There is no water anywhere

Они потеряли счет дням, а вместе с ним — и свои имена. Имена остались где-то там, за пределами леса, в той жизни, где был спорт и твердая земля под ногами. Теперь их было четверо — или пятеро? Иногда казалось, что шестеро, но тени путали счет. Лес встречал их бесконечным однообразием: сосны, папоротники, снова сосны. Солнце не пробивалось сквозь деревья, и время остановилось. Они шли долго, автоматически переставляя ноги. Ники — тот, у кого еще теплилась надежда, — сворачивал то вправо, то влево, уверяя, что слышит шум трассы. Эндрю давно перестал верить, но шёл, потому что не мог придумать ничего другого. Кевин просто плакал по ночам, негромко. Голод пришел не сразу. Сначала была тяжесть в желудке, потом легкость, потом острота. А потом — странное, почти эйфорическое наслаждение, когда тело переставало напоминать о себе, превращаясь в тень. Они жевали кору, пили воду из луж, ловили жуков. Однажды кто-то из них — уже не важно кто — упал на колени и начал выкапывать из земли корни с таким силой, будто там была спрятана целая жизнь. Другие смотрели и не помогали. И не мешали. Сумасшествие подкралось не как взрыв, а как яд. Сначала мелочи: один начал видеть в переплетении веток лица — злые, страшные, яростные. Другой забыл, как завязать шнурки, и просто волочил их за собой. Третий перестал реагировать на голоса. Четвертый уверял, что его преследует собственный шаг — шаг сзади, когда он один. Они перестали проверять, все ли на месте. Кого-то потеряли. Или не потеряли? Может, его и не было. К концу они уже не шли — они существовали в лесу. Иногда двое начинали спорить о том, какой сегодня день недели, и оба называли разные, но одинаково нелепые варианты. Третий смеялся, глядя в небо, которое не видел уже давно. Четвёртый жевал свой ремень, желая чтобы это все закончилось. Им уже не нужен был выход. Им нужна была только тишина. И лес давал её — щедро, безвозмездно, навсегда. — — . . . — — Они двигались теперь не как люди, а как стая — звериное чутье притупилось от голода, но страх восстановил его заново. Где-то среди стволов, обитало то, о чем они боялись думать вслух. Длинные пальцы между сосен, хруст палок не от их шагов, тень, которая движется против света. Сводило с ума. Лес играл с ними. То стихал до мертвой тишины — и тогда становилось слышно, как колотится сердце в груди у каждого, и казалось, что "они" тоже это слышат. То вдруг взрывался треском — сухая ветка падала сама, но кто-то из них дергался, приседал, и остальные реагировали цепной реакцией паникой. — Мы не туда идем, — сказал Эндрю. — Мы идем туда, куда нас гонят. Эндрю и Рене держались ближе к центру. Они были теми, кто ещё пытался мыслить трезво: оценивать направление ветра, замечать, где мох гуще (там, наверное, север), прикидывать, сколько часов до начала охоты. Эндрю держал в одной руке нож, а в другой тащил Кевина за руку. Рене тащила на себе остатки их вещей — промокший рюкзак с пустыми флягами и старой верёвкой. Она не жаловалась. Она просто смотрела под ноги и шептала что то свое. Кевин не мог замолчать. Он начинал грызть ногти, оглядывался, спотыкался на ровном месте. Однажды он упал лицом в листву и замер, всхлипывая, пока остальные не вытянули его за капюшон. Ники — тот, кто всё ещё улыбался. Не потому, что было смешно, а потому, что боялся, что если перестанет, то развалится на части. Они разделились. Надежда найти остальных угасала с каждым днем, с каждой секундой проведения в лесу. Эндрю никто не слушал, как обычно. Хотя он был прав, когда доказывал Ваймаку, что выйти среди ночи за едой очень плохая идея. Неужели нельзя было потерпеть до утра? Тогда бы они были все вместе, тогда бы и Аарон был с ним рядом. Аарон. Эндрю думал о нем каждую ночь, он знал, что без поддержки брата, тот сойдет с ума и вытворит самый тупой поступок в его и так глупой жизни. Эндрю вспоминал Натаниэля, его глупую ухмылку. И думал, думал, думал, думал, думал. Пока не вспомнил про Рико. О, он правда надеется, что этот засранец уже гниет под землей. Или превратился в черную тварь, хотя, в принципе они не сильно отличались даже тогда. Уже темнело, и надо было искать очередное укрытие.