Кодекс Фармацевта «тень Корделиуса»

Запах изопропилового спирта — это запах безопасности. В мире, который постоянно стремится к хаосу, разложению и энтропии, этот едкий, бьющий в нос аромат оставался для Байрона единственной константой. В свои 28 лет он довел искусство контроля до абсолюта. Каждая склянка в его аптеке стояла строго по росту, каждый этикет был повернут под идеальным углом в 45 градусов. Байрон медленно провел кончиком скальпеля по краю предметного стекла. Под микроскопом пульсировала жизнь — отвратительная, аморфная масса фиолетовых спор, принесенных из Зачарованного леса. Корделиус. Ошибка системы. Мутация, которую следовало вырезать, как опухоль. — Байрон! — Резкий стук в дверь заставил его руку дрогнуть на доли миллиметра. — Ты там живой? Эдгар принес новый альбом, он клянется, что стащил его из личного архива охраны! Байрон прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Колетт. Его свет, его единственное оправдание перед самим собой. В свои 18 лет она была удивительно живой — слишком живой для этого мертвого, пропитанного фальшью Парка. Она была единственным «чистым образцом», который он поклялся защищать. Даже от самого себя. — Иди, Колетт, — его голос, обычно сухой и ломкий, как старая бумага, прозвучал неожиданно мягко. — Я заканчиваю сложную формулу. Не позволяй Эдгару трогать ничего на прилавке. Его руки... недостаточно чисты. Он услышал, как она фыркнула и убежала, хлопая дверью. Тишина снова сомкнулась над ним, как холодная вода. Но это была не та тишина, которой он жаждал. Внутри него, где-то в районе солнечного сплетения, заворочался Темный Попутчик — холодное, расчетливое существо, которое требовало порядка. Истинного порядка. Вчерашний инцидент с навязчивым фанатом, который пытался пробраться в гримерку к «звездам», оставил после себя неприятное послевкусие. Байрон «утилизировал» его быстро, почти механически, но этого было мало. Стерилизация Парка шла слишком медленно. Колокольчик над входной дверью звякнул, прерывая его мысли. Этот звук был другим — резким, уверенным, лишенным той робкой неуверенности, с которой обычно заходят туристы. Байрон вышел в торговый зал, поправляя безупречно белый халат. На пороге стояла женщина. Яркий свет неоновых вывесок за её спиной создавал ореол, но в её фигуре не было ничего ангельского. Мелоди. Поп-дива, чьи плакаты Колетт клеила по всей комнате. Но здесь, в тусклом свете аптеки, она выглядела иначе. Она выглядела как оружие. — Говорят, вы лучший в химии, — начала она, снимая солнцезащитные очки. Её взгляд был ледяным, пронзительным. — И что вы... понимаете цену тишины. У меня есть один громкий шум. Продюсер по имени Фрэнк. Он мешает моей музыке. Байрон замер, глядя в её глаза. В них не было страха или моральных терзаний. Только запрос на качественную услугу. — Вы пришли по адресу, мисс Мелоди, — Байрон едва заметно улыбнулся, и эта улыбка отразилась в стальном блеске его очков. — Проходите. Нам нужно обсудить дозировку... и метод введения. Темный Попутчик внутри довольно заурчал. Похоже, у этого кошмара наконец-то появился идеальный саундтрек.