Проклятье холода
14 марта 2026 г., 19:15
Антарктида не просто холодная.
Она пустая.
Белая равнина тянулась до самого горизонта, где небо и лёд сливались в одну безжизненную линию. Ветер нес мелкие кристаллы снега, и они скрежетали по металлическим стенам полярной станции, словно кто-то медленно проводил ногтями по железу.
Станция «Полюс-17» стояла посреди этой бесконечной пустоты уже почти двадцать лет.
Небольшой комплекс модулей — лаборатория, жилой блок, генераторная, склад и радиорубка — были соединены коридорами, чтобы люди могли спокойно передвигаться между ними, не выходя наружу в сорокаградусный мороз.
Внутри пахло металлом, старой изоляцией, кофе и немного — керосином от генераторов, а в столовой за длинным столом сидели шесть человек.
Лампа под потолком тихо уютно жужжала.
— Если честно, — сказал Борис, огромный геофизик с густой бородой, — я всё ещё не понимаю, почему мы согласились на эту зимовку.
Он размешивал сахар в своей кружке с такой силой, что ложка громко звякала о стенки.
— Деньги, — спокойно ответила Марина, врач станции. — И научный интерес.
— И безумие, — добавил Борис.
Кто-то усмехнулся.
За этим столом собрались прекрасные во всех отношениях люди: Алексей Воронов — начальник станции, спокойный, седоватый мужчина лет сорока;
Марина Климова — врач и биолог; Игорь Соколов — метеоролог;
Борис Дроздов — геофизик; Никита Орлов — техник-инженер; и Лена Белова — молодая гляциолог, что впервые оказалась в Антарктиде.
Лена нервно вертела в тонких изящных пальцах свою ложку.
— Тут красиво… — мягко сказала она. — Просто как-то уж слишком... тихо.
Борис фыркнул.
— Красиво? Ты выйди ночью на улицу. Там даже ветра иногда нет. И знаешь, что тогда?
— Что? — спросила она.
— Ты слышишь собственное сердце.
Марина покачала головой.
— Не пугай новичков.
Алексей поднял кружку.
— Спокойно. До полярной ночи ещё две недели. Всё будет нормально.
Снаружи вдруг ударил ветер.
Металлические стены станции глухо загудели.
Лена вздрогнула.
— Этот звук… — сказала она. — Он как будто… стонет.
— Это просто металл, — ответил Никита. — На холоде он играет.
Но даже он говорил не слишком уверенно.
Ветер иногда издавал странные звуки и тогда казалось, будто кто-то ходит вокруг станции.
Через час столовая опустела.
Коридоры станции были длинными и узкими. Лампы горели через одну, чтобы экономить электричество, и между островками света лежали полосы полумрака.
Лена торопливо шла в лабораторию, и ее ботинки глухо стучали по металлическому полу. Вдруг где-то в глубине станции хлопнула дверь.
Она резко остановилась.
— Есть кто?
Ответа не было.
Она нервно усмехнулась.
— Просто сквозняк…
Лена пошла дальше.
Но когда она проходила мимо маленького окна, выходящего на ледяную пустыню, ей показалось, что в стекле что-то мелькнуло.
Она остановилась.
Посмотрела.
Снаружи была только ночь, снег и свет прожектора.
Но в отражении… На секунду ей показалось, что кто-то стоит позади неё.
Лена резко обернулась.
Никого.
Коридор был пуст.
Она выдохнула.
— Паранойя…
Но когда она снова посмотрела на окно… в отражении её лица что-то изменилось.
На долю секунды.
Будто её глаза стали чёрными.
Она резко отшатнулась.
— Чёрт.
Сердце девушки забилось быстрее и она быстро пошла дальше.
***
В это же время в генераторной работал Никита.
Огромные дизельные генераторы гудели так, что вибрация шла по полу.
Никита проверял показания приборов.
Всё было нормально.
Но потом… Он вдруг услышал шёпот.
Очень тихий, но тем не менее отчётливый:
— …Никита…
Он резко выпрямился.
— Кто здесь?
Только шум генераторов.
Он покачал головой.
— Слишком долго без сна... Вот тебе и итог, дружище.
Он снова наклонился к панели, но... шёпот снова повторился. И теперь уже немного ближе.
— …Никита…
Он побледнел. Этот голос… Он знал его. Это был голос... его младшего брата.
Который... погиб десять лет назад.
Никита медленно повернулся.
За генератором стояла темнота. Но в ней… На секунду… Будто кто-то шевельнулся.
***
Тем временем в комнате связи Игорь слушал радиочастоты.
Треск.
Шипение.
Обычный шум антарктического эфира.
Он записывал данные в журнал. И вдруг… Среди треска прозвучал тихий голос.
— …помогите…
Игорь замер и поднял голову.
— Кто говорит?
Тишина.
Он снова надел наушники.
Треск.
Шипение.
И снова голос.
Но теперь он звучал очень близко.
— …они здесь…
Игорь почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику.
— Кто здесь?!
В динамиках раздался крик. А потом… Чётко и медленно:
— …мы знаем все ваши страхи…
Связь резко оборвалась.
***
Ночью Алексей проснулся от того, что вся станция была тихой.
Слишком тихой.
Он посмотрел на часы.
03:17. Ещё спать и спать, ведь до утра ещё далеко, но вдруг… он услышал шаги в коридоре.
Медленные.
Тяжёлые.
— Никита? — позвал он.
Шаги остановились.
А потом… Кто-то постучал в дверь.
Три раза.
Тук.
Тук.
Тук.
Алексей открыл дверь.
Коридор был пуст.
Но в дальнем конце…
Стояла фигура.
Высокая.
Неподвижная.
В полной темноте.
— Эй! — крикнул Алексей.
Фигура не двигалась.
Он сделал шаг вперёд.
И в этот момент лампа в коридоре мигнула.
Когда свет вернулся —
там никого не было.
Алексей стоял посреди коридора, чувствуя, как ледяной страх медленно поднимается изнутри.
Но он не знал ещё одного.
Этой ночью на станции каждый из них увидел что-то. Что-то личное.
Что-то из прошлого.
И это было только начало.
Потому что в глубине антарктической ночи…
что-то уже знало их страхи. И скоро
оно начнёт делать их реальностью.
***
Антарктическая ночь ещё не наступила полностью, но солнце уже почти не поднималось над горизонтом. Небо было мутным, серо-голубым, как потускневшее стекло. Свет был странный — не день и не ночь.
Ветер немного стих.
Станция «Полюс-17» стояла посреди ледяной пустоты, словно маленький металлический остров в океане снега.
Но внутри станции никто этой тишине уже не радовался.
Утро началось с тревожного разговора в столовой.
Алексей стоял у кофейника, наливая себе кружку. Его лицо было напряжённым — он почти не спал.
В комнату вошёл Никита.
Он выглядел ещё хуже.
Бледный, с тёмными кругами под глазами.
— Ты спал? — спросил Алексей.
Никита покачал головой.
— Почти нет.
Он сел за стол и уставился в кружку.
Через минуту в столовую вошли остальные.
Марина села рядом.
— Что случилось? Вы оба выглядите так, как будто видели призраков.
Никита тихо усмехнулся.
— Может и видели.
В комнате стало тихо.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Лена.
Никита долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Я слышал голос своего брата.
Борис поднял брови.
— Ты же говорил, он погиб.
— Да.
— Может, радио?
— Нет.
Никита медленно покачал головой.
— Он звал меня по имени.
Тишина стала тяжелее.
Тогда Алексей вздохнул.
— Ладно. Раз уж начали… я тоже кое-что видел.
Все повернулись к нему.
— В коридоре ночью кто-то стоял.
— Кто? — спросила Марина.
— Не знаю. Фигура. Высокая.
— Может, кто-то из нас?
— Нет.
Он покачал головой.
— Она исчезла, когда мигнул свет.
Игорь нервно потер шею.
— Значит… я не один.
— Что ты слышал? — спросил Алексей.
Игорь сглотнул.
— Радио.
— И?
— Кто-то говорил… «мы знаем ваши страхи».
Борис громко фыркнул.
— Отлично. Значит, у нас на станции призраки и телепаты.
Но смех прозвучал натянуто.
Марина внимательно посмотрела на всех.
— Хорошо. Давайте по порядку. Возможно, это стресс. Изоляция, холод, недосып…
— И одинаковые галлюцинации? — тихо сказала Лена.
Марина замолчала.
— Ты тоже что-то видела? — спросил Алексей.
Лена колебалась.
Потом кивнула.
— В окне… моё отражение.
— И?
Она медленно сказала:
— Оно смотрело на меня.
— Ну и?
— Но… не моими глазами.
Никто больше не шутил.
Через час Алексей решил проверить оборудование снаружи станции.
— Никита, идём со мной.
Они надели тяжёлые парки, маски, очки.
Дверь шлюза открылась с глухим скрипом.
Холод сразу ударил в лицо.
Температура была минус сорок.
Ветер почти не дул, и поэтому мир казался ещё более мёртвым.
Снег скрипел под ботинками.
Они прошли несколько метров от станции.
И тогда Никита остановился.
— Подожди.
Алексей повернулся.
— Что?
Никита медленно указал вниз.
В снегу были следы.
Алексей нахмурился.
— Наши?
Никита покачал головой.
Следы были странными.
Они начинались в двадцати метрах от станции. И шли к двери.
Но… Не было следов, ведущих обратно.
Алексей медленно сказал:
— Кто-то приходил ночью.
Никита посмотрел вокруг.
Пустота.
Белая бесконечность.
— Откуда? — прошептал он.
В радиусе сотен километров не было ни одной станции.
Они подошли ближе.
Следы были глубокими.
Как будто их оставил очень тяжёлый человек.
Но форма была странной.
Слишком вытянутой.
Никита тихо сказал:
— Это… не ботинки.
Алексей резко поднял голову и посмотрел на станцию.
— Пойдём внутрь.
Быстро.
В столовой все уже ждали.
Когда Алексей и Никита вошли, Марина сразу поняла, что что-то не так.
— Что случилось?
Алексей снял перчатки.
— Снаружи есть следы.
Борис усмехнулся.
— Пингвин?
— Пингвины не ходят в сорока километрах от берега.
Тишина.
— Тогда кто? — спросила Лена.
Алексей медленно сказал:
— Вот это мы и пытаемся понять.
Через десять минут все стояли у окна.
Следы было видно в свете прожектора.
Они действительно вели к станции и обрывались у самой двери.
— Может, ветер замёл остальные? — сказал Борис.
Никита покачал головой.
— Ветра почти не было.
Игорь прошептал:
— Значит… кто-то вошёл?
Лена побледнела.
— Но мы бы услышали…
Марина тихо сказала:
— А если он уже внутри?
В этот момент в коридоре раздался глухой удар.
Все вздрогнули.
— Это склад, — сказал Никита.
— Пойдём посмотрим, — сказал Алексей.
Коридор был полутёмный.
Лампы тихо жужжали.
Они медленно подошли к двери склада.
Алексей открыл её.
Свет включился.
Комната была пустой.
Но… Ящики на полу были перевернуты.
Никита нахмурился.
— Я вчера всё проверял.
— Может, плохо поставил? — сказал Борис.
— Нет.
И тут Лена тихо сказала:
— Посмотрите.
На металлической стене склада были царапины.
Глубокие.
Как будто кто-то провёл по металлу очень длинными когтями.
Марина тихо прошептала:
— Это невозможно…
Игорь медленно сделал шаг назад.
— Оно здесь.
— Кто «оно»? — резко сказал Алексей.
Игорь посмотрел на него и сказал очень тихо:
— То, что знает наши страхи.
В этот момент свет в комнате погас и наступила полная темнота. И тут из глубины склада…
раздался шёпот.
Несколько голосов заговорили одновременно.
Очень тихие, но все услышали слова.
— …мы уже внутри…
И кто-то из них понял одну страшную вещь.
Эти голоса звучали…
точно так же, как их собственные.
***
Темнота в складе была такой густой, что, казалось, что её можно было буквально потрогать руками.
Никто не двигался.
Несколько секунд все просто стояли, пытаясь понять — произошло ли это на самом деле или это просто очередная коллективная галлюцинация.
Первой заговорила Марина.
— Никита… свет.
Её голос звучал странно глухо.
Никита нащупал стену.
Щёлк.
Лампа вспыхнула.
Склад снова стал обычной комнатой: металлические стены, ящики с оборудованием, канистры, инструменты.
Но теперь никто не чувствовал себя спокойно.
— Вы тоже слышали? — тихо спросила Лена.
Никто не ответил сразу.
Алексей посмотрел на каждого по очереди.
— Да.
Борис выругался.
— Это уже не смешно.
Игорь нервно провёл рукой по лицу.
— Они сказали… «мы уже внутри».
Никита резко обернулся.
— Может, кто-то из нас шутит?
— Очень смешная шутка, — сказал Борис. — Особенно когда мы за тысячи километров от людей.
Алексей нахмурился.
— Никто здесь не шутит.
Он подошёл к стене и провел пальцами по царапинам.
Металл был взрезан очень глубоко, словно мягкая глина.
— Это невозможно сделать инструментом, — сказал он.
Марина тихо спросила:
— Тогда чем?
Никто не ответил.
***
Через полчаса они снова собрались в столовой.
Снаружи уже начиналась настоящая полярная ночь.
Огромный прожектор освещал снежную равнину.
Но дальше была только чёрная пустота.
Борис нервно курил у вентиляции.
— Нам надо проверить всё оборудование. Камеры, датчики движения.
Никита кивнул.
— Камеры есть только на входе и возле склада.
— Тогда включай.
Комната наблюдения была маленькой.
Старый монитор гудел.
Никита включил систему и на экране появились три изображения: вход на станцию, коридор возле склада и
внешний двор.
Все подошли ближе.
— Прокрути ночь, — сказал Алексей.
Никита перемотал запись.
Время на экране быстро менялось.
02:41
02:58
03:07
03:12
И вдруг… Лена тихо сказала:
— Стой.
Никита остановил запись.
На экране была дверь станции.
Всё выглядело нормально.
Но потом… В кадре появилось движение.
Что-то шевельнулось в темноте.
— Увеличь, — сказал Алексей.
Никита увеличил изображение.
Сначала казалось, что это просто тень.
Но потом тень сдвинулась и из темноты вышла фигура.
Высокая.
Слишком высокая.
Она подошла к двери станции.
Все замерли.
— Кто это… — прошептала Лена.
Фигура стояла неподвижно. Лица было не видно. Только силуэт. А потом… она повернулась прямо к камере.
И тогда Игорь резко отшатнулся.
— Нет…
— Что? — спросил Алексей.
Игорь побледнел.
— Это… это невозможно.
— Что ты видишь?
Игорь прошептал:
— Это… я.
Все снова посмотрели на экран.
И действительно…
Лицо фигуры было точно как у Игоря.
Но что-то было неправильно.
Глаза.
Они были совершенно чёрные.
И фигура улыбалась.
Марина прошептала:
— Это запись?
— Да… — сказал Никита.
— Тогда почему Игорь в это время был в радиорубке?
Никто не ответил.
На экране фигура медленно подняла руку.
И постучала в дверь станции.
Три раза.
Тук.
Тук.
Тук.
Все почувствовали, как по коже пробежал холод.
Потому что Алексей слышал этот стук ночью. Но он думал, что это человек.
— Дальше, — сказал Алексей.
Никита сглотнул и продолжил запись.
Фигура стояла ещё несколько секунд.
Потом… она просто исчезла. Не ушла. Не повернулась. Она будто растаяла в воздухе.
Лена прошептала:
— Это невозможно…
Игорь тихо сказал:
— Оно принимает наши лица.
Борис резко сказал:
— Бред.
Но в его голосе уже не было уверенности.
И тут монитор зашипел.
Экран дрогнул.
Пошли помехи.
Никита нахмурился.
— Что за…
И вдруг на всех трёх камерах одновременно появилось изображение коридора.
Но это был не обычный коридор станции.
Он был длиннее.
Гораздо длиннее.
Лампы на потолке уходили куда-то в бесконечность.
И в конце коридора…
стояли фигуры.
Много фигур.
Штук десять.
Они были неподвижны.
И все смотрели прямо в камеру.
Лена тихо заплакала.
— Это люди?
Марина прошептала:
— Нет…
Потому что у фигур были их лица.
Лицо Алексея.
Лены.
Никиты.
Бориса.
Игоря.
Марина медленно сказала:
— Это не люди.
И в этот момент одна из фигур сделала шаг вперёд.
Экран резко погас.
Монитор выключился.
В комнате наступила тишина. А потом…
где-то далеко в коридоре станции…
раздались шаги.
Медленные.
Тяжёлые.
И их было слишком много.
***
Шаги в коридоре звучали глухо.
Металлический пол передавал вибрацию, и она ощущалась даже через стены комнаты наблюдения.
Тук.
Тук.
Тук.
Но это были не одни шаги.
Их было несколько.
Медленные.
Тяжёлые.
Как будто по станции ходило несколько людей одновременно.
Никто не говорил.
Никто не двигался.
Лена тихо прошептала:
— Это кто-то из нас?
Борис нервно усмехнулся.
— Очень на это надеюсь.
Алексей резко сказал:
— Все на месте?
Он быстро посмотрел на каждого.
— Лена.
— Я.
— Марина.
— Здесь.
— Игорь.
— Я тут.
— Никита.
— Да.
— Борис.
— Тут.
Алексей медленно выдохнул.
— Значит… это не мы.
В коридоре снова раздался звук.
Теперь ближе.
Тук.
Тук.
И вдруг… скрипнула дверь. Где-то в другом конце станции.
Лена вздрогнула.
— Кто-то открыл дверь.
Никита прошептал:
— Но все двери закрыты…
Алексей взял фонарь.
— Мы должны проверить.
— Ты серьёзно? — прошептал Игорь.
— Да.
— А если там…
Он не договорил.
Алексей холодно сказал:
— Если там что-то есть — мы должны это знать.
Они вышли в коридор.
Лампы мерцали.
Свет был неровным, будто станция дышала.
Воздух казался холоднее обычного.
Никита тихо сказал:
— Генераторы работают нормально… температура не должна падать.
Но холод был.
Странный.
Не физический.
Как будто что-то вытягивало тепло.
Они медленно пошли по коридору.
Фонарь Алексея выхватывал куски стен.
Двери.
Тени.
Каждый шаг звучал слишком громко.
И вдруг Борис резко остановился.
— Подождите.
Он указал на пол.
Там были мокрые следы.
Как будто кто-то шёл по коридору, оставляя за собой тающий снег.
Следы тянулись дальше по станции.
Лена прошептала:
— Но дверь шлюза закрыта…
Марина тихо сказала:
— Значит… они уже внутри.
Следы привели их к радиорубке.
Дверь была приоткрыта.
Алексей медленно толкнул её.
Комната была пустой, но аппаратура работала.
Рация тихо шипела.
Игорь нахмурился.
— Я её выключал.
Он подошёл к столу.
И вдруг динамик ожил.
Из него раздался голос.
— …Игорь…
Игорь застыл.
— Это снова…
Голос повторил.
— …Игорь… помоги…
Он побледнел.
— Это… мой отец.
Марина тихо сказала:
— Он же умер…
— Да.
Голос в рации стал громче.
— …я здесь… мне так холодно…
Игорь шагнул ближе.
Алексей резко схватил его за плечо.
— Не подходи.
— Но это…
— Это не он.
В этот момент голос в рации изменился.
Стал глубже.
Чужим.
И прошептал:
— …мы почти готовы…
Рация замолчала.
И вдруг Лена тихо сказала:
— Посмотрите.
Все обернулись.
На стекле радиорубки появилось отражение коридора.
Но… в отражении стоял человек. Хотя в реальности коридор был пуст.
Фигура медленно приближалась.
Лена прошептала:
— Он идёт…
Алексей резко обернулся.
Коридор был пуст.
Но в стекле… фигура была уже ближе.
И теперь можно было увидеть лицо.
Это был Борис.
Но настоящий Борис стоял рядом.
Борис тоже увидел отражение.
И побледнел.
— Это… не я.
Отражение улыбнулось.
Очень медленно.
И тогда стекло покрылось трещинами.
Лена вскрикнула.
Трещины разошлись паутиной и из них начала вытекать тьма, похожая на густой дым.
Марина прошептала:
— Боже…
Тьма медленно стекала на пол, собираясь в форму. В форму человека.
И через секунду перед ними стоял Борис.
Точно такой же.
Только глаза были чёрные.
Двойник медленно повернул голову.
Посмотрел на настоящего Бориса.
И сказал его голосом:
— Ты боишься умереть здесь.
Борис отшатнулся.
— Что…
Двойник сделал шаг вперёд.
— Ты боишься, что никто никогда не найдёт ваши тела.
Его улыбка стала шире.
— И ты прав.
Алексей резко закричал:
— Назад!
Но двойник вдруг дёрнулся.
Его тело на секунду исказилось, словно что-то внутри пыталось принять форму.
И в тот момент погас свет.
Темнота накрыла станцию.
И в этой темноте они услышали много голосов.
Шёпот.
Сотни слов одновременно.
— …мы видим вас…
— …мы знаем…
— …ваши страхи…
А потом один голос сказал ясно:
— …и теперь мы можем стать вами.
И где-то в темноте…
раздался крик.
Очень похожий на голос Лены.
***
Крик Лены разорвал темноту станции.
Он эхом прокатился по коридорам, отразился от металлических стен и будто растворился где-то в глубине комплекса.
— Лена! — крикнула Марина.
Но ответа не было.
Только тяжёлое дыхание людей и тихий, непрерывный шёпот, который всё ещё шёл из темноты.
Лампы вдруг вспыхнули.
Свет вернулся.
И все сразу увидели главное.
Лены рядом не было.
Марина резко повернулась.
— Она была здесь!
Игорь тяжело дышал.
— Я видел… она стояла рядом со мной.
Борис оглянулся.
— Дверь!
Дверь радиорубки была открыта.
Алексей сжал фонарь.
— Она выбежала.
— Или её… утащили, — тихо сказал Никита.
Никто не хотел говорить это вслух.
Но все думали об одном.
Они вышли в коридор.
— Лена! — крикнул Алексей.
Тишина.
Только вентиляция тихо гудела.
И где-то далеко капала вода.
Кап.
Кап.
Кап.
Борис вдруг сказал:
— Смотрите.
На полу были следы.
Но не одни.
Их было много.
Следы босых ног.
Следы ботинок.
И странные длинные отпечатки, будто кто-то шёл на слишком длинных пальцах.
Марина прошептала:
— Их здесь… десятки.
Следы уходили вглубь станции.
Они дошли до центрального коридора и остановились.
Потому что впереди кто-то стоял.
Фигура.
Неподвижная.
Лампа над ней мигала.
И когда свет стал ярче, они увидели лицо.
Это была Лена.
Она стояла посреди коридора.
Спокойная.
Слишком спокойная.
Марина облегчённо выдохнула.
— Лена!
Но Алексей схватил её за руку.
— Подожди.
Лена медленно подняла голову.
Её глаза были чёрными.
И она улыбнулась.
— Вы меня искали?
Борис прошептал:
— Это не она…
Лена сделала шаг вперёд.
Потом ещё один.
И тихо сказала:
— Мы почти научились.
— Чему? — спросил Алексей.
Она наклонила голову.
— Быть вами.
И в этот момент из темноты коридора вышли другие фигуры.
Одна.
Потом ещё.
И ещё.
Десять.
Пятнадцать.
Двадцать.
И у каждой было их лицо.
Лицо Марина.
Никиты.
Бориса.
Игоря.
Алексей тихо сказал:
— Назад…
Но было уже поздно.
Двойники начали идти.
Медленно.
Синхронно.
И один из них прошептал:
— Теперь мы знаем ваши страхи.
Другой сказал:
— Теперь мы знаем ваши лица.
А третий улыбнулся.
— Значит…
И десятки голосов одновременно закончили фразу:
— мы можем выйти наружу.
Свет снова погас.
И станцию «Полюс-17» поглотила тьма.
В этой темноте были крики.
Борьба.
И звуки, которые не должен издавать человек.
А потом всё стихло.
***
Через восемь месяцев
Лёд вокруг станции «Полюс-17» был неподвижен.
Полярная ночь закончилась.
Над горизонтом снова поднималось солнце.
Вертолёт экспедиции медленно опустился рядом со станцией.
Трое спасателей вышли наружу.
— Странно, — сказал один из них. — Связь пропала восемь месяцев назад… а сигнал генераторов всё ещё идёт.
Другой посмотрел на станцию.
— Дверь открыта.
Они вошли внутрь.
Коридоры были тихими.
Слишком тихими.
— Есть кто-нибудь? — крикнул один из спасателей.
Ответа не было.
Они прошли дальше.
Столовая.
Пусто.
Лаборатория.
Пусто.
Но везде были следы.
Много следов.
И странные царапины на стенах.
Один из спасателей прошептал:
— Что здесь произошло…
Вдруг рация на его поясе зашипела.
Из неё раздался голос.
— …помогите…
Он вздрогнул.
— Вы слышали?
Другие кивнули.
Голос продолжил:
— …мы здесь… холодно…
Спасатель сказал в рацию:
— Назовите себя!
Несколько секунд тишины.
А потом голос ответил.
Очень спокойно.
— Алексей Воронов.
Спасатель выдохнул.
— Боже… кто-то выжил.
— Где вы? — спросил он.
Ответ пришёл сразу.
— Мы на станции.
— Сколько вас?
Пауза.
Очень длинная.
А потом голос сказал:
— Мы все.
В этот момент в конце коридора зажёгся свет.
Там стояли люди.
Шесть фигур.
Они медленно пошли к спасателям.
Когда они приблизились, спасатели увидели лица.
Лица пропавших полярников.
Алексей.
Марина.
Игорь.
Никита.
Борис.
Лена.
Все улыбались.
Спасатель облегчённо засмеялся.
— Чёрт… мы думали, что вы погибли.
Алексей подошёл ближе и тихо сказал:
— Нет.
Его глаза были абсолютно чёрными.
— Мы просто…
Он наклонил голову и улыбнулся шире.
— ...стали больше.
Вертолёт улетел через два часа.
На борту было девять человек.
Трое спасателей.
И шесть выживших полярников со станции «Полюс-17».
Никто из экипажа не заметил одну странную вещь... в отражении стекла кабины у пассажиров было... слишком много лиц.
