Гореть.

      Уже вечерело. Солнце перед самым закатом вырвалось из-за туч и кроваво-красным светом осветило город, прежде чем скрыться за горизонт. 209 год от Завоевания Эйгона в городе Эшфорд встретил своих жителей турнирами и пирами в честь тринадцатых именин дочери лорда Эшфорда — леди Гвин.       С высоты ложи, отведенной для хозяев турнира, казалось, было видно весь город. На каждой площади были устроены целые сотни шатров, а у ристалища народ собирался толпами. Все теснились плечом к плечу, чтобы хоть краем глаза увидеть турнир: кто-то жаждал крови и сражений, кто-то – взглянуть на представителей самого могущественного некогда дома в Семи Королевствах.       Толпа простолюдинов выкрикивала приветственные возгласы, когда глашатаи объявили имена членов королевской семьи.       В центре, на резном троне сидел принц Бейлор, по правую сторону от него — лорд Эшфорд, а в тени рядом с ним — принц Эйрион.       Принцесса Раэлль сидела прямо за его спиной. Она была прекрасна той юной, правильной, и слегка надменной красотой, которую так любят воспевать менестрели: голубые глаза, молочная кожа, светло-каштановые кудри. Первая внучка короля Дейрона II Таргариена, дочь наследника Железного трона, хоть и была далека от представителей дома Таргариен внешне, пользовалась особым отношением Его Величества короля и всего двора.       Потому, собственно, здесь и присутствовала: когда отец и дядя отказались брать её на турнир, ссылаясь на то, что это событие не для глаз благородных дам, стоило лишь попросить дедушку.       На низеньком столике перед ложей стояли серебряные кубки с легким местным вином и вазы с фруктами — принцесса бросила на них короткий, незаинтересованный взгляд, прежде чем отвернуться в сторону ристалища, на которое выехало несколько рыцарей и её брат — принц Валарр на своем коне.       Толпа взорвалась приветственными криками и аплодисментами, встречая рыцарей. Всадники выехали с двух противоположных концов поля, и их жеребцы описывали круги вокруг поля под громкие возгласы горожан. Один из рыцарей, со светло-синим гербом, осадил коня у самой ограды и выкрикнул, перекрывая гул толпы: — За новых Богов и старых!       Люди закричали так, что Раэлль поморщилась и брезгливо перевела взгляд в другую сторону — туда, где Валарр остановил своего жеребца возле юного оруженосца, приказывая подать ему шлем.       Раэлль коротко взглянула на фигуру Эйриона, сидящего перед ней. Она аккуратно, словно боясь обжечься, положила руку на его плечо, привлекая внимание.  — Кто соперник брата? — тихо спросила она.        Эйрион слегка наклонил голову в её сторону. Мышцы на его теле напряглись от легкого касания чужой руки, но он не подал виду.  — Абелар Хайтауэр.       Раэлль, будто не успокаиваясь, наклонилась еще ближе. Имя человека, хоть и из небезызвестного дома, все же совсем ничего ей не дало. — А он.. сильный рыцарь?        Эйрион почувствовал, как аккуратная ладонь кузины дрогнула и скрылась за тканью её шелкового плаща, и усмехнулся. — Не переживай.        Прозвучал рев боевого рога, приказывающий приготовиться. Несколько рыцарей, у разных сторон ристалища, остановились, выровняв коней.       Тишина стала такой плотной, что было слышно, как листья деревьев шелестят от вечернего ветра. Все ждали повторный сигнал.       И вот он раздался. Боевой рог прозвучал вновь, и обе стороны бросились в атаку.       Раэлль путалась среди рыцарей в похожих доспехах, теряя брата из виду. Ей казалось, что с каждой секундой её сердце начинало биться быстрее, пока расстояние между соперниками сокращалось стремительно.       Десять лиг. Пять. Две.       Тишину разрезал одновременный треск нескольких копий. Раэлль отыскала брата взглядом и облегченно выдохнула, когда увидела, что он держится в седле.       Рыцари, чьи щиты в первой же сшибке проломили соперники, кричали на своих оруженосцев, подгоняя быстрее выдать новое оружие. Победители неторопливо разворачивали коней, поднимая руку в знак того, что готовы к новой схватке.       Рог вновь взревел. Раэлль вздрогнула. Рыцари снова подняли копья и их кони сорвались с места.       Второй треск раздался в тишине.       Валарр пробил щит Хайтауэра и выехал с поля, снимая шлем. Простолюдины кричали и аплодировали, встречая наследного принца и ещё нескольких рыцарей после победы. Кто-то кричал от восторга, наблюдая, как оруженосцы и герольды уносят с поля падших в сшибке рыцарей, кто-то устраивал драку в толпе: скорее всего, горожане, делающие ставки, не поделили выигрыш.       Атмосфера была диковатой, но Раэлль понемногу начинала к ней привыкать. Выросшая в Королевской Гавани, она привыкла к пышности, изобилию и роскоши. К меняющимся за секунду взглядам: с холодных, на лицемерно услужливые, стоило кому-то упомянуть её статус. Здесь она впервые увидела, как простые люди, рыцари и некоторые лорды ведут себя по-настоящему, без прислуживания и угодничества.       За исключением лорда Эшфорда. Тот выслуживался перед её отцом – десницей и наследником Железного трона, сколько позволяла честь. Это не было странно, и Раэлль не осуждала его, но искренне была удивлена, когда её представили его дочери, имениннице леди Гвин Эшфорд. Вот тогда она впервые не нашла во взгляде напротив того самого желания услужить тому, кто стоит сильно выше тебя по статусу.       Их представили друг другу сразу, как только Раэлль, уставшая с долгой дороги, вышла из кареты. Потому как они почти ровесницы: принцесса была старше именинницы лишь на два года, все решили, что две благородные дамы будут друг другу отличной компанией.       Так или иначе, это не было ошибкой. Они быстро нашли общий язык и уже на турнире сидели рядом друг с другом.       — Ваше Величество, вчера я слышала, как отец говорил, что ваш дядя послал гвардейцев в город, искать ваших кузенов. — сказала шепотом леди Эшфорд, стараясь не привлекать внимания. — Это правда? Они пропали?        Раэлль тут же изменилась в лице. Со дня приезда в этот город, она еще ни с кем не обсуждала новостей о пропаже своих кузенов. Дейрон и Эгг просто сбежали по пути на турнир, и пока шли их поиски, говорить на эту тему никто в семье не решался.       — Это.. не для обсуждения, леди Гвин. — коротко ответила принцесса.       Леди, казалось, испугалась такой реакции. — О, простите, я не хотела..       — Ничего. — Раэлль наклонила голову в бок, будто о чем-то размышляя. Диалог на эту тему никак не мог её расстроить. По крайней мере, она бы этого не показала.       Позади послышались чьи-то шаги, а затем знакомый басистый голос: — Ваше величество, турнир закончился. — заговорил королевский гвардеец. — Ваш отец приказал проводить вас в ваши покои.

***

      Темный коридор, освещаемый лишь одинокими факелами на стенах и лунным светом, пробивающимся сквозь окна, отдавал эхом быстрый стук маленьких женских каблуков. Раэлль, подхватив подол своего бархатного черно-красного платья, почти бежала до гостевого зала, да так быстро, что сопровождающие её гвардейцы едва за ней поспевали.       Она опаздывала на семейный ужин, забывшись и уснув в своей комнате, в гостевой башне, после напряженного турнира. И проснулась только оттого, что за окном стало совсем темно, а в комнате холодно.       В спешке принцесса пыталась пригладить растрепавшиеся кудри, выбивающиеся из-под расшитой золотом сетки, и чуть не поскользнулась на гладком камне. Она уже представляла недовольный взгляд Валарра, который временами, на правах старшего брата, был с ней строже, чем отец. Представляла, как он устроит ей выговор прямо за столом, и в душу закралось желание развернуться и бежать подальше отсюда.       Но вот впереди, в конце мрачного коридора, показались массивные дубовые двери в зал, из-под которых пробивался теплый свет и шум голосов.       Собрав все последние силы, что в ней были, Раэлль толкнула тяжелые двери. Створка со скрипом поддалась и на нее обрушился яркий свет десятков свечей и факелов, звон кубков и чей-то хорошо знакомый смех. Раэлль встала у порога, тяжело дыша и пытаясь принять вид, с которым благородной даме ее статуса следует входить в зал, но не выходило.       На столе впереди, покрытом дорогой парчовой скатертью, стоял запеченный целиком молодой ягненок на посуде из чистейшего серебра. Вокруг - привезенные за сотни лиг, Дорнийские фрукты: финики и абрикосы. Их сладкий аромат смешивался с запахом густого Арборского полусладкого – самого дорогого вина в Семи Королевствах и за их пределами.       Первым на неё поднял глаза Эйрион, на удивление, без укора. Он медленно поднес позолоченный кубок к губам и усмехнулся, переводя взгляд на дядю — принца Бейлора.       — Прошу прощения за.. — начала было объясняться Раэлль, но не успела закончить.       — Ничего страшного, милая, проходи. — Бейлору даже не нужно было смотреть на стоящего у порога, чтобы узнать в нем свою дочь. Он узнал её по одному только голосу.       Раэлль неловко прошла вперед под неодобрительный взгляд Валарра, и стоило ей только сесть на свое место, как он сразу же обернулся к ней. — Причина, я полагаю, была очень веская? — спросил он не без упрека.       — Весьма. — коротко, с ноткой дерзости ответила Раэлль, расправляя складки на бархатной ткани платья.       — Ну конечно. — усмехнулся он и демонстративно отвернулся в другую сторону, вновь принимаясь за еду.       Стоило брату перестать беспокоить, как Раэлль тут же краем уха уловила беседу, которую вели за столом: дядя Мейкар хвалил её брата за поединок на турнире. Услышав это, принцесса закатила глаза и протянула руку в сторону серебряного подноса с финиками, совсем не заинтересовавшись разговором.       — Не пей слишком много, Эйрион. — строже проговорил принц Мейкар, отвлекаясь от беседы. С сыном он всегда был строже, и не просто так. — Лучше иди к себе и проспись перед турниром, и постарайся завтра представить нашу семью достойно.       — Позже, отец. — Эйрион, в привычной себе манере отвечая, отодвинул кубок с вином подальше, но остался на своем месте. — Вечер только начался.       Раэлль заметила его взгляд, неприлично долго задержанный на ней. Она не хотела концентрировать на этом внимания, и уж тем более, не хотела придавать этому значения. — Как продвигаются поиски мальчиков, дядя? — не придумав ничего лучше, спросила она, чтобы перевести тему.       Впервые за все время, как она пришла, Бейлор вдруг поднял на неё глаза. Он явно не был рад тому, какую тему для беседы подобрала его дочь, и показал это одним только коротким взглядом.       — Продвигаются. — ответил Мейкар довольно быстро. — Гвардейцы сообщают мне новости о поисках каждый день: они точно не вернулись в Летний замок, и не остались в городах по пути в Эшфорд. Их скоро найдут.       — Да, конечно. — принцесса опустила глаза, понимая, как плохо прозвучал этот вопрос. Наверное, дядя не хотел этого обсуждать, и отец своим строгим взглядом показал это очень хорошо.       Нагнетающую обстановку спас Валарр, переводя все внимание на себя. — На улицах города сейчас праздники, кукольники устраивают представления. — сказал он, вновь меняя тему. — Леди Гвин, наверняка, надолго запомнит эти именины.       — А мы сможем посетить город? — спросила Раэлль, и все взгляды за столом вдруг обратились на неё.  Кажется, что-то с ней сегодня не так. Иначе почему все её слова за этим столом воспринимаются так в штыки?        — Это опасно, девочка. Ни я, ни твой отец тебе не разрешим, и даже не думай отправиться туда без нашего ведома. — строго произнес Мейкар, сам того не ведая, подбросив племяннице смелую, и очень рискованную идею.        — Почему же опасно? — не понимала Раэлль. — Если вы боитесь, что меня узнают: на моей голове, по крайней мере, у единственной за этим столом, не растут серебряные пряди на голове, и это уже усложняет задачу. Узнать во мне принцессу не так уж просто.        — Ошибаешься. — Бейлор громко опустил на стол приборы и со строгостью взглянул на дочь. — И будь добра, выражайся приличнее.        Раэлль смотрела на него в ответ, пережевывая финик. Её лицо так исказилось в злобном выражении, что она совсем перестала замечать, как Эйрион вновь задержал на ней какой-то тяжелый, но внешне холодный взгляд.        — Тебе бы отдохнуть, милая сестра. — Валарр разрезал кусок мяса в тарелке и неторопливо отправил его в рот. — Отправляйся к себе и выспись как следует.        — Пусть останется. — перебил Эйрион таким тоном, будто приказывал. Он меньше всех здесь имел право ею распоряжаться, но делал это так искусно, что сомнения пропадали сами. — Или она тебе мешает, дорогой кузен?       Валарр поднял глаза на кузена и сжал вилку в руке. Он хотел было что-то ответить, даже приподнялся с места, но Раэлль перебила его. Она не стала смотреть на Эйриона, боясь этого зрительного контакта, и тем не менее, все таки встала из-за стола, причем довольно громко. — Благодарю за ужин, дорогая семья. Я все же пойду к себе, голова разболелась.       — Ты почти ничего не съела. — Бейлор посмотрел на тарелку, которую служанки поставили перед принцессой – та была пуста.       — Не хочу. — коротко ответила она. — Могу я уже пойти?       — Я провожу тебя. — поднялся со стула Валарр, коротко кивая отцу и всем остальным за столом.       Раэлль промолчала, сдерживая раздражение, и послушно развернулась к выходу. Гвардейцы отворили и она вышла первой, сразу же ускоряя шаг.       — Я, кажется, сказал, что провожу тебя. — голос Валарра был строгим, не терпящим возражений.       Двери позади тяжело закрылись и свет гостевого зала погас.       — А я, кажется, не просила. — не оборачиваясь, бросила Раэлль. Сейчас ей меньше всего хотелось слушать замечания от брата. Она резко свернула направо — в коридор, ведущий к гостевой башне, но отчетливо слышала эхо шагов брата. Он все еще шел сзади.       Вдруг за её локоть резко ухватилась чья-то сильная рука. Валарр развернул сестру к себе, и в свете факелов они встретились взглядами.       Раэлль пыталась вырваться, но крепкая хватка не позволяла даже двинуть рукой. — Ты что творишь? Пусти, я скажу отцу..       — Говори ему что хочешь, мне плевать. — он прижал сестру к холодной стене, не дав договорить. — Хватит играть дурочку, или тебе это нравится? Неужели ты не понимаешь, почему в город сейчас нельзя?       Раэлль не ответила, лишь отвернулась, пряча от брата лицо. Она знала, что зря заговорила об этом при дяде. Знала, и признавала свою ошибку, и не было нужды ей об этом напоминать.       — Они пропали по дороге, сбежали, а ты хочешь веселиться и гулять в городе? — Валарр отпустил её руку и сделал шаг назад. Он знал сестру — теперь она не захочет убегать.       Они просто стояли в полумраке друг напротив друга.       — Я хочу спать. — соврала Раэлль, желая закончить этот разговор как можно скорее.       — Пойдешь спать, когда я договорю. — сказал Валарр спокойнее. Голосом, в котором слышалась усталость. — Дейрон наверняка пьянствует в первом же попавшемся кабаке, а вот Эйгона легко было бы украсть. Он маленький мальчик, Раэлль, ему всего девять!       Принцесса подняла на брата свои светло-голубые глаза, в которых скопились слезы. Ей не хотелось даже думать о том, что Дейрону или Эггу причинили вред. Она любила их, как родных братьев, и если Дейрон был старше, сильнее, то за Эгга она боялась больше – ему нетрудно было навредить, но от мыслей об этом становилось труднее держать лицо.       Эгг почти рос у неё на глазах, она принимала большое участие в его воспитании с тех пор, как погибла его мать. Она знала про его обиды на Эйриона. Знала все.       Валарр отстранился, не выдержав взгляда сестры. Видеть её слезы он не мог. — Поэтому ты не пойдешь в город. — закончил он, отворачиваясь. — Будешь сидеть целыми днями в своих покоях и улыбаться на турнире, сколько бы тебе это не претило. Потому что если тебя узнают – а тебя узнают, то будь уверена, что это закончится также, как и с кузенами: дядя Мейкар отправит дюжину гвардейцев в город уже за тобой.       Раэлль хотела возразить, но слова застряли в горле. Эгг в порядке, и Дейрон в порядке, она была уверена. Их скоро найдут, обязательно найдут.       — Теперь иди спать, сестренка. — тихо сказал он, стирая одинокую слезинку с её щеки. — Завтра будет трудный день. Эйрион участвует в турнире.       — Да.. — кивнула Раэлль, больше не в силах ничего произнести.       — Доброй ночи. — шепнул он напоследок, сжимая ослабевшую руку сестры.       — Да, доброй. — она отвернулась от света факелов и не смотрела на то, как брат, не сказав больше ни слова, ушел. Оставил её одну в тишине темного коридора. Она лишь слышала, как затихали его шаги.       Вдруг новая слеза упала на рукав платья — Раэлль быстро стерла её и вытерла щеки.        Она не плачет. Она дракон, а драконы не плачут. Но ей хотелось.