Кодекс Фармацевта «тень Корделиуса»

В «Тихой комнате» не было звуков, кроме ритмичного, свистящего дыхания Корделиуса и мерного кап-кап-кап физраствора. Байрон стоял над ним, глядя не на врага, а на самое совершенное зеркало своей души. Он медленно снял защитные очки. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас блестели от странного, лихорадочного признания. Он взял скальпель — тот самый, которым он когда-то сделал свой первый надрез, — и бережно провел тупой стороной по щеке Корделиуса, очищая её от налипшей пыльцы. — Просыпайся, — шепнул Байрон. Его голос дрожал от подавляемых эмоций. — Я не хочу, чтобы ты пропустил финал нашей симфонии. Веки Корделиуса дрогнули. Когда он открыл глаза, в них не было ярости. Только глубокая, бесконечная усталость человека, который слишком долго жил в аду. Он посмотрел на Байрона, и в этом взгляде промелькнуло понимание. Они оба были монстрами, созданными этим Парком. Один — из гнили и спор, другой — из стали и антисептика. — Ты... всё-таки сделал это, — прохрипел Корделиус. Его голос без маски был человеческим, пугающе похожим на голос самого Байрона. — Ты запер нас обоих в этой стерильной коробке. — Мы не можем существовать в одном мире, — Байрон положил свободную руку на плечо Корделиуса, и этот жест был полон почти братской нежности. — Ты — хаос, который я люблю изучать. Но я — порядок, который обязан тебя уничтожить. Если я оставлю тебя жить, мой Кодекс превратится в ложь. А без Кодекса... я стану таким же, как ты. Байрон наклонился ниже, их лица разделяли считанные сантиметры. — Лили будет в безопасности, — пообещал он, и в его глазах промелькнула настоящая, человеческая боль. — Я создам для неё сад, где не будет гнили. Где она сможет помнить тебя не как чудовище из леса, а как того, кто обнимал её в тени. Это мой подарок тебе. Моё прощание. Слеза — одна-единственная, непрошеная — скатилась по щеке Байрона и упала на стальной стол. Он любил этого врага. Корделиус был единственным, кто понимал истинную цену тишины. — Спасибо... брат, — выдохнул Корделиус, закрывая глаза. Он не сопротивлялся. Он принял свою судьбу из рук того, кто был его единственным равным. Байрон занёс скальпель. Его рука не дрожала, но сердце внутри, казалось, превратилось в ледяную крошку. — Спи, — прошептал он. — Теперь в Парке станет по-настоящему чисто. Одним точным, хирургическим движением он вогнал сталь в основание черепа, прямо в центральный узел мицелия. Корделиус вздрогнул, его тело на мгновение выгнулось дугой, а затем обмякло. Последний выдох вырвался из его груди вместе с облачком бесцветного, умирающего пара. Байрон не отстранился. Он прижал лоб к холодному плечу Корделиуса и замер. В этот момент в подвале аптеки умер не просто маньяк — там умерла часть самого Байрона. Наверху Мелоди выключила музыку. Тишина, наступившая в Парке, была абсолютной. Стерильной. Кошмарной. Байрон медленно выпрямился, вытирая скальпель белоснежным платком. Он посмотрел на свои руки — они были чисты. Но внутри, в самой глубине его сознания, Темный Попутчик впервые молчал. Ему больше нечего было требовать. — Операция завершена, — произнес Байрон в пустоту комнаты. — Объект утилизирован. Кодекс соблюден. Он подошел к стене и сорвал фотографию Лили и Корделиуса, аккуратно складывая её в карман. Это был его единственный трофей. Его единственное напоминание о том, что даже у монстров есть то, что можно любить.