Guilt Pills

Guilt Pills Автор: Zoug’ich

Я ненавижу утро. Ненавижу, как свет пробивается сквозь щели в шторах, как приходится открывать глаза, как воздух заходит в лёгкие. Каждое утро — это предательство. Предательство самого себя, потому что я снова не сделал самого главного — не умер во сне. Меня зовут… неважно. Важно только то, что внутри. А внутри — выгребная яма. Я просыпаюсь и первым делом чувствую отвращение. К прохладе простыни. К звуку собственного дыхания. К тому, что надо вставать и идти в душ, где вода будет стекать по телу, которое я ненавижу, и я буду смотреть на свои руки и думать, сколько раз они могли что-то сделать, но не сделали. Она звонила мне три раза. Три раза за последний час её жизни. Я не взял трубку. Ни разу. Я был занят. Чем? Я не помню. Наверное, чем-то важным. Наверное, тем, что сейчас кажется таким ничтожным, что даже думать об этом тошно. Она была в том районе одна. Тёмный переулок, трое мудаков, которым просто захотелось повеселиться. Полиция сказала, что она сопротивлялась. Что она была сильной. Что она звала на помощь. Я не слышал. Я был занят. С тех пор прошло три года. Я перестал считать дни, потому что они все одинаковые. Одинаково серые. Одинаково тошнотворные. Я перестал есть нормально, потому что еда вызывает рвоту. Я перестал разговаривать с людьми, потому что их голоса звучат как насмешка. Ты ещё жив, а она — нет. Ты дышишь, а она — нет. Ты можешь видеть этот отвратительный мир, а она — нет. Иногда я специально причиняю себе боль. Чтобы почувствовать хоть что-то, кроме этой липкой, всепроникающей гадливости к самому себе. Ожоги от сигарет. Порезы. Это помогает на минуту. А потом возвращается — и становится ещё хуже, потому что ты понимаешь, что даже боль не делает тебя лучше. Ты просто урод, который уродует себя дальше. Я думал, что хуже быть не может. Я ошибался. --- Всё началось с конверта. Он пришёл без обратного адреса. Обычный белый конверт, заляпанный грязью, будто его долго тащили по земле. Внутри — билет на поезд. В один конец. И листок бумаги с одним словом, написанным от руки: Приезжай. Я не знаю, почему я поехал. Может, потому что внутри меня уже ничего не осталось, кроме любопытства. Может, потому что слово было написано таким почерком, будто рука дрожала. Может, потому что мне было всё равно. Поезд вёз меня в никуда. Чем дальше, тем грязнее становились станции. Тем меньше становилось людей. Тем темнее становилось за окном, хотя часы показывали день. Под конец пути я сидел в пустом вагоне и смотрел, как на стекле нарастает иней, хотя в вагоне должно быть тепло. Выходить пришлось на полустанке, которого нет ни на одной карте. Деревянная платформа, сугробы, тишина. Такая тишина, что закладывает уши. Я пошёл туда, куда вели ноги, потому что голове было всё равно. Посёлок встретил меня пустыми окнами. Не просто пустыми — мёртвыми. Стёкла целы, но за ними никто не живёт. Ни огонька, ни движения. Только снег и ветер. Дом, куда меня привели ноги, стоял на отшибе. Старый, деревянный, с покосившимся крыльцом. Дверь была не заперта. Внутри пахло сыростью и чем-то ещё, чем-то сладковато-гнилостным, что я не мог опознать. На столе лежала стопка бумаг. Сверху — контракт. Должность: доставщик. Работа в ночное время. Специальное оборудование предоставляется. Внизу подпись: W.S. Рядом — личное дело. Чужое. Чьё-то фото, чьи-то данные. Я пролистал несколько страниц и понял, что это досье на людей, которые здесь работали до меня. Или до кого-то другого. Имена, даты, отметки о выполнении. И странные пометки на полях: «Субъект показывает высокую степень сращения. Рекомендовано наблюдение». «Фаза 3. Отторжение личности. Считать успешным». «Костюм интегрирован на 78%. Самоидентификация утрачена. Пригоден для дальнейшего использования». Я переворачивал страницу за страницей, и внутри разрасталось то самое знакомое чувство. Отвращение. Только теперь к чему-то другому. К тому, кто писал эти строки. К тому, для кого люди были просто материалом. И тут я увидел знакомое слово. WestSwet. Название компании. Оно повторялось в каждом досье. В каждом отчёте. WestSwet — разработка, WestSwet — контроль, WestSwet — утилизация. Утилизация. Я нашёл дело под номером десять. Самый свежий файл. Фото парня, который смотрел в камеру с тем самым взглядом, который я видел в зеркале каждое утро. Взглядом человека, который уже не здесь. На последней странице было написано от руки, торопливо, почти нечитаемо: «Я больше не помню, как меня звали. Костюм стал мной. Я чувствую, как он растёт. Сегодня охлаждался дольше обычного — минута, может, две. Когда открыл клапан, кожа пошла вместе с тканью. Я не чувствовал боли. Совсем. Они пишут, что это успех. Я пишу, что это — смерть. Если ты читаешь это, не бери контракт. Беги. Здесь нет выхода. Но если ты уже здесь, как я… найди записи W.S. Они всё знают. Они создают нас. Они…» Дальше шёл размазанный след. Будто рука дрогнула и провела по бумаге. Или будто пальцы вдруг стали не пальцами. Я отложил дело. Руки тряслись. Не от страха — от той самой гадливости, которая теперь заполнила всё. WestSwet. Компания, о которой я никогда не слышал, но которая, судя по бумагам, существовала везде. Они создавали солдат. Не из металла — из людей. Из сломленных людей. Из тех, кому уже всё равно. Из тех, кто готов надеть любой костюм, лишь бы перестать чувствовать. Как я. Как тот парень из дела номер десять. Я посмотрел на свою руку. Обычная рука. Кожа, вены, кости. Пока ещё. В углу комнаты стоял костюм. Чёрный, блестящий, он висел на вешалке, как пустая оболочка человека. Как вторая кожа, которая ждёт, когда её наденут. Я подошёл ближе. Изнутри костюм был покрыт тонким слоем чего-то тёмного. Жидкого. Чёрная слизь, которая поблёскивала в тусклом свете. Я протянул руку, и палец коснулся её. Она была тёплой. И она двигалась. Я отдёрнул руку, но было поздно. На пальце осталась чёрная капля, и она не стекала — она впитывалась. В кожу. В меня. Ничего не произошло. Сразу. Но я знал. Знал так же чётко, как знал в ту ночь, когда не взял трубку. Знал, что это начало. Я сел на пол и засмеялся. Смех был хриплым, рваным, он царапал горло. Потому что это было смешно. Правда. Я всю жизнь ненавидел себя. Я хотел перестать быть собой. Я хотел содрать с себя эту кожу, эти мысли, эту память. И теперь кто-то давал мне этот шанс. WestSwet. Они не ломают людей. Они просто дают им то, чего они хотят. Возможность исчезнуть. Раствориться. Стать кем-то другим. Стать никем. В бумагах было ещё кое-что. Список имён. Тех, кто прошёл через этот посёлок. Тех, кто надел костюм. Тех, кто стал солдатом. Или монстром. Или просто пустотой. В конце списка стояло имя. Моё. Я не знал, как они его узнали. Я не знал, как они нашли меня. Я не знал, зачем. Но когда я перевернул страницу, я увидел приписку, сделанную той же дрожащей рукой, что и в деле номер десять. Последняя строчка, которую он успел написать, прежде чем стать частью стены или частью ночи: «Она простила меня. Я вспомнил. Перед тем, как забыть всё, я вспомнил её лицо. И она улыбнулась. Она сказала, что не винит. Что я не виноват. И я поверил. Хотя бы на секунду. Этого достаточно». Я смотрел на эти слова и чувствовал, как что-то подступает к горлу. Не слёзы. Я давно разучился плакать. Что-то другое. Может быть, надежда. Может быть, последняя, самая страшная ловушка. Надежда на то, что, если я надену этот костюм, если позволю ему стать мной, если исчезну — я тоже смогу увидеть её. Хотя бы на секунду. Я поднялся с пола. Костюм ждал. Снаружи начиналась ночь. --- Я больше не знаю, кто я. Я знаю только одно: W.S. — это не просто подпись. Это имя компании, которая делает из людей вещи. Из сломленных, разбитых, мёртвых внутри — она делает солдат. Костюм срастается с телом. Чёрная жижа проникает в кровь. Ты перестаёшь чувствовать боль, страх, вину. Ты перестаёшь чувствовать вообще. Но перед тем, как перестать, ты получаешь одну минуту. Одну минуту абсолютной ясности. Ты видишь всё, что сделал. Всех, кого предал. Всех, кого не спас. И если тебе повезёт — ты увидишь того, кого потерял. Я надеваю костюм сейчас. Я хочу увидеть её. Я хочу услышать, что она меня простила. Даже если это ложь. Даже если это просто ещё одна таблетка с чёрной жижей внутри. Я готов. Потому что жить с этим — больше нельзя. --- На столе осталась лежать стопка бумаг. В деле номер десять, там, где были записи о парне, который не смог спасти девушку из пожара, появилась новая страница. Чистая. Белая. Рядом с ней лежала фотография. Дом на отшибе. Сугробы. Тьма в окнах. И фигура в чёрном костюме, стоящая на пороге. Фигура, которая уже не помнит, как её звали. Но которая всё ещё ищет прощения.