Прогулка в Хогсмиде
23 марта 2026 г., 23:54
«I don’t like straight lines. I like people with edges»
(с) Lady Chatterley's Lover by D.H. Lawrence
Наступил октябрь, и в субботу профессор Снейп наконец огласил, что студентам разрешено отправиться на прогулку в Хогсмид. Сириус подписал разрешение Гарри на посещение Хогсмида ещё в августе, вместе со всеми остальными документами школы. Что же касалось Тома, Снейп взглянул на него и прохладно сообщил: — Профессор Дамблдор поставил меня в известность, что связался с вашими опекунами в приюте Вула, мистер Риддл. У вас также есть полномочия на посещение деревни. — Спасибо, профессор, — удовлетворённо ответил Том. Он не знал, как реагировать на столь внезапную благосклонность Дамблдора, однако это работало. Тому больше не хотелось выражаться о нем с сарказмом при каждом удобном случае, хотя он и чувствовал недоверие. Предыдущие две недели Гарри и Том усердно тренировались. Они тратили бо́льшую часть свободного времени на практику по учебнику Вивиан в Выручай-комнате, прерываясь лишь на еду, разговоры и сон. К третьему занятию Том заметил неладное, когда Гарри не успел поставить защиту на его атакующее заклинание. Заклинание Тома лишь слегка задело его, но не нанесло эффекта, описанного в книге. — Не понимаю, в чём дело, — сказал Том, швырнув то же заклинание в манекен. Вязаное чучело с силой отбросило в стену, а голова повисла на грубых нитках. — Я делаю всё правильно, но оно лишь слегка навредило тебе. — Нет, чтобы поинтересоваться, как моё плечо, — ответил Гарри, недовольно потирая место удара. — Ты же знаешь, я прирождённый эмпат. Просто сейчас сосредоточен на деле. — Эмпатии тебе не занимать, — иронично согласился Гарри. — Ты не хрустальный, — спокойно ответил Том. — Или побежишь к мадам Помфри и признаешься, насколько мы опережаем программу обучения? — Лучше примени ко мне что-то, что убрало бы этот ушиб. Там есть заживляющие — в дополнении на восемьдесят восьмой странице. — Да, не хотелось бы наблюдать синяки на твоём красивом теле, — Том развернулся на каблуках и, усадив Гарри в кресло, стянул мантию с его плеча. Расстегнул пуговицы. Гарри разрешил Тому снять с себя рубашку, глядя на его галстук и желая развязать его, обнажая шею. Том прикоснулся к ушибу палочкой, держа учебник в другой руке. Он тихо произнёс заклинание. Синюшная кожа начала бледнеть. Они были настолько близко, что Гарри опустил глаза — и вместо попыток делать вид, что ничего не происходит, притянул Тома к себе, позволяя ему сесть на свои бёдра. Том посмотрел на него настолько лукаво, что Гарри засмущался. Даже сидя на его бёдрах и упираясь пахом в его живот, Том контролировал ситуацию. — Так бы сразу и сказал. Хотел воспользоваться моей эмпатией, чтобы попытаться меня соблазнить. — Ты не из робкого десятка. Не веди себя как сборщик налогов в публичном доме, — ухмыльнулся Гарри, отчасти наслаждаясь его манипуляцией. — По крайней мере, это весело. Гарри откинулся в кресле и неловко прикоснулся к руке Тома. Он посмотрел вверх, словно измученный, стесняясь визуального контакта. Том убрал палочку, погладив его плечо, кожа на котором уже приобрела нормальный цвет, и взглянул на шею Гарри. Его ключицы слегка проступали, а кадык прокатился под кожей, когда он почувствовал пальцы Тома на плече. — Когда я покупал палочку, — начал Том, — мне сказали, что есть похожая — якобы феникс отдал два пера, хотя обычно он отдаёт лишь одно. Мистер Олливандер упомянул, что это был остролист, одиннадцать дюймов. И я полагаю, что это твоя палочка, Гарри. — Мне он сказал то же самое. Есть палочка-близнец. Но он продал её пятьдесят лет назад, поэтому я и не думаю, что это твоя, — расслабленно сказал Гарри. Его дыхание приходило в норму после активной тренировки с Томом — в отличие от применения заклинаний, они также учились правильно маневрировать. Том наклонился ближе, глядя прямо в его глаза. Зелёные, яркие, они смотрели в серые глаза Тома, пока Гарри поглаживал пальцы его руки. — Не думай. Тогда Том опустился ниже и впервые поцеловал его. Поцелуй был долгим и медленным, он сопровождался попытками зарыться друг другу в волосы, стать ещё ближе. Он ощущался настолько правильно и естественно, настолько нужно, что они позабыли о тренировке. Наконец, Том отстранился, почувствовав, как стояк Гарри прижимается к его бедру, — и издевательски провёл большим пальцем по его губам. — Не всё сразу, — сказал он, глядя на Гарри, который смотрел на него из-под полуприкрытых ресниц. Возбуждённый, податливый — именно таким и хотел видеть его Том. Гарри выдохнул и отстранился от Тома. В этих полупоцелуях, полуприкосновениях, в полумерах прошли две недели. Малфой научил Тома призывать змею — а Том научил Гарри делать то же самое. Змеёй Тома была королевская кобра — величественная, ядовитая и спокойная, она слушала каждый его приказ. Обучившись заклинанию и узнав, какую именно змею он способен призвать, Том заметно успокоился. Он понимал, что сможет убить Квиррелла за секунды, от рождения владея парселтангом. Он мог контролировать проворную, ядовитую бестию — и ни Квиррелл, ни Дамблдор не были способны подчинить её себе. Змеёй Гарри оказался сетчатый питон. Он был силён физически, но не ядовит. При работе на тренировках по боевым искусствам он выигрывал при помощи физической силы и выносливости. Питону ничего не стоило обвиться вокруг ног Тома, заманивая того в ловушку, сдерживая крепчайшей хваткой. Помимо силы, змея была и ловкой, и быстрой. Гарри думал, что «Serpensortia» похожа на заклинание Патронуса, только темнее: в конце концов, каждый волшебник призывал разных змей, а не одну определённую. И теперь, собираясь в Хогсмид, они думали, как провести время. Том надел брюки, туфли на невысоком каблуке, белую рубашку — и мантию с пряжками в форме ящериц сверху. — Кстати, где ты купил её? — поинтересовался Гарри. — Малфой сказал, что у его деда была такая же. «Чёрт». — В магазине подержанной одежды, — сухо ответил Том. — Зашёл туда тогда же, когда покупал палочку. — Что ж, у мадам Беккерс хороший вкус. Мантия отлично сохранилась. Сам же Том был удивлён, что хронометр искромсал его руку в клочья, но бывшие при нём вещи остались нетронутыми. — Ты писал Сириусу, Гарри? — поинтересовался Том, когда они закрыли на ключ свою комнату и направились к выходу из гостиной Слизерина. — Ты почти не говоришь о нём в последнее время. — Сириус готовится к поездке в Ирландию. Хочет сделать предложение Ниам к Рождеству — только это секрет. Он планирует посетить Дублин, чтобы познакомиться с её родителями. — То есть на Рождество он будет в отъезде? — Том напрягся, и вопрос прозвучал холоднее обычного. — Кто знает? Ничего ещё не известно. Не известно даже, как отреагирует Ниам и готова ли она. Но я надеюсь, всё будет хорошо. — И я, — тихо ответил Том. Он должен был попасть на кладбище Литтл-Хэнглтона к Рождеству — и это не обсуждалось. — Чем займёмся в Хогсмиде? — спросил Гарри, пока они спускались по лестницам на первый этаж. Весь замок был в предвкушении: студенты ходили компаниями и громко общались, предвещая прогулку. — Пошли в «Три метлы», — ответил Том. — Но ещё я хочу купить новую одежду, поэтому зайдём в «Шапку-невидимку». — Берёшь пример с Дафны? — съязвил Гарри, вспомнив их ссору и её наряды — каждый день новые. — Пожалуй. Я ведь планирую стать лучшим студентом на курсе, а выглядеть презентабельно — одна из составляющих успеха. Услышав это, Гарри в очередной раз подумал, что Том уж слишком любуется собой, однако воздержался от комментариев. Можно ли было сказать, что Гарри нравилось это? Он всё больше склонялся к утвердительному ответу. На первом этаже, в коридоре рядом с большим залом, они увидели Квиррелла, беседующего с профессором Макгонагалл. Они невольно ускорили шаг — и почувствовали взгляд Квиррелла, сосредоточенный на их спинах. — У меня от него мурашки по коже, — признался Гарри, когда они, наконец, вышли на улицу. — У меня — нет. Он слишком труслив и неуклюж, чтобы совладать с моей змеей. По прибытии в Хогсмид Гарри и Том заметили большую очередь у «Сладкого королевства» — и, несмотря на то, что не налегали на сладкое, решили купить по эклеру. В очереди перед ними стоял высокий мужчина в мантии, отдалённо напоминающий Дамблдора. — Ваш шоколад, Аберфорт, — торговка передала мужчине две красивые, широкие плитки молочного шоколада в упаковке, обвязанной лентой. — Будем рады видеть вас ещё. — Благодарю, миссис Флюм, — мужчина говорил доброжелательно, хотя и вовсе не улыбался. — До встречи. Гарри и Тому подали эклеры с витрины. Они расплатились и пошли вниз по улице, минуя разговорчивую, шумную толпу. Наконец, они нашли одну свободную скамейку — все другие, стоящие вдоль аллеи, были заняты. Они сели на лавку и принялись за эклеры, наблюдая за движущимися в противоположные стороны потоками людей. — Не думал, что здесь так оживлённо, — сказал Том. Мимо них проходили самые разные волшебники — сдержанно и специфически разодетые, юные и пожилые, громкие и спокойные. Один мужчина с трудом тащил в руке котёл из тяжёлого металла. Гарри не стал предполагать, из какого именно — но котёл, без малого, весил килограммов пятнадцать. — Это одно из самых старых магических поселений, — ответил Гарри. — Сириус хотел купить здесь квартиру, но передумал — он не любит столь откровенную близость к магическому миру. — Из-за его рода? — спросил Том. — Я бы хотел, чтобы у меня были родственники-маги: не понимаю, почему Сириус отказывался от них. — Ты просто не был на Гриммо, — Гарри поёжился, вспомнив говорящее наследие чистокровного семейства Блэков. — Лучше уж быть полукровкой или магглорождённым, чем жить так. — Тебе легко говорить. Ты ведь с детства жил в мире магии. И если с тобой происходило что-то... странное — ты ведь всегда понимал, почему. У меня не было никого, кто мог бы мне объяснить. Гарри чувствовал, что разговор начинал перетекать в личное. Он давно хотел спросить Тома о его прошлом — и, казалось, настал подходящий момент. Они чувствовали себя непринуждённо, поедая выпечку и наблюдая за залитой солнцем аллеей. Всё казалось слегка золотистым — вероятно, из-за осенних деревьев, листья которых уже успели окраситься в золотисто-оранжевые цвета. — Я очень благодарен Сириусу, — наконец сказал Гарри. — Я слышал, что люди, к которым меня изначально планировали отправить, боялись магии, презирали её. Сириус говорил об этом с Ниам, и я подслушал. Том ненавидел вспоминать своё прошлое, но всё же решился на откровенность. Он откусил большой кусок эклера — менее размеренно, менее аристократично, чем ел обычно. — Маглы водили меня к врачу из-за моих способностей. Впрочем, я всегда хорошо умел врать — как и манипулировать ситуацией. Из-за этого у меня достаточно рано начали проявляться способности, — Том запнулся, — к невербальному воздействию. И когда Гарри не произнёс ни слова — Том понял, что именно он сказал. Бога ради — может быть, он ещё признается, что манипулировал сознанием Билли, чтобы тот повесил своего питомца собственноручно? Почему именно с Гарри — таким простодушным — Том отпускал свою бдительность, пересекая черту? Аппетит пропал. Он выбросил недоеденный эклер в урну, когда Гарри смотрел на него — не понимающе и понимающе одновременно. Они могли целоваться и касаться друг друга, но Том всё ещё не был готов открыть ему себя.***
Они зашли в «Три метлы», и Том сразу же обратился к официантке, заказав два бокала красного сухого вина и попросив столик подальше от лишних глаз. — Но я хотел бы сливочного пива, — вставил реплику Гарри и увидел холодные глаза Тома. — Позже. За ближайшим к бару столом общались Уизли — и Гарри попытался помахать Рону рукой, хотя все его движения были натянутыми. — Гарри! Присоединяйтесь к нам, — позвал Джордж, поднимая пинту сливочного пива. На мгновение Гарри почувствовал вынужденную необходимость принять приглашение. Так, будто отказ, очевидно, расстроит всех присутствующих, его самого — и не будет способствовать дружбе. — Благодарю, — лукаво, отрезая возможность возражений, сказал Том, — но мы бы хотели поговорить наедине. Рон уставился на Риддла удивлёнными глазами. Фред и Джордж, в свою очередь, не воздержались от подколки. — Встречаешься с ним, Гарри? И это оказалось последним рубиконом. — Не думаю, что тебя должно это интересовать. Гарри был зол. Он не стал размениваться на привычную вежливость, на полумеры и просто окинул взглядом заведение, присмотрев подходящий стол. — Пойдём на второй этаж, — сказал Гарри. Не дожидаясь ответа Тома, он пошёл вверх по лестнице. — Здесь слишком шумно. Они заняли столик у деревянной ограды — со второго этажа открывался вид на нижний уровень паба. Вино подали почти сразу же, спросив, не желают ли они чего-либо из еды. Официантка положила на стол два меню и вежливо удалилась. — Сёмгу в панировке и картошку во фритюре, — сказал Гарри, когда она вернулась. — Стейк средней прожарки, пожалуйста. Они смотрели друг на друга какое-то время, чувствуя себя измотанными. — Ну? И почему ты отшил Уизли? — Том спрашивал и тянул вино, словно не нуждаясь в ответе. По крайней мере, выбор в пользу него льстил. — Потому что я хочу поговорить о тебе. И да — если ты не заметил, мне совершенно всё равно на подколки насчёт того, что я учусь на Слизерине или провожу много времени с другим парнем. — Настолько всё равно, что ты со злости осушил почти целый бокал. Что такого в Уизли? Почему тебе так важно их мнение? Том наблюдал за ним, как за хомяком в колесе: взволнованным и нервным — нервным без реальной причины. Гарри действительно был на взводе. Том заметил, как за десять минут исчез вежливый мальчик, который всё время сдерживался, старался вести себя правильно. — Ты ведь понимаешь, что Сириус не в восторге. Дамблдор не в восторге. Уизли не в восторге, хотя, если честно... — Гарри посмотрел вниз на компанию Уизли, — мне намного приятнее проводить время с тобой, чем с Роном. Повисло молчание. Том молча смотрел на Гарри — дёрганого, зажатого Гарри. — Какого же комплимента я удостоился. Выбираешь свободу со мной, не играя под гриффиндорскую дудку — и вот, для Уизли мы уже любовники. — Рон просто ревнует, — отсёк Гарри. — Раньше я проводил свободное время с ним и его братьями, а теперь общаюсь с тобой. — Но ты общаешься даже с Малфоем, хотя он не самый приятный волшебник. Так что же заставляет тебя избегать Рона, Гарри? — Я не избегаю. У меня есть ощущение, что Рон немного отстраняется — ведь я не поступил на Гриффиндор. Он уже говорил об этом. Им принесли блюда. К мясу подавались два вида соуса — перечный и томатный, а к рыбе — сметанно-луковый. — И ещё два бокала красного вина, пожалуйста, — проронил Гарри, глядя вслед неуверенно покосившейся на него официантке. — У него есть разрешение от опекуна, — уверил Том, как всегда, не гнушаясь очаровывать окружающих. Официантка кивнула и ушла. — У маглов это называется капитализмом. Деньги и обаяние на многое влияют, — сказал Том. — Ты многое знаешь о маглах. Особенно — о событиях пятидесятилетней давности. Каким-то образом у тебя оказалась мантия Абраксаса Малфоя, а мистер Олливандер продал палочку, похожую на твою, пятьдесят лет назад. Я знаю, что ты что-то скрываешь, Том. — Ты заметил, — Том выдохнул. Глупо было считать, что Гарри не сложит два плюс два — зацепки оказались слишком уж очевидными. — Ну, я ведь не идиот, — Гарри пожал плечами. — Но я не буду просить тебя говорить, если ты этого не хочешь. Хоть мне и очень интересно. — Я не могу сказать тебе всего. Но это как-то связано с Геллертом Гриндевальдом. И я уже больше месяца пытаюсь разобраться, как именно, но... — запнулся Том, — честно говоря, я и сам не нашёл ничего стоящего. — Дамблдор знает, что произошло? — поинтересовался Гарри, отделяя кости от мягкого рыбного филе. — Частично. Даже Дамблдор не знает всего. Полагаю, он пытается разобраться. И, возможно, ещё знает Снейп — но это не точно. — Ну, рано или поздно ты бы всё равно сказал. Это было слишком уж очевидно. — Раз уж мы начали говорить на эту тему, — сказал Том, аккуратно орудуя вилкой и ножом, — я хочу отправиться на кладбище Литтл-Хэнглтона на рождественские каникулы. — Хочешь понять, как это связано с ритуалом, о котором говорил Квиррелл? Я тоже думал об этом, но для этого нам нужно вместе поехать к Сириусу на Рождество. — И придумать, по какой причине в праздники мы хотим поехать на какое-то богом забытое кладбище. — Ну, — задумался Гарри, — ты ведь знаешь, как пользоваться маггловским транспортом, Том? Мы могли бы переместиться как можно ближе к Литтл-Хэнглтону через каминную сеть, а оттуда сесть на поезд или автобус. — В таком случае нам нужно поменять деньги. Не думаю, что в поезде можно рассчитаться сиклями. И подумать, что мы скажем Сириусу. — Если с Ниам всё сложится — думаю, Сириусу будет не до нас, — улыбнулся Гарри. С верхнего этажа Гарри увидел, как в паб вошла Дафна Гринграсс. С ней был её спутник — высокий парень в расшитой серебристыми нитками мантии тёмно-фиолетового цвета. Его длинные светлые волосы были завязаны лентой в свободный хвост. Сама же Дафна, как обычно, сверкала красивыми ногами. На ней было чёрное платье, нейлоновые колготки, высокие ботинки и куртка. Манерами и мимикой Дафна чем-то напоминала Тому Винду. Она почти никогда не улыбалась, вела себя статно и тщательно следила за своим внешним видом. — Гарри, Мерлина ради, ты можешь перестать пялиться на её чулки? — немного раздражённо спросил Том. — Только если ты наденешь такие же, — съязвил Гарри. — Да уж. В тихом омуте черти водятся? — Кто бы говорил, — усмехнулся Гарри.***
После обеда они отправились в «Шапку-невидимку». В торговом зале работала волшебница в простом светло-голубом платье. Она была одета сдержанно, но со вкусом. Когда они вошли в магазин, волшебница снимала мерки с миниатюрной светловолосой девушки, стоящей на табурете. — Здравствуйте, мальчики, — продавец поприветствовала посетителей. — Пожалуйста, подождите немного: мы уже заканчиваем. Том и Гарри рассмотрели магазин внимательнее. Он был достаточно просторным, с большим количеством манекенов, стоящих как на витрине, так и внутри помещения. Том обратил внимание на ткани — как и принято в волшебном мире, качественные. — Возможно, я тоже куплю что-нибудь, — сказал Гарри, обратив внимание на кремовые мужские блузки на вешалках. Тогда девушка спустилась с табурета, а волшебница подогнала с помощью палочки пыльно-лиловый костюм. — Вот. Теперь сидит как нужно, мисс Лавгуд, — сказала она. — Его упакуют на рецепции. И мы уже подали заказ на львиную шапку, которую вы заказывали: будет готово к следующим выходным. Мисс Лавгуд кивнула и поблагодарила продавщицу. Движением палочки женщина сложила костюм и направила его по направлению к стойке. Том сразу же подошёл к консультанту — он хотел купить что-то подходящее для Хогвартса, но не такое скучное, как школьная форма. — Привет, — сказал Гарри, заметив на себе взгляд девушки. — Здравствуй. Я Луна Лавгуд, — поприветствовала она. — А я Гарри. Гарри Поттер. Это мой друг, Том Риддл. Приятно познакомиться. — О, Гарри. Приятно встретить тебя, — меланхолично сказала она, разглядывая стойку с бижутерией. Гарри, полуобернувшись, продолжил выбирать рубашку. Он не мог определиться, выбрать ли классический стиль, как у Тома, или обратить внимание на что-то более повседневное. — Тебе идёт этот цвет, — сказала Луна, продолжая рассматривать украшения на витрине. — Он с тобой не спорит. Гарри держал в руках накрахмаленную графитовую рубашку из хлопка. Как Луна могла увидеть, что именно он присматривал, если стояла к нему спиной? — Клетчатая тоже хороша, но она сильно тебя упрощает. — Возможно, я не хотел бы особенно выделяться, — замялся Гарри. — А зря. Ведь даже одевшись в простую одежду, ты будешь выделяться. Графитовая рубашка выглядела стильно — более презентабельно, чем клетчатая, при этом не привлекала излишнего внимания. Её можно было надеть как на уроки, так и на официальную встречу. Луна слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то далёкому, и добавила уже тише: — А твой друг не боится выделяться. Наоборот — он хотел бы показать, что из себя представляет. Однажды читала, что самые опасные вещи — не те, что прячутся, а те, что уверены, что их нельзя увидеть. Твой друг… он, кажется, как раз такой. Гарри едва заметно напрягся. — Том не… — он запнулся, подбирая слова. — Он просто… сложный. — Да, — легко согласилась Луна. — Сложные вещи обычно и оказываются самыми интересными. Наконец Луна выбрала украшение — серебряную подвеску с фигуркой дикого зайца в прыжке. Пальцы её руки чуть сжали цепочку, и ведьма что-то пробормотала себе под нос. Луна повернула голову и, словно между прочим, бросила взгляд на Тома Риддла. — Иногда тени привязываются к людям, а иногда люди — к теням. Это не всегда сразу понятно. Она улыбнулась — мягко, почти рассеянно, — будто сказала что-то совсем незначительное. Гарри проследил за её взглядом, но ничего не ответил. — Пожалуй, я возьму обе, — решил Гарри. — Что-то я прогадал — захватил с собой слишком мало одежды для Хогвартса. И, слегка удивлённый наблюдением Луны, пошёл в примерочную. Том, уже стоя на табурете, позволял консультантке снимать с себя мерки, чтобы подогнать три пары рубашек, брюки и осеннее пальто, которые он выбрал. — У меня есть небольшая просьба, — сказал он, удостоверившись, что Гарри отошёл достаточно далеко к примерочным. — Да, мистер Риддл? — Я хотел бы купить чулки для моей девушки. Это подарок. У вас есть хороший нейлон? — Конечно. Вы не могли бы подсказать примерный размер? — О, вы можете отталкиваться от моих мерок. Видите ли, она занимается квиддичем, и у неё довольно мускулистые ноги. — Не вопрос. Я добавлю бельё к вашему заказу. — Да. И, пожалуйста, упакуйте их незаметно. Это сюрприз — никто пока что не должен знать. — Разумеется. Итак, вы определились с цветом пальто? Предпочитаете пыльно-серое или чёрное? — Чёрное, пожалуй. Чёрный всегда к лицу, — вежливо ответил Том, улыбнувшись.
