Гриша Петров и Силы Зла

"Вот это да…” Как такое могло произойти? Гриша Петров смотрел на окно, за которым завывал сибирский холодный ветер, подбрасывая снежинки. Обыкновенное старое окно с белой деревянной рамой. Через это окно только что выпал десятиклассник Андрей. “Какого хрена?..” Страх приковал Гришу к полу. Ну не могло же стекло само по себе исчезнуть! Вот он вышел с последнего урока, закинул рюкзак на плечо и по неосторожности задел одноклассника. Вот его стопорнули, так как это был не просто одноклассник, а Андрей – задира, который, к тому же, не очень-то жаловал Петрова. Гриша уже начал осознавать, что у него, по всей видимости, скоро будут большие проблемы. И тут вдруг, когда Андрей уже схватил было его за плечо и начал замахиваться для удара, Гриша вывернулся из захвата противника и отскочил в сторону. Андрей же не успел остановить свой кулак, и его тело начало крениться в сторону окна, в котором неожиданно исчезло стекло. Он перевалился через раму и… Нет, такого точно не может быть. Стекла не исчезают сами по себе. За окном раздался крик. Кто-то увидел тело Андрея, и уже начал звать на помощь. Гриша же не мог шевельнуться. В голове пронеслась мысль о том, что лучше было бы бежать – ведь именно Гриша станет первым подозреваемым. В коридоре в тот момент были лишь Андрей и он. Но Гриша точно помнил, что не делал ничего, абсолютно ничего: не он толкнул Андрея к окну, и уж тем более не он перебросил его через раму. Он лишь подумал на мгновенье: “да чтоб ты провалился…” Вот он и провалился. Гриша хотел убежать, но не успел он схватить свой рюкзак, как его поймала за руку классная – Людмила Александровна. – Куда намылился, Петров, а? Ну-ка давай, пошли за мной! – Да я вообще ничего не делал! – Гриша пытался вырвать руку из захвата классной, но она только сильнее впилась своими наманикюренными пальцами в его запястье, – Оно само! – Да, конечно! Само исчезло! – классная, не поверив Петрову, поволокла его за собой вниз по лестнице, – В ПДН будешь эти сказки рассказывать! Марш за мной, бандит! Уроки он пропускает, на занятиях бумажками плюется, а теперь совсем распоясался! Место таким, как ты, хулиганам, в тюрьме! Людмила Александровна провела Гришу до самого первого этажа, а там уже посадила на скамейку у поста охранника. В коридоре никого не было. Стояла такая тишина, что казалось, будто ничего и не произошло. Людмила Александровна ушла на улицу, и Гриша, сидя в одиночестве, уже было начал думать, что ему все привиделось, но внезапный щелчок вернул Гришу в реальность – открылась дверь. В коридор вошел высокий мужчина в форме. Может, он и не был так уж высок, однако для Гриши все предметы и люди вокруг стали огромными. Себя же он чувствовал таким маленьким, он даже надеялся, что его вовсе не заметят. Но его с поличным сдала классная, которая шла позади мужчины, со словами “Вот он сидит, голубчик, полюбуйтесь”. – Здравия желаю! Ну что, так ты у нас уже, получается, криминальный элемент? Ну-ка поднимайся, пойдем в кабинет. Полицейский представился Игорем Сергеевичем, когда присел за учительская стол. Грише он сказал поставить стул и сесть напротив – все как на настоящем допросе. – Ну а вас, юный преступник, как зовут? – Гриша я. Петров. – Хорошо, Гриша Петров. Скажите-ка мне, чем это вас так разозлил пострадавший Андрей? Что же это вы так не поделили… – Да это сам он… Он первый начал! От несправедливости слов полицейского Гриша не смог сдержаться. Какой же это Андрей “пострадавший”? Если бы не проворность Гриши, то красовался бы сейчас под его глазом сочный фонарь. Не мог Гриша, с его-то чувством справедливости, согласиться с участковым и назвать задиру “пострадавшим”. – Я только хотел рюкзак надеть, а тут он... Я-то что? Ну блин, задел немного его, че драться-то сразу лезть?! – А как же он тогда в окно угодил? – насмешливо поинтересовался полицейский. – Да он даже не тронул меня ни разу, как и я его. Он просто так сильно замахнулся на меня, а я так быстро отскочил, что он просто раз – и полетел! Прямо сквозь окно… – И прямо сквозь окно! Ну дела! Да ты никак волшебник, Григорий, раз у тебя люди сквозь стекла проходят. – Ну да! Я и сам не знаю, как так вышло, – Гриша помялся на стуле. Он осознавал, что эти слова звучат крайне неубедительно, но с ложью у него всегда были проблемы, – Я и подумать не мог, что все так будет. – Да ну? А мне вот кажется, что ты как раз мог. Слова Игоря Сергеевича пронзили Гришу, и он удивленно уставился в лицо полицейского. Под густыми бровями его глаза выглядели зловеще темными – будто бездна смотрела на Гришу в ответ. – Вы это о чем? – Ты и сам прекрасно знаешь, Григорий, – Игорь Сергеевич будто снял маску, из-под которой вместо насмешливого полицейского выглянул его темный двойник, похожий не на специалиста по делам несовершеннолетних, а на средневекового палача, – наверняка ты так сильно разозлился на своего обидчика, что ненароком пожелал ему зла. Ну так, от всей души. И тут же твое желание исполнилось. Так все было? Гришу бил озноб. Он настолько сильно сжал сумку в своих руках, что его ногти начали белеть от давления. Его глаза забегали по комнате, и Гриша заметил, что лампы в классе выключились сами собой. Теперь, в темноте, пространство начало сжиматься – стены сдвигались вокруг них, и Гриша почувствовал, как воздуха переставало хватать. Еще минута под взглядом жуткого полицейского ощущалась как пытка. Он взглянул на дверь, сквозь щелочку которой бил желтый свет, и тут же подскочил со стула. Он надеялся на свою проворность – секунды было бы достаточно, чтобы убежать. Но тут полицейский вскрикнул: – Стоять! И дверь захлопнулась, отрезав маленький лучик желтого света. Гриша стал стучать и звать на помощь. Теперь им управляла паника, и оцепенение прошло. Даже если это все было дурным сном, Гриша так сильно боялся острого взгляда Игоря Сергеевича, что никогда в жизни еще раз не хотел бы с ним столкнуться. Именно потому все внутри него сжалось, когда полицейский подошел к нему и развернул лицом к себе, прижав Гришу к двери. – Прекращай орать, – тихо сказал Игорь Сергеевич, – иначе мне придется тебя вырубить, а мне этого совсем не хочется. – Вырубить!? – голос Гриши пискляво сорвался от страха, – Что вам надо? Вы маньяк? Пожалуйста, у меня ничего нет! У меня было сто рублей, но я их потерял, отпустите меня! Я правда никому не скажу, обещаю… Полицейский заткнул рот мальчика рукой: – Успокойся, ладно? Гриша продолжал мычать что-то в руку полицейского и никак не хотел успокаиваться. Игорь Сергеевич вздохнул, ругнувшись себе под нос, а после этого вперил взгляд в глаза Гриши. – Смотри на меня, Петров. Загляни поглубже в мои глаза… Ты очень устал и хочешь спать. Слушайся меня… Гриша не мог противиться словам полицейского. Когда он посмотрел на лицо Игоря Сергеевича, вместо въедливого взгляда он увидел две черных дыры, которые высасывали его волю. Он перестал чувствовать конечности, и постепенно они онемели. Веки внезапно стали тяжелыми, ресницы начали склеиваться, и Гриша погрузился в сон. Яркий свет от настольной лампы – первое, что увидел Гриша. Сразу за ним он заметил лицо женщины с большим хищным носом, на котором сидели стрекозиные очки. Она выглядела как обычная женщина пятидесяти лет – голова в крупных кудрях, блузка с какой-то аляпистой брошью, очки на цепочке. Она внимательно посмотрела на него и записала что-то себе в тетрадь, хмыкнув. – Проснулся, – сказала она неприятным, немного гнусавым голосом. Из-за спины Гриши послышался ответ: – Чего там с ним? Плечи мальчика напряглись – этот голос принадлежал Игорю Сергеевичу. – Да тут же все налицо, все признаки, – женщина вытянула руку вперед, отчего Гриша дернулся и чуть не упал назад вместе со стулом, – да не бойся, не бойся, я только посмотрю. Она приложила ручку к щеке Гриши и заставила его повернуть голову. Точно так же она повертела его лицо в другую сторону и вверх и после этого довольно цыкнула. – Хорошо, очень хорошо. А ты неплох, Игорь. Слепой за такое, глядишь, и обращаться тебе снова разрешит, хи-хи-хи, – женщина гаденько рассмеялась и хитро посмотрела за спину Гриши, туда, где сидел полицейский. – Я же просил тебя не вспоминать об этом. Игорь Сергеевич подошел к ним, и Гриша почувствовал, как полицейский взялся за спинку стула. Секунда – и Петров уже был развернут лицом к нему. – Так, пацан, сейчас мы тебя будем проверять. – Как проверять? В смысле? До этого Гриша не мог проронить ни слова. Однако звук собственного голоса заставил его прийти в себя: – Послушайте, куда вы меня привели!? Что вы собираетесь со мной делать? Вам лучше меня отпустить, и тогда, может быть, я даже не скажу полиции! Заливистый смех прервал его угрозы, и оба они – Игорь Сергеевич и Гриша, уставились на подошедшую к ним женщину. – Ой, ха-ха-ха, да ты храбрец, я погляжу! Полицией он нам угрожает, ха-ха-ха! Поджилки-то все вон затряслись… Гриша с испугом посмотрел на женщину, на ее хищный нос, под которым растягивались красные губы. В этой улыбке блестел один золотой зуб, который она, смеясь, прикрывала рукой с таким же блестящим кольцом с крупным камнем. Гриша зачарованно глядел на этот камень, пока на глаза ему не попалась ее вторая рука. Она была… – А-а-а-а-а! Это скелет! – стул упал вместе с Гришей, раздался грохот. Гриша подскочил, схватил стул и, развернув его ножками вперед и подняв как щит, зажался в угол. Игорь Сергеевич недобро взглянул на Петрова, а женщина с костяной рукой начала смеяться еще громче. Гриша снова вскрикнул, когда увидел, что и нога ее тоже была такой. – Так, Петров, прекращай визжать, как девица. Мы тут серьезным делом вообще-то занимаемся! – Возмутился полицейский. – Не подходите! Я не шучу! Я буду драться! – Ишь какой бойкий. Толком не слушает, что ему взрослые говорят, а уже стульями размахивает. Я таких, как ты, на завтрак в свое время ела. Женщина за долю секунды превратилась в настоящую ведьму – ее волосы растрепались и поседели, а хитрый взгляд превратился в сумасшедший. Только лицо ее стало моложе, но от этого еще более жутким. Без единой морщины белая кожа, на фоне которой горели красные губы. Она вскинула руку, и стул вылетел из Гришиной схатки, а самого мальчика отшвырнуло в другую сторону. Он больно ударился о стену плечом и упал на пол. – Яга! – возмутился Игорь Сергеевич – что ты наделала? А если бы ты его убила?! – Я тебя умоляю Игорь, – вальяжно протянула Яга изменившимся, теперь приятным низковатым голосом, – если он тот, о ком гласит пророчество, то точно не мог умереть от такой безобидной шуточки. Только послушнее теперь станет… Вставай, ты там! Яга подошла к Грише и схватила его за руку. Он пытался вырваться, но ушибленное плечо сильно саднило. Своими костяными пальцами Яга крепко впилась в Гришино запястье и потянула вверх. – Ну что, как будем его проверять? Можем скинуть его с крыши, чтобы проверить, действительно ли он потомок птицы Сирин. Вдруг полетит? А можно его попробовать утопить, а потом четвертовать… Ау! Яга отскочила от Гриши, как ошпаренная. Ведьма с неверием посмотрела на мальчика, а затем подняла свою костяную руку – вся она почернела и источала пар. Гриша медленно поднял руку и взглянул на нее – ничего необычного на первый взгляд. Только следы от когтей Яги алели на его коже. Внезапно его руку схватила большая рука Игоря Сергеевича. Полицейский с любопытством осмотрел ладонь Гриши, и, что-то про себя подметив, обернулся на Ягу. – Ну ты и дура, – с удовольствием протянул Игорь Сергеевич, – взяла его прямо за ту руку, где Скипетр оставил шрам! – Правда?! – Яга мигом подлетела к ним и с жадностью начала разглядывать ладонь Гриши. Она осторожно, даже с нежностью, провела пальцами своей человеческой руки по огромному шраму, который перечеркивал ладонь Петрова, – Да-а-а, это точно он… Последние слова Яга произнесла уже полушепотом. Они с Игорем Сергеевичем зачарованно уставились на этот шрам, отчего у Гриши возникло ощущение неловкости. Он прокашлялся и выдернул свою ладонь. – Так… что тут происходит? Игорь Сергеевич и Яга переглянулись, после чего полицейский посмотрел на Гришу. Выражение его лица стало таким же добродушным и немного насмешливым, каким оно было в школьном кабинете. – Ты колдун, Гриша. Наступила тишина. Игорь Сергеевич смотрел на Гишу в ожидании, а Гриша тупо уставился на полицейского. Мальчик несколько раз удивленно моргнул. – Че? Какой нафиг колдун? Гриша нервно улыбнулся – на случай, если это глупая шутка, и сделал шаг назад – на случай, если это бред сумасшедшего. – Григорий, послушай, – Игорь Сергеевич подался вперед, – ты – тот, кого мир волшебников ждал более двухсот лет. Ты – избранный, сын птицы Сирин, который… – Хватит. Гриша не ожидал такой холодной жесткости в голосе, а тем более такого не ожидал полицейский. Он хотел продолжить, но Гриша снова прервал его и начал говорить горячо, не давая шанса себя перебить. – Я не знаю, о чем вы мне тут вообще затираете. Это все похоже а какой-то приход. Я либо вырубился, когда меня Андрей приложил, либо сам из окна и выпал, и сейчас это все, – Гриша обвел дрожащими руками помещение, – это все мой предсмертный бред. Да, это просто бред. Вас не существует, понятно? Поэтому заткнитесь и даже не пытайтесь сказать мне что-либо о моей матери! Последние слова Гриша злобно выговорил в лицо полицейского, совсем забыв о прежнем содрогании при виде глаз Игоря Сергеевича. Яга презрительно фыркнула, словно кошка. Она грубо отодвинула его, и встала прямо перед Гришей – Мальчишка еще не готов, Игорь! Ты слишком рано его сюда притащил! – Но его сила начала проявляться. Да и времени осталось совсем мало… – За этот провал перед Слепым отвечать тебе придется, ясно? А ты, – Яга приблизила свое лицо с сумасшедшими глазами к лицу Гриши и схватила его костяными пальцами за ворот, – катись отсюда, пока я твои клочки по закоулочкам не пустила. Только знай – ты еще сам к нам прибежишь! Она оттолкнула Гришу с такой силой, что тот прошел несколько неуклюжих шагов в сторону внезапно появившейся двери и вывалился наружу. Гриша проснулся в коридоре школы. Петров заозирался по сторонам – школа опустела, видимо, все уже давно ушли. Сколько же он проторчал здесь? Судя по тусклому свету, уже вечерело. Гриша суетливо встал с пола, его плечо болело. Он пытался успокоить себя тем, что это дело рук Андрея. Гриша пронесся по лестнице и забежал в гардероб – там одиноко висела его куртка. Он судорожно сунул руки в ее рукава и выбежал на улицу. Вереница следов оставалась за спиной у Гриши. Растрепанный, задумчивый и хмурый из-за пережитых впечатлений, в темной куртке, он казался голодным воробьем, ищущим крошки в пушистом снегу. Хруст от шагов громко звучал в тишине, царившей в маленьком городе – на дороге не было ни одной машины в этот час. Все потому, что далеко не у каждого жителя здесь была машина – всюду можно было дойти на своих двоих. Да и уезжали-то отсюда редко, а приезжали и того реже. Маленький сибирский город, как снежный остров, отрезанный от остального мира, не собирался выпускать людей из своих владений. Зимой он как будто отгораживался ледяной стеной и становился центром мертвого морозного царства. Летом же он, как болото, тянул людей в свое жерло и заставлял сходить с ума от зноя. Круглый год жители города страдали от всеобщего упадка жизненных сил, по привычке продолжая совершать ежедневный круг бытовых дел, сменяя дом и работу. А кто не работал – таких было много – те слонялись без дела, словно снежные призраки или тени, источая перегар. Промозглый, кусачий ветер подгонял Гришу в спину – его будто засасывало в самый центр ямы, который как раз находился на месте его дома, в самой его квартире. Центр этот был его больной бабушкой. Гриша открыл дверь, и ему в нос ударил запах затхлой старости. У порога стояли пустые бутылки – одну он нечаянно сшиб ногой. Она коротко брякнула, упав. – Это ты там? – скрипучий голос раздался из комнаты. Далее Гриша услышал стук – это костыли упирались в пол, перенося грузное тело, – Где тебя носило? Гриша не мог двинуться с места. Первобытный, животных страх заставил его позвоночник одеревенеть. Он стоял в куртке, но тело его дрожало от промозглого холода. Гриша, как испуганный заяц, напрягся в ожидании самого страшного – момента, когда бабушка выйдет из комнаты. Она встанет перед ним, опираясь на костыли, и один ее жалкий, отвратительный в своей беспомощности вид, заставит Гришу почувствовать неподъемную тяжесть вины за все: за это ее состояние, за упущенную молодость и потерянное здоровье, за необходимость пить, чтобы не чувствовать боли от малейшего движения, – на своих худых плечах. Бабушка проковыляла мимо и направилась на кухню. Только когда она скрылась, Гриша смог раздеться. Он нерешительно зашел туда же, сел за квадратный стол, покрытый клеенкой. Бабушка стояла к нему спиной. Ее засаленный халат в мелкий цветочек подчеркивал большие складки под лопатками. Крупные плечи перекосились – одной рукой она опиралась на костыль, а второй помешивала суп в большой алюминиевой кастрюле. От кастрюли шел пар прямо в желтоватое лицо бабушки. Запах от супа разнесся по всей кухне и смешался с запахом болезни – от духоты и смрада у Гриши начала кружиться голова. Он опустил взгляд на стол и через минуту под его носом появилась тарелка, наполненная зеленой жидкостью с вермишелью. – Ешь. Гриша взглянул на ложку, но не успел и руки поднять, чтобы до нее дотянуться, как вдруг бабушка, охая и постанывая, уселась за стол напротив Гриши. – Совсем ты бабку забросил, а? – сказала она, как это обычно бывает, тоном поддельно прозаическим, на самом деле скрывая глубокое осуждение, которое все равно за всем этим театральным равнодушием распознается ребенком, – когда надо – Приходишь, когда надо – уходишь, а то, что бабака дома подыхает – так это пф-ф-ф, ничего, фиг-ня. Последнее слово бабушка произнесла по слогам, как она это любила делать, для наисильнейшего воздействия на чувства Гриши. – Ну? И то ты молчишь? – Ба, ну я… – Правильно, а что с бабкой-то разговаривать? Она же старая, все равно ничего не поймет. Она больная, немощная, что с ней считаться? А то, что она тебе, вон, суп сварила, все на блюдечке с голубой каемочкой подала, так это ничего… Зато Гришенька сидит – такой молодец! Вы на него посмотрите! Шляется непонятно где, и даже чекушки никакой не смог принести! – Тебе же врач сказал, что нельзя, – Гриша взволнованно поднял голову, но бабушка даже не посмотрела на него, – у тебя же здоровье! – Ха! Здоровье! Какие все вокруг умные. Одна я – дура! Здоровье мое, Гриша, знаешь где? Бабушка повернула лицо, и Гриша увидел его выражение – оно было насмешливым и преисполненным такой душевной боли, что ему стало тяжело это видеть. Он снова уткнулся в тарелку. Бабушка же продолжила говорить вся яростнее, голос ее от обиды начинал хрипеть. – Вот где мое здоровье-то! Все на деда твоего, гада такого, потратила! Всю жизнь я на эту семью батрачила, как лошадь, а мне никто никогда даже “спасибо, мама” не сказал. Работала на трех работах, а толку никакого! Жили всегда как паскуды последние! Ох… Бабушка картинно взялась за сердце, и что-то шевельнулось в Грише – этот жест означал, что нужно вскочить с места и налить бабушке стакан воды. Она взяла этот стакан, отпила немного, а потом слабым голосом попросила сбегать в комнату за таблеткой. Гриша принес ей белый кружочек, который она, положив на толстую ладонь, закинула в рот. Бабушка громко проглотила таблетку вместе с водой, отставила стакан и спрятала лицо в ладонях. – Сыночек мой, сыноче-е-е-к.., – раздался глухой стон из-под бабушкиных пальцев. Они немного посидели молча. Раздалось несколько всхлипов. Гриша хотел опустить голову, но тут руки бабушки отнялись от лица. Она стала размазывать слезы по дряблым щекам. Гриша хотел бы успокоить ее, но его губы дрожали, и он не мог произнести даже звука “б”. – Одна отрада у меня была. Мой сыночек, мой мальчик… А какой он был хороший, какой умный. Как я его любила! Пропал он, Гриша. Ни слуху, ни духу… Да что ты все сидишь, рот раскрыл! Если бы не эта сучка, мой сын был бы здесь! Что ты все глазами хлопаешь?! Я про мать твою, змеищу эту, говорю! Что, не права я, а? Гриша не мог ничего ответить. На слово “мама” в этом доме всегда стоял запрет. Словно оно было ругательным, оскорбительным, и только бабушка могла произносить его, выплевывая, как самую низкую брань, Грише в лицо. А он не мог и слова поперек ей сказать, ведь бабушка была святой. Она его вырастила, дала крышу над головой, кормила, поила, одевала… И чего только еще не делала для него бабушка, обретшая за все свои страдания статус мученицы. Так часто она перечисляла Грише все, за что он ей должен, что он не мог без содрогания и боли в сердце смотреть на ее костыли, опухшие кривые ноги в протертых тапочках, на заплывшее от алкоголя лицо. Он не мог уворачиваться, когда она спьяну побивала его костылем по спине. Он не думал о том, что бабушка могла хоть как-то несправедливо обходиться с ним – нет, ведь, когда он смотрел в зеркало на черные синяки, он видел в них последствия его и только его вины. Эта вина сгибала его под бабушкиным взглядом, и Гриша приносил ей еще бутылки. Вина обнимала его скользкими пальцами за плечи, и Гриша молчал, слушал бабушкин пьяный бред. Каждый раз вина заставляла его чувствовать себя самым низким, недостойным и должным бабушке за каждый свой вздох существом. Именно поэтому сейчас он не стал уворачиваться от звонкой пощечины. – Не смотри на меня! Бабушкина рука была большой и тяжелой: Грише пришлось взяться за стол, чтобы не упасть со стула. Его лицо мотнуло в сторону, поворачивать обратно он его не стал. Левый его глаз помутнел и залился слезой. Шок от боли сходил, и щеку начало покалывать. – Яблочко от яблоньки… Похож ты на мать свою, особенно когда смотришь на меня так, будто придушить меня готов. Глаза бы мои эту суку не видели. Табуретка под бабушкой заскрипела. Это значило, что бабушка собиралась вставать. Гриша подскочил, подхватил бабушку под ее мягкие, как тесто, руки, и помог подняться. Как только бабушка оперлась на костыли, она оттолкнула локтем Гришу – “А ну!..”, и пошла в свою спальню. Гриша остался на кухне. Суп с разбухшей вермишелью он есть не стал.

***

Утром в школе от Гриши шарахались младшеклассники. Ровесники и кто постарше перешептывались при его виде. Не удивительно, ведь новость о травме Андрея уже разлетелась по школе, а яркий синяк на лице Гриши только подтверждал слухи об их стычке. – О, какие люди! Гриша и не заметил, как рядом с ним оказался его друг, Руслан Котейкин. Руслан был необычным, по меркам маленького городка, парнем – у него были въющиеся черные волосы до плеч, которые он отказывался состригать, за что ему прилетало от учителей. Впрочем, это была наименьшая из причин, по которым его обычно отводили к директору – Котейкин старательно нарушал школьный дресс-код. Он носил только черную одежду с нашивками, которые делал сам. От этого, естественно, его внешний вид не становился аккуратнее. Иногда на его футболке могли быть заметные дырки, что ему даже нравилось, ведь он считал, что чем больше дыр, тем лучше. Может быть, по этой причине он носил джинсы с протертыми насквозь коленями даже зимой. Его одеяния сползали с него, как тряпки, ведь он был вынужден донашивать вещи за старшими братьями. Он причислял себя к местным сатанистам и частенько уходил на какие-то там сборы в заброшенном гараже неподалеку от района, где они с Гришей жили. Руслан несколько раз приглашал и Гришу, своего лучшего друга, сходить туда, но почему-то Петров каждый раз отказывался. Пусть он и не разделял увлечений Руслана, Гриша все равно считал его своим самым близким человеком. Они понимали друг друга, несмотря на очевидные различия, и поэтому Руслан, увидев под глазом Гриши синяк, не стал задавать вопросов, а лишь нахмурился и выдал тихое “мда”. – Слушай, ты бы не приходил сегодня. Тут столько шуму вокруг этой вашей истории. Друзьям Андрея это не нравится. Они тут прицепились ко мне, но я их послал куда подальше. Ты сам знаешь, меня трогать не будут из-за братьев. А вот ты… – Руслан и Гриша остановились неподалеку от класса, возле которого уже стояли два приятеля Андрея, явно поджидающие друзей, – Ты в полной жопе, брат. Они хотят забить тебе стрелу. Даже пришли пораньше ради тебя. – Ты же знаешь, что дома я остаться никак не могу, – вздохнул Гриша. Руслан кивнул. Он положил ладонь с черными ногтями другу на плечо и сжал. – Ничего, через эти Симплегады я пройду с тобой. – Э… я нихрена не понял, но спасибо, – улыбнулся Гриша. В ответ на это Руслан показательно закатил глаза, сказав, что Грише не помешало бы почитать хоть что-нибудь, иначе его мозг засохнет. Они двинулись к классу. Рядом с другом Гриша чувствовал себя смелее и одновременно с этим чуть менее заметным для окружающих. На фоне Руслана он действительно казался совершенно ничем не примечательным – обычные темные волосы, только слегка лохматые – Гриша давно перестал пытаться привести непослушные вихры в порядок, – средний рост, характерная для подростка худоба. Разве что из-под челки выглядывали большие яркие глаза, в глубине которых всегда можно было разглядеть его чувства -– настолько выразительными они были. Но в данный момент от волнения Гриша опустил свои глаза в пол. Именно по этой причине он чуть было не наткнулся на одного из друзей Андрея – кажется, его звали Леха, и Руслан чудом успел остановить Гришу вовремя. – Ну здарова, Петров. Гриша ничего не ответил и только посмотрел со злобой в его лицо. Было понятно, что сейчас произойдет неизбежное, и Грише оставалось только принять это и не показаться трусом. Рядом с Лехой встал еще один бугай, Стас, и тот уже толкнул Гришу в плечо. Петров стиснул зубы, чтобы не зашипеть от боли – это было то самое плечо, на которое он упал вчерашним вечером. – После уроков, в коробке за школой, – бросил Стас. – Тебя Андрей так своим гипсом отпизд… – Леха взглянул в конец коридора: к классу приближалась учительница, – Отделает, что ты ходить неделю не сможешь. До встречи. Руслан уже открыл рот, чтобы вступиться за друга, но тут к классу подошла молодая, но строгая учительница Багира Кошеровна, и они были вынуждены молча двинуться в класс. – На русском можем выйти как будто в туалет и сбежать. Если что, моя мама всегда рада тебя видеть, – зашептал Руслан, усевшись за парту. – Я не смогу кантоваться у тебя вечно. – А что? Мама была бы не против тебя усыновить. Ты ее любимчик. – Вряд ли ей нужен шестой ребенок. – Зато ты нужен мне. Желательно живым. – Нет, – Гриша тяжело вздохнул, – я пойду. – Ты серьезно?! – Петров! Друзья повернули головы в сторону учительницы. Только сейчас они заметили, что все смотрели на них. – Я вас не держу – если хочется поговорить, выходите за дверь, – Руслан и Гриша виновато опустили головы и затихли, – открываем страницу 394 и начинаем решать с первого задания. К доске пойдет… Ученики зашуршали листами. Гриша сунул руку в сумку и озадаченно нахмурил брови. Как бы он ни шарил по карманам, учебника не было. Более того, его сумка в принципе была пустая. Это заставило Гришу запаниковать, ведь он всегда таскал с собой все учебники. И как он не заметил, что рюкзак был непривычно легким, когда схватил его сегодня утром? И вдруг Гриша замер от внезапного осознания – как рюкзак мог оказаться у него дома, если вчера из школы он пришел без него? – Все нормально? – шепот Руслана заставил Гришу отмереть, – Ты бледный весь какой-то. – Рус, я учебники забыл… все. – Ну ты даешь. Ладно, давай поделюсь с тобой. И что бы ты без меня делал? Гриша кивнул другу и подвинулся ближе. Они пригнулись как можно ниже, надеясь, что так учительница не посмотрит на них, и уставились в учебник. Класс напряженно замолчал, ожидая, когда кого-то вызовут к доске. И тут на парту Грише упала скатанная в шарик бумажка. Он развернул ее и увидел рисунок – там был изображен он сам в виде палочного человечка. Человечек лежал в гробу, а сверху красовалась корявая надпись “ТЫ ТРУП”. Гриша обернулся и увидел недобро улыбающихся Леху и Стаса. Руслан тоже обернулся и показал им средний палец. Он успел убрать его до того момента, как на них обратила внимание учительница. – Чем это вы заняты? Петров, выходи к доске. – Да я ничего… – Багира Кошеровна, а Петров еще и записками кидается, – Стас указал на бумажку в руке Гриши. – Не удивительно. Выходи к доске и выкинь то, что ты там написал, в ведро. Гриша от злости сжал челюсти, но покорно встал. Он смял бумажку в кулаке. Уроки, как назло, проходили слишком быстро. Большинство из них к тому же сопровождались комментариями учителей по поводу того, что Гриша растерял все учебники. Однако их недовольство заботило Гришу в последнюю очередь. Последний звонок прозвучал для Петрова особенно громко – он означал, что настало время встретиться с Андреем и его шестерками. – Ну почему ты меня не слушаешь!? Я тебе реально говорю, давай слиняем. Ну поржут над нами недельку, ну и что? Зато будем целы… – Рус, – оборвал Гриша друга, который не давал ему надеть куртку, – я же сказал, что ты тут ни при чем. Я пойму, если ты сейчас уйдешь. Ты не обязан за меня получать. – Ой, да заткнись. Ты реально думаешь, что я тебя кину? Если я и уйду, то только с тобой. – Но я не уйду. – Ты!... – Руслан начал терять терпение. Он на время закрыл руками глаза, надавив пальцами на яблоки, – Ох... Какой же ты придурок, Гриха. Вот что: я иду туда с тобой. Но при одном условии! – Но я не просил тебя идти! – Тш-ш-ш, тихо! При условии, если твой труп я смогу использовать для упражнений в некромантии. – О боже, – Гриша закатил глаза. На самом деле он был благодарен другу за поддержку, пусть и считал его идиотом, – идет. – Клас! Всегда мечтал о друге-зомби. Не волнуйся, я буду хорошим повелителем. – Ага, – Гриша улыбнулся в ответ на шутки Руслана, но тут у друга внезапно изменилось выражение лица. В раздевалку зашел Андрей. Гриша развернулся и увидел крупное лицо одноклассника. Его щеки были красными от злости, которую он скрывал за напускной развязностью. Здоровую руку он засунул в карман спортивных штанов, а другая рука у него была закована в тяжелый гипс. Гриша уставился на гипс и невольно сглотнул слюну – он уже представил, как получает этим булыжником по голове. – Че, нравится? – усмехнулся Андрей и кивком указал на гипс, – Твоя работа. – Чего встали? Ссыте? – показался Стас. Гриша решительно посмотрел в глаза Андрею, отчего тот даже удивленно приподнял бровь: – Пошли, – сказал Петров. Стас присвистнул и отступил в сторону – мол, валяй. Гриша и Руслан прошли вперед, а Андрей и его приятель отправились следом. В напряженном молчании они добрались до коробки, где их уже ждал Леха. Не успел Гриша пройти через калитку, как его толкнули в спину и он упал на колени. Он услышал вскрик Руслана, а в следующее мгновение его друга уже держали Леха и Стас. Тот пытался брыкаться, но Стас взял его за волосы и оттянул их. Руслан прошипел от боли. В таком положении он не смог бы и шевельнуться, и поэтому ему оставалось только со злобой наблюдать за Андреем. Тем временем тот обошел Гришу, встав перед ним, и пнул его в плечо. От этого Гриша сел на снег, но сразу же поднялся. Когда Гриша стоял так близко к Андрею, становилось особенно заметно, насколько Петров был меньше своего одноклассника – тот был выше на целую голову и намного шире. Тем не менее, Гриша не спешил показывать страха. – Ну че, извиняться будем? Андрей с довольством посмотрел на Гришу сверху вниз, ощущая свое превосходство. – Это с чего вдруг? Ты сам упал. – Я-то? Ну да, конечно, как же это я забыл… Слыш, ты, – Андрей пихнул Гришу, словно мешок, а потом схватил за грудки и приподнял, – ты меня за дебила не держи, ясно? Я не знаю, как тебе это удалось, но это ты мне руку подправил, значит и отвечать тебе. – Че ты несешь? Ты сам вывалился из окна! Я ни при чем! Глаза Андрея вспыхнули яростью и через мгновение Гриша уже валялся в снегу. Его лицо будто обожгло раскаленным чугуном – это Андрей заехал ему в челюсть. – Смешно тебе, Петров?! Еще скажи, что не помнишь, как с лестницы меня пихнул. От удивления Гриша даже забыл о своей челюсти. С лестницы? Но он точно помнил, как… Внезапно Гришин бок пронзила острая боль. Андрей начал с остервенением пинать его, и Грише не оставалось ничего, кроме как сжаться в комок и принимать удары. Казалось, Андрей еще долго не собирался останавливаться. Он избивал Гришу и приговаривал, что из-за Петрова все его соревнования накрылись, ведь он должен был ехать на региональные. Сквозь громкий стук собственного сердца Гриша слышал крики Руслана, но того тоже быстро заткнули. И тут глухие удары ботинками прекратились, ведь откуда-то сверху послышался звук, похожий на кашель больного старика: – КАР! Гриша приподнял голову и увидел небо, заволоченное черными тенями. Стаи сорок кружились над детьми, словно стервятники. Андрей, Стас и Леха задрали голову вверх и, как истуканы, не шелохнувшись, смотрели на темную воронку из сорок. Эта воронка постепенно начала расширяться и, как неведомая, потусторонняя сила, надвигаться на ребят. Отдельные группки птиц стали пикировать к коробке и усаживаться на забор и обледенелые футбольные ворота. Уже через мгновение практически повсюду сидели крупные черные сороки и жуткими, точно человеческими глазами, смотрели на детей. – Валим! – крикнул Андрей. Стас и Леха бросили Руслана и побежали за Андреем. Как только они двинулись с места, сороки всполошились и подняли невыносимый шум. Громко каркая, они подлетали к Андрею и его дружкам, норовясь поцарапать острыми когтями или клюнуть кого-то в глаз. Еле как они успели выскочить за калитку и, путаясь в снегу, сбежать с двора школы. – Брат, ты как? – Руслан подбежал к Грише и начал поднимать друга. Каждое движение Гриши отдавало болью, поэтому он просто кивнул в ответ – все нормально. Друзья ошарашенно осмотрелись вокруг – везде на них в ответ внимательно смотрели сороки, будто надзиратели темницы. Вдруг Гриша увидел, что стайка птиц слетелась на другой конец коробки и начала кружить, принимая форму, похожую на силуэт человека. Он дернул Руслана, и тот тоже обратил на это внимание. Пока друзья стояли, раскрыв рты, фигура уже приобрела четкие очертания, и из темного тумана показалась рука. Ее длинные тонкие пальцы хаотично зашевелились и внезапно замерли, указав на Гришу. Сороки громко закричали и стали подлетать к ребятам, оставляя глубокие царапины на щеках и лбах. Гриша и Руслан начали безуспешно отбиваться от остервеневших птиц, и вдруг они услашли дикое рычание. – Петр-р-ров! Огромный волк прыгнул через заборчик в коробку и стал неистово грызть и топтать большущими лапами черных сорок. Он схватил одну из тех птиц, что кружили вокруг темной фигуры и разорвал ее в клочья. Вместо трупа птицы из его пасти посыпалась черная пыль. Сороки повзлетали со своих мест и начали кидаться на волка, но тот проворно подбежал к детям и, сбив их с ног, подхватил на спину. – Дер-р-ржитесь! – рыкнул зверь. Мальчики взялись за шерсть волка что есть мочи, и он, как вихрь, понесся прочь от сорок. Мощными прыжками огромный волк преодолевал снежные поля за городом, и в конце концов принес ребят в лес. Запыхавшись, он упал на бок, а Гриша и Руслан покатились с его спины на землю. Гриша лежал на снегу и не мог отдышаться – в его голове проносились все произошедшие события. Потерянный и появившийся рюкзак, исчезнувшие воспоминания об окне, темная фигура в коробке – все это казалось нереальным. Но, посмотрев на лежащего рядом волка, он с горечью осознал, что все эти вещи были в действительности. Вдруг Грише в глаза бросился блик на лапе зверя. Приглядевшись, он увидел погоны. Звезды на них отражали свет, и Гриша, поняв, кто же это лежит перед ним, начал расталкивать своего друга. – Рус, вставай! Нам надо бежать отсюда! – Что? – Руслан очнулся и поднял голову, – Еб...мать! Руслан вскочил так резво, будто и не терял сознания. Он попятился назад, не сводя глаз с волка. – А я думал, мне это все приснилось… – Рус, пойдем, пока он не очнулся... Блин, – Гриша огляделся, – да я даже не знаю, где мы! Черт… Эй, Рус, ты чего? Отойди от него, брось! Пока Гриша причитал и думал о том, куда же им идти, Руслан подобрался к волку и начал осторожно щупать его шерсть. Он уже хотел заглянуть к нему в ухо, когда Гриша взял его за капюшон куртки и оттянул. – Пойдем, – зло прошипел он. – Да погоди, Грих. Ты что, не понимаешь? Это же вервольф! – Кто? – Ну это как на обложках альбомов всяких там групп типа Павервульф… Ну мне там показывали. Блин, круто! Его бы сейчас сфоткать. – Бл, ты сдурел? Никакой это не вервольф. Нам тикать отсюда надо, пока он не очнулся. – Да подожди ты! Когда мы еще такое увидим? Вот если бы я хотя бы клочок его шерсти принес в гараж, вот бы там все офигели! Пока Руслан восхищался встречей с “вервольфом”, Гриша настороженно следил за тем, чтобы тот не проснулся. Его взгляд снова упал на погоны, и мгновение спустя эти погоны оказались уже на человеческих плечах. Шерсть вросла в темно-синюю форму, когти втянулись и превратились в пальцы, а вместо морды показалось рассерженное лицо Игоря Сергеевича. Он встал и направился прямо к друзьям. Лицо Руслана вытянулось от шока, а Гриша невольно сжался – он помнил, что встреча с этим полицейским не заканчивается ничем хорошим. – Петров! – рявкнул Игорь Сергеевич, – Ты хоть понимаешь, в какой заднице мог оказаться?! Какого хера ты призвал его!? – Кого? – С непониманием произнес Гриша. – Ну кого еще!? Царя! – Че? – В унисон спросили друзья. Игорь Сергеевич бросил недовольный взгляд на Руслана, про которого на минуту совсем забыл, а затем снова обратился к Грише: – Григорий, он пробудился и пришел на запах твоей крови. Мы же пытались сказать тебе в прошлый раз, что дела плохи. И вот теперь мы действительно по уши в дерьме! – Подождите, какой крови? Да не было вроде… – Гриша провел языком по губе и ощутил металлический привкус, – Ой… Петров вспомнил, как Андрей ударил его в челюсть. Тогда он и рассек Грише губу. Но кто бы мог подумать, что из-за такой небольшой ранки может произойти что-то непоправимое? Гриша вытер ладонью кровь и посмотрел на свою руку. На ней, как и всегда, длинной неровной полосой лежал шрам. Глядя на него, Гриша осознал, что у него нет других вариантов, кроме как довериться Игорю Сергеевичу. Сейчас он был единственным, кто мог хоть что-то прояснить. – И что же нам теперь делать? – несмело спросил Гриша. Полицейский фыркнул и развернул мальчиков за плечи, приказав им идти за ним. Они молча двинулись к заснеженной полянке, и, добравшись до нее, с минуту постояли в ожидании. Внезапно снег продавился под двумя огромными птичьими лапами, а затем они согнулись, и между ними показалась избушка. Дверь ее медленно отворилась – за ней разверзлось темное нутро избы, которое не пропускало в себя свет извне. Гриша и Руслан не спешили входить туда, поэтому затихли за спиной Игоря Сергеевича. Но полицейский развернулся, схватил их за куртки и пихнул внутрь избушки.