В гостях у бездны: Инструкция по выживанию

Ян работал реставратором старых книг и рукописей. Он любил запах вековой пыли и тишину своей мастерской в подвале. Его мир состоял из тончайших пинцетов, японской бумаги для заклейки разрывов и запаха костного клея. Он был одиночкой по призванию, человеком, который комфортнее чувствовал себя с покойниками, оставившими свои мысли на пергаменте, чем с живыми людьми. Проблемы начались, когда ему привезли на восстановление дневник экспедиции, найденный в вечной мерзлоте. Книга была покрыта странным черным налетом, похожим на сухой мох. Заказчик — нервный коллекционер — просил соблюдать осторожность, но Ян, привыкший к плесени и грибку, лишь хмыкнул. Он работал в маске, но в тот день было слишком душно, и он стянул её на подбородок. При попытке очистить обложку, парень случайно уколол палец о зазубренный край. Маленькая капля крови упала на черный налет. На мгновение юному брюнету показалось, что «мох» впитал кровь и едва заметно пульсировал. Он почувствовал странный укол холода, словно под кожу вогнали ледяную иглу, но списал это на сквозняк. — Просто заноза, — пробормотал он поправляя очки. Вечером палец начал гореть. Под кожей проступила тонкая черная нить, похожая на лопнувший капилляр, только нить эта... шевелилась. Она была похожа на чернильный волосок, который медленно прокладывал путь под дермой, пульсируя в такт сердцебиению. Ян пытался выдавить её, даже прижег антисептиком, но нить лишь глубже ушла в ткани, вызывая зуд, от которого хотелось содрать с себя кожу. Через три дня Ян перестал узнавать свои привычки. Процесс захвата был медленным и методичным, как колонизация новой планеты. Сначала изменились вкусы: любимый крепкий эспрессо вдруг стал на вкус как жженая резина. Ян обнаружил себя на кухне в два часа ночи, жадно пьющим ледяную воду прямо из-под крана, пока зубы не заныли от холода. Его тело требовало влаги и тьмы. Самым пугающим была потеря контроля над мелкой моторикой. Иногда его рука замирала над книгой, отказываясь двигаться, или, наоборот, совершала резкий рывок, едва не разрывая бесценный пергамент. Под кожей предплечья теперь отчетливо виднелась сеть черных разветвлений, напоминающих корни мертвого дерева. Но самое страшное началось ночью. Ян проснулся от того, что его собственная рука... душила его. Левая рука плотно сжала горло, а пальцы впились в кожу с нечеловеческой силой. Правой рукой он отчаянно пытался разжать хватку, чувствуя, как под кожей левого предплечья что-то перекатывается, словно живой жгут. — Сдайся... — прозвучал голос не в ушах, а прямо в черепной коробке. — Твое тело... такое просторное... такое теплое... Ян скатился с кровати, хрипя. В зеркало он не смотрел (он вообще теперь избегал блестящих поверхностей, боясь увидеть там что-то чужое), но он чувствовал: внутри него растет вторая воля. Его лицо наливалось багровым цветом. Он понял, что Нечто внутри него — это не просто грибок. Это коллективный разум, древняя воля, которая видела в его сознании лишь помеху для функционирования «мясного скафандра». В ту ночь он забаррикадировался в ванной, привязав левую руку к полотенцесушителю ремнем, чтобы она снова не попыталась его убить.

***

Артур, лучший друг и по совместительству человек, к которому Ян давно боялся подойти ближе, чем на шаг, заподозрил неладное сразу. Их отношения всегда были странным танцем на грани: Артур — яркий, шумный фотограф, вечно пахнущий проявителем и азартом, и Ян — тихая тень из подвала. Артур вытаскивал Яна на свет, заставлял его есть нормальную еду и смеяться. Ян платил ему за это молчаливым обожанием, которое тщательно скрывал под маской профессиональной отстраненности. Артур заваливал его сообщениями, но Ян не отвечал. Он боялся, что если Артур придет, Нечто внутри него использует его руки, чтобы причинить другу боль. На пятый день затворничества Артур просто выбил хлипкую дверь мастерской. Ян сидел на полу, обхватив себя руками, и раскачивался. На нем была толстовка с длинными рукавами, натянутыми до самых костяшек, но черные пятна на шее уже невозможно было скрыть — они ползли вверх, к челюсти, как живая татуировка. — Ян? Ты заболел? — Артур щелкнул выключателем. Ян вскрикнул и закрыл лицо руками. Свет причинял ему физическую боль, словно глаза выжигали кислотой. — Уходи, Артур! Выключи это! — закричал он, и в его голосе проскользнул странный металлический скрежет. — Уходи, Артур. Пожалуйста. Я... у меня очень заразный грипп. Друг подошел ближе, игнорируя протесты. Он Он опустился на колени рядом и силой убрал руки Яна от лица. Он увидел, что белки глаз Яна подернуты серой дымкой, а зрачки стали вертикальными, как у рептилии. — Ты ледяной. И что это у тебя с венами? По рукам Яна, прямо под кожей, пульсировали черные ветвистые узоры. Они тянулись к шее, к лицу. — Оно хочет меня, Артур, — прошептал Ян, и его голос внезапно сорвался на утробный рык. — Оно говорит, что я скоро исчезну. Останется только оболочка.Оно говорит, что ты пахнешь как еда... Артур, беги, пока я еще могу держать его! Артур не отстранился. Напротив, он крепче сжал ладони Яна. — Никуда ты не исчезнешь. Я тебя не отпущу. Слышишь? Мы вызовем врачей, экзорцистов, хоть сатанистов — мне плевать. Ты останешься здесь. Паразит внутри Яна взбесился. Присутствие другого человека, его тепло и запах вызывали у Нечто ярость и голод. Ян почувствовал, как его сознание отодвигается на задний план, словно его запирают в маленькой комнате с замутненным окном. Его тело встало само собой. Лицо исказилось в гримасе, которую Ян никогда бы не смог изобразить. Реставратор чувствовал, как его мышцы сокращаются сами собой. Он замахнулся на Артура, но в последний момент сумел перенаправить удар в стену. — Беги! — взмолился Ян. Его левый глаз начал затягиваться черной пленкой. — Нет, — твердо сказал Артур. Он обхватил лицо Яна ладонями. — Посмотри на меня. Сосредоточься на моем голосе. Ты — это ты. Ян. Ты любишь джаз, ненавидишь лук и постоянно теряешь ключи. Ты настоящий. А эта дрянь внутри — просто сорняк. — Слишком... много... шума... — прохрипел Ян чужим голосом. Его правая рука взметнулась, хватая Артура за горло. Артур вскрикнул, но не ударил в ответ. Он вцепился в предплечье Яна, глядя ему прямо в глаза — в те крошечные островки карего цвета, которые еще остались в серой бездне. — Ян! Я знаю, ты там! Борись! — Артур хрипел, кислород заканчивался, но его взгляд оставался твердым. — Ты не этот сорняк! Ты — человек, который переплетал мне альбомы в кожу! Ты — мой Ян! Ян внутри собственного черепа бился о стены. Он видел, как лицо Артура синеет. Любовь, которая годами копилась внутри, вспыхнула как сверхновая. Он не мог позволить Артуру умереть. Не от его рук. Ян сделал усилие. Самое страшное усилие в жизни. Он перехватил контроль над собственной левой рукой и с силой ударил по своей же правой руке, разжимая хватку на горле Артура. — Беги! — взмолился Ян, на секунду обретая свой голос. — Я не могу долго... оно выжигает мои мысли! — Нет, — Артур закашлялся, глотая воздух, но тут же подался вперед. Он обхватил лицо Яна ладонями. — Посмотри на меня. Сосредоточься на моем голосе. Ты настоящий. А эта дрянь внутри — просто паразит. Оно боится тепла, Ян. Оно боится того, что мы чувствуем. Артур прижался своим лбом к его лбу. Юноша чувствовал жар его тела, и этот жар обжигал Паразита. Тварь внутри начала биться в конвульсиях, пытаясь «вытолкнуть» человеческое сознание. — Я люблю тебя, придурок, — выдохнул Артур прямо ему в губы. Я должен был сказать это еще год назад, но я ждал удобного момента. И если этот момент — битва с плесенью, то так тому и быть.— Я не позволю какой-то доисторической плесени украсть у меня наше первое свидание. Артур поцеловал его. Это был жест отчаяния и высшей защиты. В момент контакта Ян почувствовал, как через Артура в него вливается поток чистой, живой энергии. Для Паразита, привыкшего к мертвому холоду вечной мерзлоты, чувства Артура — его страсть, страх за любимого, его жизненная сила — были как концентрированная кислота. Внутри Яна начался ад. Он кричал, выгибаясь дугой, пока черные нити под кожей буквально вскипали. Из его пор начал сочиться темный, зловонный деготь — Нечто пыталось покинуть тело, которое стало слишком горячим. — Держись за меня! — кричал Артур, не разрывая объятий, хотя его самого колотило от холода, исходящего от Яна. Наконец, Ян рухнул на пол. Из его рта вырвался последний сгусток черной жижи, которая тут же высохла и рассыпалась в серый прах на ковре. Ян открыл глаза. Свет лампы больше не резал глаза. Холод ушел, сменившись приятной тяжестью в мышцах. Он посмотрел на свои руки — черные вены исчезли, остались лишь обычные, едва заметные синеватые дорожки. Он чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку, но он был... один. В своем собственном теле. Артур лежал рядом, бледный и измотанный. — Живой? — прохрипел он. — Живой, — Ян приподнялся и коснулся щеки Артура. Теперь его рука слушалась его идеально. — Ты сказал... что любишь меня? Артур покраснел и отвел взгляд. — Ну... технически, это был метод экзорцизма. Но... да. Придется теперь с этим жить. Ян улыбнулся и впервые за долгое время почувствовал не холод вечности, а простое человеческое тепло. Тело снова принадлежало ему, но сердце он, кажется, только что добровольно отдал другому.