Божественная муза: Последний звонок

      «В тот день я открыл для себя новую способность к бегу. На тот момент мне еще не приходилось бежать так быстро, но я знал, что если опоздаю сейчас – то потом больше не смогу его догнать…       «Это какая-то ошибка… Это не может быть по-настоящему!» – наверное, в тот момент я уже знал, чем все это закончится.       Лестницы сменялись коридорами, комнаты мужского общежития проносились перед глазами одна за другой, а я все не переставал бежать. Я знал, что моя цель уже совсем близко, но все равно торопился. Тогда меня подгоняло желание разобраться в происходящем, или мне просто хотелось услышать какие-то слова утешения – да что угодно! – лишь бы не верить в то, о чем я узнал от классного руководителя…       – Ты же обещал… Ты обещал мне, что ничего плохого не случится! Самонадеянный болван, и как это теперь называется?! – мне бы следовало сказать эти слова на несколько секунд позже, когда я добрался до нужной двери.       Не будет правильным сказать, что я вошел в комнату друга – скорее уж я в нее влетел, как ядро из пушечного залпа. Дверь с грохотом раскрылась, едва не срываясь с петель, но тогда я еще не думал о том, как плохо портить чужое имущество. Какое тут вообще имущество, когда по школе творится такое?!       Венти был предан самому себе – мне всегда нравилась эта его черта. Он был спокоен, рассудителен, но порой слишком безалаберен. Так оно случилось и сейчас: даже несмотря на нависшую угрозу, мой лучший друг просто сидел у себя на окне, наслаждаясь видом. Из одежды он выбрал свои короткие шорты – за которые над ним уже неоднократно смеялись – и зеленовато-голубую футболку. На устах его застыла беззаботная улыбка, как будто он наслаждался погодой в самый обычный солнечный день. Нашел же он время на эти глупости!       Друг не сразу обернулся ко мне, но я был уверен, что о моем присутствии ему стало известно еще до того, как я попытался выломить дверь. Не спрашивайте, как он это делал – мне эти способы не ведомы. Видя его в таком тихом и радостном состоянии, на секунду в моем сердце появилась надежда, но она тут же была выгнана оттуда железным кнутом, когда я увидел, что на кровати у Венти лежат рюкзаки и чемоданы. Теперь, вместо сладкой надежды, в моем сердце властвовали злость и паника.       – Итэр, – сказал он, оборачиваясь ко мне, и его без того теплая улыбка стала еще теплее. – Вижу, ты уже в курсе?       – Да… Мистер Ли мне все рассказал.       – Ох, ну, тогда будет даже легче.       В одно мгновение он задрал колени, приподнимаясь на руках, а в другое уже красиво спрыгивал с подоконника, подобно какому-нибудь аниме-герою. Меня просто поражала его простота! Как он вообще может быть таким спокойным?! Отряхнув руки, потянувшись в разные стороны и эффектно зевнув, Венти плюхнулся на свою кровать, на которой уже не было постельного белья, и просто начал подбрасывать мячик в воздух.       – Ты совсем дурак?? – не выдержал я, наблюдая за всем этим безрассудством. – У нас нет времени! Нужно сейчас же идти к учителям!       – Ась? А зачем? – пока его одолевало детское любопытство, то меня уже подтряхивало от злости.       – Балда! Они же тебя и правда исключат! И это не будет никакой шуткой: ты уедешь отсюда навсегда! А в худшем случае…       Я вдруг замолчал, потому что не хотел это озвучивать. То страшное правило, о котором поговаривали учителя, но никто в него не верил. Оно применялось изредка, лишь по усмотрению школьного руководства, но все-таки – такие преценденты были.       – Что?       – Ты ведь слышал, что иногда ученику запрещают контактировать со школой до самого конца выпуска? Если так решит попечительский совет, то тебя и твоих родителей заставят подписать бумагу, по которой ты больше не будешь контактировать с учениками школы, чтобы не распространять на них дурного влияния.       – Хе-хе… Итэр, тебя что, уже напугали этой байкой?       – Да никакая это не байка! Нам нужно еще раз поговорить с директрисой и попытаться найти компромисс!       – Не волнуйся, этого не потребуется, – Венти приподнял один уголок рта, чтобы продемонстрировать свое бесстрашие. Я ничего не понимал, но друг не стал мучить меня излишними загадками. – На самом деле, наша «Снежная королева» уже предложила мне кое-какой вариант.       – Вот как? – я словно испытал облегчение, от которого рука сама прижалась к груди. – И что она предложила?       Этот конфликт зашел слишком далеко, хотя изначально все и смахивало на простую шутку. С самого первого дня в этой школе Венти не переставал удивлять всех нас своими талантами – врожденным талантом к поэзии. Он все свободное время сочинял стихи и учился игре на… Как же ее там звали? Ох, точно, арфе! Я был довольно плох в музыкальных инструментах, а потому никак не мог этого запомнить.       Но увы, как и случается в большинстве случаев, душа любого поэта не видит каких-то границ и рамок. Венти всегда любил говорить обо всем прямо, даже если ситуация к этому не располагала. Уже в десять он создал свою страницу в интернете, где и выкладывал все свои творчества, включая и те, что отправлял на конкурсы. Его талант очень быстро оценили, и невинная страница в сети очень быстро разрослась до мини-форума. Когда мы только познакомились, то я этим восхищался… Однако все изменилось.       Как я уже сказал, душа всякого поэта требует отсутствия рамок. Вот и наш Венти не любил следить за тем, что говорил, а говорил он все, до чего догадывалась его голова. Увы, но руководство школы, а в особенности наша директриса, не очень-то оценили то, как он отзывался про школьную систему и всех ее обитателей. Обычно такое быстро забывалось, но это же Венти, он бы не был собой, если бы не усложнил ситуацию! Этот дурак не просто написал обличающее стихотворение, но умудрился отправить его на престижный конкурс! Тогда это переросло в скандал таких масштабов, что даже мой отец прислал мне весточку: ни в коем случае не упоминать нигде, что я как-либо знаком с Венти.       – Ясно, значит, она решила это вот так, – задумчиво сказал я, пытаясь переварить новую информацию.       В каком-то смысле, я уже догадывался, что все к этому и придет. Директриса решила не исключать моего друга, чтобы не раздувать этот конфликт еще больше, но и у нее были свои требования. Венти должен был удалить все свои стихи, снять их со всех конкурсов и принести публичное извинение школе, чтобы никто не усомнился в ее репутации. Довольно жестокая цена – но справедливая, чтобы остаться свободным и не покинуть школу в унижениях. Так я думал, но…       – Ха-ха! А я ей отказал, – он нервно почесал макушку, а потом радостно пожал плечами.       – ЧТО???       – Ну, мне показалось, что придумывать извинения будет слишком сложно. Да и страницу свою в сети удалять не охота.       – Для шуток время закончилось!!!       – Так… Я ведь и не шутил, – у Венти было такое лицо, какое показывает ребенок, когда искренне не понимает, в чем и за что его осуждают. – Я уже и вещи собрал, видишь? Родители обещали приехать завтра утром.       – Венти!!! – я схватил его за плечи, и к этому моменту меня воистину пугала вся эта его беззаботность. – Ты вообще осознаешь, о чем говоришь???       Но я уже знал, что все-то он осознает. Из всех детей этой школы – сборища глупцов и несмышленышей – Венти был единственным, кто всегда и во всем понимал истинную суть вещей. Я подметил это в нем очень быстро – в первый же день нашего знакомства, когда его посадили за одну парту со мной. И с тех пор мы никогда не разлучались…       – Конечно! А в чем проблема?       – Проблема?? Ты называешь ЭТО проблемой?! – я указал на его рюкзак и чемоданы. – Это катастрофа, а не проблема!       – Аха! Но ведь тебя же не исключают, верно? Так почему же ты так беспокоишься, дружище?       – Но тогда…! Тогда… – меня пробирал холод, ведь осознание накрыло меня, словно цунами ледяной воды, и теперь я тонул. – Если тебя исключат, то мы больше не увидимся и тогда…       Я резко замолчал. Жизнь всегда ставит нам свои условия, так ведь? Но тогда, будучи простым ребенком, которому еще не было даже четырнадцати, я этого просто не понимал.       Венти был тем, кто стал самым первым другом в моей жизни. Мы с ним очень быстро нашли общий язык и уже с первых же дней мечтали о том, как будем заканчивать эту школу: думаю, на это нас подбил Чжун Ли, со всеми своими речами о собственной мечте. Однако простые мысли о выпуске очень быстро нам наскучили, и мы начали искать что-то другое – нечто особенное, что займет наши умы.       Однажды Венти увидел, как я рисую «иллюстрации» в своей тетрадке и искренне не понял, чем я вообще занимаюсь. Под рисунками – скорее каракулями, ибо рисовал я из рук вон плохо – я всегда оставлял пояснение к тому, что происходило на рисунке. А рисовал я все, что только видел в своих снах, даже если и забывал их спустя годы. Венти прочитал все это – буквально каждую строчку – и посоветовал мне добавить не только описание, но и какие-нибудь диалоги.       Так и началась вся эта история. День за днем, час за часом – мы все свободное время тратили на то, чтобы создать наш выдуманный мир. Венти подавал мне идеи к написанию, помогал обернуть все это в красивую обертку, а я постоянно придумывал новых существ, пейзажи и… У меня возникла проблема, когда я не знал, какими мне представить героев нашего нового «мира», а также я замучился с названием. Решение нашел мой друг: в голову Венти пришла идея, чтобы взять за пример наших одноклассников. И название всему этому чуду тоже нашел мой друг-бард, он назвал его – Тейват.       Разумеется, все это было лишь дурачеством – для меня во всяком случае – но вот Венти не прекращал размышлять о возможностях и предложил мне поговорить об этом с Чжун Ли, мол он подскажет, как мне реализовать свой талант. Стыдно признавать, но доля жадности все же поразила меня, и я все чаще стал думать о том, что на книжках можно неплохо заработать. Но было ли это так важно тогда? Идеалы, сюжет, персонажи и картины – все это медленно расцветало, подобно прекрасному цветку, который я усердно поливал…       И что же, теперь я должен был смириться, что все это канет в небытие? Как мне продолжать нашу маленькую игру, если мой лучший друг просто возьмет и уедет? О чем… о чем должна быть моя книга?       – Но, эм… А что же я могу сделать? Приказ уже подписан, да и родителей она слушать не хочет…       – Так прими ты это идиотское предложение!!! – закричал я изо всех сил, а потом понял, что мне уже защипало глаза. С каждым новым словом всего меня пронизывало что-то горячее и жгучее. – Удали всю эту чушь, принеси извинения перед школой и пускай директриса ими подавиться! Думаешь, хоть кто-то из твоих читателей тебя пожалеет, если ты тут встанешь в позу?! Им всем на тебя плевать!!!       Я буквально задыхался от эмоций. Мои маленькие кулаки сжались, сердце было готово выпрыгнуть из груди, а глаза… Кажется, в них что-то заблестело, когда я понял, что у меня в горле как-то пересохло.       Как я и сказал, Венти был предан себе, но еще сильнее – он был предан своим идеалам. Мои слова согнали с него улыбку, и теперь, когда он почувствовал мои эмоции, то на его изумрудных глазах застыло выражение искреннего беспокойства. Он понимал, почему я не хочу его уезда, но едва ли мог что-то поделать. Если бы он мог так легко предать самого себя, то разве стал бы я с ним дружить?       – Но Итэр… Скажи, если «свобода» – дается человеку по приказу, то разве можно это назвать свободой? – с грустью спросил он, потому что знал, что я не стану ему врать. Тишина настигла нас и то был первый раз, когда я понял, насколько мучительной она может быть. – Как я смогу дальше жить… Нет, как я смогу поддерживать тебя или говорить о свободе, когда сам так легко от нее отказался? Кем же я буду в глазах всего мира…       Свобода – именно это стало залогом будущего. В моей жизни появлялось очень многое: дружба, любовь, уважение. Однако не было и дня, чтобы я не задумывался над этим вопросом – а что такое свобода? Венти дал начало тому, что изменит не только мою судьбу, но и судьбы всех тех, кто соприкоснется с моим «миром».       Я смиренно опустил голову, осознавая свое поражение. Глаза больше не моргали, потому что шок не желал сходить с лица, но вот эмоции никуда не делись: с моих глаз начали капать небольшие слезы. Так это и в самом деле был конец? Вот так легко? Не потому, что кто-то в чем-то виноват, а просто потому, что так получилось? Нет, тогда я просто отказывался в это верить, и очень быстро мои мысли нашли «виновника» всего произошедшего.       – Не прощу… Ни за что ее не прощу… – сказал я ядовито сквозь сжатые зубы. Видя это, Венти ободряюще положил руки на мои плечи.       – Эх, Итэр… Ну чего же ты так? Не грусти так уж сильно. В конце концов, у нас еще целый день, чтобы поговорить обо всем на свете, разве нет? Ой, слушай, а может нам какую-нибудь шутку учудить перед моим отъездом? Вот тогда-то школа меня точно запомнит!       Он все еще был беззаботным, чего я не мог разделить. Тогда это был лишь первый, но далеко не последний случай, когда кто-то отнимает у меня что-то дорогое для жизни. Я не мог ничего сделать нашей директрисе, но… Быть может, я хотя бы перенесу философию друга на бумагу?       – Да… Пожалуй, будет неплохо, – я очень горько улыбнулся и даже сам не мог понять, кому я это ответил – себе самому, или лучшему другу?»       Когда я проснулся от чувства жужжащего телефона, то все прекрасно помнил, но потом, на следующий день, никак не мог вспомнить, что же именно мне снилось. Я спрашивал себя: почему мне приснилось именно это? И почему именно сейчас? В конце концов, Венти тоже был одной из тех страничек, на которые я предпочитал не оглядываться.       Ну да ладно, что-то я опять в рефлексию ударился.       Это случилось сразу после того, как я и Аяка покинули тренировочный зал. Я составил план на скорую руку и связался со всеми необходимыми людьми. Если Люмин собиралась впутать в нашу партию посторонних людей, то и я намеревался поступать так же. Ситлали снова заворчала и сказала, что я безумец, а Скар просто пожал плечами, но позволил себе ухмыльнуться – ему это было только в радость.       Чтобы исполнить задуманное, мне пришлось задержаться в… в кладовке… у уборщицы… среди швабр, грязных тряпок и целой горы бутылок с химией. Никогда в жизни не буду об этом рассказывать! К сожалению, ничего лучше я просто не придумал: в это время суток библиотека была закрыта, как и большинство других помещений. И хоть у меня были ключи, но я как-то опасался ими пользоваться.       Наверное, кому-то интересно, для чего же были эти нечеловеческие жертвы? Ну, тут все было просто – мне нужно было задержаться в школе, ведь я знал, что за дверью моей собственной комнаты могла вестись слежка. И нет, я вовсе не параноик, я лишь человек, который хорошо знает свою сестру: едва ли она могла быть такой неосторожной, чтобы оставить без присмотра своего главного оппонента. Так что, стоит мне ступить за порог собственной комнаты – и кое-кто обязательно узнает об этом.       Ладно, это сейчас не так важно. Я знал только то, что очень скоро – сегодня – должно было что-то произойти. Мне не было ведомо, когда именно это случится, но когда все придет в движение, то я должен буду действовать быстро, чтобы остановить происходящее. К сожалению, ждать пришлось так долго, что меня пленил Морфей, пока я ожидал нужного звонка…       (Бабуля) – Она выдвигается. Перехвати ее… – из-за своих волнений, Ситлали была не очень многословна, но я легко мог ее понять, ведь по сути я заставил ее заниматься не самыми законными вещами.       Я вздохнул, отряхнул колени и вышел из подсобки, чтобы отправиться навстречу неприятностям. Пора было сделать ответный ход…

***

      Надо признать, что в темноте эта красная надпись выглядела довольно угрожающе, но Люмин на это было плевать – она улыбалась ей так, словно стояла у киоска со сладостями. Только вот название у этого «киоска» было совсем иным: девушка стояла перед внушительной металлической дверью, над которой горели крупные красные буквы – «АРХИВ».       Предупреждение, что висело на двери, было до ужаса банальным: «Вход для посторонних строго воспрещен!!!». Люмин казалось странным, что кто-то вообще додумался написать подобное в школе, полной неуправляемых детишек. То есть, вы же понимаете, что подобные надписи служат для них лишь поводом, чтобы пробраться сюда?       – Так просто, что даже неинтересно, – и хоть она так сказала, но в ее голосе чувствовалась неуверенность.       Нужно было приступать немедленно, но Люмин не забывала об осторожности и перед тем, как сделать шаг вперед, она еще несколько раз оглянулась по сторонам – никого. В коридоре было тихо и безлюдно – совершенно нормальная атмосфера для ночи – но девушка все равно не могла позволить себе пренебрегать своей бдительностью. Она даже сверилась с наручными часами, хотя и делала это всего десять секунд назад. Если ее расписание ей не врало, а оно просто не могло ей врать, то в эти минуты здесь не должно было быть ни одного дежурного.       «Ладно… Поехали…» – подумала она, делая глубокий вздох. У нее все это было впервые, от того она и волновалась.       Несмотря на свой элитный статус, их школа имела лишь средний уровень защиты: здесь были камеры, ночные дежурные и несколько постов охраны, но ничего более. Однако все это касается школы в целом, но никак не этой самой двери, у которой сейчас находилась Люмин. И немудрено, ведь «Архив» – самая важная комната в стенах школы. Здесь хранилось все: личные дела учеников, досье всех преподавателей, все документы попечителей школы и все операции, которые здесь проводились. И все это – исключительно в электронном виде! Вне сомнений, тот кто владел этой комнатой, был практически владельцем всей школой. Так что ничего удивительного, что доступ сюда имела лишь директриса и несколько ее доверенных лиц.       Защита здесь тоже была на целую голову выше и намного современнее. Камеры постоянно следили за входом, а сам вход был оборудован сразу несколькими замками: магнитный, электронный и железный. С магнитным было все просто – он открывался по карте или отпечаткам пальцев; для электронного требовался восьмизначный пароль; а что до железного, то он требовал обычного увесистого ключа.       «Столько времени на подготовку потратила… Надеюсь, хотя бы сейчас обойдется без сюрпризов» – кажется, у девушки начался нервный тик, и она всеми силами постаралась подавить свой истерический смех.       На каждом этапе были свои трудности, но Люмин давно разбила эту задачку на малые части, чтобы прийти к этому моменту. Сначала ей пришлось доходчиво объяснить Пьеро, что без нужных ключей все ее возможности будут ограничены. Когда Завуч их достал, то Люмин и сама удивилась такому большому количеству побрякушек: он сделал копии ключей не только от архива, но и от всех важных кабинетов в школе, включая даже центр охраны.       Затем девушка выучила все дежурства и расписание камер школы, да и сами камеры подключила к своему ноутбуку – так она всегда была в курсе того, что и где происходило, или же могла и вовсе отключить их, если понадобиться…       Увы, но дальше все было уже не так легко и радужно. Ей нужна была ключ карта от магнитного замка: во время школьной поездки Люмин попыталась выкрасть ее из машины директрисы, но тогда у нее ничего не вышло и Анастасия едва ее не застукала. Это был провал, но далеко не окончательный. Вернувшись к своему излюбленному делу – слежке – Люмин пришлось приклеиться к «Царице», подобно банному листу, и все ради того, чтобы раздобыть копию ее отпечатков… Надо признать, что эта «охота» была той еще каторгой.       Оставался еще электронный замок. Тут пришлось прибегнуть к целой цепочке разных хитростей, стоящих Люмин сразу несколько бессонных ночей. Что-то она подглядела через камеры, что-то взломала через компьютер при поддержке «друзей» Пьеро, а где-то и вовсе опустилась до подручных средств – такие оставляют следы на цифрах, когда кто-то набирает пароль. В общем, рассказывать все нюансы этого взлома будет довольно долго, а у нас нет столько времени…       – Победишь ты меня, как же… – на секунду Люмин вообразила, каким будет лицо ее брата, когда он поймет, что опоздал.       Девушка все еще сдерживала свой внутренний смех. Она потратила недели и месяцы, чтобы взломать эту дверь, а теперь, когда она здесь, то все необходимое заняло у нее не больше десяти минут. Когда с отпечатками и кодом было покончено, то дело оставалось за самым малым – лишь повернуть ключ и тогда дверь откроется. Предвкушая свою победу, а также обещанную награду, Люмин злорадно ухмыльнулась, пока вставляла ключ в замочную скважину, но…       – В чем дело??? – едва не прошипела она, когда поняла, что металлический ключ не поворачивается, как бы сильно она его не дергала. – Ну же… Да чтоб тебя!       Ужас, переполнявший ее, с каждой секундой становился все крепче, и был готов в любой момент вырваться наружу. Она успела несколько раз нарушить закон, поставила на кон свою жизнь, лишь бы достать для Пьеро то, что было спрятано в этой комнате, а теперь она стоит здесь и все равно не может туда попасть… Кажется, ей стало холодно, да и на спине выступили капельки пота.       – Что, не спиться? А ты случаем не ошиблась дверью? – ледяной тон настиг Люмин с противоположного конца коридора, а принадлежал он… Ну, конечно же мне!       Великое наслаждение настигло меня, когда я увидел, как Люмин падает от страха на пол. Если до этого ее одолевала паника, то теперь сердце девушки буквально ушло в пятки. Быть может, в другой ситуации она бы и узнала мой голос, но не сейчас, когда страх парализовал каждую клеточку ее тела. В общем, ей пришлось ждать, пока мой мрачный силуэт не выйдет к ней из тьмы коридора – прямо под лучи лунного света.       Шагал я медленно, но очень важно, удерживая руки в карманах, словно был на вечерней прогулке. Каждый мой шаг эхом отдавался по длинному коридору, а Люмин оставалось только бояться – она оказалась загнанной в угол добычей. Почему? Да потому, что «архив» находился этажом ниже от кабинета директрисы, и проход сюда был всего один, из-за чего сама дверь превращалась в тупик из которого не было выхода.       – И… Ит-тэр?? – еще некоторое время речь моей сестры звучала нечленораздельно.       – Зря стараешься, – мой тон стал еще холоднее. – Сегодня эта дверь тебе уж точно не откроется…       Я демонстративно вынул руку из кармана и повертел на пальце металлическое кольцо со звенящим ключом – специально, чтобы Люмин его увидела. Ее страх мгновенно сменился на коктейль из недоумения и злости. Когда она с отвращением посмотрела на свой собственный ключ, то я понял, что мой посыл она осознала – ее ключ был лишь подделкой, по сравнению с моим.       – Это часом не твоя безделушка? – я сказал это нарочито издевательским тоном. Люмин моя шутка не понравилась.       – Когда ты это сделал???       – Да вот заняться было нечем, – я начал медленно приближаться к ее сидящей на полу туше. – В тот самый вечер, когда я устроил ребятам прощальную сходку на пляже. Наверное, ты решила, что это довольно удобный случай, чтобы проникнуть в домик учителей пока я всех отвлекаю, да? Ну, мы со Скаром тоже так подумали, и решили наведаться в твою лачугу, пока тебя не было.       – Что вы натворили?! – позабыв о своем страхе, Люмин соскочила с пола, словно разъяренная кошка.       – Ничего, если сравнивать это с твоими «подвигами». Мы лишь подменили парочку самых важных ключей на твоей связке…       «А заодно и сделали слепок от ключа к вашей комнате. Не охота мне каждый раз просить их у Келли, особенно когда вы запираете ее по любому поводу» – этого я ей уже говорить не стал, ведь еще не было известно, чем закончится сегодняшняя ночь.       Впервые я узрел, как Люмин делает то, что на нее совсем не похоже. Как будто ее вновь обуял страх, но уже не передо мной, а перед чем-то более ужасным, чем мой грозный вид. Заострив глаза на ключе, что все еще весел на моем указательном пальце, сестра резко дернулась вперед, надеясь застать меня врасплох и отобрать ключ от заветной двери. К счастью – я был намного предусмотрительнее.       Как я уже сказал – подобное поведение было совсем непохоже на мою сестру. Люмин всегда все делала спокойно, и вам нужно было бы приложить немало усилий, чтобы она потеряла контроль. Однако в последнее время я уже как-то привык к тому, что сестра была не похожа на саму себя. Ноги Люмин резко замерли на месте, когда она ощутила, как наконечник моего меча упирается ей в горло. Чтобы остановить ее, мне понадобилось лишь встать в стойку и вытянуть вперед руку с мечом – я оказался намного быстрее. Только вот пугал Люмин не мой меч, а скорее глаза, с которыми я на нее смотрел.       – Я же тебе говорил: как бы высоко ты не пыталась прыгнуть, ты всегда будешь ниже меня.       Время между нами застыло, словно сама земля посмела остановится ради этого момента. Люмин одаривала меня таким же серьезным взглядом, какой был и у меня самого. Так пролетали мгновения, затем секунды или даже минуты, но затем – моя сестра добро улыбнулась и отвела клинок в сторону. Она знала, что ей нет нужды меня бояться.       – И к чему все это? Братец, ты можешь сколько угодно вставлять мне палки в колеса, но по итогу они окажутся самыми простыми занозами – это бессмысленно. Не получилось сегодня, так сделаю это завтра или послезавтра… Ты же не сможешь сохранять бдительность круглые сутки.       Всего на мгновение, но моя рука с мечом дрогнула, что не ушло от внимания сестры. Люмин улыбнулась еще шире – не злобно и не лукаво, а скорее миролюбиво, как делала это, когда мы с ней были детьми. Словно ничего и не изменилось: мы были все теми же детьми, которые играли в шахматы и пытались заманить друг друга в ловушку.       – Бедный-бедный брат… Ты ведь мог просто заснять все это на телефон и сдать меня учителям, тогда бы меня точно исключили. Но ты этого не сделал…       – Да просто жалко тебя стало.       – Знаю, но в этом и вся твоя проблема, – она хитро подмигнула и склонила голову набок. От того страха, что она испытала минуту назад, теперь не осталось и следа. – Но в качестве благодарности, я сделаю тебе последнее предупреждение: заканчивай свои глупости, а иначе пожалеешь. В отличие от тебя, я колебаться не стану…       – Могу сказать тебе то же самое: это твой последний шанс, Люмин… – я сказал это твердо, но сестра лишь рассмеялась.       – Аха!... Слушай, а помнишь, как отец учил нас, что нельзя бросаться угрозами, которые ты не в силах осуществить?       – Я не собирался тебе угрожать, ты неправильно меня поняла: это твоя последняя возможность, чтобы не забыть, как тебе дороги наши узы… А может, ты никогда ими и не дорожила, сестрица?       Удар по больному – на это я и рассчитывал. Та чарующая улыбка, которую так любили многие парни нашей школы – а я еще сильнее – теперь медленно угасала, уступая место надменности. Мои слова явно ее разозлили.       Больше в этом разговоре не было никакого смысла, и мы оба это понимали. Предпочитая действия словам, моя сестра прошла мимо меня, нарочно задевая плечом. Вообще-то, я вовсе не собирался ей отвечать, но внезапно вспомнил, что был у меня еще один вопрос… Короче говоря, я резко схватил Люмин за руку, из-за чего на ее глазах застыло немое возмущение.       – Еще кое-что…       – Чего тебе?!       – Скажи, как ты разгадала мою идею с телефонами? – на мгновение она искренне удивилась, а потом уже по-настоящему злобно ухмыльнулась.       – А ты значит, всерьез думал, что ты самый умный? – идиотский вопрос, который я пропустил мимо ушей, но Люмин только покачала головой. – Это правда, что можно заменить сим-карту телефона, чтобы никто не заметил подмены самого телефона. Только вот на «симку» мы отсылаем лишь те письма, которые предназначены для нашего номера – это не касается сообщений из различных приложений…       – Ты к чему клонишь?       – А ты давно заходил в «Сеть Акаши»? – мои глаза стали шире и Люмин знала почему: я не использовал этот сервер с того самого момента, как Бэрри покинула школу. – Представь мое удивление, когда я начала отправлять тебе письма, и рядом со мной начал жужжать телефон нашей Келли?       Ну, не скажу, что она так уж сильно меня удивила. В некотором смысле, чего-то подобного я и ждал: как я знал ход мыслей сестры, так и она предугадывала мои. Ничего удивительного, что она так быстро меня раскусила. Осознание этого факта – обида – заставило меня отпустить плечо девушки. Теперь она могла уйти, но оказалось, что Люмин этого было мало.       – Знаешь, а ведь ты ему даже помог…       – Кому? – спросил я максимально равнодушно.       – Пьеро, конечно же! – она была в шаге от того, чтобы снова расхохотаться. – Келли всегда была не самым послушным ребенком. Пьеро очень давно хотел запереть ее где-нибудь, откуда она не сможет даже пикнуть, да только повода у него не было… до того момента, пока ты не подарил его. Как думаешь, Келли тебе за это благодарна?       Я старался остаться беспристрастным, но мое лицо все равно поморщилось. Сердце словно сжали болезненными тисками, из-за чего стало так тяжело, что было тяжело стоять. Получается, что опять сделал лишь хуже? И это после всех своих слов о том, что я помогу Келли, потому что так поступил бы «Путешественник»? Теперь я не был уверен, что у меня есть право на такие обещания…       Так я простоял еще несколько минут, когда Люмин оставила меня в полном одиночестве. Что же мне оставалось делать со всем этим грузом? Ответ прост – продолжать. В конце концов, эта «игра» только началась, да и разве этот раунд не был за мной?

***

      А чем вообще люди занимаются ночью? Спят? Ну, все нормальные люди – да, но по всей видимости, наша комната к таким просто не относилась. Когда я вернулся в наше со Скаром жилище, то там меня встретило сразу несколько лиц, которым вообще было запрещено сюда приходить. Догадываетесь, о ком я? Правильно! О представительницах женского пола…        – Ну и как прошел разговор? – без интереса спросил Скар, который лежал на своей кровати и читал какой-то учебник – единственный человек, который занимался полезным занятием в нашей небольшой компании.       – А то ты не знаешь мою сестру, – я устало выдохнул, пытаясь сбросить напряжение в плечах. – Скажу лишь, что забалтывать ее было утомительно…       – Зато ты выиграл нам время! Это многому ее научит! – Ситлали, сидящая рядом с чужим ноутбуком, проявила восторг, но от экрана не оторвалась.       – Не преувеличивай. Лучше скажи, как там Келли?       На секунду Ситлали капризно нахмурилась и надула щеку. Наверное, ее расстроило то, что я спрашивал о другой девушке вместо того, чтобы похвалить ее за проделанную работу. Тем не менее, наша «Бабуля» ответила мне спокойно.       – В порядке, хотя и была удивлена нашему ночному визиту. А еще…       – Что? – вдруг я понял, что волнуюсь, боясь услышать что-то страшное, но Ситлали успокоила меня улыбкой.       – Она просила, чтобы ты не надрывал спину под чувством вины. Говорит, что она все равно больше любит спать в комнате, чем гулять по улице.       Почему-то я усмехнулся, а тот маленький узел, что сжимал мне сердце, стал еще меньше. Конечно, я и сам об этом помнил, но Келли закрепила эту истину: сейчас было не время, чтобы себя винить, ведь куда важнее исправить ситуацию. Оторвав взгляд от пола, я с чувством уверенности посмотрел вперед – прямо на наш рабочий стол, за которым сейчас старательно «пыхтели» две девушки. Одной из них была Ситлали – об этом вы уже могли догадаться – а вот вторая… Как и предупреждала Келли, эта девушка была не слишком разговорчива.       – Теперь о главном: как у вас все прошло?       – Думаешь, мы бы пришли в спальню двух проблемных мальчишек, если бы у нас ничего не получилось? – видеть Ситлали такой радостной и энергичной было непривычно. Должно быть, так в ней играло чувство бунтарства.       Я промолчал, но в душе еще раз усмехнулся. Ноги понесли меня вперед – прямиком к главной героине сегодняшнего вечера, которая буквально спасла мое положение. Ее глаза были такими прозрачно-голубыми, что могло показаться, будто у нее неживой взгляд. Наверное, поэтому она выглядела так странно: девчонка так внимательно следила за монитором, словно слилась с ним в одно целое. Даже жаль, что она была так слаба на эмоции, ведь я был ей очень благодарен за проделанную работу.       Все началось с того момента, когда я попросил Келли о помощи: она успела свести меня с одной своей знакомой – Инеффой, которая должна была помочь мне «заколдовать» компьютер моей сестры. По словам Келли, эта девушка была единственной, кому это было под силу – гениальный хакер. Но чтобы это сделать, Инеффе нужно было хотя бы прикоснуться к ноутбуку сестры, поэтому я должен был обеспечить ей такую возможность: я ждал, пока Люмин попытается взломать дверь в архив, чтобы отвлечь ее внимание. И пока мы с ней практиковали семейные разборки, то мои подруги нанесли визит в комнату Люмин и Келли, проведали узницу, а заодно и порылись в ноутбуке сестры. Кажется, довольно просто, да? Ну, я и сам был удивлен…       Когда я встал за спиной Инеффы, то она во всю работала над какой-то программой: новые строчки и различные коды появлялись на экране быстрее, чем я успевал моргнуть, ибо печатала девушка так быстро, как я бы не мечтал даже во сне. Не знаю, что именно она сделала с ноутбуком моей сестры, но как утверждала сама Инеффа, после ее вмешательства я получу полный дистанционный доступ к ее хранилищу данных.       – Спасибо тебе, – я попытался сказать это с теплом, но получил в ответ… нет, не холод, а скорее полное отсутствие эмоций в голосе.       – Да.       Коротко, правда? По иронии судьбы, мы с Инеффой уже были знакомы – я обыграл ее в вышибалы около года назад. Келли предупреждала меня, что за это она попросит у меня пачку конфет, но оказалось, что сами конфеты были нужны не для Инеффы, а для ее маленькой сестренки – Айно. И та и другая были «домашними ученицами», как Келли, Иллуги и Лаума, но это не мешало им быть самыми настоящими гениями. В очередной раз я убедился, что Пьеро отбирал воистину исключительных детей: каждый из них обладал таким талантом, который был на голову выше не только меня, но даже таких вундеркиндов, как «Нахида».       На свой внешний вид Инеффа была… да какой-то обычной что ли? Самая обычная фигура, обычная внешность затворницы – домашние штаны и серая кофта с капюшоном – и большие наушники, с которыми девушка не расставалась. Разве что волосы ее были слегка необычными – такими же светло-лазурными, как волосы моей бывшей. Наверное, всю эту банальность Инеффа предпочитала перекрывать своим взглядом и образом: когда девушка садилась за компьютер, то казалась такой спокойной, что Келли в шутку назвала ее «девушкой-роботом».       – Хм… Слушайте, а Люмин разве не заметит, что мы взломали ее ноутбук? – с беспокойством высказалась Ситлали, наблюдая за работой Инеффы. – Ты же говорил, что она обязательно узнает о нашем визите.       – Это исключено, – за меня ответила сама Инеффа, причем довольно категорично. – Вероятность обнаружения моей программы составляет меньше пяти процентов. Я вшила ее в сам реестр системы, так что компьютер воспринимает ее как часть себя и не выдаст Люмин никакой информации о проделанной установке и…       И вот тут начался совсем уж лютый мрак, сравнимый только с нудными речами Альбедо, когда тот начинал говорить о Химии. Только теперь речь шла не о химических соединениях, а о шифровании, программировании, и о чем-то таком, что я даже не мог выговорить. Неудивительно, что от всех этих речей «Кое-кто» в нашей комнате не выдержал…       – Я несказанно рад, что у вас там что-то получилось, но почему все эти шумные посиделки проходят именно в нашей комнате?! Неужели нельзя было устроить это где-нибудь еще? – довольно ворчливо и даже непривычно с его стороны. Ситлали, как и всегда, просто не могла пройти мимо колкостей Скара.       – А ты что, имеешь что-то против, горшок подстриженный? Или по-твоему мы, девушки, должны тащить к себе в комнату мальчишек?? Как ты себе это представляешь?       – Ох, а ты разве сама-то против, Бабуля? Я-то думал, ты просто мечтаешь затащить Итэра к себе в комнату, – в его тоне появились озорные, но очень неприятные нотки. – Может быть, просто признаешь уже, что ты его…       Он так и не смог договорить, потому что бросок подушки нарушил все его «наполеоновские» планы. Да и сам бросок был таким сильным, что Скар упал с кровати. После этого «Сказитель» решил, что лучше не дразнить Ситлали этой темой.       Сказать по правде, я не особо-то и слушал, о чем они там говорили – мне сейчас было не до этого. Как раз в этот момент Инеффа заканчивала свою работу и открывала для меня компьютер Люмин.       Вне сомнений, моя сестра была достаточно умна и осторожна, чтобы замаскировать всю важную информацию, которую она собирала для Пьеро. Однако в этом ей было слишком далеко до Инеффы: несколько махинаций с поиском, введение новых системных команд, и вуаля! – «девушка-робот» отыскала все, что так старательно пыталась спрятать наша «Принцесса». Один за другим Инеффа беспощадно раскрывала потайные файлы чужого компьютера так, как будто для нее это было не сложнее, чем вырывать сорняки в саду. Во всяком случае, именно таким было ее лицо – словно она занималась этим каждый день перед сном.       «А она и в самом деле хороша…» – кажется, я был так восхищен, что позволил себе слегка покраснеть, наблюдая за этой леди со стороны.       – Похоже, здесь ведется речь о всех расходах школы, включая недвижимость и вложения попечителей – наших акционеров. Однако…       – Что? – я спросил с жадностью.       – Кажется, список еще неполный. Думаю, Пьеро нужна информация обо всем, что касается финансов нашей школы. Особенно его интересует цена за права на владение школьными клубами.       – А он их уже получил??       – Хм… – всего за несколько секунд Инеффа просмотрела с десяток различных окон. – Кажется, еще нет. Если школа собирает информацию о расходах и приобретениях попечителей, то он и сам сильно рискует: наверняка здесь найдется что-то такое, что послужит компроматом на все его аферы с учениками.       Я выпрямился, принимая задумчивую позу и начав крутить ручку в пальцах. Пока Ситлали на фоне душила Скара подушкой и оттачивала на нем все свои кулачные приемы, то я неотрывно смотрел на экран ноутбука. Если Пьеро послал Люмин в архив, то у него не было доступа ко всей этой информации – она была нужна ему, чтобы окончательно «купить» нашу школу. Но в то же время, все это добро было не только ключом к его победе, а еще и шансом на поражение, и если эти файлы попадут не в те руки…       – Люмин не сдастся после первой неудачной попытки – она проникнет в архив рано или поздно. И когда это случится… – я ухмыльнулся так злобно, что даже сам себе удивился. – Как только сестрица достанет все, что ей необходимо, то мы должны будем это перехватить. Нужно подгадать момент, а затем навсегда заблокировать ей все, что она успела нарыть.       – Поняла. Я все устрою: как только Люмин перенесет украденную информацию на свой накопитель, то ты тут же об этом узнаешь. Когда она поймет, что происходит, то будет уже поздно.       – Спасибо за все, – вновь я это повторил, и в этот раз уголки губ собеседницы слабо поползли вверх.       – Не стоит. Мне и самой уже надоело сидеть в этой школе… – я поспешил с выводами, ведь вся эта улыбка от Инеффы имела довольно горький привкус. – Не хочу смотреть за тем, как кто-то нагло использует Айно в своих целях. Она заслуживает намного большего, как и Келли…       Воу! Она сейчас что, смогла меня ошарашить? Ну, брови мои точно поползли вверх. Я уже успел принять ее за холодную и бесчувственную девушку, подобную нашей директрисе, а оказалось, что она просто не умела проявлять эмоции.       И сколько же еще раз я столкнусь с подобными случаями? Еще год назад я считал Келли страшной особой, которая во всех видит лишь свои игрушки, а оказалось так, что игрушкой уже давно сделали ее саму – совсем не та мотивация, чтобы любить обитателей школы. И если так, то что же тогда до нашей директрисы? Была ли у нее причина, чтобы предпочитать любви ненависть? Что на самом деле… скрывается за ледяной маской Анастасии?       – А это еще что? – сбоку от меня Ситлали озвучила свой загадочный голос. Я и не успел заметить, как она прекратила превращать лицо Скара в свою боксерскую грушу.       Я обернулся, а затем почти сразу же покраснел. Ситлали стояла перед моим любимым местом в комнате – прямо у окна, к которому была приставлена моя кровать. Увы, но я совсем забыл убрать оттуда одну из самых личных вещей в моей комнате. Возможно, что даже более личную, чем нижнее белье мужчины… Ситлали держала в руках мои черновики по «Нод-Краю».       – Это… ну… Кхм, это еще нуждается в доработке.       Я протянул руку, чтобы выхватить из ладоней Ситлали пачку черновиков, но она словно была к этому готова и тут же убрала руки в сторону, не отрываясь от чтения. Теперь ее синие глаза жадно и беспощадно бегали по моему тексту, пока руки перебирали страницы. Если она вздумает посмеяться, то я ее точно прибью! Девушка не читала все целиком, но оценивала отдельные моменты и фразы из текста. И очень медленно, шаг за шагом, у нее расцветало такое искреннее восхищение, какого я еще никогда у нее не видел.       – Так много и за такой короткий срок… Еще и такого качества… – теперь она перебирала листы еще быстрее, словно боясь, что драгоценный текст исчезнет из рук. – Итэр, это же превосходно! Ну, то есть, не идеально, да и отредактировать надо, но для начала… Это поражает воображение…       Не знаю почему, но мне было искренне приятно слышать эту похвалу именно из уст Ситлали. Как будто всего на мгновение я вспомнил тот день, когда впервые дал Фурине свою писанину и она ответила мне с такой же реакцией. Почему я… Почему у меня было такое чувство, словно дух прежней Фурины был в этой комнате, пока я находился рядом с Ситлали?       – Слушай, а могу я взять их ненадолго себе? Ну, для оценки, конечно же… – я не мог этого не заметить, но пальцы девушки сильнее сжались на бумаге, хоть она и попыталась отвести глаза в сторону. Она явно боялась услышать отказ.       – Бери, если ненадолго, – я пожал плечами, а потом понял, что улыбаюсь. – В конце концов, там еще много чего нужно довести до ума, а с читателями у меня сейчас проблемы.       Бабуля строго прокашлялась, как бы говоря: «И с чего это я должна быть твоим редактором?!». Только вот я был готов поставить жизнь на то, что ее настоящая эмоция – это улыбка. Жаль только, что сейчас я хотел бы видеть на ее месте совсем другую девушку…

***

      И вот так успело пролететь еще два дня. Переменные солнечные дни закончились, и погода определилась со своим настроением – начались серые и унылые дожди. Прямо-таки подстать той горе домашних заданий, которой завалили всех учеников.       Но не только в небе царил серый мрак, ведь в комнате двух соперничающих девушек творилось не меньшее уныние. Хоть Люмин и сказала, что все эти «палки в колесах» для нее не проблема, но на самом деле она ощущала это нутром – ее противостояние с братом накалялось. Именно этот неудобный факт и сказывался на ее настроении – еще одна обрубленная нить со своей семьей…       «Это твоя последняя возможность, чтобы не забыть, как тебе дороги наши узы… А может, ты никогда ими и не дорожила, сестрица?» – голос брата звучал четко и громко, и Люмин сильно хмурилась, когда вспоминала его лицо перед собой. Но стоило ей об этом подумать, как к ней приходило другое воспоминание: лицо брата менялось, а детские черты заменялись на взрослые, преобразившись в лик их любимого отца.       – Значит, выбора ты мне не оставляешь, да? Что же, тогда мы решим это иначе: Люмин, ты… – но даже сейчас, спустя год, вспоминать окончание его слов было больно настолько, что блондинка неприятно поморщилась.       – Да что ты понимаешь… – Люмин не сразу осознала, что сказала это вслух, но тогда было уже поздно.       – Что? – удивленно спросила Келли, явно услышав от соседки что-то новое. Люмин не подала виду, что вообще что-то говорила и просто продолжила собирать рюкзак.       – Ничего, что могло бы тебя касаться…       Сказав это, Люмин с силой застегнула замок небольшого портфеля. До этого Келли сидела на подоконнике в позе одинокой девы и просто смотрела в окно на капли дождя. Но теперь ее интерес изменился, а похоронный голос Люмин заставил отвлечься от этой до боли интересной картины. Что-то происходило в голове… нет, скорее уж, в сердце этой юной девы, и Келли очень уж хотелось знать, что именно. Увы, но Люмин оставалась далека, как одинокая звезда на небе.       «Именно ты подал мне пример, Итэр… Тогда на лестнице, когда ты говорил о том, как исключишь Шарлотту ради Фурины – я все прочитала в твоих глазах» – Люмин внезапно замерла с видом печальной статуэтки, а ее руки с силой сжались на рюкзаке. – «Не важно, как именно я получу желаемое, и не важно, какие воспоминания мне придется придать огню… Даже если придется опуститься на самое дно этой бездны – я дотянусь рукой до того, чего хочет мое сердце».       Люмин знала, что брат подсылал кого-то в ее комнату, пока они препирались у дверей архива – у нее на то были свои способы – но пока что она не могла понять, что именно эти хулиганы здесь натворили. Первым делом девушка перепроверила все, что только могли украсть, но все было на месте. Тогда что же это могло быть? Компьютер? Но Люмин перепроверила его и не смогла найти ничего, что могло бы ей навредить. Оставался лишь телефон, но и с ним Люмин никогда не расставалась.       Это натянуло и без того натянутые отношения, что строились между Люмин и Келли. Разумеется, Келли просто не могла не знать, что к ним проникли, но она скорее умрет, чем признается в этом Люмин – скорее из вредности. А даже если и признается, то зачем ей говорить, кто именно это был и что он здесь делал? Атмосфера в этой комнате теперь напоминала кладбище: здесь тоже можно было говорить, но не получать никаких ответов, а еще – здесь царствовал холод.       И все же, у Келли было кое-какое преимущество перед Люмин – она была важна для Пьеро, а потому не сложно догадаться, что кто-то должен был кормить ее в этих четырех стенах. Догадываетесь, на кого упала это унизительное бремя?       – Я собираюсь в магазин за припасами. Надеюсь, хотя бы в этот раз у тебя хватит ума, чтобы не совершать глупостей… – говоря это настолько безразлично, Люмин даже не посмотрела в сторону соседки.       – Как знать? Может быть, какие-то глупости сами настигнут меня.       Люмин только вздохнула, ведь ничего больше ей не оставалось. И на что вообще могла надеяться Келли, оказавшись в такой ситуации? «Принцесса» попросила Пьеро, чтобы он включил обратно камеры у двери девушек – дабы избавиться от незваных гостей, которых мог сослать сюда ее проблемный братец. Первым делом ей нужно было понять, кто именно помогает Итэру из учеников, а уж потом – она будет давить их по одному.       Ко всему прочему, теперь за комнатой должны были следить специальные люди, которых так же выделил Пьеро. Так что, даже если Люмин ненадолго и покинет комнату, то ни Итэр, ни уж тем более его друзья не смогут сюда прийти. В этом Люмин была уверена, но, как и ее брату, ей еще предстояло открыть для себя одну неприятную истину – она могла ошибаться.       «БАМ» – тяжелый, почти что громогласный стук послышался от двери. Стучали недолго – всего три удара – но было это так тяжело и размеренно, что не услышать этот звук мог разве что мертвый, и то не факт. В этот раз Люмин не испугалась, но и ничего хорошего не испытала. Для нее было очевидно, что Пьеро не стал бы приходить сюда без предупреждения.       – Сдаваться он просто не умеет, да? Братец, ты напрашиваешься на показательную порку… – безнадежно высказалась Люмин. Однако ей пришлось подпрыгнуть от ужаса, когда с той стороны прозвучал спокойный и очень высокий голос.       – Люмин, открой немедленно, пока у меня еще есть терпение. Это приказ свыше…       Выражение ужаса и непонимания отразилось на чистом лице девушки, которое совсем не разделяла ее соседка. Келли все еще не было дела до происходящего, но теперь даже она засматривалась на дверь их комнаты. Неужели случилось хоть что-то интересное во время этой нескончаемой ссылки? В последний раз она испытывала такой интерес только во время «Естественного отбора».       Люмин еще не осознала, кому именно принадлежит этот голос – она слишком растерялась для подобного – но этот аристократичный тон был ей знаком. Это был один из немногих людей в школе, с кем не стал бы спорить ни один ученик… Да что там ученик! Даже учителя не стали бы ему перечить! С некой осторожностью, но без возможности сопротивляться, Люмин начала подходить к двери, чтобы отпереть замок. Возможно, она совершала ошибку, но было у нее такое чувство, что Пьеро не будет ругать ее слишком сильно…       – В… вы… – похоже, Люмин проглотила язык.       – Как видишь. Можем ли войти, юная леди? – он спрашивал учтиво, как будто у него не было полномочий выломать эту чертову дверь. Только теперь Люмин заметила, что мужчина пришел не один, а в компании одной взрослой женщины.       – А… Д-да… Кхм! – Люмин прокашлялась. – Конечно, профессор Невиллет.       И тогда ей пришлось отступить в сторону, приглашая Невиллета и его спутницу – Навию – к себе в комнату. Оба взрослых держались хорошо: Невиллет производил впечатление важного лорда из такой же важной семьи, но и Навия от него не отставала – она была самим воплощением аристократичной дамы, учтивой, прилежной и всегда красивой. Они не зашли сюда как враги, скорее уж как гости, но Люмин не могла не чувствовать того, что с этой секунды именно они будут диктовать свои правила, и она не ошиблась…       Стоит начать с того, что, войдя в комнату, эта парочка посмотрела не на Люмин, и даже не на обстановку в комнате, а именно на вторую ее обитательницу – Келли. Теперь ее шок был виден невооруженным глазом, ведь эта аура, которая исходила от Невиллета, просто не могла ее не зацепить. Она уже поняла, что разговор будет вестись именно с ней, но это была лишь верхушка айсберга.       – Значит, ты и есть Келли, да? – как и всегда, Невиллет был абсолютно спокоен.       – Да, так меня зовут.       – Профессор Невиллет, извините, что спрашиваю… – Люмин не успела договорить, потому что «Судья» ее опередил.       – Что я здесь делаю? Это очень хороший вопрос, но ответ будет зависеть не от меня.       – То есть? – после этого Навия сделала шаг вперед, демонстрируя Люмин очень миротворную улыбку, но в то же время протягивая ей какую-то бумажку.       – Прости нас Люмин, что мы так внезапно. Понимаешь, мы здесь по приказу директрисы. Вообще-то, хватило бы и одного Невиллета, но меня тоже попросили поучаствовать…       Но Люмин ее уже не слушала, потому что слова на листке бумаги были намного интереснее и… невероятнее! То, о чем шла речь в этом приказе, было настолько неожиданным, насколько вообще бывает неожиданным отсутствие солнца по утру. И когда «Принцесса» все же смогла оторвать глаза от напечатанных букв, то заметила на пороге своей комнаты еще одну персону, которая стояла позади Навии и Невиллета – юную девушку в темной юбке и темно-синем пиджаке. Ее аура была почти такой же, какой обладала и Навия – юная мадемуазель, вобравшая в себя всю легкость и шарм французского этикета.       – Ты же… – уже второй раз за день Люмин была готова проглотить язык, но Фурина не стала заострять на этом внимания.       – И снова зд’авствуй, Люмин.       Всего в один миг Люмин успела испытать как дикий холод, так и такое же дикое пламя в душе. Шок, который она испытала при виде миролюбивой Фурины, был несравним ни с чем, но то, что было дальше – это могло быть лишь испепеляющей злостью. Теперь, когда все карты были выложены на стол, Люмин поняла, для чего Фурина приходила сюда на самом деле.       «Ах ты подлая… Мерзкая лгунья! Как у тебя только совести хватает так мирно улыбаться мне???» – кажется, у Люмин упало сердце от увиденного.       И подумать только! Она спрашивала Люмин о брате, об их отношениях, даже о себе самой, но оказалось… Теперь Люмин не могла отделаться от чувства того, что пригрела у груди какую-то гадюку. Знаете, что в этом самое худшее? Что «Принцесса» даже не могла показать своего недовольства в присутствии этих двоих!       – Итак, – Невиллет решил начать с официального тона. – Думаю, что нет смысла откладывать. Келли?       – Да? – наверное, Келли была единственной, кто все еще не понимал, что здесь происходит.       – Можешь собирать вещи. Фурина поможет тебе.       – Это… это как? Меня что, исключают из школы?       – Ну что ты! – серьезно, но очень добро заявила Навия. – Откуда же такие мысли? Профессор! Объясните все нормально, пока мы не напугали Келли!       – Извините меня… Кхм… По особому приказу нашего директора, а также рекомендации нашей Фурины, ты – Келли – становишься членом нашего театрального клуба. До конца выпуска опека над тобой переходит ко мне, так что я распорядился, чтобы ты переехала в другую комнату.       У Келли упали руки, да и челюсть была недалека от того, чтобы покинуть хозяйку. Это был шок? Да, возможно, именно это здесь и присутствовало, но то чувство, что испытала Келли, было нечто большим, чем-то таким, чему еще просто не придумали название. Она оцепенела на месте, едва не упав с подоконника, и впервые за долгие годы в этой школе смотрела на кого-то – на Невиллета и Навию – такими широкими глазами.       – П… Почему… – почти что шепотом спросила она.       Наверное, этот вопрос был сейчас важнее остальных. Для Келли, которая всегда привыкла жить по принципу «сделки», поступок Невиллета был в лучшем случае непонятным. Зачем они это сделали, если они ее даже не знали?       Реакция на этот немой вопрос была самой разной. Невиллет будто бы и вовсе его не услышал, но почему-то отвел свои спокойные глаза в сторону. Навия тоже ничего не сказала, но глядя на Келли улыбнулась еще ярче. А вот Люмин… она лишь смотрела куда-то в стену, как будто находясь в другом пространстве, но ее пальцы с такой силой сжимали лист бумаги, что его поверхность надрывалась в тех местах, где лежали ногти девушки. Кажется, от злости у нее уже затряслись руки.       А пока Люмин пыталась сдержать себя в руках, то мимо нее, словно не замечая поведения девушки, прошла фигура Фурины. Актриса держалась учтиво, сложив руки вместе, как бы в уважение хозяйке комнаты. Келли еще не знала, какую роль Фурина могла здесь сыграть, и словно ощущая ее мысли, Невиллет решил ответить на этот вопрос.       – Конечно, это не отменяет вашего особого положения, которое устроил для вас Пьеро, но пока что этот вопрос встал на решение, и до окончательного вердикта Анастасия добилась того, чтобы ответственность за вас перешла ко мне. Фурина тоже дала свое согласие.       – Согласие? – лунные глаза забегали от Невиллета, до шагающей вперед Фурины. У нее было такое чувство, что в любой момент здесь покажется какой-нибудь подвох. – На что именно?       – Вы переезжаете в комнату мисс Тао и мисс Фурины.       Келли думала, что уже ничего не сможет удивить ее сильнее, но она вновь ошиблась. Перед ней стояла девушка, у которой были все причины ее ненавидеть, хоть та о них не помнила: именно Келли сдала Итэра перед Фуриной, и рассказала француженке о грязных делах ее парня. Но сейчас они здесь, а у Келли такое чувство, словно Фурина решила зачем-то ее спасти.       Все эти годы «Коломбина» всегда считала, что обитатели этой школы просто неспособны творить добро без какой-то цены. Она даже начала естественный отбор, опираясь на эту истину: люди просто неспособны проявлять искреннюю заботу, не требуя ничего взамен. И впервые в жизни, эту железную веру кому-то удалось пошатнуть.       – Т… ты…       – И вам снова зд’авствуйте, Келли. Как я вам и гово’ила, сп’аведливость – это тяга к плавильности, – подобно истинной леди, Фурина прижала руку к груди, а сама вновь сделала небольшой реверанс. Но потом она словно о чем-то вспомнила и тут же прижала ладонь ко рту. – Ох, что же ви сидите? Я же сказала, что помогу вам пе’енести вещи!       Разумеется, несмотря на радостную атмосферу – улыбались сразу четыре человека – ненависть никуда не делась из этой комнаты. Она ощущалась так, словно здесь стоял зловонный запах, исходящий от кучи трупов. Люмин с силой сжала губы, и какая-то ее часть хотела плакать, а другая – уничтожать. Лицо насмехающегося Итэра буквально встало перед янтарными глазами девушки, и она впервые так хотела расцарапать его.       «Б-р-р-атец!!! Ты что, совсем уже страх потерял?! Или тебе так нравится надо мной издеваться???» – увы, но ответом ей стал лишь тихий смех, доносящийся от Невиилета.