Denny: Исцеление в Чистилище

Дин грел руки у свежеразведённого костра, сидя на сухом поваленном бревне. После Ада он ожидал, что в Чистилище тоже будет кочегарка, но вместо огня тебя здесь пронзал цепенящий холод, как в скандинавском Нильфхейме. Проведя тут несколько месяцев, теперь он понимал, почему это место называется Чистилище – оно действительно очищает, вот только не от грехов, а от многосложности жизни. Оно забирает всё лишнее: сомнения, чувства, внутреннюю моральную полемику, и оставляет лишь простоту охоты: убей или будь убитым. После долгих месяцев нескончаемых стычек с монстрами, лица убитых им существ калейдоскопом сливались в один вихрь – Дин давно потерял им счёт. К этому моменту он ощущал себя больше роботом или машиной, как будто кусок его человечности, словно лишний орган, был вырезан из его тела, как он сам вырезал всех на своём пути. Хуже всего было то, насколько быстро он наладил этот ритм, легко пробудив старые отточенные навыки – ведь всё это так хорошо напоминало его последние десять лет в Аду. Но даже в этом забытом Богом месте, как оказалось, можно было обрести крупицу надежды, и Дин нашёл её в лице неожиданного союзника. Охотник подкидывал хворост в огонь, смотря как на ветке дерева напротив сушатся его куртка с рубашкой, а рядом с ними – пальто Бенни. Сидеть в одной влажной футболке рядом с костром было не так холодно: Дин вздрагивал лишь от случайных порывов ветра и не мог дождаться, когда окончательно обсохнет. Маленьких бутыльков с шампунем в этом отеле не выдают, так что ополоснуться в ледяной реке – это лучшее, на что можно было рассчитывать. Дин обернулся назад, к реке, и посмотрел на Бенни: он стоял спиной к нему в студёной воде по пояс и, кажется, чувствовал себя совершенно комфортно – одно из не очевидных преимуществ быть вампиром. Его рубаха, штаны и сапоги ждали его на берегу, но он не слишком к ним торопился. Погружаясь в реку и выныривая обратно, Бенни руками смывал с себя кровь и грязь, насколько это было возможно. Бледное, не греющее солнце отбрасывало скупые отблески на воде, стекающей по телу вампира обратно в речную гладь. Но даже этого хватало, чтобы очертить мягкий рельеф мышц его массивного торса и мощных рук. Убегающие волны время от времени опускали кромку воды ниже, открывая взору ямочки ниже спины и начало щели меж ягодиц. Бенни обернулся и поймал взгляд Дина, поспешно отвернувшегося обратно к костру. Если бы ещё полгода назад кто-то сказал Дину, что он будет водиться с вампиром, он бы подумал, что этот человек сошёл с ума. А сегодня Винчестер сидит посреди этой инфернальной геенны и чувствует облегчение, что он не один на один с её обитателями. У него есть тот, кто предупреждает о наступлении врага, чувствуя его за несколько метров; тот, кто прикрывает его спину в бою и сторожит его сон. Это последнее возымело на Дина больший эффект, чем все твари, убитые Бенни, когда те пытались напасть на охотника со спины. В первый раз, когда Дин проснулся с утра, и обнаружил себя целым и невредимым, а Бенни – спокойно сидящим рядом с ним, на стрёме, он впервые по-настоящему взглянул на вампира по-другому. Так постепенно, бой за боем, и сон за сном, восприятие Дина незаметно смещалось. От врагов к партнёрам, от соратников к друзьям. Потом они стали называть друг друга братьями, пытаясь наречь эту связь, зародившуюся между ними в этой новой жизни. Дать имя этому, казалось бы, невозможному доверию, этой уверенности, уважению, взаимопониманию и приязни. Приязнь – то, что неожиданно пустило глубокие корни в душе Дина, с каждым днём разрастаясь всё сильнее. Узнай он, что Бенни чувствует то же самое, что он уже давно не видит охотника только как средство побега, он бы испугался сильнее. А пока у него сохранялась возможность говорить себе, что эти чувства от одиночества. Что это просто привязанность к боевому товарищу, с которым вы каждый день спасаете друг другу жизни. Вот только в эту трактовку не вписывался тот блуждающий взгляд по телу вампира, которым Дин его сейчас одарил. Не укладывалось в неё и то, как они касались друг друга плечами во сне, и почему никто не отодвигался. Не умещались сюда сверкающие взоры и улыбки, угасающие медленнее, чем положено, после сказанной шутки, на самом деле не такой уж и смешной. Не билось с этим и чувство тревоги, которое возникало каждый раз, когда Дин терял Бенни из виду. И сейчас тоже, когда Бенни, одевшись и обувшись, подходил ближе к костру, стряхивая капли воды с волос, Дин мог физически ощущать, как беспокойство утихает в его груди с каждым сокращающим шагом между ними. - Теплее? – спросил Бенни, усаживаясь на низкий камень рядом с Дином. - Вроде как, - ответил охотник, не отрывая взгляда от костра. - Хорошо. Аспирина здесь нет, чтоб лечить твою простуженную задницу, - Бенни отпил ключевой воды из фляги и протянул её Дину. Их пальцы соприкоснулись при передаче, едва ли случайно, и в этот раз они разделили взгляд – очередной взгляд, которого не должно было быть. Дин со страхом думал о том, что один из этих взглядов однажды станет последним перед падением в пропасть, и он поймёт это только когда будет падать. Отпивая из фляги, он гнал мысль о том, что секунды назад на этом горлышке были другие губы, и не понимал, почему он вообще об этом думает. Будто пытаясь убежать от этого образа, он оставил флягу на бревне и отошёл к дереву, слишком сосредоточенно начав проверять, не высохла ли одежда. Имея почти четыреста лет за своей спиной, Бенни видел смятение внутри Дина, догадывался о его причине, знал, к чему всё это идёт, но не смел сделать первый шаг. Слишком высока цена ошибки: как бы ни было гадко утратить свой единственный за пятьдесят лет шанс на спасение – потерять Дина и снова остаться здесь одному было и вовсе немыслимо. Из череды этих мыслей вампира вырвал низкий клокочущий рык, раздавшийся вдалеке. В мгновение ока Бенни оказался рядом с Дином, протягивая ему костяной клинок. Какое-то время звенящую тишину нарушало лишь бешеное сердцебиение Дина, которое слышали они оба. Бенни бесшумно поворачивался, пытаясь угадать, откуда раздался этот звук, и как далеко мог быть его источник. Когда он прозвучал вновь, лишь на пару секунд, в этот раз громче и визгливее, Бенни повернулся на северо-восток и прикинул несколько сотен метров до того существа, что могло его издавать. Следом за ним донёсся грудной воющий рёв, и стало ясно, что где-то две твари охотятся друг на друга. К счастью, звуки становились тише и вскоре совсем угасли, оповещая, что монстры удалялись от них. Обычная сцена их будничной жизни. Дин облегчённо вздохнул, закрыв ладонью глаза – ему хотелось бы иметь хотя бы одно спокойное утро. - Повезло в этот раз. Ты в порядке, брат? – спросил Бенни, положив руку на плечо Дина. Для объятия нужен был предлог, которого у Бенни не было. Но его ему дал Дин. Это касание его руки было словно брошенная кость. Рядом с Бенни Дин острее ощущал нужду в поддержке, в друге, на которого можно положиться. И ощущая эту опору, он невольно отпускал свой контроль, зная, что здесь и сейчас это сделать безопасно. Клинок выпал из его расслабленной руки и вонзился в землю. Дин шагнул вперёд и упал лбом на плечо Бенни. - Я просто устал, - выдохнул он. – Хотя тебе наверно смешно это слышать от меня: пятьдесят лет против полугода в этой преисподней. Поймав момент, Бенни обвил плечи Дина и прижал его к себе: положение его рук было нейтральным, но не намерение за этим движением. - Это так не работает, Дин, - возразил он. – К тому же ты уже отмотал свой срок Аду. Бенни ощутил руки охотника на своей спине, похлопывающие её. - Мы справимся, - добавил вампир. – Я с тобой. Ещё один момент, которого Дин не понимал до сих пор: даже если я – твоё спасение, откуда и к чему эта доброта? Ты прикрываешь мой тыл в бою – в этом есть смысл. Но какой резон тебе поддерживать мой дух? Как будто не хочешь, чтоб моё сердце замёрзло, как и всё в этом месте. Объятия положено прерывать, опуская руки и отходя на шаг назад. Руки не должны повисать на плечах, и глаза не должны встречаться, потому что с каждой следующей секундой этого молчаливого взгляда шанс на отговорку тает, пока не исчезнет совсем. И без права выбора вы предстаёте перед тем, чего избегали всеми средствами всё это время. Это был он – последний взгляд перед падением в пропасть. - Дин, если есть что-то, что я могу сделать… - Почему, Бенни? – Дин пытался отсрочить то, о чём он не хотел говорить даже сам с собой. – Зачем тебе что-то делать для меня? - А для кого ещё? Здесь кроме друг друга у нас больше никого нет. И даже те, кто объединяется в шайки, не может похвастаться такой верой в своих подельников, как мы. В Чистилище это не просто редкая валюта – это реликт. – Бенни взял лицо Дина свои руки. – Так что уж будь уверен, я тебя уберегу. Эта непоколебимая преданность, которой не положено быть между ними, обезоруживала и пронзала Дина насквозь. Словно оазис приверженности среди этой враждебной пустоши, Бенни был его собственным реликтом. Под теплом его взгляда и рук Дин лишь сильнее чувствовал своё истощение. Он погрязал в этой нищете по близости, и она как падальщик клевала останки его последних воспоминаний о том, каково это быть с кем-то, перед кем можно ошибиться и обнажиться, но остаться принятым и не осуждаемым. Движимый этой отчаянной жаждой, Дин подался вперёд и припал к губам Бенни, словно дорвавшись до источника. Он не успел осмыслить, что делает, прежде чем губы Бенни ответно накрыли его собственные. И он не знал, что в этот поцелуй Бенни вложил свою благодарность за то, что Дин взял на себя первый шаг, ведь он не мог сделать этого сам. Поцелуй был то тягучим и неторопливым, то рваным и сбивчивым. Промахиваясь мимо губ, они покрывали поцелуями щёки, подбородок, нос, иной раз просто впечатываясь в лица друг друга, обдавая кожу горячим дыханием. Словно этому голоду было всё равно, какое это прикосновение: он судорожно брал всё, что видел, будто боясь, что даруемое могут отнять в любую секунду. Направляемые этим желанием, они оба погружались глубже в водоворот прикосновений и ласк, стремясь друг к другу сильнее. Две пары рук лихорадочно обнимали щёки, сжимали плечи, притягивали спину, чтобы прижаться к груди. Дин ощущал столкновение двух натур внутри себя. Как охотнику ему казалось, что он идёт против своих инстинктов и предаёт всё, во что верил, просто доверяя и водя дружбу с вампиром, не говоря уже о том, что они делали сейчас. Но это не вампир. Это Бенни. И сам Дин – просто Дин Винчестер – знал, что здесь нет подвоха. Он принимал эту близость как кислород из единственного безопасного резервуара в этом подземном царстве. Бенни вёл свою собственную борьбу: терзаемый нуждой взять всё, чего ему так давно хотелось, теперь, когда его желания взаимны, и страхом поспешить, перегнуть палку и потерять то, что он только обрёл. Но если сейчас он всё сделает правильно, у них будет завтрашний день. И Бенни намеревался всё сделать правильно. Он огладил языком пухлые губы Дина, спрашивая разрешение на большее, и в следующий миг получил его: их рты раскрылись навстречу друг другу, и языки встретились в осторожной мягкой ласке, пронизывая разум каждого осознанием очередного преодолённого рубежа. Обняв Дина, и медленно шагая вперёд, Бенни бережно повёл его, пока охотник спиной не упёрся в ствол дерева. Имея эту опору, вампир прильнул к его телу: грудью, животом, и наконец – пахом к паху, где он ощутил физическое выражение желания Дина. Понимая, что он изобличён, Дин выпустил мычащий стон в поцелуй. Словно пытаясь убедиться, что это не мираж, Бенни скользнул рукой вниз и накрыл ею бугор на штанах охотника, чуть сжимая его, вырывая аханье из груди Дина, прервавшее их поцелуй. - Господи, как же сильно ты этого хотел, - щемяще сказал Бенни, смотря ему в глаза. – Давно надо было мне сказать. Дыхание Дина дрожало: как будто мало этого разоблачения, его бёдра самовольно подались вперёд навстречу ладони вампира, отбрасывая необходимость в словах. Он посмотрел Бенни в глаза, пугаясь больше самого себя, но в очередной раз не нашёл в них отвержения. - Мы можем сделать это, Дин, всё в порядке, - сказал вампир, не прерывая прикосновений. – Хочешь? Ответом ему был короткий кивок и тихое, полушёпотом «Да». Губы вновь соединились в поцелуе, на этот раз более откровенном. Бёдра Дина взбрыкивали, сильнее толкаясь в ладонь Бенни, ища больше трения и тесноты. Вожделение нарастало в телах и разумах обоих, зудя в каждой клеточке, побуждая их утолить его. Дин чувствовал, как мутится его рассудок и кружится голова, отвыкшая от моментального удовлетворения нужд. Ничто не одурманивало его так, как пламенная взаимность с тем, кому доверяешь. Перемещая руки, Бенни сжал ими ягодицы Дина через ткань джинс и повёл его таз вперёд, прижимаясь к нему своим пахом, создавая нужное трение. Охотник повис на его плечах, обмякнув от нарастающего удовольствия; его открытый рот ловил воздух под лицом вампира. Дин смотрел, как Бенни вытягивает губы в трубочку, собирая слюну во рту, и вытянул свой язык, подставляя его. Тягучая прозрачная жидкость вытекла между губ Бенни, и, пойманная до последней капли языком Дина, исчезла у него во рту. Вампир глядел, как движется кадык охотника, пока он сглатывает, и чувствовал, как наливается его собственный член под брюками. - Боже, Дин, ты прекрасен, - нашёптывал он, оглаживая пальцем изящные губы Дина. – Поможешь мне здесь? Мне нужно, чтобы мои пальцы были тёплыми и мокрыми, когда я возьму ими твой член. Похвала и обещание награды были самым коротким путём к покорности Дина. Когда без промедления он открыл рот и принял два пальца, подставляя им подушечку из мягкого влажного языка, Бенни понял, что он взломал код, и знал, как ему действовать дальше. Дыша через нос, Дин покачивал головой взад и вперёд, смотря Бенни в глаза, пока он насаживался ртом на его пальцы. Бенни шумно дышал, расстёгивая свои брюки и джинсы Дина. - Будь умничкой, спусти всё вниз для меня, - сказал он охотнику. Дин послушно стянул вниз джины и бельё, касаясь голым задом сухой коры дерева. Бенни вытащил пальцы из его рта, обрывая слюнную ниточку, и обхватил ладонью его стоящий член, оглаживая головку мокрыми пальцами. Дин звучно простонал, вкушая почти позабытую ласку. - Бенни… - пролепетал он. - Всё в порядке, я с тобой, - успокаивал вампир. Уверенно обхватывая его ствол, Бенни водил рукой снизу вверх, но не в обратном направлении, умножая жар внутри Дина, но оставляя его далеко от разрядки. Охотник ёрзал под его рукой, желая скорее достичь пика, но Бенни хотелось, чтобы их совместное время произвело максимальный эффект. Он спустил собственные брюки, высвобождая своё возбуждение. - Вау, - выдохнул Дин, глядя на его необрезанный член. - А чего ты ждал? – ответил Бенни с усмешкой. – Франция семнадцатого века. Бенни прислонил их члены друг к другу и легко обхватил оба большой ладонью. Слюна начала высыхать, и передала смену белёсой смазке, вытекающей из двух головок. Размазывая её пальцем, вампир делал движения более гладкими, чтобы головки скользили легко друг о друга, потираясь ребристыми выступами и разрезами. Дин обхватил Бенни за талию, вцепившись пальцами в его задранную рубаху. - Чёрт, Бенни… - Я хочу тебя ближе, Дин, - сказал вампир, целуя его. – Я могу сделать тебе очень-очень хорошо, если попросишь как следует. - Пожалуйста, Бенни, мне надо кончить… - бормотал охотник. – Что угодно… Пожалуйста, сделай что-нибудь. Всё, что хочешь. - Это мой Дин, мой хороший, - довольно ответил Бенни, награждая его новым поцелуем. Бенни вытащил свой член из общего обхвата, и, продолжая крепко держать ствол Дина, короткими и быстрыми движениями другой руки начал отодвигать свою крайнюю плоть вперёд и назад, размазывая смазку и растягивая нежную кожу, готовя её принять их обоих. Он мягко сталкивал их головки друг с другом, поддразнивая, распаляя возбуждение. - Ты готов ко мне? – спросил Бенни, облизывая высохшие губы. - Да, пожалуйста, да, - бредил Дин, краснея от того, насколько постыдно он выглядит вот так, жалобно вымаливая любую ласку. Обхватив оба члена прямо под головками, Бенни прижал их друг к другу, делая их единым целым. Рукой он начал растягивать свою крайнюю плоть за пределы своего члена, охватывая головку Дина, пока она не исчезла под его кожей. Дин громко всхлипывал, наслаждаясь новыми ощущениями, которых он раньше никогда не испытывал. Плотно сжимая пальцы кольцом, Бенни водил рукой взад и вперёд, лаская их обоих через свою кожу. Сбивчивые плачущие стоны Дина были его лучшей мотивацией и наградой. - Всё хорошо, ты молодец, я с тобой, - повторял Бенни между короткими поцелуями. Потерявший рассудок от этой всепоглощающей неги, этого бережного нежного отношения, ободрения и поощрения, Винчестер начал толкаться в крайнюю плоть вампира, умоляя о большем удовольствии. - Умница, - хвалил Бенни. – Вот так. Ты так хорошо справляешься. Но смазки было так много, что от одного слишком резкого отчаянного движения его член выскользнул из приятной тесноты, оставаясь одиноким под прохладным ветром. Дин заскулил почти слёзно, словно оплакивая эту потерю. - Бенни, пожалуйста, хочу к тебе, - лепетал он в делирии. - Я здесь, солнце, смотри, - Бенни обхватил член Дина и постепенно взял его обратно. – Ты со мной, всё хорошо. Держа край своей кожи у основания головки Дина, Бенни сместил свою головку в сторону и начал объезжать ею Дина по кольцевой, туда и обратно, скользя по чувствительной коже, задевая щель, и всё это в умопомрачительной тесноте, жаре и влаге. Дин смотрел вниз на то, что они делают, и сходил с ума от того, насколько это интимно, бесстыдно и горячо. Возбуждение опьянило его, и он упал лбом ко лбу Бенни, пытаясь обрести опору. - Поговори со мной, Дин, - попросил вампир. - Чёрт, Бенни, как тесно, - хрипло шептал охотник. – Так горячо, так хорошо. - Хочешь снова подвигаться? Попробуй. Бенни помогал Дину, придерживая свою крайнюю плоть, наблюдая, как он рвано просяще толкается в него настолько, насколько может. Каждое движение под тугой кожей было в несколько раз ярче, отбрасывая электрические разряды наслаждения по всему телу. - Молодец, Дин, всё правильно, - поощрял Бенни между собственных обрывочных вздохов. – Какой же ты умничка. Каждое слово Бенни попадало в десятку, лаская те зоны разума Дина, о которых он сам даже не знал. Он бы сделал всё, что угодно, всё, о чём Бенни попросит, лишь бы продолжать получать эту похвалу. - Ах-х, Бенни, хочу кончить, - молил Дин, захлёбываясь собственными стонами. - Тшш, всё хорошо, ты хорошо справился, - успокаивал Бенни. – Ты всё делаешь идеально. Так горжусь тобой, слышишь? - Угу, - кивнул Дин, ощущая себя ещё более жалко от того, как позорно он услаждался этим одобрением. - Я хочу, чтобы ты был очень хорошим для меня, сможешь? Сделаешь кое-что? - Да… - Мне нужно, чтобы ты был послушным мальчиком и кончил для меня. Прямо так – кончи внутрь, - Бенни шептал в считанных сантиметрах от губ Дина, доводя его до предела. – Я хочу продолжать трахать тебя через твой оргазм, двигаясь в твоей сперме. Давай, Дин. Я знаю, ты сможешь, мой хороший. Ну же, для меня, мм? Подгоняемый горячим шёпотом Бенни и этими словами, экстаз накрыл Дина волной и извергнулся за пределы, накрывая его оргазмом сокрушительной силы. Он издал протяжный рыдающий стон и уткнулся лбом в плечо Бенни, чтобы не упасть. Ничего подобного этому он раньше не испытывал. Он чувствовал, как Бенни продолжает толкаться под кожей, и, открыв глаза, увидел, как его собственная сперма вытекает наружу, пачкая ладонь вампира. Чувствуя пульсацию члена Дина, и ощущая прилив тёплой влаги, Бенни сильнее сжал ладонь, объезжая головку охотника ещё быстрее. Его дыхание сбивалось на рваные стоны, пока он смотрел, как сперма Дина стекает на его ладонь, и чувствовал его неровное горячее дыхание на своём плече. Через несколько толчков Бенни следом встретил свой пик блаженства, изливаясь внутрь и вытекая наружу. Бенни разомкнул их друг от друга, и смешавшаяся сперма вытекла единой лужицей на его ладонь. Ещё пребывая в послеоргазменном бреду, Дин притянул его ладонь к своему рту, и, сложив её лодочкой, припал губами и слизал с неё почти всё, упоённо прихлёбывая. - Ты сведёшь меня с ума, Дин Винчестер, - выронил Бенни, взяв лицо охотника за подбородок и целуя свои самые любимые губы, пробуя их обоих на вкус у Дина во рту. Дин блаженно припадал к Бенни всем телом, впиваясь губами в его губы, утоляя остатки своей жажды – по крайней мере, на сегодня. Ведь только что он нашёл для себя новую причину, весомую причину пройти через сегодняшний день и выжить, чтобы встретить завтрашний. Потому что завтра они снова смогут быть вместе как сейчас.