Чёрные кружева

      В жизни Варки не было таких потрясений, с какими он не мог бы справиться. Точнее сказать, не было, пока в его жизни не появился Флинс. Тому даже ничего особо делать не приходилось, хватало одного его существования, простого нахождения рядом, чтобы у Варки сносило крышу, настолько он был… Просто был. Суровый на поле боя, саркастичный за бокалом вина и нежный и уязвимый в постели, где Варка — с его разрешения, разумеется, — мог творить с ним всё, что душе угодно.       Когда хотел, Варка умел держать себя в руках. Он переживал шторма и на поле боя, и в собственной душе, он знал, как подавить страх, как проглотить сомнения, как сделать шаг вперёд, даже когда всё внутри просило остановиться, и он всегда справлялся.       Но Флинс раз за разом сносил все подпорки, на которых держалось его хвалёное рыцарское самообладание, и скидывал его в пучину самого настоящего безумства.       Флинса хотелось любить горячо, жадно и так много, чтобы выбить из красивой головы все мысли, вытеснить всё лишнее им, Варкой, и он с этим, кажется, вполне неплохо справлялся. Варка был готов безоговорочно подчиняться ему, да, но он также мог довести его до такого состояния, когда единственным, что могло срываться с пересохших губ, были не приказы и не просьбы, а жалобное, полное удовольствия хныканье. И в таком случае Варка становился полноправным хозяином положения, беря бразды управления в свои надёжные руки.       Так же вышло и в этот раз, лишь с небольшой оговоркой на то, что Флинс решил не просто свести с ума, а вытолкнуть разум Варки далеко за пределы ложного неба, не оставив в нём ничего разумного и человеческого.       После очередной попойки во «Флагмане» они решили уединиться у него в номере. Его рыцари и оруженосцы сопроводили их привычным улюлюканьем, но они умолкли, стоило Варке оскалиться в ответ, поняли, засранцы такие, что тренировочное поле завтра будет особенно беспощадным. Если он, конечно, вспомнит об этом утром. Дверь ещё не успела войти обратно в проём, а они с Флинсом уже набросились друг на друга, срывая с себя всё лишнее. Что необычно, Флинс был совсем не против того, что его драгоценная одежда полетела на пол, видимо, он хотел близости так сильно, что решил отставить привычный педантизм в сторону.       До стола добрались кто в чём, спотыкаясь о брошенные сапоги и плащи, едва не опрокинув стул. Варка перехватил Флинса за талию, прижал к краю столешницы так, что тот удивлённо выдохнул, но на лице мелькнула та самая ухмылка, от которой у Варки внутри всегда что-то опасно трещало.       — Ты сегодня так смел, — тихо заметил Флинс, касаясь пальцами его колючего подбородка и утягивая в поцелуй.       — А ты сегодня слишком… — не договорил Варка, но слова здесь были лишними, очевидно, что Флинс был прекрасен, он всегда таким был, хоть где, хоть в чём, это неопровержимая аксиома, одна из немногих стабильных вещей в этом изменчивом мире.       Варка усмехнулся в поцелуй, перехватывая инициативу так же естественно, как перехватывал оба клеймора на поле боя. Его ладони скользнули по обнажённой спине Флинса — в отличие от самого Варки, на нём остались одни брюки, — уверенно, требовательно, вспоминая каждую линию, каждое напряжённое движение мышц под кожей. Тот вздрогнул, но не отстранился, наоборот — подался ближе, будто намеренно провоцируя. Поцелуй стал куда глубже, с тем самым оттенком власти и вызова, который между ними всегда искрил опаснее любого открытого пламени и пламени самого Флинса.       — Слишком что? — шепнул Флинс, склонив голову набок, позволяя Варке оставить дорожку поцелуев на шее.       — Слишком хорошо знаешь, что со мной делаешь, — пробурчал Варка и прикусил кожу под челюстью, наслаждаясь тем, как напрягается Флинс в его руках, а с влажных от слюны губ срывается очаровательный стон. — Ты меня с ума сводишь, Кирилл, как так можно? Нельзя же быть таким… Таким… Я тебя так хочу.       — Уверен, в твоей голове звучало лучше, — заметил Флинс, заставив пристыженно покраснеть, Варка отомстил новым укусом, но тому это лишь понравилось.       Возбуждённый член болезненно упирался в ширинку, а ведь они только начали, вот что Флинс с ним творил, стоило ему поманить рукой, и Варка уже был тут как тут, во всеоружии.       Варка рывком усадил Флинса на стол, потянулся к застёжкам чужих штанов и обмер, когда заместо обыкновенной кромки белья увидел чёртово кружево. Немая сцена. Он поднял озадаченный взгляд на пунцового от смущения Флинса, его реакция говорила сама за себя, но Варка, как дурак, не мог сложить два и два.       — Кирилл, это что? — спросил он осипшим голосом, стискивая ладони на бёдрах Флинса и стягивая штаны ниже. Сперва он подумал, что ему померещилось, потом он решил, что это бельё — хотя Флинс никогда такого не носил, — но, приглядевшись, обнаружил, что это ситцевые чулки, ну, те самые, которые обычно на себя натягивали дамы, пытаясь привлечь мужское внимание и не только. — Почему это на тебе?       — Тебе не нравится? — огорчённо произнёс Флинс, облокотившийся на локти, пока Варка пытался собрать себя по кускам обратно.       — Я… Нет, подожди, — спохватился Варка, он вообще ничего не понимал, Флинс никогда не казался тем, кого привлекает женская одежда, но если так, то ладно. Это довольно необычно, но Флинс сам по себе был необычным, так что это было даже естественно. — Я просто удивился, но зачем ты это надел?       — Мой рыцарь, если бы ты был внимательнее, ты бы заметил раньше, — согнул одну ногу Флинс и упёрся свободной от сапога ступнёй ему в живот. Да, действительно, ступню плотно облегало точно такое же кружево, какое опоясывало таз Флинса, ещё и чёрное, ярко контрастирующее на фоне бледной кожи. Варка в порыве страсти, как всегда, не видел перед собой ничего, кроме него. — Я подумал, нам не помешает разнообразить наш досуг, как тебе?       — Разнообразить… — эхом повторил Варка, всё ещё глядя на кружево так, будто перед ним был новый вид оружия, о котором он не получил ни одного отчёта.       Флинс закатил глаза.       — Я знал, что ты именно так и отреагируешь.       — Как «так»? — посмотрел ему в глаза Варка, а рука сама потянулась к его щиколотке, чтобы пощупать ткань, мягкую, чуть шершавую из-за узоров. Мозги медленно превращались в желе. Архонты, как же это будет смотреться целиком, без штанов? — Я просто… оцениваю обстановку.       — Ты смотришь так, будто я сейчас вытащил у себя из брюк осадный таран, — попытался скрыть шуткой собственное смущение Флинс. Варка не мог выбрать, что его заводило больше: тот факт, что его возлюбленный напялил на себя кружевные чулки, чтобы его удивить, или то, как он смущался. Наверное, всё вместе.       — И ничего не таран, — горячо выдохнул он, поднимая ступню выше и притираясь к ней щекой. — Это всего лишь чулки.       — Колготки, — поправил красный Флинс.       — О, прости, господин эксперт.       — Я не эксперт.       — Ты только что поправил терминологию, — рассмеялся Варка, но предупреждающий взгляд Флинса заставил его умолкнуть. Он ведь так мог обидеться и уйти, не стоило рисковать. — Откуда ты их вообще достал?       — В город недавно приезжал известный дизайнер из Фонтейна, мне было интересно взглянуть на её работы. Нам даже довелось пообщаться, очень приятная особа, на самом… — тут Варка чмокнул его в ребро ступни, сбивая с мысли. — В-варка! Раз не слушаешь, зачем тогда спрашивать?       — Всё я слушаю, фонтейнка, ярмарка одежды, ничего не упустил?       — Она инадзумка, — аккуратно оттолкнул его лицо Флинс, но Варка не обиделся, просто перехватил обе его ноги и закинул себе на плечо, вырвав из чужой груди возмущённый вздох, а после склонился к поясу брюк.       — Раз уж ты так постарался для меня, могу я взглянуть целиком? — короткий кивок, и вот уже Варка стягивает с него мешающиеся брюки, давая себе увидеть картину полностью. И картина эта, надо сказать, едва не выбила почву у него из-под ног. Он знал тело Флинса, как своё собственное, каждую линию, каждый изгиб, каждую выпуклость, и увидеть всё это великолепие в обрамлении кружев было слишком для его выдержки. Но что самое главное… — Святые боги, Кирилл, как же ты без белья? Тебе не больно, зачем ты так?       Брюки были небрежно отброшены в сторону, и Флинс распростёрся перед ним практически обнажённый, не считая кружевных колготок. Белья на нём не было, и с виду тяжёлый член прижимало к животу тканью, которая шла в натяг из-за плотно прилегающей резинки на поясе. К своему удивлению, Варка нашёл это чертовски сексуальным, хотя эта часть гардероба никогда не вызывала у него особого восторга. Видимо, всё дело было во Флинсе, с ним всё становилось каким-то нереальным, притягательным, вот что с Варкой творила любовь к нему, казалось бы, больше его нечем было удивить, но Флинс каждый раз убеждал в обратном.       — Всё хорошо, — успокоил Флинс, опустившись на спину, его руки соблазнительно заскользили по телу, по груди, задевая торчащие соски, которым Варке надо будет обязательно уделить внимание, по рельефу живота, и накрыли внушительный бугорок. — В меру это довольно приятно.       — Значит, ты весь вечер терпел, представляя мою реакцию? Тебе это понравилось? — одной рукой продолжая придерживать его ноги, другой Варка начал растёгивать ширинку собственных брюк, его повело от мысли, что всё то время, пока он беззаботно пил, Флинс изнывал от желания под сальными взглядами его подчинённых и других посетителей таверны. — Что же ты со мной делаешь… Кирилл, ты дождёшься, и я…       — Я согласен на всё, что ты мне предложишь, мой рыцарь, — простонал Флинс, поглаживая свой член через ткань колготок. — Я тоже хочу тебя. В себе.       Для Варки не было приказа приятнее, но ноги Флинса таки пришлось выпустить, чтобы стянуть с себя брюки с бельём. Правда, терпения завершить начатое у него не хватило, поэтому Варка с полуспущенным низом расположился между прелестных ног и притянул Флинса за ягодицы к себе, проехавшись членом по его промежности и вырывая из него очередной стон.       Варка смял упругие половинки, забираясь пальцами глубже между ними, склонился к бледной груди и накрыл губами правый сосок. Флинс подался навстречу, к губам Варки, к его члену, в волосы зарылись пальцы Флинса, уши грели стоны, которые были слаще любых сливок, казалось, что весь жар комнаты собрался между ними, до того горячо Варке стало. И тут вдруг раздался треск. Тихий такой, но весьма красноречивый, и успевшее стать привычным ощущение ткани в районе ягодиц исчезло, вместо него Варка почувствовал знакомый бархат кожи.       Всё мгновенно замерло, Варка ощутил, как опасно напряглись пальцы в его волосах. Флинс силой оторвал его от своей груди и уставился на него со смесью злости и ужаса.       — В-варка, ты… — задохнулся от возмущения Флинс, губы задрожали, была непонятна причина такой реакции, подумаешь, порвал он эти колготки, надо будет, купит ему ещё одни, да хоть семь на каждый день недели. — Да ты хоть знаешь, сколько они стоили?       — Понятия не имею, — он никогда не интересовался стоимостью женских приблуд, и от названной далее суммы у него глаза едва на лоб не полезли. — Сколько? Они из чего, из золота?       Флинс поджал губы.       — Но тебе ведь понравилось.       — Ты мне и в мешке из-под картошки понравишься, — честно признался Варка, чем ужасно его растрогал, и вернулся к вопросу цены. — Только не говори, что спустил на это всё своё жалование. Кирилл, я ещё понимаю часы, но это…       Флинс вспыхнул сильнее прежнего, но взгляд не отвёл.       — Это не «всё это», а работа мастера, ручная. Сложный узор, тончайшая нить, специальная обработка… Я хотел, чтобы это было красиво. Для тебя.       Вся злость — точнее, та растерянность, что он по глупости принял за злость, — схлынула, оставив после себя только тяжёлую, тёплую волну где-то под рёбрами. Он вдруг ясно представил, как Флинс выбирает ткань, придирчиво щурится, задаёт десятки вопросов, краснеет, но не отступает. И всё — ради этого момента. Ради его, Варки, взгляда.       А он взял и порвал.       — Архонты… — тихо выдохнул он и осторожно опустил ладонь на бедро Флинса, туда, где кружево всё ещё держалось, тонкой тугой паутиной обнимая кожу. — Прости, — извинение заставило Флинса удивлённо моргнуть. Похоже, он ожидал чего угодно — шутки, отмахивания, грубоватого «да ладно тебе», но не этого. — Я не хотел. Я просто слишком увлёкся. Ты знаешь, со мной бывает.       — Я надеялся на твоё благоразумие хотя бы в этот раз. Это была лимитированная серия.       — Лимитированная, значит? — фыркнул Варка, потянувшись и мягко его поцеловав. — Тогда тем более придётся хранить этот экземпляр как реликвию, — он провёл пальцами по рваным краям ткани. Разрыв пришёлся ровно на то место, где располагалось напряжённое кольцо мышц, и, архонты, это было слишком горячо. — Знаешь, — пробормотал он, оставляя поцелуй на поднятой им щиколотке и заставляя Флинса с шумом втянуть воздух, — зато теперь их не придётся снимать.       — Ты невозможен.       — А ты — прекрасен, — без тени улыбки ответил Варка. — И в кружеве, и без него, а в порванном кружеве особенно.       Он медленно поднялся взглядом вверх, по животу, по груди, к покрасневшему лицу, которое Флинс попытался скрыть, наклонив голову к плечу и спрятавшись за тёмно-синими волосами. Он всегда так очаровательно реагировал на комплименты.       — Если ты хотел разнообразия, — голос Варки стал ниже, хриплее, — то, думаю, у нас получилось.       Флинс колебался ещё секунду. Потом его пальцы снова вплелись в волосы Варки — уже не с упрёком, а с привычной, требовательной нежностью.       — В следующий раз ты будешь осторожнее, — предупредил он, вовлекая его в новый поцелуй, пока Варка призвал из подпространства, доступного любому владельцу Глаза Бога, флакон со смазкой. Пришлось оторваться от губ Флинса, чтобы распределить смазку по пальцам и растянуть его. — Варка, я уже обо всём позаботился, ты уже можешь сразу-ах!..       — Куплю тебе десять пар, — отозвался Варка, спокойно введя в него два пальца. — И порву каждую, если ты снова будешь смотреть на меня так.       — Ты… бесстыжи-ий, — простонал Флинс, сжимаясь вокруг его пальцев и прогибаясь в пояснице, член под тканью колготок дёрнулся, но из-за силы натяжения по-прежнему остался прижатым к животу. Он и правда хорошо подготовился, Варка всегда с ума сходил от мысли, как Флинс перед встречей с ним готовит себя в надежде, что он к нему прикоснётся. Хотя порой раздражало, что Флинс отбирал у него возможность подготовить себя, чтобы насладиться его эмоциями в этот момент.       — Нет, просто честный.       — В-варка-ах! П-пожалуйста, — взмолился Флинс, пока он наводил круги внутри него. Варка отлично понимал, чего тот хочет, да он и сам уже был на пределе, член изнывал от желания оказаться в тесном и горячем лоне, но не подразнить его он не мог. Должен же он был хоть как-то отыгрываться за то, что Флинс раз за разом спускал его разум в недра Бездны.       — Я делаю что-то не так? — он с пошлым хлюпом вытащил пальцы из судорожно сжимающегося лона и, не дав Флинсу вставить и слова, вставил уже три.       Флинс напрочь потерялся в удовольствии. Крепкое и натренированное тело совсем разомлело и дрожало под Варкой, как осиновый лист на ветру, руки цеплялись за гладкую поверхность стола в попытке найти опору, но тщетно. Стоило Варке нащупать чувствительный комок нервов, в блестящих от влаги глазах вспыхнула знакомая искра, которая через мгновение обернулась чарующим синим пламенем, и не было вида более прекрасного, чем этот. Свободной рукой Варка стиснул его ногу под коленом и закинул себе на плечо, притягивая ближе и углубляя угол проникновения, видят боги, играть с Флинсом по его же правилам было ужасно тяжело, Варке стоило больших усилий не слушаться.       — Я помню, ты хотел меня в себе, Кирилл, я что-то не так понял? Прошу, направь меня, — ему хотелось, чтобы Флинс дал ему более чёткую команду, и как же приятно было наблюдать за его попытками вернуть себе самообладание и связать хотя бы пару слов.       — Я хочу… Не твои пальцы… — очередное прикосновение к простате заставило его выгнуться дугой. — Пожалуйста-ах…       — Я не понимаю, — с напускным сожалением произнёс Варка, прижимаясь мокрым поцелуем к голени на своём плече и смачивая кожу слюной сквозь ситец колготок. Другая нога Флинса беспомощно свисала со стола и подёргивалась от каждого движения пальцев внутри, было бы у Варки больше одного языка, он бы и её вылизал как следует, прошёлся бы по каждой линии цветочного узора, который так подходил длинным, крепким ногам Флинса.       — Я хочу твой член, — вдруг пророкотал Флинс. Вместо двух глаз-лун на Варку смотрели два пучка пламени, и свирепый, древний холод пронял его до самых костей. Весьма доходчиво.       — Всё, понял, — закончив наконец разминать Флинса пальцами, Варка распределил смазку по всей своей длине и вошёл в него одним глубоким толчком. Он застонал от остроты ощущений, Флинс всё ещё оставался ужасно узким, в нём было так жарко, что по ощущениям казалось, будто член стиснули раскалёнными щипцами.       Варка вошёл, и мир на какие-то долгие секунды сузился до ощущения одного-единственного существа: горячего, тесного и такого любимого. Внутри всё зарокотало от испытываемого смешения власти и доверия между ними, однако вместо того чтобы сорваться в безудержный ритм, Варка замер, любуясь Флинсом.       — Я признателен, что ты так стараешься, — хрипло произнёс он, во рту пересохло. — Мне нравится, что ты хочешь меня радовать, но тебе не нужно тратить целое состояние, чтобы свести меня с ума. Ты справляешься одним своим существованием.       Закинув обе его ноги себе на плечи, Варка сделал пару пробных толчков, было так приятно, он плавился от того, как безбожно Флинс сжимался вокруг его члена.       — Варка, ты… — тяжело выдохнул Флинс, пламя в его глазах дрогнуло, стало мягче, слова Варки точно его тронули, вон он как растерялся. — Просто… двигайся. Пожалуйста, мне очень хорошо.       Двигаться так двигаться, кто Варка такой, чтобы противиться его решению?       Он вышел наполовину и сразу же толкнулся обратно, сжимая бёдра до последующей синевы на коже, впрочем, та вскоре бы исчезла из-за быстрой альвийской регенерации его возлюбленного. Больше Варка не сдерживался, раз Флинс хотел, чтобы он сошёл с ума из-за трёклятых колготок и взял его, как в последний раз, он возьмёт.       Постепенно комната наполнилась шлепками и их общими стонами, громкими и ужасно откровенными в своей неге. Ладони Варки жадно скользили по ногам Флинса, гладя, стискивая, сжимая, обводя многочисленные узоры на колготках, под которыми от каждого глубокого толчка напрягались и перекатывались мышцы. Флинс беспомощно метался под ним, сгорая от накатывающих ощущений, Варка бил точно туда, куда следовало, — по самой чувствительной его части, заставляя выгибаться навстречу и искать больший градус соприкосновения.       Длинные тёмно-синие волосы разметались по всему столу, не оставив ни сантиметра свободного пространства, грудь тяжело поднималась и опадала, живот то и дело напрягался, демонстрируя соблазнительный рельеф, по которому хотелось пройтись языком, собирая солёные капли пота, и Варка подумал, что это можно будет осуществить на втором заходе, да и на кровати будет удобнее. А пока можно было полностью посвятить себя ногам Флинса.       Кружево прекрасно облегало его бёдра, хрупкая вещь, созданная для красоты и не выдержавшая напора страсти. Но под ней было тело — сильное, живое, настоящее. Ритм становился увереннее, дыхание тяжелее и громче. Их голоса сплетались, как и тела, но в этом уже не было той безумной спешки, что сносит стены, это было что-то иное — тяжёлое и глубокое.       Варка чувствовал, как во Флинсе нарастает напряжение, видел, как огонь в глазах вспыхивает ярче, наслаждался тем, как его стараниями тело под ним выгибалось, словно мягкая глина. По-прежнему прижимая к себе одну ногу, другую Варка согнул так, чтобы ступня в кружеве очутилась прямо у него перед носом. Флинс дёрнулся, когда он провёл носом по её ребру, а затем прикусил подушечку большого пальца вместе с тканью. Варка довольно замычал от того, как Флинс сжался вокруг него, и продолжил свои ласки.       — Что ты делаешь, прекрати, — смущённо толкнул его ногой в грудь Флинс, но Варка не остановился, крепче стиснул изящную щиколотку и начал расцеловывать поджимающиеся в удовольствии пальцы. Если бы Флинс хотел, он бы с лёгкостью отпихнул Варку от себя, да так, что он бы пролетел через весь «Флагман» наружу. Всё ему нравилось, просто эти ласки ужасно его смущали.       — Ты даже не представляешь, как выглядишь со стороны, — толкнулся до упора Варка, заставляя Флинса выгнуться, ноги в его руках задрожали. — Я с ума от тебя схожу, от тебя и твоих ног, Кирилл.       Дело было даже не в кружеве, не в вызове и не в страсти, которая вспыхивала между ними, стоило им остаться наедине. Всё это — лишь оболочка, маленькая искра, настоящее же пламя полыхало куда глубже.       Он смотрел на Флинса, растрёпанного, разгорячённого, с горящими — буквально горящими, — от эмоций глазами, и ощущал не торжество, не победу, не азарт охотника, а почти болезненный трепет. Варке нравилось, что Флинс может быть свирепым и язвительным на поле брани, холодным и безупречно собранным перед другими — и таким открытым с ним. Нравилось, что тот не боится показывать слабость, просить, доверять. Что надевает нелепо дорогие колготки не ради шутки, а ради его взгляда. Ради одного-единственного короткого мгновения, когда Варка увидит — и потеряет голову. И ведь Варка терял, по-детски и безоглядно.       Но, если быть честным, сильнее всего сводило с ума не это, а то, что Флинс выбирал его снова и снова. Среди сражений, среди сомнений, среди всей этой бесконечной ответственности, стольких людей он приходил к нему, снимал маску и позволял обладать не только своим телом, но и сердцем.       От вида развратного, просто умопомрачительного Флинса Варку совсем вело, он продолжил двигаться всё так же жадно, быстро, нетерпеливо. Всё его знаменитое самообладание, вся выученная стойкость рушились именно здесь — не от страсти, а от привязанности, от того, как сильно он позволял себе любить.       — Ты — моё безумие, — прохрипел Варка, облизывая поджимающиеся в удовольствии пальцы, которые демонстрировали чувства Флинса нагляднее всего. Целовал, вбирал в рот, обласкивая мокрым языком, желая запомнить вкус этого момента, тепло кожи, сбивающееся на стоны дыхание и наигранные попытки оттолкнуть. — И моя тихая гавань после него.       В воздухе витал яркий запах алкоголя, но Варка был пьян вовсе не из-за него. Было жарко, горячо, потно и мокро, поясницу простреливало молниями всякий раз, когда мягкие и упругие стеночки Флинса сжимались вокруг его члена, так ему было хорошо и так ему нравился вид под ним.       Флинс дрожал, хныкал, налитый член, по-прежнему придавленный тканью колготок, очевидно, нуждался в ласке, но что-то, какое-то тёмное, алчное чувство заставило Варку перехватить его руки, когда он уже собирался оттянуть резинку на поясе и помочь себе самостоятельно. Варка впечатал запястья в стол на уровне его таза, в мучительной близости от изнемогающей плоти, не позволяя ему кончить, просто приласкав себя, и так и продолжил двигаться с закинутыми на плечи ногами, ловя возмущённые вздохи и охи. Должно быть, для Флинса это уже было не «в меру», член болезненно пульсировал под тугой тканью колготок, но Варке эгоистично хотелось, чтобы он достиг пика именно от его члена, а не от стимуляции руками.       Конечно, Флинс мог приказать, попросить, и тогда бы Варка послушно отступил, позволив ему вести, но у Варки, опять же таки, имелась своя лазейка. Если Флинс не мог и двух слов связать, то не было и приказов, а если не было приказов, Варка мог со спокойной душой творить то, что ему вздумается, и не волноваться, что его за это потом накажут.       Флинс заметался под ним, извиваясь, как уж на сковородке, Варке пришлось приложить все имеющиеся силы, чтобы удержать его на месте — до того Флинс был силён, в такие моменты его альвийская природа ужасно мешала. Ни о каких приказах и речи не шло, сейчас Флинс был способен только жалобно хныкать, полностью лишённый контроля и подчинённый его воле. Варка обрушился на него особенно жёсткими толчками, он и сам уже был на пределе, мышцы изнывали от усталости и расползшейся по ним неги, а ещё он жутко упарился и взмок в водолазке и брюках, одежда неприятно липла к коже. Надо было сразу раздеться, но нет, поленился.       Стол под ними опасно скрипел и едва ли не ходил ходуном, архонты упаси, чтобы он сломался, иначе Демьян точно выпнет Варку отсюда, и придётся ему переезжать на маяк к Флинсу. Стоп, а хотя, это очень здоровский вариант, будут вместе просыпаться по утрам, ну или засыпать, тут уж как работа выпадет, будут готовить завтраки, обеды, ужины друг другу, чаще нежничать и прочее, прочее, прочее. Варка даже был готов терпеть присутствие трёклятых призраков, которые вечно костерили его за спиной.       С этой мыслью он и кончил, наслаждаясь тем, как там, внутри Флинса, становится ещё жарче из-за его семени. Семеро, как же было хорошо! Варка замер, разомлев в послеоргазменном удовольствии, и совсем забыл об одной очень важной детали. Та, впрочем, быстро напомнила о себе сама.       — В-варка-а! — очаровательное хныканье сменилось опасным рокотом пламени, Флинс уставился на него горящими в негодовании глазами. Он-то ведь так и не получил желанного облегчения, о чём Варка позабыл из-за навалившегося блаженства. Стыдоба какая! В ушах по-прежнему гудело, картинка плыла, мышцы приятно поднывали, но огонь в глазах Флинса быстро прояснил разум лучше любого ледяного душа или купели. — Ты, бесстыжи-ий… Закончи начатое!       — Сейчас, Кирилл, милый, прости меня, дурака, — испуганно зароптал Варка, боясь его разочаровать, навалился на него и продолжил толкаться, застонав от того, насколько острее стали ощущения после оргазма и как судорожно лоно Флинса сжималось вокруг него. — Я… немного увлёкся.       — Немного? — возмутился Флинс, синее пламя дрогнуло. Он лежал под ним уставший, совершенно беспомощный, растрёпанный, с прилипшей ко лбу чёлкой, грудь тяжело вздымалась, член под чёрным кружевом стремился вверх, стремился найти облегчение и не мог. — Ты облегчился, а про меня и думать забыл!       — Виноват, прости, просто мне с тобой так хорошо, мозги совершенно отключаются… — глубоко толкнулся Варка и сорвал с губ Флинса красноречивый стон. Значит, он двигался так, как нужно, и стоило прибавить напор. Ещё чуть-чуть, Флинс уже дрожал, как в лихорадке, ноги на плечах подёргивались от каждого нового выпада, одну из них Варка прижал плечом к своим губам, провёл мокрым языком по шершавой ткани и прикусил кожу вместе с ней.       Флинс невозможно туго сжался вокруг плоти Варки, чувствительной после оргазма, заставив унизительно захныкать, выгнулся дугой и тоже наконец-то кончил.       Его член дёрнулся, насколько позволяла плотно прилегающая ткань колготок, из щёлочки уретры хлынуло горячее, белое семя, пропитывая всё цветочное кружево на животе, к большому восхищению Варки. Это выглядело чертовски сексуально, Варка аж чуть не подавился слюной. Ладно, плевать на цену, надо будет, он лично съездит в Фонтейн и скупит у той швеи все имеющиеся колготки, чулки, носки и что там ещё люди в своё время напридумывали, лишь бы Флинс был доволен. Ну и для собственного удовлетворения, разумеется, тоже, а как иначе, для кого ещё ему их надевать?       — Как насчёт повторить? — усмехнулся Варка, восстанавливая дыхание. Всё ещё находясь в нём, он огладил обмякшие ноги на своих плечах и чмокнул каждую в щиколотку. — Я бы с удовольствием оценил, как ты будешь смотреться в этом всём сзади. Уверен, вид будет не менее умопомрачительным, чем спереди.       — Разденься для начала, а то перегреешься, — в той же игривой манере отозвался довольный произведённым на него эффектом Флинс. Его глазам вернулся привычный золотистый цвет. Он стряхнул руку Варки с одной ноги и опустил её ему на живот, пальцы неуклюже поддели кромку водолазки и заскользили под ней по напряжённым мышцам, дразня и щекоча кожу ногтями.       Архонты, что же он с ним творил!       Варка любил всё в нём: силу, ум, гордость. Его колкости. Его скрытое пламя. Его неловкость, когда комплименты попадали слишком точно. Даже эту упрямую страсть к красивым вещам, на которые он был готов потратить все свои, да и не только свои сбережения.       Но сильнее всего он любил то, как Флинс смотрел на него, будто Варка не был легендарным рыцарем, не был Великим магистром Ордо Фавониус, перед которым следовало робеть, от которого всегда чего-то ждали, на которого полагались и у которого искали защиты. Нет, Флинс смотрел на него так, будто Варка был просто… его. И если уж и сходить с ума, смиренно думал Варка, уткнувшись носом в ямочку под щиколоткой, то только так. Не от Бездны, не на бесконечных полях сражений, а от любви, которая пугала своей глубиной посильнее любой тьмы.