Цена прощения

Приближались вступительные экзамены в университет. Фуюки усердно готовился, занимаясь дни напролёт, чтобы осуществить свою цель — поступить на юридический факультет. Он зубрил гражданское право и теорию государства, штудировал кодексы и разбирался в тонкостях судебной практики. Хироси, взяв небольшой отпуск, старался создать для него все условия, чтобы тот мог сосредоточиться на учёбе: обеспечивал тишину и спокойствие, отключал телефон на время занятий, чтобы ничто не отвлекало его, брал на себя заботу о Юто, посвящая сыну всё своё время, читая сказки, играя в развивающие игры и гуляя в парке, чтобы Фуюки мог спокойно учиться. Он даже договорился с управляющим особняка, чтобы тот лично следил за садовниками и рабочими, и чтобы они не шумели во время работы и не мешали Фуюки. Но однажды вечером Фуюки почувствовал себя плохо. У него поднялась температура, заболела голова, появился озноб. Врач, которого вызвал Хироси, подтвердил, что у Фуюки грипп, и настоятельно рекомендовал лежать в постели и не перенапрягаться, чтобы избежать осложнений. Фуюки сжал кулаки. Сдача экзаменов казалась ему единственным шансом на новую жизнь. Мысль о том, что он может её упустить, причиняла почти физическую боль. Он тайком продолжал учиться, пока Хироси был занят делами, несмотря на плохое самочувствие. Сидел за учебниками, укутавшись в одеяло, пока буквы перед глазами не начинали плясать, а голова не гудела, как растревоженный улей. Пичкал себя лекарствами и запивал их куриным бульоном, словно это могло обмануть болезнь. Хироси иногда заставал его за этим и был в отчаянии. Он корил себя за то, что недостаточно убедителен, что не может донести до Фуюки простую истину: его здоровье важнее любого экзамена. В то же время боялся, что, если надавит слишком сильно, разозлит его. Он метался между желанием защитить Фуюки от него самого и страхом потерять его доверие. Он пытался уговорить его отдохнуть, поберечь себя, но Фуюки, казалось, не слышал его. Он видел университет и экзамены как свет в конце тоннеля. «Хироси, я должен это сделать, — хрипло сказал Фуюки однажды ночью, когда Хироси принес ему ещё чашку чая. — Иначе… иначе я не знаю, зачем всё это было».

***

В день экзаменов Фуюки чувствовал себя как выжатый лимон. Температура зашкаливала, тело ломило, но в глазах горел упрямый огонь. Хироси умолял его остаться дома, но Фуюки был непреклонен. Внутри Хироси боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал, как важны эти экзамены для Фуюки. С другой — он боялся за его здоровье, боялся, что тот перенапряжется и ему станет только хуже. Он чувствовал бессилие перед лицом его решимости, проклиная себя за то, что не может повлиять на ситуацию. В аудитории Фуюки машинально сел за парту и сложил перед собой руки. Открыл билет, а перед глазами — пелена. Вопросы казались написанными на незнакомом языке. Он попытался вспомнить хоть что-то, но в голове была лишь вата и звон. Будто он смотрит в аквариум, а не на экзаменационный билет. Фуюки почувствовал, как начинает терять сознание. Внезапно, словно издалека, донёсся голос Хироси: — Фуюки! И тут же чьи-то сильные руки подхватили его. Фуюки посмотрел на Хироси. В воздухе отчетливо чувствовался запах имбиря — сигнал решительности и тревоги. — Поехали домой, — в голосе парня звучало сожаление. Сожаление не только о сорванном экзамене, но и о том, что не смог уберечь Фуюки от самого себя. В этот момент он понимал, что больше всего на свете хочет, чтобы Фуюки был здоров, даже если для этого придется пожертвовать его мечтой. Дома, уложив Фуюки в постель, Хироси не отходил от него ни на шаг. Заваривал травяной чай, прикладывал холодный компресс, молчал, когда Фуюки проваливался в беспокойный сон, бормоча что-то о римском праве. Через несколько дней, когда Фуюки пошёл на поправку, он впервые за долгое время посмотрел на Хироси без тени былой отчуждённости. В его взгляде была искренняя благодарность. Тепло, исходившее от Хироси, было нежным и ободряющим. — Спасибо, — тихо сказал Фуюки. — Ты был прав. Здоровье — важнее всего. В этот момент в комнату неуклюже притопал Юто и стал проситься к нему на кровать. Фуюки улыбнулся и подхватил его на руки, крепко прижимая к себе. Он невероятно соскучился по нему, пока лежал в кровати без сил. Хироси подошел и обнял их обоих. Фуюки почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он все еще не мог произнести эти слова вслух, но ощущал, что его любовь к Хироси становится все сильнее и глубже. Хироси, Фуюки и Юто сидели вместе. В этот момент Фуюки понял: он обрел гораздо больше, чем когда-либо мечтал. Настоящую семью, заботливого партнера и безграничную любовь, которая жила в сердце их маленького сына. Возможно, ему пора перестать бояться и позволить себе быть счастливым.

***

Отдохнув и набравшись сил, Фуюки всё же смог сдать экзамены в дополнительные дни. Переживания из-за пропущенного основного потока не отпускали, но поддержка Хироси давала столь нужную уверенность. Хироси неизменно повторял, что главное — его здоровье, а всё остальное непременно приложится.

Его слова оказались пророческими.

Спустя две недели пришли результаты, и Фуюки с замиранием сердца открыл письмо. Увиденное казалось невероятным — он поступил! Радость взорвалась внутри, не зная границ. Восторженный крик вырвался непроизвольно, тут же переходя в крепкие объятия, адресованные Хироси. — Я поступил! Я поступил! — повторял он, не в силах сдержать слёзы счастья. Гостиная наполнилась тёплым, умиротворяющим ароматом бархатцев. Переполняясь гордостью за любимого, Хироси крепко прижал его к себе и уткнулся в его шею, утопая в этом моменте. — Я знал, что у тебя всё получится, — прошептал он. Этот успех, безусловно, требовал особого празднования, и вечером Хироси устроил ужин в их особняке. Однако это был не пышный прием с гостями, какие любил устраивать почивший отец, а тихий, интимный праздник, предназначенный только для них двоих. Хироси попросил поваров приготовить любимые блюда Фуюки и, когда стол будет накрыт, зажечь свечи для создания романтической атмосферы. В назначенный час, когда Юто, наслушавшись сказок на ночь от Хироси и насмотревшись картинок в книжке, уже сладко спал под присмотром няни в детской, Хироси и Фуюки, облачённые в домашнюю, но нарядную одежду, сели за стол. Фуюки чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, окружённым любовью и заботой. — Спасибо тебе за всё, — сказал он, глядя Хироси в глаза. — Этот вечер просто замечательный. — Всё для тебя, — ответил Хироси, нежно подперев голову рукой. Они наслаждались вкусной едой, делясь друг с другом планами на будущее, и неспешно потягивали вино. После ужина вместе помыли посуду, чтобы не затруднять прислугу беспорядком, когда те придут утром готовить завтрак, и прибрали стол. Очень скоро кухня вновь засияла чистотой, и они замерли друг перед другом в неловком молчании. Воздух словно стал гуще, наполняясь невысказанным желанием. Хироси усмехнулся, заметив, как Фуюки в очередной раз отводит взгляд, и неторопливо подошёл ближе, приставив его к краю столешницы. Тишина словно наэлектризовалась. Фуюки опустил взгляд, сердце бешено колотилось в груди. Он не знал, что сказать и как себя вести, будто совершенно отвыкнув от его прикосновений. Фуюки не солжёт, если скажет, что это их первый совместный вечер, когда они по-настоящему расслабились, не страдая от какого-то несчастья, не волнуясь о проблемах. Он чувствовал на себе взгляд Хироси, прожигающий насквозь, и только сильнее сжал пальцы на краю столешницы за спиной. — Я так соскучился, — прошептал Хироси и уткнулся в его шею, вдыхая запах кожи. — Кажется, прошла целая вечность… — Я тоже, — судорожно выдохнул Фуюки, чувствуя, как по телу разливается знакомое волнующее возбуждение. — Умираю от желания прикоснуться к тебе… Аромат бархатцев в запахе Фуюки стал более ярким и насыщенным, смешиваясь со сладостью мёда Хироси, создавая пьянящий аромат. Нерешительность отступила, и в следующее мгновение их губы слились в жадном, страстном поцелуе. Хироси провёл обеими руками по его спине, вдруг сжав ягодицы, и рывком усадил на столешницу. Фуюки незамедлительно обвил его талию ногами, прижимаясь как можно ближе, и углубил их поцелуй, чувствуя, как руки Хироси скользнули под его винтажную рубашку, оглаживая поясницу, талию и грудь. — Хироси… — простонал в его губы Фуюки, его голос дрожал от предвкушения. Он сжал его между ног сильнее и запустил пальцы в его мягкие волосы, слегка оттягивая их и массируя кожу головы. Хироси оторвался от поцелуя и посмотрел Фуюки в глаза, словно спрашивая разрешения и мгновенно считывая его в возбуждённом взгляде. — Пойдём, — прошептал Хироси на ухо Фуюки и бережно подхватил его на руки, целуя в висок. — В кровати будет удобнее. Фуюки лишь слабо кивнул и прижался к сильному плечу, разделяя его желание. Хироси уверенно нес его по величественной лестнице, по темному коридору, мимо картин и антикварной мебели, пока они не достигли спальни. Оказавшись на месте, Хироси толкнул дверь плечом и вошел внутрь. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет луны проникал сквозь плотные шторы. Хироси аккуратно опустил Фуюки на кровать, застеленную шелковым бельем, и уселся рядом. Не было нужды сдерживаться — он нетерпеливо сорвал всю одежду с них обоих и, отбросив вещи на пол, приблизился к нему. Фуюки прошёлся томным взглядом по его обнажённому телу и почувствовал, как от его вида внизу живота становится все жарче. В нём всё еще тлела нежность и слабость: он понимал, что нуждается в Хироси больше, чем когда-либо признавал. Однако страх одиночества, который преследовал его с самого детства, постепенно отступал перед теплом, которое дарил ему Хироси. — Ты такой красивый, — прошептал Хироси, проводя рукой по гладким черным волосам Фуюки, доходящим до плеч. — Я не смогу тобой насытиться этой ночью… Фуюки улыбнулся. Его аметистовые глаза блестели в полумраке комнаты. Он обхватил его шею руками, ощущая под пальцами крепкие мышцы, и притянул к себе для нового, теперь уже нежного поцелуя. Этот поцелуй был полон благодарности и… собственного удивления. Удивления от того, как быстро и незаметно Хироси стал неотъемлемой частью его жизни. Удивления от того, как он, Фуюки, позволил себе раскрыться и полюбить, несмотря на все свои страхи и сомнения. Вскоре эта нежность переросла в неутолимое желание, и Хироси навис над Фуюки, осыпая его лицо горячими поцелуями. Зеленые глаза Хироси горели страстью. — Хироси… — простонал брюнет, чувствуя, как возбуждение вспыхивает с новой силой. — Я хочу тебя… Он и правда хотел его. Не только телом, но и душой. Он хотел разделить с ним свою жизнь, свои радости и печали, свои мечты и надежды. Хироси склонился над ним и, положив руки на тонкую талию, начал жадно ласкать грудь Фуюки, облизывая и прикусывая соски. Фуюки зажмурился и выгнулся в спине, издавая томный стон. Его хрупкое тело извивалось под напором рук Хироси. — Да… вот так… — прошептал он, облизывая пересохшие губы. Хироси, распалённый его реакцией, опустился ещё ниже, проделывая влажную дорожку поцелуев от живота к гладко выбритому лобку, поглаживая подрагивающие бёдра парня. Относительно недавние роды никак не испортили его внешний вид — всё благополучно затянулось и восстановилось, остался лишь шрам на животе. Помня, какие мучения перенесло это хрупкое тело, Хироси с благоговением касался каждого изгиба, каждого миллиметра кожи Фуюки, словно проводя кончиками пальцев по священному писанию. Достигнув самого сокровенного, он обхватил губами влажную головку и начал умело ласкать член языком, втягивая в щёки и играясь рукой с мошонкой, доводя брюнета до исступления. — Хироси, пожалуйста… — умолял Фуюки, хватаясь за простыни и сжимая парня между ног, борясь с навязчивым желанием начать толкаться в горячую глотку. — Я больше не могу ждать… Хироси выпустил его член изо рта, напоследок проведя по нему рукой, и с готовностью откликнулся на его мольбу. Он приблизился и нежно поцеловал Фуюки в лоб. В его глазах читалось обожание и нежность. Лишь на секунду прервав эту близость, он потянулся к прикроватной тумбочке и взял смазку и презерватив из коробочки, купленные специально для сегодняшнего вечера. Его волнистые волосы, собранные в хвост, слегка растрепались, отчего он и вовсе стянул резинку, позволяя им рассыпаться по плечам. Фуюки с едва сдерживаемым нетерпением наблюдал за каждым его движением. Хоть в полумраке комнаты мало что было видно, Хироси ловко вскрыл упаковку, аккуратно надел презерватив и тут же смазал свой член вдоль длины, выдавив на ладонь гель. Парень прильнул к нему с глубоким поцелуем, и его язык проник в рот Фуюки, сплетаясь с его в страстном танце. Одновременно с этим он широко развёл его бёдра и, придерживая за талию, вошёл одним плавным, уверенным движением. Фуюки почувствовал, как толстый и рельефный член проскальзывает внутрь, стремительно растягивая его и приятно пульсируя, и задрожал от удовольствия. Он издал тихий, хриплый стон и запустил ногти в кожу на спине Хироси, оставляя на ней красные полосы. Их тела слились воедино, наполняясь трепетом наслаждения, и задвигались в страстном танце. Кровать скрипела в такт их стремительно ускоряющимся и вновь замедляющимся движениям, а стоны не переставали эхом разноситься по комнате. Они ни капли не сдерживались, позволяя себе выплеснуть все свои чувства. Чувствуя постепенное приближение оргазма, Хироси взял его за ногу, забросил к себе на плечо и прижался к ней губами, двигаясь всё быстрее и сильнее. Ему было невероятно хорошо в этом податливом теле, отзывавшемся на каждое его движение. Поддавшись нахлынувшей страсти, он не заметил, как впился ногтями в его талию, прижимая к себе и толкаясь до дрожи в собственных коленях. Фуюки, часто и прерывисто дыша, вдруг обхватил рукой свой член и задвигал рукой в такт толчкам вбивающегося в него парня, кусая губы чуть ли не до крови. Он уже не выдерживал их бешеного темпа, задыхаясь и дрожа, но при этом был готов взмолиться, лишь бы это не прекращалось. Спустя какое-то время оба почувствовали, как по телам пошла приятная волна удовольствия, и через мгновение их накрыл бурный оргазм. Хироси, не выходя, отпустил его дрожащую ногу, крепко прижал парня к себе и уткнулся в горячую шею, тяжело и часто дыша, ровно, как и Фуюки, беспрестанно содрогающийся в его руках. Еще несколько минут они лежали, крепко обнявшись, и восстанавливали дыхание. Комната наполнилась сладостным ароматом мёда и бархатцев, успокаивающим, умиротворяющим, словно сама любовь витала в воздухе. Когда дыхание выровнялось, Фуюки поднял глаза, ещё затуманенные страстью, обхватил его лицо дрожащими пальцами и, глядя в глаза, прошептал: — Я люблю тебя. Его слова были наполнены искренностью и благодарностью. Это было не просто признание в любви, а обещание быть рядом, поддерживать и любить, несмотря ни на что. Хироси почувствовал, как его сердце сжалось от переполняющих его чувств. Услышать эти слова спустя два года мучительного ожидания, произнесённые с такой искренностью, было невероятно. — Я тоже тебя люблю, Фуюки, — ответил Хироси и впился в его губы со страстным поцелуем, расплываясь в ощущении абсолютного счастья. Фуюки с желанием поддался навстречу, крепко сжав его между ног, и обнял за шею обеими руками. Они долго прижимались друг к другу, истрачивая последние силы на страстные поцелуи и взаимные поглаживания. Фуюки тихо простонал в его губы и мягко отстранил от себя, чтобы позволить Хироси наконец покинуть его тело. Хироси положил руку на его талию, выходя из скользкого отверстия, и сразу стянул с себя использованный презерватив. Аккуратно поднявшись с постели, парни приняли быстрый душ и, вернувшись в спальню, забрались под тёплое одеяло. Приятная усталость валила с ног, отчего они прижались друг к другу в объятиях и очень скоро уснули.

***

Несколько дней спустя, в просторную, светлую гостиную особняка, где царили безупречный порядок и уют, приехал Аоки, их психолог. Он был уже не просто врачом, а скорее другом семьи, который видел их в самые тёмные времена и помог найти свет. Фуюки, одетый в уютный кашемировый свитер, подаренный Хироси, и мягкие брюки, уже ждал его, сидя в кресле с чашкой травяного чая в руках. На столе стояла вазочка с печеньем, которое он сам испек вчера, чтобы хоть как-то занять мысли. Он выглядел намного лучше, чем год назад, когда в его глазах плескалось отчаяние. Теперь же в них пробивалась робкая надежда, как первые лучи солнца после долгой ночи. — Доброе утро, Аоки-сан, — поздоровался Фуюки с тёплой улыбкой, в которой сквозила искренняя благодарность. — Спасибо, что нашли время. — Доброе утро, Фуюки, — ответил Аоки, присаживаясь напротив. Он окинул взглядом комнату, замечая мелкие детали, словно стараясь прочувствовать атмосферу. — Как ваши дела? Как Юто? — С Юто всё замечательно, растёт не по дням, а по часам, — с гордостью ответил Фуюки. — Бегает, играет, лепечет что-то на своём языке. А у меня… знаете, жизнь налаживается. Конечно, бывают моменты, когда прошлое даёт о себе знать, но я научился с этим справляться. В комнату вошёл Хироси. Он слегка нахмурился, заметив странную тень на лице Фуюки, отчего подошёл ближе и нежно поцеловал его в щеку, словно передавая часть своей силы. — Аоки-сан, рад вас видеть, — поприветствовал Хироси, присаживаясь рядом с Фуюки и устраивая руку на его плече. — Спасибо вам. — Не стоит благодарности, Хироси, — ответил Аоки, чуть склонив голову. — Вы оба проделали огромную работу. Самое главное — это ваше взаимное желание помочь друг другу и построить счастливую семью. Сессия началась с обсуждения текущего состояния Фуюки. Он рассказал о своих переживаниях, о моментах, когда страх и тревога возвращались, но и о том, как он научился их преодолевать. Особое внимание уделили их отношениям с Хироси. — Я чувствую, что мы стали намного ближе, — признался Фуюки. — Мы научились говорить друг с другом о своих чувствах, поддерживать друг друга в трудные моменты. Хироси — мой надёжный друг, мой любимый человек, мой партнёр. Хироси нежно обнял Фуюки за плечи, выражая молчаливую поддержку. — Фуюки — самый сильный человек, которого я знаю, — сказал Хироси. — Он прошёл через ад, но не сломался. Я восхищаюсь его мужеством и его любовью. Аоки внимательно слушал, задавал вопросы, направляя их разговор в нужное русло. Он помогал им анализировать свои чувства, находить новые способы справляться с трудностями и укреплять свою связь. — Важно помнить, что прошлое всегда будет частью вашей истории, — сказал Аоки. — Но оно не должно определять ваше будущее. У вас есть всё, чтобы построить счастливую и здоровую семью. Главное — продолжать работать над собой, поддерживать друг друга и не бояться обращаться за помощью, когда она необходима. В конце сессии Аоки предложил им несколько практических упражнений, которые помогут им в дальнейшем укреплять свои отношения и справляться с негативными эмоциями. Он также напомнил им о важности заботы о себе, о необходимости находить время для отдыха и релаксации. После того, как проводили Аоки, Хироси и Фуюки сели на диван, обнявшись. В гостиной царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов и потрескиванием дров в камине. — Спасибо тебе, — прошептал Фуюки, прижимаясь к Хироси и вдыхая его запах. — Спасибо за всё. — Спасибо тебе, что позволяешь мне быть рядом, — ответил Хироси, целуя его в макушку. — Мы справимся со всем вместе. Они знали, что путь к полному исцелению ещё не закончен, но они были готовы пройти его вместе, рука об руку, преодолевая все трудности и радуясь каждому дню, проведённому рядом друг с другом. Их любовь, их семья — это была их надежда, их якорь, их причина двигаться вперёд.