Божественная муза: Последний звонок

      «Невероятно…» – я никогда не представлял, что дно океана может быть таким прекрасным зрелищем! Прекрасным настолько, чтобы у тебя замирало сердце.       На самом деле, до меня всегда доходили слухи, что океаны сплошь подвержены загрязнению, но, по всей видимости, власти на этих островах следили, чтобы туристам было комфортно даже во время дайвинга.       Успело пролететь еще два дня с того момента, как я провел целую ночь за своими черновиками. Никому из своих знакомых я так об этом и не сказал, потому что и сам еще не знал, что из этого получится. Если честно, теперь меня постоянно подмывало заняться чем-то, от чего так и захватывает дух.       В эти дни мы с ребятами были предоставлены сами себе, и большую часть времени тратили на то, чтобы насладиться местными играми или исследованием ближайших островов. Не знаю, для чего это было нужно, но все учителя как будто… Они пытались оставить нас наедине? Чтобы тишина момента натолкнула нас на определенные мысли. Конечно, со стороны все оставалось прежним, но я знал: в глубине души большинство из нас уже задумывались над тем, что нас ждало.       Сегодня был последний день нашей школьной поездки, а потому каждый пытался найти себе такое занятие, которое он запомнит навсегда. Учителя лично попросили нас доложить о своих решениях, чтобы все организовать. Я над своим выбором думал долго, но после того, что увидел ночью на пляже… Кхм! В общем, мой выбор пал на дайвинг: исследование океанских глубин.       Конечно то, чем я занимался именно сейчас, уже нельзя было назвать самим дайвингом, но недавние ощущения все еще крепились в моей памяти. Коралловые рифы, разноцветные водоросли, очаровательное лазурное дно, целая куча прекрасных и удивительных форм жизни – я как будто попал в мультфильм «В поисках Немо»! С самого утра я совершил несколько восхихительных погружений, которые останутся со мной на всю оставшуюся жизнь, а потом… потом я увлекся.       В общем, не выдержав искушений, я отправился на мелководье, чтобы немного понырять: вооружился ластами, маской и подводной трубкой, а после отправился на ближайший остров. И даже здесь морской мир был воистину прекрасен настолько, что я бы с радостью остался в нем на всю свою жизнь. Пока я плавал среди этих творений «Нептуна» – то чувствовал себя свободным.       Ох… Думаю, мне уже пора попридержать свои ощущения? Тем более, что и время подошло подходящее – время для всплытия. Легкие уже жадно требовали кислорода, и я больше не мог этому сопротивляться. Всплыв на поверхность, я первым делом присел на край небольшой скалы, чтобы отдышаться.       – Черт… Чем меньше времени остается… Тем тяжелее выносить каждую свободную минуту, – сказал я в пустоту, но с некой горечью, которая быстро отразилась на моей улыбке. – Ну-с… Ладно, пора бы уже выдвинуться, а то кое-кто опять будет ворчать.       Я двинулся дальше, позволяя солнечному жару высушить одежду, что была на мне во время ныряний. Шел я без лишней спешки, чтобы вдоволь насладиться местной фауной, которую вскоре мне предстоит покинуть навсегда. Остров, который я выбрал, был безлюдным, но так как находился он неподалеку от нашей стоянки, то туристы время от времени отправлялись сюда, если им хотелось уединиться, как это было и со мной. Горячий песок приятно забивался меж пальцев ног, а холодные океанские волны тут же их омывали. Даже дикие деревья – множество фикусов, пальм и различных цветов – здесь вызывали блаженство внутри моей души.       К сожалению, как бы глубоко я не погружался в чувство гармонии, моя голова раз за разом возвращалась к одной и той же «картине». И нет, я сейчас вовсе не про тот белый холст, на который смотрел вместе с сестрицей! Зрелище с нагой Фуриной было чем-то таким, что воистину сбивало с ног, и я вовсе не собирался жить с этим дальше. Да вот только разве разум собирался спрашивать мое мнение? Нет, я был вынужден закрывать глаза – и видеть перед собой сияющую деву, усыпанную блестящими каплями воды. В ту ночь она была манящей и неприступной, словно морская нимфа, и я так хотел к ней прикоснуться, что… Внезапно я начал хлопать себя по щекам.       – А ну хватит! У тебя есть девушка! Имей хоть каплю стыда и прекрати унижать Аяку! – я был тверд и решителен в своих мыслях.       Увы, но ничего нельзя было поделать с моим алым румянцем, который вспыхивал на щеках, словно по щелчку пальцев. В общем, так я гулял и гулял, медленно направляясь в сторону высокого рифа – именно там была запланирована моя следующая остановка.       Как я уже говорил – все мы понимали, что ждало нас впереди. Это был последний день последних каникул в последнем школьном году. Это был последний раз, когда мы могли еще немного побыть самыми обычными «детьми». И я совру если скажу, что ничего не собирался с этим делать. Это я-то, который столько лет был главным наблюдателем в школе, и узнавал истории большинства ее учеников…       «В будущем… Когда школа закончиться… Когда ваши школьные пути разойдутся, и ты простишься со всеми, кого здесь знал. О чем ты будешь писать свои книги, если… если все твое вдохновение сосредоточено лишь в этой школе. А, Итэр?» – мертвый голос прозвучал внутри моего сознания, а значит, мне предстояло ответить на этот вопрос.       Дорога привела меня за череду невысоких скал, и я оказался на небольшом пляже, который был наполовину закрыт высокими рифами. Эта каменная преграда превращала пляж в маленькую бухту, из-за чего она была скрыта от большинства людских глаз – воистину райское место для одиночек, вроде меня. В этом можно было убедиться, просто взглянув на берег: не было множества различных следов ботинок на песке, а вместо них, на берег были выброшены листва и водоросли, которые никто не убирал.       И все же, даже в этой необитаемой глуши я смог найти человека – целую группу из нескольких человек. Со стороны это смахивало на матриархат, ведь впереди всех в этой небольшой компании стояла одна особа с длинными пурпурно-розовыми волосами, затянутой на поясе кофтой и красными овальными очками. Она уже прославилась в этом рассказе, как моя извечная, но очень шумная подруга.       Собственно, я и оказался здесь по ее душу. Еще с первого дня поездки я заметил, как Ситлали постоянно куда-то пропадала каждый день. Она не пыталась ничего скрыть, а когда я решил спросить ее об этом, то и сам получил приглашение: как оказалось, девушка постоянно уединялась на этом острове, чтобы отдохнуть для души. На самом деле, мне было все равно, но так уж вышло, что сегодня Ситлали была мне нужна…       А вот что же до компании, что ее окружала? Думаю, как и я сам, большинство из вас уже могли понять, с кем она могла здесь зависать, но все же я буду прямолинеен – это были другие ученики Мавуики.       – Дружные, шумные и проблемные… Пха! Самое то, для этой школы, – не спрашивайте, но что-то в этой мысли меня рассмешило.       До них было еще далеко – никак не расслышать, о чем они там говорят – но по одним только лицам я уже мог сказать, что за прошедший год ребята не изменились. Муалани буквально горела пламенем оптимизма, а Кинич со спокойной, но миролюбивой аурой слушал все, что она говорила, пока ему не приходилось ее поправлять. Они сидели в кругу на небольших бревнышках, если не считать Ситлали, которая над чем-то трудилась, стоя на двух ногах. Лишь Оророн, как казалось, был отстранен от остальных, но я знал, что на самом деле этот парень всегда с интересом наблюдает за каждым в группе и в особенности за Ситлали – потому что боится получить от нее лишнюю оплеуху.       – Эх… – я вздохнул, словно от чувства поражения, ведь мне все еще было стыдно. – Ну, это ведь все равно должно было когда-нибудь произойти, верно?       И я медленно двинулся вперед. Судя по звукам, ребята о чем-то спорили, а затем выслушивали ворчание от Ситлали, которой очень не нравилось, что ее отвлекают. Думаю, они тоже понимали, чем был важен сегодняшний день, вот и решили собраться заранее. Почему? Да потому что скоро у них такой возможности не будет. Эта их компашка только сильнее убедила меня, что я должен решиться на кое-какую авантюру, пока мы не успели покинуть этот остров.       Но я еще не забыл, как закончилась моя последняя встреча с этими ребятами: жуткой дракой, в которой я покалечил добрую половину этой группы. Но ведь не могу же я вечно мириться с этим чувством стыда? Тем более, что и у меня следующего шанса может не быть…       – П-привет… ребята… – сказал я уже на подходе, и голоса моментально стихли. Они так увлеченно болтали, что совершенно не замечали происходящего вокруг. В общем, типичные ученики Мавуики – всегда себе на уме.       Кажется, в воздухе запахло неловкой паузой? Да, именно так и пахнет, когда сталкиваются люди, не знающие, как и что им говорить дальше. Даже Ситлали оторвалась от своего любимого дела – рисования, и теперь ее взгляд с волнением бегал от меня к ребятам и обратно. Я вдруг понял, что даже как-то боюсь увидеть их враждебные взгляды.       – Итэр…       Немного поразило, что первым молчание нарушил Оророн, однако в остальном все оставалось прежним. Не знаю, сколько длилось это молчание, но я просто не мог заставить себя сдвинуться с места, пока не получу хоть какого-то одобрения или разрешения. Меня интересовал только один вопрос: как сильно меня сейчас ударят по лицу? Ну, если от удара я потеряю один зуб – не такая уж и большая цена. Впрочем, у ребят, как выяснилось, ко мне был совсем другой «вопрос».        – Эм… Ты чего стоишь, Итэр? Как будто в первый раз видимся! – с теплой, почти что радужной улыбкой Муалани обратилась ко мне, и тут же уступила место рядом. Да как у нее это вообще получается???       – Я… я ненадолго… Мне просто нужно было поговорить… с Ситлали…       – Правда? Если лишь ненадолго – то Ситлали будет расстроена, – Кинич был предан себе, и сказал он это с ледяным хладнокровием, но почти сразу же по-дружески улыбнулся.       На этом острове компания Мавуики всегда выглядела как-то иначе, я подметил это еще в самый первый день. Словно… они были местными? Это было заметно во всем: начиная от их одежды, и заканчивая мелкими повадками. Казалось, что на этом острове ребята чувствовали себя, как рыбы в воде, и это было здорово.       – Она уже устала ворчать от того, что ты опаздываешь на встречу. Наверное, так она хочет скрыть свою ра… – начал Оророн, но сразу же замолк.       – Раздражаете! – скверно и коротко высказалась Ситлали, чем заставила меня посмотреть в ее сторону. – Я уже говорила, что у меня тут была назначена встреча с Итэром! Чего ради Вы сюда приперлись?? Чтобы мешать мне закончить картину?!       Стыдно даже как-то говорить об этом, но я только сейчас обратил внимание на то, чем она занималась, и тогда же до меня дошла истина. Похоже, что сюда наша Бабушка смывалась для того, чтобы отдаться своему любимому хобби. Это было вполне ожидаемо для творца, так что я ее не винил и даже поддерживал, ведь еще пару ночей назад занимался чем-то похожим.       Я пригляделся к очередному шедевру, чтобы вновь убедиться, что это был именно «шедевр» – ничего иного моя подруга рисовать просто не умела. Картина была такой четкой и ясной, что как будто это был и не рисунок вовсе, а фотография. Ситлали умудрилась нарисовать каждую линию на скале, каждый камешек и даже каждую волну вдали, что мчались сейчас к берегу. В этом ей всегда не было равных…       – Я не отниму у тебя много времени. На самом деле, у меня самого сегодня дела, так что я не смогу надолго задержаться и…       – Не выйдет, – снова доля раздражения полилась из Ситлали, но в этот раз она будто бы злилась на саму себя. Если честно, меня ее реакция ввела в небольшое недоумение. – Боюсь, тебе все-таки придется немного задержаться.       – Это еще почему?       – Потому что…! Ох, прости, Итэр… – теперь ее тон был по-настоящему сожалеющим, и она даже прекратила рисовать. – Так уж получилось, что когда ты сказал о том, что нам надо встретиться в тихом месте, то об этом прознал еще один человек, и она тоже выразила желание поговорить…       – «Она»??       – Угу…       – Та-а-ак, – начал я с осторожностью, чувствуя, как растет внутреннее возмущение. – И кому же ты меня продала, подруга?       – Эм… да так… хе-хе…       Что-то не нравится мне, как она нервно хихикает! Ситлали вообще не умеет проявлять чувство стыда, но если даже она сейчас чувствует себя виноватой, то ничего хорошего уж точно не жди! Ее указательный палец медленно поднялся, как бы указывая мне направление. В самом начале я просто не понимал, что именно она хочет мне этим сказать, но правда не заставила себя ждать слишком уж долго.       Впереди не было ничего кроме волн, что закручивались в трубу, но… Ох, стоило лишь чуть-чуть приглядеться, как я заметил, что на фоне волны мелькает какой-то странный силуэт. Я бы мог подумать, что это дельфин, но разве станет дельфин рассекать воду на волнах?! Да и с каких пор у дельфинов появились белые, словно снег, волосы?? У меня вдруг онемел язык, когда я предположил, что за девушка там могла быть.       – Ю-ху-у! – она прокричала это с каким-то драйвом в голосе, да так громко, что я услышал ее даже на берегу. И хотя разглядеть отсюда что-то конкретное было почти нереально, но эти белые косы говорили о девушке лучше, чем все остальное.       – Это… это Киана???       – Она самая, – Ситлали сказала это как-то по пустяку, что меня совсем не устраивало.       – Ты шутишь??? Я пригласил тебя на разговор для того, чтобы ты притащила с собой самую главную фурию школы???!!! Ты ведь знаешь, что я боюсь с ней разговаривать!       – Увы, бежать уже поздно, потому что она будет здесь уже через пять секунд.       И ведь не соврала чертовка! Волна воды плавно мчалась к берегу, а девушка, что смогла ее оседлать, теперь напоминала мне какую-то Валькирию, верхом на морском коне. Водная стихия оставила ее всего в нескольких метрах от меня, словно свою королеву, которая теперь выжимала свои косы. Киана была одета в обтягивающий спортивный купальник – ожидаемо от нее – и я бы даже мог назвать ее красивой, но сделать ей должный комплимент мне мешал внутренний страх.       Ладно, быть может, я немного перегибаю палку. Не подумайте серьезно, что я ее боюсь, просто, в каком-то смысле, я был ей должен. Как и я, Киана была молодой писательницей, мы с ней имели одну и ту же мечту, но на этом наши с ней схожести заканчивались: мы были настолько разными, что казались личностями из разных миров. Эта девушка проредила себе путь к успеху сквозь пот, кровь и боль. Ее история была историей о том самом «неудачнике», который не имеет и крупицы таланта за своими плечами, но всего добивается упорным трудом и несгибаемым духом. А вот я был совершенно другим: будучи талантливым с раннего детства, мне просто повезло встретить на своем пути человека, который смог разглядеть этот самый талант, а затем он сделал все, чтобы я смог развить свои способности. Для Кианы, единственного человека во всей школе, имеющую ту же душу, что и у меня, я был соперником номер один. Она заявила мне, чтобы я не смел бросать писательство, пока она лично не сможет меня победить…       – Хороша водичка! – не так уж и часто мне выдавался шанс, чтобы увидеть радостные эмоции на лице этой девчонки, так что я начал идти ей навстречу. – Эй, Ситлали! Я тут…       Но она внезапно прервалась, когда увидела перед собой мою фигуру. Кажется, за этот год она выросла и стала немного выше меня – что было не совсем характерно для девочек, ведь обычно все случалось наоборот. Я уже хотел было открыть рот для приветствия, но тут…       – А, это ты… – так равнодушно с ее стороны, что мне показалось, будто я проглотил что-то кислое.       – Что еще за «ты»? Сама ведь хотела меня видеть.       – Я? Ты бредишь, – все еще холодно и равнодушно, она продолжала выжимать волосы вместо того, чтобы посмотреть на меня.       – Ситлали сказала…       – И ты ей поверил? Эта «Бабуля» только кажется такой взрослой. На самом деле она просто волновалась идти.       С чувством, при котором тебе охота что-то изничтожить, я направил свой взгляд в сторону Ситлали, но та лишь со сладкой улыбкой помахала мне ручкой. И это она-то волнуется?! С чего-бы, когда раньше ее это не заботило?? Как будто до этого мы с Ситлали не устраивали дружеских встреч…       – Впрочем, кое-какой разговор у меня все же имеется, – вновь заговорила девушка, возвращая на меня свой взгляд.       – И что за повод?       – Что у тебя с писаниной? Почему ты пропал из поля зрения, да еще и избегал меня весь год?       Мы перестали моргать, пока океанские волны приятно омывали наши стопы. И все-таки я был прав, и Киана действительно хотела поговорить именно об этом. Мне бы хотелось просто подождать, пока она сдастся, обвинит меня в слабости и просто уйдет, но я знал – она никогда не сдается, и терпения у нее было столько, сколько мне за всю жизнь не запастись.       – Почему это все еще тебя беспокоит?       – Потому что нужно ставить себе высокие преграды, чтобы стать сильнее.       – Я тебе не преграда, – довольно резко сказал я, что заставило Киану раскрыть глаза шире. – Я живой человек, со своими страхами и уязвимостями. Ищи себе другую отметку, до которой хочешь дотянуться, а я пас.       – Я предупреждала тебя. Я говорила, что если попытаешься взлететь, не успев отрастить крылья – то серьезно об этом пожалеешь.       – И что, ты теперь ждешь поздравлений? Хочешь, чтобы я признал твою правоту и пал перед ногами?!       Снова молчание. Признаю, что я был довольно груб, но этот вопрос нужно было закрыть. Киана хотела видеть во мне лучик света, на который ей захочется ровняться, но я уже давно перестал им быть. Так что будет лучше, если я объясню ей это именно сейчас.       – Я читала твою последнюю книгу, о «Натлане».       – И как?       – Убого… – холодно, но очень честно. Девушка сделала небольшую паузу, а затем быстро продолжила. – Но ты смог написать ее, находясь в глубочайшей депрессии. Ты не прекращал вставать, даже когда тебе ломали кости, и я это уважаю.       – Киана… Я говорил уже тысячу раз: с этим я завязал.       Сказал я об этом уверенно… или нет? Киана вдруг изменилась в лице, стала куда серьезнее, и подошла практически вплотную ко мне, чтобы внимательнее разглядеть мои глаза. Что еще за дурацкая привычка?? Мне было немного не по себе, когда некоторые люди, навроде Кианы, делали вот так. И только насмотревшись в мои очи еще, по меньшей мере, секунд пять, девушка позволила себе самодовольную улыбку.       – Чего это ты улыбаешься?       – Потому что ты мне врешь… Ты впервые солгал, а это значит, что ты все еще «писатель», даже если сам это отрицаешь. Я ведь права?       – Это… – я вдруг покраснел, словно меня поймали с поличным, и отвернулся. – Чушь все это!       – И снова лжешь. Значит, что-то все-таки изменилось, – послышалось ли мне, но она опустилась до ухмылки, а я пообещал себе, что не стану подходить к ней еще добрых лет пятьдесят. Однако все изменилось очень внезапно, когда тон девушки стал серьезным, и в то же время страдальческим. – Я слышала от Ситлали, что твоя бывшая девушка вернулась в школу…       – Едва ли это та новость, которая является какой-то тайной.       – А еще она сказала, что из-за этого у тебя теперь проблемы с твоей нынешней девушкой… Поэтому ты и теряешь равновесие, я права?       Ну вот, снова началось это промывание косточек! Впрочем, я не был сильно удивлен, так что почти не злился на Ситлали. Было несложно догадаться, что некоторые вещи прямо-таки написаны у меня на лице. Встав вровень со своей «коллегой», я подобрал с песка несколько небольших камешков, один из которых тут же покинул мою ладонь и полетел вдаль.       Всего я не рассказывал, все-таки это была моя личная жизнь, но общие краски назревающей проблемы я описал доходчиво. Совсем скоро я начну совместные занятия с Фуриной, а также должен буду ответить на вопрос Аяки – поеду ли я с ней в Японию – и если не обдумать этот момент заранее, то потом опять польются невинные слезы. На собственные слезы мне было плевать, но я не хотел обижать Аяку, и уж тем более – Фурину. Мне нужен был совет со стороны, а кто мог выступить в роли лучшего советчика, если не человек, который лучше других знает мой путь?       – Понятно… – это было сказано так коротко и безучастно, что я едва не возмутился. – Слушай, а тебе самому-то какая девушка нужна?       – Мы ведь не цветок в магазине выбираем. Это человек, который становится частью моей жизни.       – И все-таки – все люди разные, с самыми разными историями о любви. Какую из них ты предпочитаешь?       – Ну… Хм…       Определенно, смысл в ее словах был, хотя и звучало это немного цинично, а значит, мне предстояло подумать. Какая же девушка мне нужна? Я часто вспоминал множество разных красивых историй на эту тему, которые обожал перечитывать. Примеров было множество: иногда это были подарки судьбы, а в других случаях, все происходило равномерно и плавно.       – Банально, конечно, но-о… Наверное, самое верное качество – это преданность?       – Преданность бывает разной. О какой именно ты сейчас говоришь? – и почему она так любила задавать мне вопросы, на которые я не мог сразу ответить? Киана отобрала у меня часть мелких камушков, и теперь сама запускала их в полет.       – Это… Кхм… Та черта, при которой ты готов быть с человеком даже в самые тяжелые времена. Ты будешь предан ему, даже не имея возможности получить награду за свои чувства. Ждать, помогать, исполнять свой долг – думаю, это и есть «преданность».       – По-моему ты описал Ситлали… – вдруг выдала она ответ, от которого у меня чуть глаза на лоб не полезли. – Неудивительно, что она начала нервничать, оставаясь с тобой наедине.       То, что меня поразило, было даже сложно назвать недоумением, потому что в моих глазах подобные заключения выглядели, как самый настоящий бред. Мне даже показалось, что так Киана хочет надо мной пошутить, но она лишь с серьезным видом продолжала кидать камушки в воду.       – Что-то не так?       – Да – это глупость какая-то…       – Разве? А ты думаешь, что Ситлали другая?       – Нет, просто думаю, что Аяка подходит под это описание лучше, – я тут же почувствовал, как сжимается мой кулак, ведь в этой истине я был уверен на все сто. – Никто в этой школе не обладает таким чувством терпения, как Аяка. Такие девушки заслуживают отдельных памятников.       – Безусловно, ты прав. Не мне судить, я вообще в отношениях не разбираюсь, только вот… – Киана вдруг изменила подачу, и на этот раз ее камень полетел намного дальше, чем все те, что мы кидали до этого. – Едва ли этот случай относится к твоей любимой «Камисато». Если все то, что ты про нее рассказал – правда, то та любовь, которую она к тебе испытывает… она имеет несколько иную природу.       – А что же это тогда? Одержимость?       На мгновение мне стало страшно от собственного слова. Я и раньше об этом размышлял, когда думал об Аяке, как о влюбленной девушке. Мне не хотелось, чтобы что-то подобное случилось с Камисато, ведь она этого просто не заслуживала. Прежде чем дать ответ, Киана с решительным отрицанием покачала головой, а зажатый в пальцах последний камень начал кататься вдоль ладони.       – Одержимые люди думают лишь о том, чего хотят получить, а эта твоя «Аяка» спокойно смотрела на то, как ты встречался с другими девушками. Единственное, что движет таким человеком – это благо для того, кого она любит… И все же, это не та любовь, которую обычно подразумевают люди.       – Киана, – я прищурился, потому что начал понимать, в какую сторону клонила девушка. – Подожди, ты намекаешь на…       – Эй! Вы там долго стоять будете!? Хватит уже обзор перекрывать! – как и всегда, наша дорогая Бабушка умела прервать меня в самый неподходящий момент.       Киану будто вырвали из потока собственных мыслей, и она посмотрела в сторону других ребят, словно все они только сейчас появились на пляже. Слабая улыбка захватила ее сияющее лицо, а затем, отпустив последний камешек, девушка взяла свою доску для серфинга и отправилась дальше – навстречу своим собственным приключениям.       – Ну, мне пора. Не хватало еще, чтобы нас с тобой приняли за друзей.       Даже в кругу своих товарищей Киана оставалась частью какого-то другого мира, и не хотела прикасаться к «моему» миру. С безмятежным видом, словно так оно и было нужно, беловолосая дева помахивала мне из-за спины, пока в воздухе звучал ее последний совет:       – Твоя избранница не обязана быть твоей «Божественной музой», но она точно должна тебя любить, а если нет – то, как ты собрался сделать ее счастливой?       «Не поспоришь, вот только…» – я подобрал с песка красивую синюю ракушку, но почти сразу же отпустил, ведь внутри она оказалась совсем не синей. – «Едва ли Фурина подходит по это описание. Ведь вся ее любовь ко мне – живет лишь в моей памяти».       Когда Киана ушла, то я еще какое-то время стоял посреди волн, смотря на светлый и удивительный горизонт. Сзади меня происходили какие-то детские шалости, но я не ощущал, что хочу к ним присоединяться. Теперь я начал замечать, что и сам потихоньку становился подобен Киане – я все дальше отгораживался от реального мира.       – Ну? Как прошел разговор? – и все-таки, кое-кто решился присоединиться ко мне на моем одиноком блуждании. Неспеша обернувшись я заметил, что Ситлали с деловым видом стоит за моей спиной, прижимая альбом к груди.       – Ну, если мы не подрались – значит в пределах разумного, – сказал я с улыбкой и впервые увидел, как Ситлали так мягко смеется. – Так, кто это там волнуется от мысли остаться со мной наедине?       И кто меня только за язык дернул?! Разумеется, я намеревался лишь ее поддразнить, но совсем позабыл, что Ситлали в принципе опасно дразнить. Первые секунды она даже не понимала, о чем это я говорю, но когда до нее дошла суть, то девушка издала такой высокомерный «фырк», какого я еще никогда у нее не видел.       – Больше слушай эту королеву одиночества! Я просто немного пожаловалась, когда ты начал забирать у меня много свободного времени, а она вообразила себе черт знает что…       – Эх, бедные смертные, они неспособны понять все «глубины» наших с тобой отношений, – я ответил театрально-драматическим тоном, от которого мы оба пустились в громкий смех. – Ну, так что, «Бабушка Ицтли», ты покажешь мне свой рисунок?       – Только когда высохнет! – гордо заявила она и прижала альбом еще сильнее. – А до этого момента, может быть, ты все же расскажешь, какое дело у тебя ко мне было?       Почему-то я усмехнулся, глядя на ее смущение. И все же, даже в этом запутанном клубке чувств, должна была существовать девушка, которую я смогу честно назвать своей подругой. Честный и добрый человек, который всегда подскажет, что я должен делать, даже если придется отчитать мою тупую голову.       – Понадобится твоя помощь, – требовательный взгляд девушки говорил о том, чтобы я перестал говорить обрывками фраз. – Нужно кое-что организовать, и в этом мне понадобится твоя женская популярность.       – А это не подождет до возвращения в школу? Это же наши последние каникулы, и я хотела…       – Тогда будет уже поздно! – ответил я с такой решимостью, что Ситлали немного опешила.       – Опять собираешься отнимать мое личное время, да?       – Увы, но кроме тебя просить некого.       Ситлали ярко покраснела. Я знал, что так будет и понимал, что использую нечестный прием, но делать было нечего. В конце концов, я же ей не соврал? Иногда существуют вещи, которые может сотворить лишь один единственный человек. Так или иначе, вздохнув еще пару раз, Ситлали согласилась: ей предстояло потратить свой последний день на острове, чтобы помочь мне исполнить собственную задумку.

***

      И все-таки, удивительное это зрелище – закат. Уходящее солнце всегда знаменует собой конец пути, что само по себе печально, но именно в такие моменты мы позволяем себе вспомнить, насколько прекрасным был этот самый «путь».       – Все же, этот день настал… – сказал я, потягиваясь на месте, чтобы через секунду продолжить свой путь.       Я медленно шагал вдоль помоста, по которому туда-сюда передвигались группы туристов. Это была северная часть лунного острова – не самая знаменитая для отдыхающих групп, из-за отсутствия развлечений, но удобная, если вы хотели провести вечер за посиделками у костра. Местные торговцы быстро смекнули это, а потому здесь постоянно торговали всякими походными приблудами. И я неспроста выбрал именно это место, потому что…       Вроде бы ничего особенного не происходило, и я это отлично понимал. Этот день ничем не отличался от любого другого, но все-таки, как я уже говорил – он был особенным. Теперь я осознавал это, чувствуя тяжелый груз на сердце: это была последняя возможность, чтобы провести время вместе.       Прошло уже больше десяти лет, да? Все эти дети – и я в том числе – росли друг с другом под одной крышей, преодолевали препятствия, иногда враждовали, но почти всегда мирились. Кто-то пришел раньше, а кто-то позже – это не важно. Важно то, что мало-помалу я проникался словами, которые когда-то сказал мой классный руководитель: в стенах этой школы мы не просто одноклассники, а самая настоящая семья.       – Ну как? Теперь-то доволен? Исполнилась она – твоя мечта? – и хоть Чжун Ли не мог мне ответить, я готов поклясться, что в этот самый момент ощутил дуновение легкого ветра. Конечно, мой учитель мечтал не совсем об этом, но я уверен, что это уж точно было первым его шагом.       Пока мои стопы продолжали шагать вдоль берега, то у меня появилось время, чтобы обдумать всю прошедшую поездку. Научился ли я чему-то новому? Без сомнений – да, но только сейчас, в самые последние минуты, я начал осознавать истинное предназначение этого курорта. Дело даже не в том, как много новых ощущений я испытал, важны были люди, которые разделяли те же эмоции, что и я. Уверен, наши учителя хотели, чтобы именно эта мысль и посетила наши головы во время последних каникул.       На самом деле, я не знал точно, куда мне нужно было идти, но знал, что это должно было произойти где-то здесь. Ситлали дала мне весьма точные ориентиры, однако даже с ними я умудрился заблудиться – ну, типичный я. Пришлось блуждать вдоль берегов не меньше получаса, пока вдали не показался нужный мне свет. К этому моменту солнце уже окончательно скрылось за горизонтом и получилось так, что шатер, который буквально сиял от света, теперь напоминал какой-то маяк на берегу.       – Блин… – глядя на этот «факел» я чуть не треснул себя по лбу. – Ну я ведь просил выбирать сдержаннее! Что они вообще поняли под словами «не привлекать внимание»??       Странно, вот вроде бы я сейчас ворчал, но в то же время и улыбался. Улыбался потому, что понимал: несмотря на все трудности, у Ситлали все получилось. Конечно, был велик шанс того, что к утру сюда сбегутся все учителя – заодно с полицией – но я ведь и сам был виновником всего этого, так что жаловаться было уже поздно.       – Ого! Кажется, нас ждет еще одно приключение! – сказал мой собственный «голос», но сейчас он шагал вместе со мной, имея за спиной сияющий меч.       – Никакое это не приключение! – с раздражением вывалил я. – Просто решил немного помочь им выразить свои чувства…       – «Свои» чувства? А может, ты просто хочешь напоследок запомнить, что сам чувствуешь по отношению к ним?       – Проваливай в небытие…       Чем ближе я подходил к шатру, тем громче становился шум, исходящий изнутри, и тем больше я сомневался в самой адекватности моей задумки. А я точно принял правильное решение? Еще днем мне казалось, что да, но вот сейчас – что-то я сильно в этом сомневаюсь. И сомнения эти с каждым шагом становились только сильнее. А между тем, сам шатер становился только огромнее…       «А может, не стоит их беспокоить? Сдается мне, что им сейчас так весело, что моего отсутствия они даже не заметят…» – подумал я, стоя уже у самой занавески, но в тот же миг вспомнил слова нашей директрисы:       «Это ваш последний шанс, чтобы построить узы, которые сохраняться на всю жизнь, ну так воспользуйтесь им, пока не остались в одиночестве» – не уверен, что я правильно понял ее совет, но у меня было чувство, словно этими словами она проверяла мою решительность. Так что пускай теперь не жалуется!       И я оттянул эту чертову занавеску, чтобы воссоединиться со своей так называемой «семьей». Атмосфера внутри была веселой настолько, насколько вообще может веселиться группа из более чем тридцати подростков. Все мои одноклассники разбились на мелкие группы и теперь весело проводили время в разных уголках шатра. Кажется, кто-то из них додумался притащить сюда старый магнитофон, а заодно и парочку местных аудиокассет. Мне не хотелось прерывать эту идиллию, но все случилось само собой – все звуки веселья стихли, словно по выключателю, как только я появился на пороге.       «И чего я только дома не остался…» – в этот момент мне уже хотелось провалиться под землю.       – Привет всем…       – Итэр! – радостно вскричал Беннет, и это послужило сигналом для всех остальных. Они буквально взорвались приветственными и радостными криками.       – Эй-эй, народ! Полегче надо! – но любые отговорки были уже бесполезны, и меня буквально втянули в общую толпу.       Увы, но я был вынужден просто отдаться происходящему, хотя и сам не понимал, где, кто и что говорит. Со мной здоровались товарищи по учебе, иногда трясли за плечи, а кто-то и вовсе бросался с объятиями – эти уже явно вошли во вкус. Даже не зная, кому из них отвечать первым делом, я очень быстро занял выделенное для меня место.       – Ну, Итэр, а ты хорош! – вот так ко мне подошел один из наших парней, кажется, его звали Ка Мин. – Конечно, у меня были подозрения, что кто-нибудь захочет организовать что-то подобное, но если честно… Ты был последним, от кого я это ждал.       Да я и сам от себя этого не ожидал! Ка Мин всегда был веселым парнем. У него было довольно мускулистое телосложение, темные волосы и золотистые глаза. Можно сказать – ничего особенного. В каком-то смысле, мы с ним имели одну общую черту – он тоже ругался со своими родителями из-за мечты, что видел перед своими глазами. Наверное, эта его черта и привлекла когда-то мое внимание…       Ладно, это история длинная и скучная, а потому лучше вернемся к происходящему – поспорить с этим парнем было трудно. Я всегда был лишь наблюдателем, что собирает чужие истории, я это отлично знал, но сегодня все изменилось – я впервые вышел на сцену самолично. Впервые я захотел присутствовать вместе со всеми, чтобы отложиться в памяти всех своих одноклассников. Наполнившись изнутри чувством добра, я ответил своему товарищу:       – Если хочешь поблагодарить, то говори это не мне, а Ситлали, – я кивнул в сторону подруги, которая сидела всего в паре метров от меня и опустошала свою кружку. – Это она все организовала…       И как же мне было приятно наблюдать за тем, как целая группа людей в мгновение облепила Ситлали со своими словами восхищения! Она смутилась, даже несмотря на то, что уже была, как это говориться, «под градусом». Уверен, в этот момент она крепко меня ненавидела, и ей еще представится возможность, чтобы высказать мне все свое недовольство, но до этого момента я мог просто наслаждаться зрелищем ее смущенного лица.       Так, наверное, уже стоит объяснить вам, что здесь происходит? Хотя, быть может, вы и сами до всего догадались? Кто-то бы назвал это попойкой, кто-то сходкой, ну а я скажу проще – это был дружеский вечер, который я решил устроить для своих одноклассников. Я попросил Ситлали связаться с большинством людей из нашего класса, чтобы совместными усилиями подготовить место и достать еду с напитками, а заодно и улизнуть из-под надзора учителей. Я ведь уже говорил, что местные торгуют здесь всем необходимым? Короче говоря, у них-то мы и достали шатер, способный вместить такую огромную толпу, а также попросили их достать нам… кхм, этим занималась уже Ситлали: девушка смогла достать нам один из местных «напитков» ручного производства. И я совру, если не скажу, что это было самым крепким питьем, которое я когда-либо пробовал. Хотя, я пробовал не так уж и много, верно?       К сожалению для самой Ситлали, я все равно был из тех, кто практически не пил, чтобы оставаться при ясном уме. Глаза мои то и дело искали Скара, потому что я знал: когда он появится на горизонте, то начнется следующий этап моего плана. Ну, а пока этого не произошло, то я мог просто наслаждаться атмосферой нашего «праздника».       Надо сказать, что я был едва ли не единственным, кто решил остаться в ясном уме. Винить их было невозможно – всем хотелось обсудить прошедшую поездку и вспомнить былые времена, так что в своих аппетитах ребята не сдерживались.       Я видел, как Аяка, Мона и еще несколько других девушек сидели на одеялах, усыпанных едой, и о чем-то спорили с Ху Тао, которая от души улыбалась на каждое их слово. Беннет общался с Барбарой и Фишль, а также еще с несколькими парнями: девушки опять смотрели на него так, как обычно кто-то смотрит на объект своей симпатии, но этот парень все еще ничего не понимал. Оророн вел веселую беседу с Эмбер, хотя у меня было такое ощущение, что инициатором всего разговора была именно «девушка-скаут». Наверное, им двоим было что обсудить, когда они оба были членами клуба по стрельбе. Стоп, я надеюсь, они не собираются начать стрелять прямо здесь?!... Ка Мин, Далия и Хейдзо организовали свою «мужскую компанию», в которую даже позвали парочку местных, чтобы обсудить с ними все чудеса мальдивских островов. Мне было страшно от того, как много кружек стояло перед коленями Далии…       По магнитофону играли песни в стиле «Рио». Кажется, всем от них было весело, а Ситлали – еще веселее, если судить по ее затуманенному взору. Лишь один человек еще не попался в поле моих глаз, но к нему – или к ней? – мы вернемся позже. Весь этот неподдельный оптимизм даже меня подтолкнул на то, чтобы я осушил хотя бы одну деревянную, но внушительную кружку. От всей этой простоты – маленьких столов, старой посуды и даже полотна на земле вместо стульев – разило какой-то расслабляющей легкостью.       Спустя время, Беннет решил прочитать речь, чем удивил всех, кроме меня. Почему-то я знал, что именно он возьмет на себя эту роль. Парнишка говорил о ценностях этой поездки, о том, что скоро все мы расстанемся, а потому крайне важно сделать этот вечер таким, чтобы он запомнился на всю нашу оставшуюся жизнь. Представьте себе, он даже напомнил нам о Мистере Ли, призывая почтить его память, ведь совсем недавно был ровно год, как все мы попрощались с любимым учителем. Я и сам постоянно думал об этом, но меня поразило то, как внимательно слушали Беннета абсолютно все из присутствующих. В самом конце, как и подобает, он поднял кружку над головой.       – За нас!       – ЗА НАС!!! – хором поддержали все остальные и одновременно осушили все свои стаканы.       Я был уверен, что ничего особенного уже не случится. Ну, и в самом деле, что они могут вытворить в таком состоянии, когда им так весело? Эх, каким же зеленым я был, раз так думал…       Теперь, после слов Беннета, я понял это, как нельзя лучше – ту самую мысль, которую пыталась донести до меня Анастасия. И, хоть мне не хотелось этого признавать, но я был готов с ней согласиться: если у тебя есть время на то, чтобы построить с кем-то крепкие узы, то не вздумай потратить его впустую, и это – абсолютная правда. Жаль, что мне понадобилось так много лет, чтобы это понять.       Казалось, что после этой своеобразной речи атмосфера в «классе» стала еще оживленнее. Обычная музыка сменилась на гитарные мелодии, от чего на душе стало еще спокойнее. Смеху прибавилось в несколько раз, а граница неловкости стала такой прозрачной, что группы парней и девушек окончательно перемешались, и теперь друг с другом общались даже те, кто никогда прежде этого не делал. Ну, вот к примеру, вы себе сможете представить, что такая девушка, как наша Ху Тао, начнет приставать к такому парню, как Мика – зажатому и стеснительному мальчугану? Хотя, что-то подсказывало мне, что для Тао дело тут вовсе не в дружелюбной атмосфере…       И вот как я умудрился именно сейчас потерять бдительность? Почему я позволил себе подпустить близко человека, которого вообще не следовало подпускать даже на пушечный выстрел?! Боюсь, всему виной мои тревоги, ведь я чувствовал себя единственным, кто был тут, как не в своей тарелке – я был единственным, кто ни с кем не общался…       – Могу я п’исоединиться? – женский голос звучал красиво, но меня от него в дрожь кинуло.       Фурина, стоящая над моей сидячей персоной, еще никогда не казалась мне такой высокой, как в эту самую секунду. Обычно она всегда носила каблуки и свои женственные наряда, но на сегодняшний вечер обошлась лишь простодушной одеждой: джинсовые шорты, легкие сандалии, а в довершении белая блузка без рукавов и открытыми плечами. Последний элемент одежды сидел на ней так хорошо – особенно эти чертовы рюшки по краям! – что я едва не раскрыл рот от изумления.       – Д-да… конечно, садись… – я проглатывал часть слов, а что еще хуже – жутко краснел.       «Катастрофа! Хуже и быть не может!!! Ну вот что за нелегкая принесла тебя именно сейчас?!» – я ругался не только так, а вообще всеми словами, какие знал, но просто не мог высказать их Фурине… никогда бы не смог сказать ей такое.       И все-таки, ворчи не ворчи, а Фурина все равно присела рядом. Настроение у нее было приподнятое, но сдержанное, чего не скажешь обо мне: когда она сидела так близко, то я просто не мог не вспомнить о том вечере, когда видел ее на пляже. Девушка создавала вокруг себя какую-то взрослую ауру – серьезную, собранную и ответственную – что было совсем не присуще ее прежнему поведению. Наверное, я никогда не смогу с этим смириться…       Некая паника накрыла меня, когда я осознал, что в этом же шатре сейчас находилась и Аяка. Я с ужасом начал осматриваться по сторонам, пытаясь отыскать свою нынешнюю девушку, но той нигде не было видно. Наверное, она покинула шатер, чтобы подышать свежим воздухом, и это позволило мне вздохнуть с облегчением. Неужели, мне хоть раз в жизни повезло??       – Так значит… – начала вдруг Фурина, и мне показалось, что она немного волнуется. – Значит, со следующей четве’ти нам пледстоит ‘абота в команде?       – Ну да, план был именно такой.       – Ясно…       Нет, все-таки мне это не показалось. Взгляд Фурины был гармоничным, и она с душой смотрела на то, как парочка ребят начали танцевать в припрыжку друг с другом. Однако настоящая суть была в нежных руках: пальцы леди активно потирали древесный стакан, словно она не знала, как ей следует говорить. Я заметил, что, как и я, она предпочла ничего не пить.       – До м-меня… доходили слухи… о наших отношениях… – у нее дрожал голос? Нет, она просто изо всех сил пыталась говорить без акцента.       – Ты…       – Вы, – тут же поправила она, как бы напоминая о культурности.       – Н-ну да… Значит, Вы можете прятать акцент?       – Я… я понемногу учусь… чтобы вам было пр… привычнее гово… говорить со мной…       – Так стоп! Лучше не надрывайся, а то у меня такое ощущение, будто ты рыбу Фугу проглотила, – я думал она возмутиться, но Фурина лишь неудобно засмеялась, как бы извиняясь перед собеседником. Я ее совершенно не узнавал.       – П’остите… И все-таки?       Я серьезно посмотрел на нее, пытаясь заглянуть прямо в глаза. Фурина оставалась доброй и понимающей, но даже ей было не по силам справиться с таким тяжелым чувством неудобства. Она слегка покраснела, но стоически продолжала ждать моего ответа. Сжав тот кулак, который она просто не могла увидеть, я твердо ответил ей.       – Да, у нас были отношения.       – Какие?       – Очень близкие…       – А ми… – на секунду она будто бы осеклась, думая над тем, какой вопрос задать следующим. – Что с нами стало?        Ого, кажется, меня ждал тот самый разговор, которого я так боялся? Должен ли я рассказывать ей что-то о ее прошлой жизни, если ей охота знать правду? Я не был уверен, что это пойдет на пользу Фурине… нет, что это нам обоим пойдет на пользу, хотя меня так и подмывало выдать весь свой спектр эмоций, из которых состояли наши отношения.       – Мы расстались, – очень сухо ответил я, делая глоток со спиртным.       – Почему?       – Потому что вовремя не поговорили и… неправильно друг друга поняли, – я не лгал, но и не говорил всей правды. Чтобы спокойно говорить обо всем этом, мне потребовалось сделать еще один глоток, от которого в груди разгорелось самое настоящее пламя. – Но сейчас нет смысла об этом думать.       – Ви… ви так думаете?       – Конечно. Мой учитель говорил, что если постоянно оглядываться назад, то обязательно споткнешься о что-то, что ждет тебя впереди, – глаза Фурины с шоком посмотрели на меня и я понял, что лучше не стоит строить тут из себя философа. – В общем… Лучше живи дальше и не задумывайся об этом…       – Фух! – она так легко вздохнула, что я не успел закончить. – Я ‘ада, что ви так считаете!       – П… почему это?       – Ну, если сказать честно… Я боялась, что это будет доставлять вам неудобства, ведь нам суждено снова ‘аботать вместе. Но если это вас не тревожит – то я буду только ‘ада, и смогу показать себя с самой лучшей стороны, как ваша помощница!       Она сейчас что, на собеседовании сидит? У меня было чувство, как будто я работника на должность принимаю. Но Фурина этим четко обозначила свою позицию: ее привлекало будущее, в котором она будет жить свободно. Она с облегчением отпила из своего стакана и тут же повеселела – ее улыбка стала еще счастливее. Иронично, правда? Ее все устраивало, но меня… Соврал ли я ей? Ведь всем своим существом я хотел лишь того, чтобы мне не пришлось оглядываться назад. Был ли я счастлив от своего решения, или я просто себя обманываю?       Это заставило меня задуматься о том, чего хотела сама Фурина. Если быть точнее – что вообще двигало ее желаниями? Внешне она оставалась спокойной, сдержанной и даже учтивой – полная противоположность того, что было с ней раньше – но вот что могло творится с ее психикой? Я слышал о том, что люди, которые потеряли память, мыслили не совсем так, как обычные члены общества. Их одолевали паника и страх перед прошлым, или даже незнанием этого прошлого. И похоже, что для Фурины было важнее не узнать свое прошлое, а убедиться в том, что это прошлое не отразиться на ее новой жизни.       – Скажите, а вы… – я осекся, ведь было неудобно спрашивать об этом, но Фурина уже обернулась на мой голос, так что отступать было уже поздно. – Фурина, вы и в самом деле ничего не помните? Даже об этой школе?       – Хм… Как би это сказать… – и все-таки, я был прав. Легкая и горькая улыбка поразили лицо Фурины, но в остальном она оставалась крепкой, выбирая ответы. – Не то, чтоби не помню… Я знаю, что училась в вашей школе. Помню сотни ‘азных отлывков и лица людей, но… Знаете, это как будто смотлеть кино: я не помню свои воспоминания, но наблюдаю их со сто’оны, словно из зала кинотеат’а.       – А маму? Ты помнишь свою маму? – ох, и зачем я только это спросил? Кажется, вид Фурины стал еще грустнее, но все еще не настолько, чтобы она выглядела разбитой. Она уверенно покачала головой.       – Уви, но нет… Не помню ничего… Хотя мне сказали, что мы с ней похожи, как две капли води.       «Наверное, поэтому личность и изменилась… Фурина не помнит, с чего началась ее история, а потому и мироощущения у нее совсем другие. Она и в самом деле стала другим человеком» – мне было грустно от этого факта, но в каком-то смысле, у меня был повод, чтобы порадоваться за Фурину.       – Ох, точно! Скажите, а ви правда писатель? – с нескрываемым любопытством спросила она и сразу же оживилась, но моя реакция и была ответом, так что девушка быстро переключилась на следующий вопрос. – Если не сек’ет, а каким писателем ви били?       – А это тебе зачем??        – Это же так увлекательно! – я не понимал причин ее оптимизма, но Фурину все устраивало. – ‘Азве нет на свете хобби увлекательнее, чем способность создавать и посещать чужие мили?       Я бы не сказал, что Фурина была восхищена, она скорее… проявляла уважение? Мне начинало казаться, что эта девушка вообще не способна на сильные эмоции, кроме тех, что нужны ей для поддержания разговора. И все-таки, я чувствовал в ее словах искренность. Не хотелось ее расстраивать, но иного выбора не оставалось…       – Понятно, – я повертел кружкой в руке, вспоминая все свои злоключения, которые принесло мое хобби. – Да как сказать… Наверное, самым коротким описанием будет – фиговый.       – Ась? А почему? – как я и думал, она удивилась.       – Потому что я добавил слишком много сказочности.       – Но ведь это же фэнтэзи…       – Я не о жанре сейчас говорю! – поняв, что я стал слишком резким, я тут же осекся. – С годами я осознал, что истории, которые я писал – всегда были слишком радужными. Герои всегда добиваются счастливого конца, какая бы опасность перед ними не стояла, а их развитие всегда приводит их к победе … Совсем ничего общего с реальной жизнью, которая работает по другим правилам. В итоге, единственное, чем я занимался – это обманывал людей, которые искренне уверовали в мои истории. Чего же тут хорошего?       Вываливал ли я сейчас свои личные невзгоды? В каком-то смысле – да. Год назад я искренне верил, что всегда можно проложить путь к своему счастливому финалу, но реальность оказалась жестокой: будь то неизбежная смерть близкого тебе человека, или потеря любимой девушки – в жизни всегда найдутся вещи, которые невозможно изменить. Наверное, осознание всего этого подорвало сам смысл того, о чем я писал…       – Ст’анний ви человек, Итэ’… – спокойно начала Фурина, словно пытаясь мягко преподнести мне урок. – Пишите исто’ии, но не знаете, в чем их смисл…       – А в чем же он тогда?       – Любая исто’ия – это улок. Смисл книги не в том, чтоби лассказать читателю о жизни, он и без вас ее поймет. Настоящее пледназначение счастливой концовки – это показать человеку ‘езультат, к кото’ому он должен стлемиться. Гово’я плостым языком: такие книги должны служить плиме’ом для людей, чтобы они никогда не опускали ‘уки и тянулись к «совершенству»…       Я буквально выпучил глаза, пока смотрел на девушку. Говоря о таких важных вещах, она продолжала осматривать окружающую обстановку, словно именно для этих людей я и писал свои книжки. Поразительно, что она выдала истину, про которую в наше время забывали большинство читателей. Действительно, смысл сказки никогда не был в том, чтобы она была реальной, а скорее в том, чтобы подталкивать нас на подвиги и показать, какими людьми мы должны быть. И пускай иногда это невозможно – мы все равно обязаны стремиться к этому самому «идеалу». Это была абсолютная правда и лишь на секунду, но эта девушка заговорила так, как «другая» Фурина.       Да разве мог я проигнорировать подобное? Ни за что! Я медленно улыбнулся, очень мягко и от всего сердца. Пусть это вне моих дозволений, но мой взгляд стал таким, каким человек смотрит на то, чем искренне восхищается.       – Ну вот…       – Что? – она резко обернулась ко мне, чтобы снова поддаться чувству удивления.       – А говоришь, что ничего не помнишь…       Наверное, мой голос был слишком мягким, если не сказать – теплым. Но оно того стоило! Фурина не только удивилась, но еще и позволила себе покраснеть. Она впервые прониклась эмоциями, которые были выше, чем ее чувство этикета. Я позволил себе добро усмехнуться, а после поставил перед ней свою пустую кружку. Несколько секунд Фурина просто смотрела на нее, но затем ответила улыбкой на улыбку, и опустила в кружку свой пустой стакан.       «Наверное, ты всегда будешь моим самым преданным читателем…» – я уже и сам не знал, что намеревался сделать, или как хотел продолжить этот разговор, но это было уже и не важно – на выходе из шатра я увидел одну знакомую фигуру.       – Извини, мне надо идти…       – Ах, так ско’о? – и снова никаких лишних эмоций. Я вдруг понял, что не хочу оставлять ее так просто.       – Когда вернемся в школу, то я дам тебе почитать свои книги. Вот тогда сама и решишь, каким писателем я был. Разве это не долг каждого читателя?       Я не обернулся, потому что знал, что на этот раз она никуда не исчезнет. Хоть и небольшая, но все же доза спиртного уже кричала внутри меня, а потому я не был уверен, что не скажу девушке что-то неудобное. Погрузив руки в карманы, я со спокойным видом покинул наш небольшой домик, а затем начал наслаждаться видом ночного звездного неба, где меня уже ждал мой лучший друг.       – И как прошла разведка? – я спрашивал довольно легко, а вот Скар был настроен серьезно.       – Примерно так, как ты и думал, – казалось, что его настораживает нынешнее положение вещей. – Люмин среди остальных ребят не было, а значит – она опять что-то замышляет.       – Этого стоило ожидать.       – Может, мне привести ее сюда?       – Нет, это лишнее. К тому же, вечер слишком веселый, чтобы портить его семейными разборками, – с каждым новым словом, моя улыбка становилась все лукавее и хитрее, что порождало внутри Скара недоумение над происходящим. – К чему понапрасну шаховать короля, когда можно заманить его под «шах-вилку»?       – Но Люмин обязательно воспользуется этой возможностью!       – Разумеется. Сейчас директриса наверняка в лагере, а раз большинство наших ребят собрались в одном месте, то для Люмин лучшей возможности не придумаешь: ей будет куда легче пробраться в автомобиль и порыться в личных вещах Анастасии. Понимаешь, что это значит? – наконец-то, Скара осенило. Теперь его лицо медленно становилось почти таким же коварным, как мое, когда он понял, для чего вообще была нужна вся эта «сходка». – Что домик моей дражайшей сестрицы будет совершенно пустым.       – Теперь понял. Кажется, нам пора немного похулиганить?       – Хе, – и я принял деловую позу, предвкушая, как буду так же улыбаться перед Люмин, когда до нее все дойдет. – Только не перестарайся. Нам ведь ни к чему, чтобы она прознала об этом раньше времени?       – Ты что, начал сомневаться в моих талантах к «пакостям»? – у этого парня на лице было написано, что возможность немного набедокурить его только привлекает. Ну, надо же как-то запомнить наши последние каникулы?