Придёт смерть, и у неё будут твои глаза

Тот, кто выбирает меньшее зло, всё равно выбирает зло.

(с) «Ведьмак», Анджей Сапковский

Дом Сириуса Блэка находился недалеко от «Дырявого котла», в оживлённом лондонском районе террасной застройки. Здесь располагалось множество магловских лавок, пабов, несколько ресторанов, книжный магазин и частный медицинский центр. Ранее дом Сириуса был спрятан чарами — собственно, как и его первый дом на Площади Гриммо, в который он давно не имел доступа. Впоследствии он снял чары, так как у него часто бывали шумные компании. Сообщать пароль каждому посетителю стало весьма удручающе. Это была одна из старых, богом забытых резиденций Блэков — и, поскольку формально Сириус не был лишён наследства семьи, дом все ещё реагировал на него, как на собственника. Сириус жил здесь с момента окончания Хогвартса и занимался работой на Орден. Он проснулся среди ночи от навязчивого уханья совы, бившейся в его окно клювом, в котором была газета. Уснул он поздно, поэтому не мог продереть глаза. Он подошёл к окну, оплатил газету, бросил её на письменный стол, и сделал глоток из чашки чая, которую оставил на столе ещё вчера. «Какая-то чертовщина» — подумал он, смотря в холодную осеннюю ночь. Кому могло понадобиться доставлять газеты в такое время? Сириус уже было поставил чашку — он планировал пойти в кровать, попробовать уснуть, и именно в этот момент разглядел заголовок. Он резко схватил газету и начал читать. От неожиданности он задел локтем чашку. Та упала на старый деревянный пол и покатилась, но Сириус этого не заметил. Он неверяще смотрел на заголовок, находясь в безмолвном, парализованном шоке. Предатель. Ублюдок. Урод. Гад. «Серьёзно, Питер? Семь, мать его, лет, жить под одной крышей, а дружить — так вот уж одиннадцать, и ты действительно делаешь это?» — подумал он. Сириус посмотрел на часы, которые показывали половину пятого. Он должен был поспешить. Он должен был поймать Петтигрю сам, собственноручно — но сперва прибыть в Годрикову Впадину и забрать Гарри, передать его Дамблдору. Гарри, если и был жив, то находился в критической опасности. Он представил сумасшедшую Беллатрикс, бросающую Аваду в ребенка лишь потому, что ее метка сникла, а ее Лорд исчез. Он оделся, накинул свой кожаный полуплащ на завязках, проверил палочку и бросил в дорожную сумку несколько эликсиров, которые могли бы пригодиться в бою. Собирался он с такой резкостью, что случайно разбил флакон зелья сна без сновидений, стоявшее недалеко от кровоостанавливающего, спешно откинутого в багаж. Быстро спустившись по лестнице в гостиную, а затем — в фойе, он увидел в витражной входной двери картину, что отразилось на его лице холодным недоумением. У входа в его дом, закутанный в зимнюю мантию, с ребёнком на руках, стоял Северус Снейп, уже готовый позвонить в дверь дома. Сириус отворил дверь. — Блэк, — сказал Снейп, будто смакуя сделанные изо льда буквы, — Благодарю, что изъявил честь заметить, — на его лице проступила недобрая ухмылка, — ибо я жду здесь уже полчаса, мой мохнатый друг. Сириус уставился на него с интересом, бросив взгляд на кокон одеял в его руках, и воздержался от взаимной подколки. — Это Гарри Поттер, Северус? — очень серьёзно спросил он. — Да. Имел честь оказаться там первым. — Немедленно проходи. — он распахнул дверь и отправился вверх, пока Снейп своим привычным шагом пошёл за ним, — И извини, что тебе пришлось ждать, на мою спальную наложены двусторонние заглушающие. — Извинение от Сириуса Блэка. Это нужно отпраздновать. — съязвил он. «Ты умеешь праздновать?» Сириус вновь проигнорировал издёвку. Вместо этого он палочкой открыл кухонный комод, отправил на стол две чашки и наполнил их горячим чёрным кофе из кофейника на кухне. — Он голоден? — Сириус покосился на Гарри, весьма поздно осознав, что дома у него нет ничего, кроме зачерствевшего печенья и позавчерашней курицы. Сириус, как правило, предпочитал есть в кафе. — Я не знаю. У меня нет детей. Они сели друг напротив друга. Северус положил Гарри, который все ещё крепко спал, на мягкое кресло в полуметре от них. — Рассказывай, что произошло. — сказал Сириус. — Я случайно услышал разговор Тёмного Лорда о покушении, — начал Северус, — но когда я прибыл в Годрикову Впадину, было уже поздно — Лили и Джеймс Поттер подверглись смертельному проклятию, а Гарри каким-то образом выжил. В разговоре Тёмный Лорд также упомянул, кто являлся истинным хранителем тайны — думаю, ты уже понимаешь, что предал её Питер Петтигрю. — Клянусь, я убью его. Я просто убью его. Я растопчу этот крысиный хвост, он умрёт — либо же будет гнить заживо в Азкабане. Джеймс... Лили. Мне нужно скоро отбыть, Севе... — Тебя поджидают. — перебил Снейп, устав слушать его героический бред, — Это ловушка. Тёмный Лорд приказал Беллатрикс подстраховать Петтигрю — и, в качестве дополнения, убить тебя. Уверен, у Питера тоже есть план. Сириус недолго молчал. — Да уж. Он оказался настолько неприметен и обманчиво глуп, что изловчился провести нас всех. — Моральные ценности Петтигрю меня не интересуют. — отрезал Снейп, — Я здесь не за этим, Сириус. Сириус посмотрел на него из-под спавших на глаза волос и повёл бровью, ожидая. Казалось, Снейп немного сник — в вынужденной необходимости вслух произнести то одолжение, о котором пришёл просить. Короткое время он молчал, собираясь с мыслями. — Мальчика нельзя отдавать Дамблдору. Я получил от него письмо. Он планирует передать его магловским родственникам Лили — передать его Петуние, и я знаю, что Лили не хотела бы этого. — Я наслышан о ней, — сказал Сириус задумчиво, — Лили была моей подругой. Женой моего лучшего друга. «И моей любовью» — захотелось добавить Снейпу, но он воздержался. Какое-то время они молча сидели в тишине. Сириус думал. Он готов был взять Гарри на воспитание, но взвешивал «за» и «против». Что лучше — образцовое, обеспеченное, близкое кровью семейство, презирающее волшебство? Петуния, знающая, как обращаться с детьми возраста Гарри? Но наверняка возненавидевшая бы Гарри, как только в нем проявятся признаки его «магического уродства»? Сириус поёжился. Несколько раз за огневиски Лили вскользь упоминала о сестре в компании Мародёров, и каждый второй рассказ был чуть более отталкивающим, чем первый. Или молодой, щетинистый, неопрятный Сириус — с бакенбардами, нестабильным режимом сна, который понятия не имел, как правильно воспитывать детей? Финансовый вопрос не был для Сириуса проблемой — он подозревал, что Вальбурга частично простила его, стерев его лицо с гобелена, но не стерев его имя из завещания. Он мог распоряжаться деньгами Блэков так же, как и раньше. Он мог бы найти Гарри школу до Хогвартса, рассказать о магическом мире, и... Его размышления прервал настойчивый стук в дверь. — Я открою, с твоего позволения. — выдавил из себя Северус. Он уже догадывался, кто именно пожаловал присоединиться. В длинной светлой мантии цвета своей бороды, в очках-половинках, в рассветной заре, на пороге стоял Альбус Дамблдор. — Здравствуй, Северус. Полагаю, вы уже получили моё письмо? — Здравствуйте, Альбус. «Вы обещали, Альбус» — Могу ли я войти? — Разумеется. Неловкое молчание испепелило комнату, когда они сели за стол, Сириус подал Дамблдору кофе, и они рассказали ему о Петтигрю. Дамблдор трансфигурировал чёрствое печенье в чайную чашку молока, и добавил немного в свой кофе. Первым молчание, как это зачастую бывало в скудной тишине, нарушил Дамблдор. — Позвольте же поинтересоваться, Северус? Что заставило вас в столь позднюю ночь, когда улицы кишат Пожирателями, доставить мальчика сюда — в не защищённый дом, на не защищённую улицу? «Самодовольный, манипулятивный, не делающий ничего своими руками кукловод — да как ты смеешь...» — Видите ли, Альбус. — Снейп собрался с силами, понимая, что юлить бесполезно, — Наша с вами договорённость была заключена исключительно потому, что мне не была безразлична Лили. А раз Лили больше нет — вероятно, и дело с концом. Вид у Снейпа был мрачнее некуда. Он сделал глоток кофе, и от слова «Лили» внутренности пробило неприятным послевкусием горечи. — Лили и Джеймс доверились неправильному человеку. Я сожалею о вашей утрате, Северус. Мальчику грозит опасность, и было бы наиболее разумным передать его его кровным родственникам — тете и дяде. Только так он сможет получить её жертвенную защиту. «Лжец. Шахматист. Ты просто хочешь завербовать короля, но оставить характер пешки. Да как у тебя открывается рот называть её имя...» — Существует множество защит. Вы можете скрыть этот дом Фиделиусом, стать Хранителем — уверен, вы будете правильным человеком. — Снейп понимал, что перегибает, но нестерпимая ненависть сочилась из него подобно прогнившей патоке. — Вы и понятия не имеете, что представляют из себя эти люди, Альбус. — А вы имеете, Северус? — он посмотрел снизу вверх из-под очков-половинок, да так, что ранее отводивший глаза Снейп взглянул напрямую. Юлить, как и ранее, было бессмысленно. Снейп с недоверием решился на столь тяжёлую искренность, думая лишь о Лили. — Петуния, — начал Северус, — проявляла небывалый интерес к детской магии Лили. Уже в детстве магия её сестры проявлялась не лишь спонтанными порывами, но и базовыми волевыми. Она могла создать краткую вспышку золотых искр — или, например, сотворить цветок. Сначала это восхищало. Это было их тайной. После же сестрица обзывала Лили уродкой. Отрезала во сне её волосы, чернила пред сверстниками. Вы такого опекуна хотите для мальчика, Дамблдор? — Магофобка и торговец дрелями, похожий на подпорченный пончик, — вмешался Сириус, — Да уж, не весело. Дамблдор вспомнил письмо от Петунии с просьбой о зачислении в Хогвартс. По правде говоря, он и думать не мог, что отказ обернулся столь разительно от его представления. — Альбус, я против лишь потому, что лишая его знания о нашем мире, вы обрекаете его на то, чтобы стыдиться себя, — неуверенно сказал Сириус, — защита, которую вы предлагаете, обойдётся ему ценой детства. Цена, цена, плата. Всему есть цена, задумался Дамблдор. Осколок души Волдеморта уже был в мальчике. Он был в этом почти уверен. Стоило ли детство мальчика возможности? Возможности мира, пусть и ценой жертвы? — Через пару часов выйдет «Пророк». Он станет знаменитостью: ребёнок, который остановил Волдеморта, заставил его исчезнуть — а я уверен, Сириус, он вернётся. Что вы будете делать, если внезапная слава вскружит ему голову, сделает его высокомерным и чёрствым, сделает его мелочным? «Он не должен играть в твою войну» — подумал Снейп. Сириус рассмеялся. Искренне и неприкрыто, будто они обсуждали номер Магического еженедельника, а не судьбу сына его лучшего друга. — Альбус, — наконец сказал он, — простите, мне все ещё неловко называть вас по имени, хоть вы и просили. — Сириус в миг стал более серьёзным. — Вы же понимаете, Сириус, «профессор» и «мистер Блэк» остались вдали, как только вы выпустились и стали членом Ордена. Так что вы хотели сказать? — Вы боитесь, что популярность испортит Гарри. Но разве же она сможет испортить его, если до 14 лет он будет жить в нашем мире, знать о нашем мире? Знать, кто его отец и мать, кто он сам? Он пойдёт в обычную школу, как и большинство полукровок, обучится чтению, письму, математике — и поступит в Хогвартс, как и все дети нашего мира. Гарри — сын моей хорошей подруги. Обрекая его на издевательства за то, кто он есть, вы можете сломать его. — Но Лили Поттер никто не сломил. Она поступила в Хогвартс, как и все дети, и как многие маглорожденные дети, и стала отличной волшебницей. — У Лили Поттер, — ревностно, по слогам проговорил Снейп, не желая больше слышать и слова о Лили от Дамблдора, — были поощряющие магию родители, которые поддерживали её. А ещё был я, и я успокаивал её, когда Петуния смазывала тухлыми яйцами её одежду. Вы этого хотите для мальчика? Он может стать обскуром в этой семье, Альбус. — Это Волдеморт вам рассказал, Северус? — Альбус заметно напрягся, — Об обскурах. — Мы обсуждали это, но узнал я не от него. Я читал об этом, ещё когда был студентом. Мнение Альбуса пошатнулось. Он вспомнил Криденса. Ариану. Вспомнил маглов, которые давили на неё, ужасающие последствия той дуэли. Какое-то время они молчали. Северус испытывал странное ощущение облегчения вперемешку с мыслью о том, что сказал лишнее. Сириус думал. Он хотел, чтобы Гарри рос с ним, но при этом размышлял, как отмыть столешницы от разводов кофе и вина, как быстро отправить друзьям сов с новостью об окончании пятничных вечеринок, и где именно в Косом переулке можно купить детское питание. Их молчание прервал проснувшийся Гарри. Гарри огляделся по сторонам, взглянул на них троих, и после оглушительно заплакал. — Он хочет есть, — констатировал Дамблдор, — и недалеко я заметил отличную лавку — кажется, маглы называют их «супермаркет». Не окажешь ли нам услугу, Северус? — С удовольствием, — хмыкнул Снейп, — только поменяю сикли на фунты в ближайшем отделении Гринготтса. — Ну, не стоит так изловчаться. — Дамблдор порылся в карманах мантии и протянул ему десять фунтов. Северус неодобрительно взглянул на них. — Я пошутил, Альбус. У меня есть магловские деньги. Интересно, он предпочитает с бананом или с яблоком... мамочке-Бродяге знать лучше... — сказал Снейп, уходя. Лицо Дамблдора накрыла добрая усмешка. Они с Сириусом остались наедине. Вопреки очередной издёвке Снейпа, Сириус взял Гарри на руки и посмотрел на его лицо. — Он вылитый Джеймс. А глаза — как у его матери. Он не будет расти занозой, Альбус. — Сириус запнулся, — Я же не вырос, хотя мне с детства навязывали идеалы превосходства и чистоты крови. Он пойдёт в обычную школу, будет контактировать с нашим миром, и никто не посмеет рассказать ему гадость о его родителях. А к четырнадцати поступит в Хогвартс. И станет блестящим учеником... — Сириус пригрустил, — как и Джеймс. Дамблдор сдался. — Хорошо. Я согласен, Сириус. Но мы заключим Фиделиус. Никто не должен знать, где находится мальчик — и его истинное имя, кроме самых близких. Ах, да, с твоего позволения — я хотел бы время от времени навещать его. — Не вопрос. — ответил Сириус, глядя на Гарри. Гарри улыбнулся ему.