Цена прощения

Шум дождя монотонно барабанил по винтажному Bentley, когда Сюдзи Цусима скользнул взглядом по высоким стенам престижного особняка Ямагата. Семья, известная своими финансовыми и политическими связями, стала лишь очередным местом, где ему платили за то, чтобы он просто был рядом — и защищал. Его новая работа: телохранитель семнадцатилетнего Фуюки Тосэки, заложника, утопающего в роскоши, но остро нуждающегося в защите. Цусима Сюдзи, высокий и стройный шатен, держался с уверенностью, присущей альфам, но в его взгляде проскальзывала усталость, словно он уже видел слишком многое за свои двадцать два года. Его феромон кофе слегка ощущался в воздухе. На лице играла лёгкая улыбка — профессиональная, но не фальшивая. За этой улыбкой скрывалось нечто большее, чем просто умение располагать к себе. Что-то в этой работе цепляло его, хотя он и не мог пока определить, что именно. Что-то подсказывало Цусиме, что его роль в этой истории будет гораздо больше, чем просто роль телохранителя. В прошлом у него было много разных работ, но эта казалась… другой. Он выполнял свой долг телохранителя, как и значилось в контракте. Никаких скрытых мотивов? Он убеждал себя в этом. Просто зарплата, обязанности… Но где-то в глубине души боролись противоречивые желания: уйти, не вмешиваться, и остаться, изменить хоть что-то. Едва Цусима успел заглушить мотор, как перед ним распахнулась дверь, и из особняка вышла молодая служанка. — Цусима-сан? Добро пожаловать, — произнесла она тихо, склонив голову. Её омежья природа выдавала легкий аромат ландыша. — Господин Ямагата ждет вас. Цусима выбрался из машины, принимая приглашение войти. Служанка повела его по коридорам, отделанным темным деревом и украшенным картинами в строгих рамах. Вскоре они оказались в просторном кабинете, где за массивным столом сидел Кадзуо Ямагата. — Цусима‑сан, рад вашему прибытию, — произнёс мужчина властным голосом. — Вы, вероятно, уже ознакомились с вашими задачами? — Да, Ямагата-сан, — ответил Цусима, смотря прямо в глаза хозяина особняка. — Отлично. Главное — защита Фуюки. Вы должны понимать, он… особенный. — Ямагата сделал паузу, оценивая реакцию Цусимы. — Фуюки принадлежит к редкой категории «дельт» — юношей, чьё появление на свет почти чудо. Влиятельные семьи, такие как наша, стремятся заполучить дельту, видя в этом не только символ статуса, но и возможность укрепить влияние, особенно если дельта может иметь потомство. Цусима внимательно слушал, а про себя вспоминал, что дельты обладают лидерскими качествами, как альфы, но достигают своих целей не силой, а харизмой и умением договариваться. В отличие от альф, дельты не стремятся к доминированию, предпочитая оставаться в тени, направляя события в нужное им русло. Ему захотелось понять, что здесь происходит, раз этот Фуюки, обладая невероятным интеллектом и харизмой, так легко сдался. — Мы не можем точно определить, к какой категории относится Фуюки, — продолжал Ямагата, — так как стандартные тесты не дают точной информации, а более глубокое исследование может быть опасным для юноши и привлечь ненужное внимание конкурентов. Поэтому ваша задача, Цусима-сан, — обеспечить его безопасность и не задавать лишних вопросов. Его комната на втором этаже, в конце коридора. Закончив говорить, Ямагата-старший жестом отпустил Цусиму. Служанка, все еще молчаливая и учтивая, проводила его к комнате Фуюки. — Сейчас Тосэки-сан должен быть в своей комнате, занимается учёбой, — шепнула служанка, подходя к массивной двери. — Я постучу. Постучав и, услышав тихое «Войдите», она открыла дверь. Цусима последовал за ней в комнату, оформленную в мрачных тонах. Книжные полки заполняли стены, а на столе царил организованный хаос из учебников и бумаг. За столом сидел Фуюки Тосэки, погружённый в чтение. Его лицо казалось старше своих семнадцати лет, словно он познал слишком много для своего возраста. Чёрные прямые волосы парня чуть-чуть не доходили до плеч, подчёркивая хрупкость фигуры, а в глазах читался интеллект, смешанный с усталостью и нескрываемой неприязнью к окружающей его обстановке. — Тосэки-сан, позвольте представить вам вашего нового телохранителя, Цусиму Сюдзи. Фуюки поднял взгляд, и Цусима смог разглядеть фиолетовый оттенок в его глазах в полумраке комнаты. Мягкий аромат бархатцев, исходивший от него, говорил о его спокойствии, контрастируя с холодной аурой комнаты. Однако Цусима понял, что его спокойствие — лишь маска, за которой наверняка скрывается гнев и отчаяние. — Добрый день, Тосэки-сан. Я ваш новый телохранитель, — представился Цусима, сохраняя нейтральное лицо. Фуюки лишь скривился. — Не думаю, что мне нужен телохранитель. У меня и так достаточно охраны. Служанка поспешно склонилась и вышла, оставив Цусиму наедине с напряжённым Фуюки. Фуюки вздохнул и вернулся к чтению. Цусима просто наблюдал. Это его работа, не более. Но что-то внутри противилось такому простому объяснению. Ему хотелось узнать, что скрывается за этой маской безразличия.

***

Весенние дни в особняке Ямагата тянулись медленно, но постепенно начали меняться. Сначала Цусима просто следовал за Фуюки, но незаметно начал вносить коррективы в его расписание. Первым делом он настоял на более регулярном питании. Заметив, что Фуюки часто пропускает обед, ссылаясь на занятость, Цусима стал напоминать ему о приёме пищи, а иногда и сопровождать его в столовую, ведя непринуждённые беседы о прочитанных книгах, уходя от темы обязанностей. Затем пришла очередь учёбы. Цусима заметил, что Фуюки часто засиживается допоздна, готовясь к занятиям, и уговорил его ложиться спать раньше, чтобы быть более отдохнувшим. Он даже предложил помощь в подготовке к урокам, ссылаясь на свой богатый опыт и знания. Фуюки, удивлённый такой заботой, неохотно согласился. Так, день за днём, Цусима ненавязчиво, но твёрдо брал под контроль распорядок дня Фуюки, превращая его в более здоровый и сбалансированный. Фуюки, втайне, был благодарен Цусиме за эту заботу. Он чувствовал себя немного лучше, зная, что кто-то заботится о его благополучии. Их часто пересекал Хироси Ямагата — единственный сын в семье Ямагата, девятнадцатилетний парень с вьющимися тёмно-русыми волосами, собранными в низкий хвост, и очками в тонкой оправе. Альфа, унаследовавший властный характер отца, казавшийся особенно резким в последнее время. Его скверный характер замкнулся после трагической гибели матери в автомобильной аварии, когда ему было тринадцать. Он помнил её запах глицинии и тепло её объятий, но теперь осталась лишь боль и пустота. Эта пустота годами преследовала его, заставляя искать утешение в учебе, а теперь в работе и алкоголе. Отец всегда был строг и требователен, но после смерти матери он стал ещё более жёстким, навязывая Хироси свои амбиции и планы. Брак с Фуюки был одним из этих планов — выгодная сделка, заключённая, когда Фуюки едва исполнилось четырнадцать, которая должна была укрепить позиции клана Ямагата. Хироси чувствовал к Фуюки противоречивые чувства: с одной стороны, он видел в нем лишь инструмент для достижения целей отца, с другой — ощущал странное влечение, смешанное с раздражением и даже ревностью. Его феромоны имбиря часто становились более резкими в присутствии потенциального жениха. Он завидовал Фуюки за его интеллект и харизму, за ту свободу, которую тот, казалось, сохранял даже в заточении. Казалось бы, Сюдзи все больше вторгался в жизнь Фуюки, но между ними рождалось нечто похожее на дружбу. Во время прогулок по саду, которые Цусима включил в режим дня, они много разговаривали. У них оказалось много общего: любовь к литературе, неприязнь к Хироси, которого оба считали надменным, и схожие взгляды на мир, несмотря на разницу в возрасте и положении. Фуюки, привыкший к одиночеству, постепенно открывался Цусиме, делясь мыслями и переживаниями. Цусима видел уставшее лицо Фуюки, слышал осторожные ответы, замечал покорность в движениях. Но замечал и искорки непокорности, которые вспыхивали в его глазах, когда речь заходила о несправедливости и ограничении свободы. Спустя пару часов после обеда, когда Фуюки уже сидел в комнате, Цусима вернулся и закрыл за собой дверь. — Тосэки-сан, мне нужно отлучиться на пару часов. Купить те учебники, которые вы просили, — сказал Цусима, слегка наклонив голову. — Постараюсь вернуться скорее. Ах да, вы могли бы позвонить мне примерно через час и сказать, что поужинали? Фуюки усмехнулся, покручивая ручку между пальцев. — Позвонить? У меня здесь с самого приезда телефона нет. Он под запретом. Цусима замер. В глазах мелькнула тень замешательства. Он почувствовал неловкость и вину. Ему стало стыдно за то, что он так легко поверил в эту роскошную оболочку, не заметив за ней настоящей тюрьмы. — Простите, Тосэки-сан, — тихо произнёс Цусима. — Я… я не знал. Почему вы раньше не сказали? Фуюки пожал плечами. — Не было причины. Это ничего бы не изменило. Цусима присел на край стола, глядя на Фуюки с неподдельным интересом. Он чувствовал потребность узнать правду о жизни Фуюки в этом доме, понять, что он переживает. — Может быть, и так, — ответил Цусима, — но теперь я знаю. И если вы хотите, я могу поговорить с Ямагато Кадзуо. Может, удастся убедить его разрешить вам телефон. Это как минимум вопрос безопасности. Фуюки удивлённо посмотрел на Цусиму. — Вы бы сделали это для меня? Цусима тепло улыбнулся. — Конечно. Вы мой подопечный, и я хочу, чтобы вам здесь было комфортно. Фуюки на мгновение задумался. — А вам это зачем? — спросил он. — Почему вы так заботитесь обо мне? Цусима пожал плечами. — Я привык заботиться о тех, кто рядом. Это… часть меня. Честно говоря, Тосэки-сан, я вижу, что вам здесь трудно. Если я могу помочь, я буду рад. Фуюки долго смотрел на Цусиму, словно пытаясь понять его мотивы. В его взгляде читалось недоверие, но и надежда. Он боялся поверить в искренность Цусимы, боялся разочароваться. — Хорошо, — сказал он наконец. — Спасибо. Я был бы очень признателен, если бы вы поговорили с господином Ямагатой. Цусима слабо улыбнулся и, кивнув, покинул обитель Фуюки, чтобы отправиться за обещанными справочниками.

***

Однажды вечером, сидя в библиотеке, Фуюки бросил на Цусиму настороженный взгляд. Лёгкий аромат марципана, едва пробивающийся сквозь запах бархатцев, — признак надвигающейся тревоги, которую он тщетно пытался скрыть. С четырнадцати лет он был лишь ценным активом, лишённым права голоса. Сегодня его особенно раздражало неотступное присутствие Цусимы. Тень, не отходящая ни на шаг, но при этом сохраняющая отстранённость, будто надсмотрщик, стремящийся не привлекать к себе внимания. Он чувствовал себя как под микроскопом: каждое его движение, каждое слово анализировалось и оценивалось. — Зачем вы здесь, Цусима-сан? — спросил он, голос сорвался на полушепот, выдавая копившееся раздражение. Цусима медленно отложил книгу и встретил его взгляд. В его глазах не было ни капли удивления, лишь привычная непроницаемость. Он не отводил взгляда, словно ждал этого вопроса. — Я здесь, чтобы выполнять свою работу. Я ваш телохранитель. Фуюки скривился. Доверять кому-либо в этом доме — непозволительная роскошь. Он уже обжигался, доверяя другим, и не собирался повторять эту ошибку. — И это всё? — Да. — Неужели вас совсем не интересует, что происходит в этом доме? — продолжал настаивать Фуюки, словно выталкивая слова из себя. В его голосе звучали вызов, отчаяние и надежда одновременно. Он хотел, чтобы Цусима признался в своих истинных намерениях, показал, что он не просто бездушная машина. В его взгляде плескался вызов, отчаянная попытка заставить Цусиму проговориться, раскрыть свои истинные намерения. Ему нужно было знать, кто перед ним: очередной бездушный кукловод или человек, способный увидеть в нём личность, а не просто дельту, выгодную для политических игр. Цусима пожал плечами, оставаясь неприступным, как древняя крепость. Но даже сквозь эту тщательно выстроенную стену безразличия Фуюки уловил слабый отблеск боли в его глазах, намёк на тёмное прошлое, которое Цусима так старательно пытался похоронить под маской цинизма. — Мне платят за то, чтобы вы были в безопасности, Тосэки-сан. Остальное — лишь декорации, не имеющие ко мне никакого отношения. Фуюки нахмурился, пытаясь понять, что скрывается за этими словами: правда или удобная ложь. Какую игру он ведёт? И что скрыто в его прошлом, если от него веет таким холодом? Он долго всматривался в лицо Цусимы, надеясь разглядеть хоть что-то, что прольёт свет на его мотивы. — Как скажете, Цусима-сан, — вздохнув, пробормотал он, возвращаясь к чтению, но не в силах сосредоточиться на тексте. Его плечи поникли, словно он смирился со своей участью. Но где-то глубоко внутри теплилась крохотная искорка надежды, что однажды Цусима всё-таки увидит его, настоящего, а не только как выгодную партию для избалованного наследника, на которого работает. Цусима молча наблюдал, чувствуя скрытое напряжение, дрожь сомнений и хрупкую надежду, которую Фуюки так тщательно оберегал. Он видел усталое выражение на юном лице, и в его памяти всплыли обрывки собственного прошлого: улицы, пропитанные кровью, и девиз его юности — «убей, или убьют тебя». Тяжело вздохнув, Цусима засунул руки в карманы и, не проронив ни слова, покинул комнату. Он знал, что не должен вмешиваться, его задача — защищать физически, а не копаться в чужой душе.

***

Неделю спустя служанка, словно запрограммированный механизм, сообщила Цусиме новость: господин Ямагата-старший организует приём в честь помолвки Хироси и Фуюки. Цусима понимал, что это событие станет очередным этапом в укреплении грязного экономического альянса между кланами Ямагата и Тосэки. Любовью здесь и не пахло, лишь циничный расчёт и жажда власти. Зная методы и коварство Ямагаты-старшего, Цусима подозревал, что за этой показной роскошью и благотворительностью скрываются какие-то тёмные, корыстные мотивы. — Господин Ямагата желает, чтобы Тосэки-сан выглядел безупречно, — произнесла служанка, не дрогнув ни единым мускулом на лице. — Ему нужно подобрать наряд, достойный этого события. Цусима кивнул, принимая как данность то, что теперь это входит в его обязанности. Он понимал, что его действия могут повлиять не только на то, как Фуюки будет выглядеть на этом приёме, но и на его дальнейшую жизнь в этом змеином клубке интриг. — Я займусь этим, — ответил он, сохраняя невозмутимый вид. В тот же день Цусима, как и положено, подошёл к Фуюки и формально сообщил ему о предстоящем приёме и необходимости выбрать подходящий наряд. Фуюки отреагировал с привычной апатией, словно всё происходящее его совершенно не касалось. — Мне всё равно, что я надену, — пробормотал он, даже не взглянув на Цусиму и не отрываясь от книги. — Выбирайте сами, как посчитаете нужным. Но Цусима не собирался слепо следовать указаниям Ямагаты и выбирать наряд, который нужен лишь для создания нужного впечатления. У него сформировалось собственное представление о вкусах Фуюки, и он понимал, что ему нужно не просто выглядеть безупречно, а чувствовать себя комфортно и уверенно в этой роли. Цусима видел, как Фуюки внутренне сжимается под тяжестью чужих ожиданий, как гаснет его взгляд под пристальным вниманием этих лицемерных людей. Ему хотелось хоть немного облегчить его ношу, дать почувствовать хоть каплю свободы. — Если позволите, я бы хотел предложить вам несколько вариантов, — сказал Цусима, — и мы вместе выберем то, что вам больше понравится. Он бросил на Фуюки быстрый взгляд, заметив, как тот слегка вздрогнул от его слов. Фуюки удивлённо вскинул брови, словно не ожидал такого предложения. Но спорить не стал, он уже привык к тому, что Цусима часто поступает по-своему. В глубине души у него даже появилась слабая надежда на то, что этот поход в магазин станет хоть какой-то возможностью вырваться из-под постоянного контроля. Слабая надежда, почти незаметная, как луч света в кромешной тьме. Вечером того же дня Цусима, собравшись с духом, постучал в массивную дверь кабинета Ямагаты-старшего. Удушающий запах имбиря и дорогого табака ударил в нос, когда он получил разрешение войти. Кадзуо Ямагата, всё такой же властный мужчина с проницательным взглядом, восседал за огромным столом из полированного тёмного дерева. Кабинет, оформленный в строгом традиционном японском стиле, являлся отражением его любви к порядку и абсолютному контролю. Кадзуо окинул Цусиму оценивающим взглядом и сложил руки на столе. — Цусима-сан, что-то случилось? — низкий, давящий голос мужчины говорил о его безоговорочном доминировании. Он словно играл с Цусимой, как хищник с загнанной в угол жертвой. Цусима чувствовал это, но не подавал ни малейшего вида. — Господин Ямагата, я хотел обсудить вопрос безопасности Тосэки-сана, — начал Цусима, сохраняя внешнее спокойствие и должное уважение, пока внутри всё сжалось от напряжения. Ямагата-старший лишь слегка приподнял бровь, давая понять, что готов слушать. Ему нравилось наблюдать за тем, как Цусима ищет выход из сложной ситуации, балансируя на тончайшей грани между послушанием и дерзким своеволием. Это делало его ценным и полезным слугой. — Как вам известно, Тосэки-сан практически полностью отрезан от внешнего мира… Это делает его чрезвычайно уязвимым. Он подобен экзотической птице в тесной клетке. — Он находится под нашей всесторонней защитой, — отрезал Ямагата, в его голосе прозвучали стальные нотки. Слова Цусимы вызвали в нём раздражение. Он считал, что обеспечивает Фуюки всем необходимым, взамен ожидая лишь беспрекословного подчинения. — Ему незачем поддерживать внешнюю связь. — Я понимаю вас, господин, — Цусима сделал небольшую паузу, тщательно подбирая слова. — Но настоящая защита подразумевает готовность к любому развитию событий. Современный телефон мог бы стать надёжным средством экстренной связи. В случае опасности или непредвиденной ситуации он смог бы оперативно связаться со мной или с охраной. Это дополнительный уровень безопасности, не более того. Кадзуо, нахмурившись, барабанил пальцами по отполированной столешнице, обдумывая каждое слово Цусимы. В напряжённой тишине был слышен лишь размеренный ход старинных часов. Он пристально смотрел на Цусиму, словно пытаясь проникнуть в его мысли, разгадать истинные мотивы. Он с подозрением относился к этому молодому человеку. Цусима казался слишком умным, слишком независимым для роли простого телохранителя. Ямагата чувствовал в нём скрытую силу, дикого зверя, заточённого в клетку приличий. И этот зверь рано или поздно мог вырваться на свободу. — И зачем вам это, Цусима-сан? — наконец спросил он, не сводя с него тяжёлого взгляда. — Какая вам личная выгода от того, что у Тосэки-сана появится телефон? Цусима не дрогнул под испытывающим взглядом. Казалось, он заранее подготовился к такому вопросу. — Моя прямая обязанность — обеспечивать его безопасность. Телефон — всего лишь одно из средств. Чем больше возможностей, тем лучше защита. — Телефон… — Ямагата-старший медленно покачал головой. — Это возможность для связи с внешним миром, путь к потенциальному побегу. — Я прекрасно понимаю ваши опасения, господин, — спокойно ответил Цусима. — Но я заверяю вас, что телефон будет находиться под моим полным контролем. Все его звонки и сообщения будут отслеживаться. Я сделаю всё возможное, чтобы он не использовался во вред клану Ямагата. Кадзуо снова погрузился в раздумья. В конце концов, он осознал, что в словах Цусимы есть доля правды. Телефон действительно мог стать полезным инструментом для контроля над неуправляемым Фуюки. — Хорошо, — произнёс Ямагата-старший, — я даю своё согласие. Но запомните, Цусима-сан, вся ответственность за использование телефона Фуюки полностью ложится на ваши плечи. Если он нарушит установленные правила, отвечать будете лично вы, и наказание будет суровым. — Я понимаю, господин, — ответил Цусима с едва заметной улыбкой, стараясь скрыть охватившее его волнение. Кажется, всё прошло даже лучше, чем он смел надеяться. «Пока», — промелькнула мысль в его голове, когда он направился к выходу из кабинета.