Кровь драконов

Еще три дня Гермиона провела в лазарете, прежде чем колдомедики разрешили ей вставать. За это время она успела переговорить со всеми. Луна приносила ей странные цветы, которые "помогают думать о вечном". Колин забегал с фотоаппаратом и сделал сотню снимков "для истории". Томас принес отчет о состоянии драконов. Теодор заходил каждый вечер — просто сидел рядом, молчал, и этого было достаточно. Чарли пришел один раз. Они говорили долго, и Гермиона плакала — впервые с того момента, как убила родителей. Он держал ее за руку и не осуждал. Не задавал вопросов. Просто был рядом. — Я люблю тебя, — сказал он на прощание. — Всегда буду любить. Но я знаю, что не могу быть с тобой. Не той, кем ты стала. Ты слишком большая для меня. Слишком яркая. Слишком... дракон. Он поцеловал ее в лоб и ушел. Гермиона осталась одна и впервые за долгое время почувствовала... покой. Боль не ушла — она останется с ней навсегда. Но перестала быть невыносимой. Драко не приходил. Она знала, что он рядом — чувствовала через ту странную связь, что возникла между ними. Но он не заходил. Давал ей время. Давал пространство. Ждал. --- На седьмой день Гермиона вышла из лазарета. Тело слушалось, магия восстановилась почти полностью, и первое, что она сделала — пошла к загонам. Тишина ждала ее. Дракониха подняла голову, увидела свою всадницу и... замерла. А потом издала такой радостный рык, что с потолка посыпалась каменная крошка. Гермиона подбежала к ней и обняла за морду, уткнувшись лицом в горячую чешую. — Я скучала, — прошептала она. — Я так скучала. *«Маленькая вернулась,»* — голос Тишины в ее голове звучал ласково, почти по-матерински. *«Маленькая убила змею. Маленькая спасла яйцо. Маленькая сильная».* — Я убила родителей, Тишина. *«Я знаю. Я чувствую твою боль. Но ты дала им свободу. Ты сделала то, что должна была. Теперь ты свободна сама»*. Гермиона закрыла глаза и позволила себе просто быть. Быть здесь, с драконом, в этом моменте. Рядом зашевелился Гром. Черный гигант подошел и ткнулся носом ей в плечо — приветствуя, принимая. А потом из тени вышел Снежок. Белый дракон смотрел на нее своими красными глазами, и в этом взгляде было что-то древнее, понимающее. Он подошел и лег у ее ног, подставляя голову. — Спасибо, — сказала Гермиона вслух. — Ты спас меня. *«Я привез тебя к моему маленькому. Он ждет. Он всегда ждет»*. Гермиона оглянулась. Драко стоял у входа в загон, прислонившись плечом к стене, и смотрел на нее. Не приближался. Не мешал. Просто смотрел. Она кивнула ему. Он кивнул в ответ. И этого было достаточно. --- На восьмой день случилось то, чего никто не ожидал. Яйцо, которое Теодор привез из поместья, лежало в отдельном загоне, согреваемое специальными чарами. Никто не знал, какой породы дракон вылупится, никто не знал, когда это случится. Гермиона пришла проведать его ночью. Яйцо светилось. Она опустилась на колени рядом и положила руки на теплую скорлупу. Внутри билась жизнь — маленькая, но уже сильная. Драконенок чувствовал ее, тянулся к ней. — Ты скоро, — прошептала она. — Я здесь. Я подожду. И вдруг скорлупа треснула. Маленькая мордочка просунулась в щель — блестящая, мокрая, с огромными глазами цвета расплавленного золота. Драконенок посмотрел на Гермиону и... пискнул. Она засмеялась — впервые за долгие месяцы настоящим, живым смехом. — Привет, малыш. Привет. Драконенок вылез полностью — темно-бордовый, с золотистыми крапинками, точь-в-точь как скорлупа. Он был крошечным, не больше кота, но в его глазах уже горел тот самый огонь, что делал драконов великими. Он подошел к Гермионе и ткнулся мордочкой ей в ладонь. *«Мама,»* — раздалось в ее голове. Тоненько, робко, но отчетливо. Гермиона замерла. — Я... я не твоя мама, малыш. *«Мама,»* — повторил драконенок и залез к ней на колени, сворачиваясь клубком. Тишина, наблюдавшая за этим со стороны, одобрительно рыкнула. *«Он выбрал тебя, маленькая. Ты теперь его мать. Так бывает. Драконы выбирают тех, кто спас их. Ты спасла его яйцо. Ты его»*. Гермиона смотрела на спящего у нее на руках драконенка и чувствовала, как в груди разливается тепло. Она потеряла родителей. Она потеряла друзей. Она потеряла столько всего. Но она обрела это. Новую жизнь. Новую надежду. — Я назову тебя Искра, — прошептала она. — Потому что ты зажег огонь там, где, казалось, все погасло. Драконенок довольно пискнул во сне. --- Через две недели Гермиона собрала Совет. В главном зале собрались все: Чарли, Драко, Теодор, Луна, Колин, Томас и еще десяток ключевых бойцов. Гермиона стояла во главе стола, и на плече у нее сидел Искра — уже подросший, размером с крупную собаку, но все еще считавший себя младенцем. — Мы уничтожили последний крестраж, — начала она. — Нагайна мертва. Волан-де-Морт смертен. По залу пронесся одобрительный гул. — Но это не значит, что война закончена. У него все еще есть армия. У него все еще есть власть. И у него есть личная ненависть ко мне. Она обвела взглядом собравшихся. — Он хочет драконов. Он хочет меня. Он не остановится, пока не получит свое. — Значит, мы не дадим ему этого, — Чарли стукнул кулаком по столу. — У нас семь драконов. У нас лучшие бойцы. У нас ты. — У нас есть план, — добавила Луна мечтательно. — Я видела его во сне. Там было много огня и один темный, который упал. Все посмотрели на нее, но спорить не стали. Сны Луны имели привычку сбываться. — Мы не можем ждать, пока он нападет, — сказала Гермиона. — Мы должны ударить первыми. Собрать всех, кого можем. Драконы, бойцы, колдомедики — все. Мы идем на него. — Когда? — спросил Теодор. — Через три дня. Луна, Колин — последняя разведка. Томас — проверь припасы. Чарли, Драко, Тео — со мной, отрабатываем тактику. Все закивали, начиная расходиться. — Драко, задержись, — сказала Гермиона. Он замер, потом медленно подошел ближе. Они остались одни в опустевшем зале. — Ты избегал меня, — сказала она без предисловий. — Я давал тебе время. — Я не просила времени. — Я знаю. Но ты была слаба. Ты пережила слишком много. Я не хотел давить. Гермиона смотрела на него долгим взглядом. Драко Малфой, который когда-то преследовал ее в школе, теперь стоял перед ней и говорил о заботе. Мир точно сошел с ума. — Тот поцелуй, — сказала она тихо. — Он что-то изменил. Драко напрягся. — Что именно? — Я не знаю. Я все еще не выбрала тебя, Драко. Но я перестала отталкивать мысль о том, что когда-нибудь смогу. Он шагнул ближе. — Это уже прогресс. — Не обольщайся. — Я Малфой. Мы всегда обольщаемся. Она фыркнула — невольно, но искренне. — Иди уже. Готовься к битве. Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую она никогда раньше не видела, от которой у нее внутри что-то дрогнуло. — Иду. Но знай — после битвы я никуда не уйду. Он вышел. Искра на плече Гермионы пискнул. — Знаю, малыш, — вздохнула она. — Знаю. --- За день до выступления Гермиона не могла уснуть. Она вышла из убежища и села на камне, глядя на звезды. Тишина лежала рядом, согревая своим теплом. Искра спал у нее на коленях. — Я боюсь, — призналась она драконихе. — Впервые за долгое время — боюсь. *«Чего, маленькая?»* — Что не справлюсь. Что кто-то погибнет. Что он убьет меня, и все, что мы построили, рухнет. *«Ты справишься. Ты сильная. Ты — дракон»*. — Я человек. *«Ты была человеком. Теперь ты больше. Ты горела в огне и вышла из него. Ты убила змею. Ты спасла яйцо. Ты мать Искры. Ты — наша. Мы с тобой»*. Гермиона закрыла глаза. Сзади послышались шаги. Драко сел рядом, не спрашивая разрешения. — Тоже не спится? — Тоже. Они сидели молча, глядя в небо. Тишина одобрительно рыкнула — ей нравился этот самец. — Я хочу кое-что сказать, — начал Драко после долгой паузы. — На случай, если завтра... ну, ты понимаешь. — Говори. — Я никогда не извинялся. За школу. За то, как я к тебе относился. За все эти "грязнокровки" и прочее дерьмо. Я был идиотом. Я был трусом. Я был марионеткой своего отца. Он повернулся к ней. — Прости меня. За все. Гермиона посмотрела на него. В его глазах не было фальши — только искренность. — Прощаю, — сказала она просто. Он выдохнул. — Спасибо. — Но это не значит, что я выбрала тебя. — Знаю. Но это значит, что у меня есть шанс. Он поднялся. — Завтра мы победим. Я вернусь. И ты вернешься. А потом... потом я буду ждать столько, сколько нужно. Он развернулся и ушел в темноту. Гермиона смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри шевелится что-то теплое. Не любовь — еще нет. Но что-то очень похожее на начало любви. — Знаешь, Тишина, — прошептала она. — Кажется, я начинаю понимать, почему драконы не ошибаются. Тишина довольно рыкнула. *«Маленькая умнеет»*. Гермиона улыбнулась и пошла спать. Завтра битва. А послезавтра — новая жизнь.