга – я ведь взялся за то, чтобы лично тренировать всех этих ребят, а не отмахиваться от них – мое тело развернулось в сторону новоприбывшего. Шок, который я испытал в тот момент, был сравним с ударом молнии.       – Т… Ты??? Ты что тут забыл?!       – Так я ведь тут учусь. Разве я не рассказывал?       Пацан, что стоял у самого выхода, был худым и маленьким, словно соломинка. Даже его серые волосы отсюда казались мне какими-то ломкими. И все же, в этих стеклянно-изумрудных глазах горел поистине невероятный энтузиазм.       – Вайз…