Ahoy loves Surfer

Проходит несколько дней после инцидента с провалом Майка. Лето будто сгущается — воздух становится тяжелее, слаще, липнет к коже, как растаявшее мороженое к пальцам. Внутри Старкорта круглосуточно играет бодрая поп-музыка, но даже она не перебивает гул кондиционеров и детский смех, разливающийся под стеклянным куполом. Майк в основном сосредоточивает внимание на работе, но в мыслях постоянно крутится одно и то же: как не облажаться снова. Сцена с Джейн прокручивается в голове как заевшая кассета. Каждая фраза звучит хуже, чем была на самом деле. Из-за этого ложка для мороженого валится из рук чаще, чем обычно. Металлический звон о кафель звучит почти издевательски громко. Под гневный взгляд Макс приходится уходить в подсобку, мыть прибор под ледяной водой и возвращаться с видом человека, пережившего кораблекрушение. Иногда Майк задумывается, как напарница его терпит. Но отгоняет эту мысль так же быстро, как назойливую муху. Если терпит — значит настоящая подруга. А значит, всё нормально. Почти. Они работают в этом темпе до одного конкретного момента — когда жара достигает пика, а терпение Макс заканчивается. — Эй, лентяй, переставай блох считать и замени меня, – через окошко каюты в подсобное помещение ворчит Макс. За её спиной мелькают разноцветные майки покупателей, слышно, как кто-то требует «самый большой шарик в мире». То как Майк ловко увиливает от работы не очень воодушевляет девушку. Всё таки им платят одинаково. — Пять минут, – Майк даже не оборачивается. Он сидит за небольшим столиком, над которым висит лампа с морским абажуром, и что-то яростно пишет в своей тетради, высунув язык набок — сосредоточенный до смешного. — Ты пол часа назад тоже самое сказал, вали работать, – голос полный безразличия. Макс заходит в помещение. Внутри пахнет вафлями и холодом холодильных камер. Она падает на стул и разваливается в своей фирменной позе — колени в стороны, локти на спинке. Взгляд цепляется прямо за записи Майка. — Это ещё что? — Это, – парень вскидывает демонстративно тетрадь над собой как сокровище, — путь к сердцу Джейн. Я разработал план. Макс не выдерживает. Смех звонко разливается по маленькой комнате, отскакивает от стен. Она сгибается пополам, хлопает его по плечу и вытирает второй рукой подступившие слезы с уголков глаз. — Покорять девушку тетрадками это сильно, чувак, – сквозь смех она всё равно смотрит на него с теплотой. Вот за это она и любит Майка — за его упрямый оптимизм, за то, что он продолжает верить в успех, даже когда всё вокруг кричит, что он неудачник в женском внимании. — Очень смешно, ты просто ещё не читала содержание. Смотри, – он листает страницы, исписанные стрелками, временными отметками, даже нарисованными сердечками в углу. — Я проследил во сколько закрывается пиццерия. Мы – на два часа раньше. Я сделаю ей самый вкусный рожок и помогу с заказами, пока она будет прохлаждаться под вентилятором. Ну как? — И ты это писал два часа?– Макс скрещивает руки на груди и ухмыляется, откидываясь на спинку стула. — Неплохо на самом деле, но ты не учел одного: она с напарником работает. И напрямую ты с ней не столкнешься. Майк задумывается на секунду. — Тогда передам через него, – заключает логически он и с хлопком гордо закрывает тетрадь, ставя точку на своем безупречном плане. — Отличный подкат к девушке через её коллегу. Ты превосходишь себя, Уиллер, – девушка демонстративно аплодирует Майку и закатывает глаза, до чего абсурдно. За открытым окошком их каюты разносится противный колокольчик, который оповещает о ждущем посетителе. — Иди, Ромео, моя очередь спасать твой отстойный план. Майк подскакивает со стула так резко, что тот аж скрипит по полу. Он светится от того, что Макс ему поможет с этим непростым делом. Ей он доверяет на все двести. Парень натягивает шапочку, брезгливо поправляя её, и перед выходом взъерошивает рыжие локоны подруги. — Ахой! Добро пожаловать на борт! Готовы пустится в плавание по этому океану вкусов? – его воодушевленный голос разливается по залу, смешиваясь с ароматом карамели и холодом морозильной витрины. Как и всегда посетителями оказываются компании друзей, включая девушек, которые решили охладить свое тело в эту невыносимую жару. — Можно три шоколадных рожка с арахисовой присыпкой и два клубничных с карамелью, капитан, – отвечает одна из них в такой же манере, смотря на симпатичного матроса за кассой и улыбаясь. — Как пожелаете, леди, – Майк подмигивает карими глазами, ловко прокручивает металлическую ложку в руке. Внутри витрины — идеальные, гладкие шарики мороженого, блестящие от холода. Он погружает ложку в шоколадную массу, проворачивает запястье, формируя аккуратный шар. Вафельный рожок хрустит в пальцах, когда он заворачивает его ножку в салфетку, после чего протягивает посетителям. Уиллер ответственно принимает деньги и выдаёт сдачу. *** Майк тяжело вздыхает, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба. Шапочка давно сползла набок, прилипшие ко лбу тёмные пряди выбились наружу и теперь щекочут кожу. Рабочая смена наконец подошла к концу — гул торгового центра стал тише, музыка звучит приглушённо, а редкие шаги отдаются эхом по почти пустому залу. Внутри киоска всё ещё стоит густой сладкий запах — ваниль, карамель, шоколад, смешанные с влажной прохладой холодильников. Воздух липкий, несмотря на кондиционеры. На стеклянной витрине — отпечатки детских ладоней, на полу — еле заметные следы от мокрых подошв и растаявших капель клубничного сиропа. Брюнет медленно ведёт шваброй по кафелю. Вода оставляет за собой тёмную блестящую дорожку, отражающую неоновую вывеску над их головами. Он орудует размеренно, но видно, как усталость сковывает движения — плечи опущены, футболка прилипла к спине. Иногда швабра издаёт тихий скрип, когда задевает стык плитки. Макс в это время протирает столики. Она с силой проводит влажной тряпкой по поверхности, стирая липкие следы мороженого и крошки вафель. Капли воды стекают по краям столешницы, падают на пол маленькими холодными брызгами. — Кто вообще умудряется настолько всё запачкать, – тяжело дыша ворчит себе под нос Макс, оттирая особенно упрямое пятно. Под вечер становится невыносимо душно, даже кондиционер не справляется со своей работой. Её рыжие волосы собраны в небрежный хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к вискам. На носу блестят крошечные капельки пота. Она устала не меньше Майка, но в её движениях больше энергии — будто раздражение подпитывает её. — Дети, – Майк выпрямляется и кривится от боли в спине, опираясь на швабру как на посох. — Или взрослые, которые ведут себя как дети. Макс фыркает, но уголок её губ дергается в улыбке. За стеклянной дверью раздаётся негромкий, но отчётливый стук — костяшки пальцев по стеклу, два коротких удара. В почти пустом зале звук кажется громче, чем должен быть. Майк и Макс одновременно оборачиваются. За дверью стоит тот самый напарник Джейн. Под неоновым светом вывески его силуэт кажется чуть растерянным — плечи узкие, осанка немного скованная. На этот раз к форменной футболке добавился ярко-жёлтый козырёк, который немного сполз на лоб, отбрасывая тень на глаза. В отражении стекла его лицо двоится, и на секунду он выглядит так, будто не уверен, стоит ли вообще заходить. Макс первая вскидывает брови. — Это к тебе, Ромео, — тихо бросает она, отступая в сторону и наблюдая с интересом. Майк чувствует, как внутри что-то сжимается. Сердце делает лишний удар — будто он внезапно оказался на экзамене, к которому не готовился. Он ставит швабру к стене, машинально вытирает ладони о шорты и подходит к двери. Когда он открывает её, внутрь просачивается тёплый вечерний воздух торгового центра — уже не палящий, но всё ещё густой. Вместе с ним — слабый запах теста и специй с пиццерии. — Привет, – парень неловко переступает порог. Голос у него мягкий, совсем не похожий с первым впечатлением тогда в коридоре. — Извините, что так поздно. — Ничего, мы всё равно уже закрываемся. – Майк кивает, выглядя непринужденно. Он краем глаза замечает именной бейджик, приколотый на груди парня. Быстро считывает имя и будто автоматически повторяет его про себя, закрепляя в памяти. Уилл Байерс. Уилл тем временем снимает козырёк и проводит рукой по волосам, будто не знает, куда деть руки дальше. Его взгляд на секунду скользит по полу, по ведру с водой, по витрине с почти пустыми контейнерами мороженого. — Джейн просила передать.. — начинает он, но запинается, словно подбирает слова. — То есть.. я сам хотел спросить. У вас случайно не осталось ванильной основы? Нам немного не хватило на вечер. Майк чувствует, как внутри вспыхивает что-то похожее на шанс. — Возможно, осталось, — отвечает чуть увереннее, чем секунду назад. — Сейчас посмотрю. Макс наблюдает за сценой, опираясь на столешницу. В её взгляде читается явное «ну давай, не облажайся». Майк проходит к холодильной камере и ищет то, что нужно. — Спасибо большое, и извините, что путаюсь в словах, – Уилл нервно дёргает козырёк в руке, сминая край ткани пальцами, не привыкший говорить с подростками своего возраста вне рабочего времени. — Просто у нас невыносимо много заказов, так ещё и на доставку. Я не представляю, когда мы это успеем. Последние слова звучат почти обречённо. Он слабо улыбается, как будто пытается сделать это шуткой, но в глазах читается усталость — тёмные круги, напряжённая складка между бровей. — Серьёзно? Ваше начальство не позаботилось о пополнении персонала? – Макс удивлённо вскидывает брови. В её голосе появляется искреннее возмущение — не театральное, а настоящее. Она перестаёт выжимать тряпку и полностью поворачивается к Уиллу, скрестив руки. — Они пообещали надбавку… — он коротко усмехается, но это больше похоже на усталый выдох. — Но физически невозможно одновременно готовить и развозить пиццу. Когда он замечает, что Макс не насмехается, а слушает всерьёз, его спина постепенно распрямляется. Голос становится ровнее. Он даже перестаёт теребить козырёк и просто держит его в руках. Майк, стоящий у холодильника, замирает с контейнером ванильной основы в руках. Он украдкой наблюдает за Уиллом. Внутри появляется странное чувство — смесь соперничества и чего-то ещё. Этот парень не выглядит как преграда. Он выглядит настоящим. Замотанным. Почти таким же потерянным, каким Майк чувствовал себя несколько дней назад. — Расслабься, Майк поможет, — вдруг довольно произносит Макс, будто только что придумала гениальный план. — Он как раз собирался к вам на помощь. — Что? — одновременно вырывается у Майка и, чуть тише, у Уилла. Майк глухо стукается головой о край холодильника — звук выходит куда громче, чем ему хотелось бы. На секунду перед глазами вспыхивают белые искры. Он морщится, стиснув зубы, и медленно выглядывает из-под прилавка. В руках — контейнер с ванильной основой, холодный пластик приятно обжигает ладони. Он потирает затылок, чувствуя, как под пальцами уже наливается шишка, и выходит к Уиллу. Взгляд — убийственный. Прямо на Макс. Она стоит, опираясь на столешницу, с самым невинным выражением лица, которое только способна изобразить. В глазах пляшут смешинки. Ни капли раскаяния. Вот и всё. Его аккуратно выстроенный план на вечер — с идеальным рожком, с «случайной» встречей, с продуманной речью — рассыпается. Уилл принимает из рук контейнер с нужной ему массой обеими руками. — Спасибо, правда, — тихо говорит он. Его взгляд на секунду задерживается на Майке, и в нём читается искреннее сочувствие. — Ты точно в порядке? Майк кивает слишком быстро. — Ага. Всё под контролем. Ничего не под контролем. Совершенно. Он чувствует, как внутри борются два желания: спрятаться обратно в холодильник и сделать вид, что его не существует или взять ситуацию в свои руки и доказать, что он не тот парень, который только и умеет писать планы в тетрадке. — Да, я через пятнадцать минут зайду к вам. – Он неловко смотрит на Уилла, будто подписывает какой-то договор. Майк же не может отказать. Парень реально вымотан. Заказы, доставка, жара. Это уже не про «подкат к Джейн», а про то, чтобы по-человечески помочь. И, если честно… это даже лучше, чем его глупый план. Настоящее действие вместо схем и стрелочек. — Спасибо. Это правда спасёт нас, — он чуть улыбается, на этот раз увереннее. — Тогда… до встречи. Он коротко кивает Макс, затем Майку, и выходит за стеклянную дверь. Колокольчик звякает мягко, почти лениво. Сквозь стекло видно, как его фигура удаляется по полупустому коридору торгового центра, жёлтый козырёк мелькает среди приглушённого вечернего света. Майк смотрит ему вслед дольше, чем нужно. В груди странное чувство — тревога вперемешку с предвкушением. Это уже не просто «передать рожок через напарника». Это попасть в самое ядро событий. В их мир. В её мир. — Когда ты стал таким волонтером, — раздаётся за спиной голос Макс, полный едва сдерживаемого смеха. Майк медленно оборачивается. Молча снимает свою нелепую матросскую шляпку и, не раздумывая, бросает её в неё. — Предательница. Макс ловит её и заливается смехом — звонким, победным. — Да брось. Это же идеальный шанс. Ты хотел быть ближе к Джейн? Пожалуйста. Доставка, совместная работа, героическое спасение смены. Не благодари. Мой план реальнее, чем твои рисунки. Майк закатывает глаза, но уголок губ предательски дёргается. Такую подставу он ожидал меньше всего. Но, может быть, именно она и была нужна.