Дом по наследству

      Пакеты с продуктами тянули руки, ключ привычно скользнул в замок, и дом встретил тихим, чуть настороженным дыханием. Всю дорогу она думала о том, что поведала продавщица. Мысли, что у её родной бабушки были сёстры, а она никогда о них не упоминала, не могли улечься в голове. Что могло произойти, чтобы отречься от сестёр? А этот дом, в котором она выросла? И эти три комнаты наверху. Всё очень странно и подозрительно.       Она разобрала пакеты, что-то в холодильник, что-то просто на стол, и вошла в гостиную. Петрович беззаботно спал в кресле; у него свои цели в жизни: поесть и поспать. Или следить за ней? От такого вывода она улыбнулась. С котом, действительно, в чужом доме было спокойнее.       Только она оторвала взгляд от кота и подумала, что надо бы заняться делом, как мысли замерли и морозец прошёлся по позвонкам. На скатерти, возле ноутбука, лежал альбом. Сама мысль, что в доме есть посторонний, сильно пугала. Пока она отсутствовала, этот кто-то ходил по дому. Но зачем? Чтобы напугать? Она обошла весь дом, но никого не нашла. Если так и дальше будет продолжаться, то у неё сорвёт крышу и все сбережения уйдут на лечение у психиатра. Машинально заварила растворимый кофе и сдела маленький глоток. Взбодриться и отбросить все сантименты. Она мало верит в призраков и привидения, и, тем более, в домовых. Но кто-то же передвигает вещи.       — Ладно, кто бы ты ни был, я принимаю твою игру. Что ты хочешь мне показать? — Марина успокоилась, села за стол и притянула альбом с тёмной тканевой обложкой, чуть выцветшей по краям и с тонким узором.       Она бережно провела пальцами по старой обложке. Рассматривать чужие фотографии — это залезть в чужую личную жизнь. Сердце отозвалось быстрее от странного предчувствия, как перед важной встречей. Ткань старого альбома показалась тёплой, будто его только что держали в руках или подогрели на печи. Кстати, в доме было центральное отопление, как и в городе. В подробности Марина не вникала, просто не успела, но счётчик она видела.       Открыла первую страницу и стала листать. На пожелтевших черно-белых фотографиях были совершенно чужие люди. Кто они? Жаль, и спросить не у кого, если только Петровича, и то ему от силы лет двенадцать. Она дошла до снимка, на котором у той самой беседки, что расположена в саду, стояли три девушки разного возраста. Свет падал сквозь листву и пятнами ложился на их платья.       Они были похожи и непохожи одновременно: слева стояла серьёзная, будто обиженная, с короткой стрижкой, на вид лет шестнадцати-семнадцати, с прямой спиной; в центре — чуть повыше, с улыбой на лице, лет девятнадцати-двадцати; и справа — совсем юная, лет двенадцати, с котёнком на руках.       Марина наклонилась ближе. Это и есть три сестры. Подождите… Брови удивлённо приподнялись. Она узнала ту, что стояла по центру: лицо, линию губ, мягкий взгляд, знакомая складка у брови. Бабушка. Это её бабушка, молодая, не та, какой Марина помнила с детства. Она осторожно коснулась изображения кончиками пальцев, словно могла почувствовать тепло кожи. И слёзы навернулись на глаза; как же ей не хватало её.       Ещё когда Марина была совсем маленькой, её родители погибли в автокатастрофе, после умер дедушка. Служба опёки не хотела оставлять шестилетнюю девочку бабушке, ссылаясь на больное сердце опекуна. Но та добилась, и Марину оставили с ней. А вот деда она почти не помнила, если только по фотографиям.       — Значит… ты старшая из сестёр, Мария Михайловна, — тихо сказала себе. Она уже знала: в этом доме жили три сестры. И младшая — та самая, что оставила дом по завещанию, словно передала эстафету через время, — не случайно выбрала именно её.       Она вытащила фотографию и перевернула. На обороте аккуратным, немного наклонным почерком была надпись: «Мы всегда будем вместе. Дом никогда не останется один. Мария, Светлана и Антонина». От слов по спине пробежал лёгкий холодок, словно она подошла к самой кромке истории. Выходит, Антонина боялась, что дом останется один.       Она перевернула страницу. Следующая фотография была больше остальных. Этот самый дом, ещё новый, с чистыми окнами и пышно цветущими деревьями. На крыльце стояли уже четверо. Рядом с бабушкой молодой высокий, с широкой улыбкой парень. По бокам сёстры. А рядом, у самой ступени, лежала странная, слишком густая для солнечного дня тень, которая не принадлежала ни одному предмету.       Марина почувствовала, как в груди стало тесно. Она перелистнула страницу. Снимки были разные. Она нашла родителей девочек. Старшая была копией отца. Но один снимок всё же зацепил взгляд. Мария сидела за швейной машинкой, рядом у зеркала стояла Светлана. Кусочки ткани на столе и платье на девушке совпадали. Выходит, бабушка умела шить и та машинка в одной из комнат её. Но почему она всю жизнь покупала вещи и себе, и ей в магазине?       Марина медленно оторвала взгляд от снимка. В голове крутились вопросы, и чем дальше, тем больше. Она медленно закрыла альбом, прижав ладонь к обложке. Сказать, что она что-то поняла, не сказать ничего. Чем дальше в лес, тем страшнее. Что могло произойти между ними, чтобы одна из сестёр покинула дом и всю жизнь делала вид, что нет родственников? И кто тот юноша на фото? Это точно не дедушка.       Почему-то в этот момент ей захотелось ещё раз взглянуть на ту самую швейную машинку. Но, проходя мимо платяного шкафа, она резко остановилась, взглянула на себя в полированную дверцу и открыла её. На вешалках аккуратно висели платья, костюмы, халаты… Она слегка коснулась и провела по нарядам рукой. Взгляд упал на сатиновое в цветочек платье. То самое, что на фотографии. Вытащила вместе с вешалкой и приложила к груди. Платье было простеньким, но очень красивым.       От прикосновения ткани внизу живота резко похолодело, будто образовалась глыба льда, что морозила все органы. Воздуха не хватало, и Марина начала задыхаться. Отбросив платье на пол и схватившись за спинку первого попавшегося стула, она сделала глубокий вдох. Абсолютно не понимала, что это было. Будто хозяйка платья была против, чтоб его касались. Ну не глупость ли, что такие мысли лезли в голову?       Отдышавшись, всё-таки решила убрать за собой.       Платье лежало на полу. Она двумя пальцами подняла за вешалку и только хотела вернуть его обратно в шкаф, как заметила на подоле застиранное пятно крови. Что-то неприятное продолжало холодить душу. Чувство, что кто-то вытягивает из неё силы. Подниматься на второй этаж охота пропала. Она вернулась за стол и открыла ноутбук. И тупо уставилась на экран.       Мысли о том, что эта самая Светлана утонула, всплыли сами собой. И платье это её. И зачем Антонина его хранила? Марина не понимала. Но трогать что-либо в этом доме она больше не будет, пока не пройдёт год.