Ahoy loves Surfer

Через законных пятнадцать минут Майк, как и обещал, заходит в пиццерию. Каким бы рассеянным он ни был — слово держать он умел. Обещание для него святое — как вода из храма, которую нельзя расплескать. Ещё полтора года назад, в школе, он занял у Макс пятьдесят долларов на новенький кассетный плеер. Тогда он сиял так, будто купил билет в новую жизнь — музыку в наушниках, собственный мир. Пообещал вернуть через два месяца. Макс, конечно, фыркнула и сказала, что не надеется. Но ровно через восемь недель деньги лежали у неё в ладони — аккуратно сложенные, без напоминаний. После этого что-то изменилось. Они начали доверять друг другу без лишних слов. Их дружба стала тише, глубже. Влюблялись ли они? Майк никогда всерьёз не задумывался. Макс называла их семьёй. И это звучало правильно. Он — не в роли мужа с газетой, как Тед Уиллер. Нет уж. Он занимал почётную должность старшего брата — того, кто прикроет, если нужно, и первым кинет шляпу, если его предали. Дверь «Сёрфер Бой» звякает колокольчиком, и лёгкие сразу наполняются жаром готового теста и пепперони. Запах густой, тёплый, с ноткой расплавленного сыра и томатного соуса. У Майка даже в животе предательски урчит. Возможно, он просто проголодался. Целый день смотреть на приторно сладкое мороженое — лучший способ разлюбить сахар. Он проходит мимо диванчиков и столиков, разглядывая интерьер. Всё в жёлто-красных цветах, будто внутри всегда закат. Столы прикручены к плитке — основательно, намертво. В отличие от их «Ахоя», где столики можно отодвинуть, чтобы вытереть растаявшее мороженое, затёкшее в складки сине-белых диванов. Там — морская игра, лёгкость, фальшивые тельняшки. Здесь — жар, скорость и настоящий ритм кухни. Работа кипит. Шум посуды, гул духовок, звон таймера, чей противный писк предупреждает: ещё секунда — и бортики подгорят. Это совсем не размеренное перекатывание шариков мороженого. Здесь всё на грани — закончившийся сыр равен катастрофе, задержка в минуту превращает клиентов в толпу. Майк подходит к кассе и опирается на столешницу двумя руками. Дерево тёплое, почти горячее. За приоткрытой дверью кухни видно, как носится Уилл — ловко обходит столы, перехватывает лопатку, что-то говорит через плечо. Он двигается быстрее, чем Майк привык его видеть. Без робости. Без пауз. «Может, ещё не поздно сбежать?» — мелькает мысль. Но тело будто приросло к месту. Он пришёл. Значит, остаётся. Джейн замечает его первой. На лбу выступили маленькие капли пота, несколько каштановых прядей выбились из причёски и прилипли к вискам. Она вытирает руки от муки и быстро выходит к кассе. — Добро пожаловать в Сёрфер Бой. – её голос мягкий, почти бархатный, несмотря на усталость. Улыбка профессиональная, но глаза выдают, насколько день был тяжёлым. И это ещё даже не выходные. – Какую пиццу желаете заказать? — Вообще-то я помочь пришёл, – голос становится уверенне. Он наклоняется чуть вперёд, игриво улыбаясь. — Как же я могу бросить девушку в беде? На лице Джейн появляется искреннее удивление. Брови приподнимаются, губы слегка приоткрываются. Похоже, Уилл действительно ничего не сказал. На секунду она просто смотрит на него, будто проверяет — не шутка ли.  Потом её плечи заметно расслабляются. Облегчение мягко касается её лица. — Прелестно, тогда тебе сюда. – она указывает в сторону подсобного помещения. – Помоги Уиллу загрузить коробки с пиццей в фургон и езжай с ним.  Майк будто слышит глухой удар молота внутри собственной головы. Фургон. С Уиллом. Не здесь. Не рядом с ней. Разочарование накрывает мгновенно — как цунами, смывающее его красивую картинку «помогаю у кассы, ловлю её взгляды». Но паниковать нельзя. Только не сейчас. Он не ребёнок. Из колонок доносится тихая музыка, включая детский смех между строк. Издевательство. — А может я здесь останусь помочь? – Майк неловко тянет уголки губ вверх в надежде. — Уилл же парень, справится и без меня. — На кухню я тебя не пущу ни за что, а у кассы не зачем стоять, поэтому давай, – Джейн машет двумя руками, будто прогоняет назойливую муху. — В следующий раз поможешь мне. В следующий раз. Слова загораются неоновым светом в его голове. Плюс ещё один повод, чтобы зайти в пиццерию. Внутри Майка целый оркестр играет победный марш. Его будет ждать сама Джейн! Она предполагает следующий раз. Значит, он будет.  — Ладно, — соглашается он, стараясь не выглядеть слишком счастливым. Девушка моментально скрывается за дверью кухни, развивая каштановые локоны за собой. «Уиллер, ты красавчик» – подсказывает ему внутренний голос.  Майк проходит через подсобку, узкий коридор с запахом картона и специй, и выходит на улицу. Лицо обдаёт приятной ночной прохладой. После духоты кухни это почти спасение. Небо тёмно-синее, где-то вдалеке слышен шум машин и приглушённая музыка из соседних заведений. Перед ним стоит жёлтый фургон с логотипом пиццерии на боку. Краска немного облупилась у дверцы, но в свете фонаря он выглядит почти героически — как транспорт для важной миссии. Майк останавливается на секунду, наблюдая.  Сзади фургона копошится Уилл, аккуратно расставляя коробки. Он работает сосредоточенно, но уже не так нервно, как в киоске. Его чёлка немного прилипла ко лбу — тёмные пряди потемнели от пота и теперь беспорядочно ложились на кожу, будто ветер только что растрепал их. Губы приоткрыты, дыхание всё ещё чуть учащённое после беготни по кухне. Он стоит вполоборота к фонарю, и тёплый жёлтый свет ложится на его профиль — на нос, на выступающую линию скулы, на тень под ресницами. Грудная клетка медленно поднимается и опускается, будто он действительно позволяет себе редкую паузу. Наверное, тоже наслаждается прохладой улицы, втягивая в себя свежесть раннего лета — ту самую, в которой уже нет дневной духоты, но ещё чувствуется тепло асфальта. Фартука на поясе уже не видно — он, видимо, остался внутри, брошенный на спинку стула или на край стола. Теперь Уилл выглядит иначе. Не работником кухни, не запыхавшимся помощником — просто парнем в желтой футболке компании. На предплечьях заметна лёгкая мука, едва белыми следами застывшая у сгиба руки. Пальцы тонкие, но уверенные — они ловко подхватывают коробки, проверяют, плотно ли закрыта крышка. Он на секунду замирает, запрокидывает голову чуть вверх, закрывает глаза. Ветер касается его лица, охлаждая кожу. По шее медленно скатывается капля пота и исчезает под воротником. В этот момент он кажется удивительно спокойным. Не тем нервным парнем, который путался в словах у прилавка, а кем-то сосредоточенным и настоящим. Ночной воздух будто снимает с него лишнее напряжение, оставляя только тихую усталость и лёгкое облегчение. Когда он снова открывает глаза, взгляд становится яснее — и в нём отражаются огни парковки, жёлтые блики на капоте фургона и приближающаяся фигура Майка. — Капитан доставки прибыл, – говорит Майк, стараясь звучать легко и свободно, будто это не он десять минут назад мысленно прощался со своей идеальной стратегией. Он делает шаг ближе, засовывая руки в карманы синих шорт матроса, чуть покачиваясь с пятки на носок. Вечерний воздух остужает разгорячённую кожу, и от этого становится проще дышать — и говорить тоже. Уилл поворачивает голову в его сторону. Свет фонаря мягко скользит по его лицу, подчёркивая усталость под глазами, но и что-то ещё — тёплое, благодарное. Он едва улыбается, уголки губ поднимаются осторожно, будто он не до конца уверен, что имеет право на эту улыбку. — Рад, что ты не передумал, — отвечает он тихо. В голосе нет насмешки. Только честность.  Майк фыркает. — Я же сказал, что приду. А я слово держу. — Это редкость, — Уилл закрывает заднюю дверцу фургона чуть громче, чем нужно, и отряхивает ладони. — Особенно после тяжёлой смены. — У нас сегодня тоже был… шторм. — Он кивает в сторону торгового центра. — Но у вас тут, кажется, уровень сложности выше. Уилл усмехается — уже увереннее. — Ты ещё таймер не слышал, когда он орёт третий раз подряд. — Я слышал, — Майк морщится. — Звучит как сигнал к эвакуации. Ненадолго повисает пауза. Не неловкая — просто новая, ещё не изученная. Где-то вдалеке проезжает машина, музыка из соседнего кафе растворяется в ночи. Воздух пахнет асфальтом, тёплым тестом и чуть сладковатым дымом из вентиляции. — Спасибо, правда, — снова говорит Уилл, уже тише. — Нам бы сегодня пришлось закрываться позже. Джейн бы вообще не ушла вовремя. Имя звучит естественно, без намёка на что-то большее. И всё же Майк внутренне отмечает, как мягче становится голос Уилла, когда он говорит о ней. — Ну, тогда я официально спас вечер, — Майк пытается улыбнуться самоуверенно, но выходит чуть смущённо. — Куда едем? Уилл обходит фургон и открывает дверь со стороны водителя. — Для начала – к Мейпл-стрит. Большой заказ. Если всё пройдёт без происшествий, я объявлю тебя лучшим помощником месяца. — А если с происшествиями? Уилл задерживает на нём взгляд — в глазах мелькает озорной огонёк. — Тогда будет что вспомнить. Майк чувствует, как в груди неожиданно теплеет. Это уже не просто «поездка ради Джейн». Это что-то другое. Новое. Он обходит фургон с другой стороны и садится внутрь, захлопывая дверь. *** — Майк, можешь занести сюда пиццу, пока я гляну куда нам дальше, – мягко просит Уилл, листая потрёпанную записную книжку. Чёрная ручка скользит по страницам, он аккуратно вычёркивает уже выполненные адреса, иногда прикусывая губу, чтобы не сбиться. — Конечно, шеф, – отвечает Майк с таким энтузиазмом, будто его только что повысили до заместителя министра доставки. Он ещё ни разу не пробовал себя в роли курьера. Это маленькое задание внезапно ощущается как экзамен на профпригодность. Будто от того, как он донесёт коробку, зависит его статус не только в «Сёрфер Бой», а в целой стране. Возможно, даже в мире. Майк открывает дверь фургона и спрыгивает на пыльный асфальт. Кроссовки чуть скрипят по гравию. Ночь тихая, район спальный — одинаковые дома, аккуратные газоны, где-то стрекочут сверчки. Он обходит фургон, открывает задние двери и достаёт коробку. Тёплый картон приятно греет ладони. Запах пиццы бьёт в нос — расплавленный сыр, томатный соус, пепперони с лёгкой остротой. Майк делает вдох глубже. Это слишком аппетитно.  Брюнет уверенно шагает к двери дома. Перехватывает коробку в правую руку, левой нажимает кнопку звонка. Где-то внутри раздаётся глухой дребезжащий звук. Проходит секунда. Две. Три. Майк чувствует, как уверенность постепенно начинает испаряться. Наконец замок щёлкает. Дверь открывается. Перед ним стоит зрелый мужчина в одних боксерах. Волосатый пивной живот гордо нависает над резинкой, на макушке — блестящая залысина. От него пахнет пивом и чем-то кислым. Он медленно, с выражением вселенского разочарования, осматривает Майка с ног до головы — от матросской футболки до кроссовок. — Я не заказывал циркача на утренник. – скрипуче произносит он. И с грохотом захлопывает дверь прямо перед носом. Майк остаётся стоять. Молча. С коробкой в руках. Он моргает. Майк ошарашено смотрит и переваривает ситуацию в голове. Ладно, он думал будет проще. Парень ещё раз нажимает в дверной звонок, уже менее уверенно. Дверь приоткрывается на крошечную щель. В ней — всё то же лицо. Ещё менее довольное. — Извините, сэр, – старается говорить чётко и спокойно. — Это доставка пиццы. «Сёрфер Бой» — Иди нахуй, пацан, – мужчина грубо плюет тому ему ноги и снова хлопает дверью. Майк замирает. Внутри что-то щёлкает. Всё то уважение, которое он с таким трудом выдавливал, глядя на волосатый живот, испаряется за долю секунды. Он резко бьёт ногой по двери. — Ей, мудила, забери свою пепперони и не еби мне мозги! – выкрикивает он, чувствуя, как адреналин вспыхивает в крови.  Где-то позади, метрах в пятнадцати, хлопает дверь фургона. — Майк? — голос Уилла звучит встревоженно. Майк уже разворачивается и идёт обратно, демонстративно поднимая руку над головой и показывая дому фак. — Клиент года, — бросает он через плечо. — Майк, что случилось? — Уилл подходит ближе, хмурясь. Именно в этот момент двери злосчастного дома снова открываются. На пороге стоит всё тот же мужик уже с ружьем в руках. — О, да ты издеваешься..— шепчет Майк. Мужчина направляет ствол в их сторону. — Беги! — орёт Майк так громко, что голос срывается. Раздаётся первый выстрел. Пуля уходит куда-то в темноту, с глухим эхом. Второй — почти сразу. Майк подпрыгивает так высоко, будто его ударили током, и срывается с места. Коробку с пиццей он почему-то не бросает — инстинкт сохранения заказа сильнее инстинкта самосохранения. Они влетают в фургон почти одновременно. Двери хлопают. Уилл без лишних слов жмёт на газ до упора. Колёса визжат, гравий разлетается в стороны. Фургон срывается с места. Майк, запыхавшийся, вжимается в сиденье, всё ещё судорожно сжимая коробку. Позади дом быстро уменьшается в зеркале заднего вида. Мужик выходит на газон, что-то кричит им вслед, но слова теряются в шуме двигателя. Фургон выруливает на главную дорогу. Внутри повисает тяжёлая пауза. Только их сбитое дыхание и гул мотора. Через несколько секунд Уилл нервно усмехается. — Это… обычно проходит спокойнее. Майк смотрит на коробку в своих руках. — Пицца цела, — серьёзно говорит он. — Значит, я теперь сотрудник года? Секунда и вдруг они оба начинают смеяться. Громко, почти истерично — от шока, от адреналина, от осознания, что их первая совместная доставка чуть не закончилась новостной статьей по телевизору. — Ты худший напарник, — сквозь смех говорит Уилл. — А ты лучший водила, — гордо парирует Майк. *** Фургон мягко останавливается в тихом жилом квартале недалеко от дома Майка. Дома стоят в полумраке, окна редкие — где-то ещё горит свет телевизора, где-то колышутся занавески от сквозняка. Луна висит высоко и ярко, заливая улицу холодным серебром. Уилл глушит мотор. Фары гаснут, и вокруг становится темнее, только лунный свет ложится на лобовое стекло бледным пятном. Внутри фургона остаётся лёгкий запах теста, картона и адреналина. Майк глубоко вздыхает, глядя через стекло в ночное небо. Сердце уже не колотится так безумно, но в теле всё ещё пульсирует остаточное возбуждение — будто он только что сошёл с американских горок. Уилл тоже откидывается назад, повторяя позу друга. Его профиль освещён луной — мягкие тени под скулами, лёгкий загар на щеках после долгого дня на кухне и постоянных вылазок к фургону. Чёлка уже почти высохла и снова падает на лоб привычным образом. — Это безумный день, — Уилл тихо смеётся, прикусывая губу, будто всё ещё не может поверить, что они реально убегали от мужика с ружьём. Майк поворачивает к нему голову и какое-то мгновение просто смотрит. На спокойное лицо. На усталость, которая теперь кажется почти уютной. На то, как Уилл всё ещё слегка улыбается, прокручивая в голове случившееся. — Я думал, доставка — это максимум недовольная бабушка, — отвечает Майк. — А не.. ковбой в трусах. — Ты его спровоцировал, – шутливо фыркает Уилл. — Я защищал честь униформы, — серьёзно говорит Майк и проводит рукой по своей матросской футболке. — Нас недооценивают. — Особенно когда ты показываешь клиентам фак. — Это был эмоциональный жест. Ненадолго воцаряется тишина. С улицы доносится стрекот насекомых. Где-то вдали проезжает машина. Майк внезапно вспоминает о коробке, всё ещё лежащей между ними. Он медленно приподнимается и смотрит на неё с почти торжественным выражением. — Кстати.. — тянет он. — Мы же рисковали жизнью ради этой пиццы. Уилл переводит взгляд на коробку. — Майк… — Я серьёзно. — Он разворачивается к нему, глаза блестят от всё ещё не ушедшего адреналина. — Она пережила выстрелы. И мы пережили выстрелы. По-моему, это знак. — Какой знак? Майк кивает в сторону задней части фургона. — Что капитан доставки и его верный напарник должны почтить успешную миссию. Там, – он указывает большим пальцем назад, — вполне уютно. И никто не стреляет. Уилл смотрит на него секунду. Потом на коробку. Потом снова на него. — Ты предлагаешь съесть неоплаченную пиццу? — Я предлагаю не дать ей пропасть, – торжественно отвечает Майк. — Это будет… утилизация. Уилл тихо смеётся, качая головой. — Джейн нас убьёт. — Если узнает, – поправляет Майк. — А мы – профессионалы. Уилл минуту глядит на Майка, после чего медленно тянется к коробке и осторожно берёт её в руки. — Ладно, – сдаётся он. — Но если это всплывёт, ты главный за объяснения. — Я возьму удар на себя, – серьёзно кивает Майк. — Я уже сегодня привык. Они выбираются из кабины и перебираются в заднюю часть фургона. Внутри темнее, но через маленькие окна пробивается лунный свет, делая картонные коробки почти серебристыми. Уилл садится на пол, прислоняясь спиной к стенке фургона. Майк устраивается напротив. Коробка открывается. Тёплый аромат снова заполняет пространство. Шатен вспоминает за свой личный тайник и достаёт из-под картона две жестянки колы. — За выживших, – тихо говорит Майк, поднимая кусок. — За безумный день, – Уилл улыбается шире, чем за весь вечер. И в этой тесной задней части фургона, среди коробок и запаха пепперони, всё кажется простым, комфортным. Почти правильным.