Дом по наследству

      Она долго прислушиваясь к обстановке. После очереднего скрипа снова наступила тишина — или передышка? Марина спустилась и вернулась к ноутбуку; деньги сами себя не заработают и на карточку просто так не придут. И лишь Петрович подрагивал в кресле хвостом, ему явно что-то снилось. С ним было куда спокойней. Хорошо, что он есть.       Дом ждал её следующего шага. Лампа освещала только стол и край кресла, а дальше комната растворялась в мягкой полутьме. Марина вдруг отчётливо почувствовала, что находится не в помещении, а внутри чьего-то взгляда. Это ощущение казалось страшным, слишком личным, будто кто-то разглядывал её.       Где-то в стене раздался скрип, казалось, старое дерево меняло положение. Лампа на секунду пригасла, а потом снова ровно загорелась. Страх полз медленно, как холодная вода, поднимающаяся по щиколоткам. Она поняла, что дом не просто скрипит, а испытывает. Поднялась и сделала шаг в сторону кухни.       Так! Стоп! Это просто старый деревянный дом, и нет в нем ничего ужасного. А вот поесть не помешало бы. Из-за этого переезда она совсем забыла о еде. Да и в магазин бежать уже поздно. Может, в запасах хозяйки дома что-нибудь найдётся?       Марина обнаружила пачку макарон, разные приправы, банку томата и чай. «Жить можно», — подумала она. А завтра с утра сходит в магазин и купит всё что нужно. От этих мыслей на душе стало теплее, да и на сытый желудок работается приятнее.       Часы пробили двенадцать. Усталость наваливалась на плечи. Глаза начинали болеть от монитора, она ещё немного поработала и, решив, что утро вечера мудренее, расположилась на диване.       Сон пришёл неожиданно. Она быстро шла по тропинке ночного сада, явно куда-то спешила или хотела кого-то догнать. По краям росли белые цветы и ярко вспыхивали светлячки. И тут тропинка стала влажной, появились лужи и, чтобы не намочить балетки, сделал шаг влево. Подскользнулась и провалилась во что-то вязкое. И вот перед глазами уже небо, всё глубже погружалась во тьму. Ещё миг, и волна тины сомкнётся. Надежды на спасение нет.       Марина проснулась резко, будто её выдернули из сна. В комнате было темно, и только бледный свет из окна ложился на пол прямоугольником. На часах два ночи. Села и прислушалась. Сердце билось громко, неуместно громко для такой тишины. Несколько секунд она убеждала себя, что это сон. Старый дом, новое место и новые звуки.       Но всё-таки казалось, что в доме что-то происходит. Она включила лампу. Комната выглядела точно так же — кресло, стол, письмо на комоде, сумка у стены. Марина медленно встала, подошла ближе и замерла. Письмо лежало не там, где она его оставила. Она была абсолютно уверена, что положила его ближе к краю. А теперь оно лежало аккуратно по центру, выровненное, словно кто-то специально поправил. В груди появилось тяжёлое, вязкое чувство страха, точно такое же, как она испытывала во сне, перемешанное с осознанием, что она здесь не одна.       — Кто здесь? — задала вопрос, но сама боялась услышать на него ответ.       Где-то в глубине дома тихо скрипнула доска, словно кто-то переместил вес с ноги на ногу. Марина медленно выдохнула и обернулась, и в этот момент заметила ещё одну деталь: стул у стены стоял чуть под другим углом, будто его только что отодвинули.       Молодая женщина почувствовала, как по коже пробежал холод. Она медленно прошла в кухню, стараясь дышать ровно. На столе стояла кружка с недопитым вечером чаем. Она была сдвинута ближе к краю и ручкой повёрнута в другую сторону. Несколько секунд Марина просто смотрела, чувствуя, как внутри поднимается тихая паника. Кто-то хочет свести её с ума?       — Ты хочешь… чтобы я ушла? — громко спросила она. — Не надо играть со мной. Если Антонина Михайловна оставила мне этот дом, значит, у неё были на то причины, и прекрати пугать меня. Я не желаю зла, я хочу порядка. Не я виновата, что твоя хозяйка покинула тебя. Давай договоримся: я живу год и выставляю дом на продажу, а ты уже сам выбираешь, кого пускать, а кого гнать метлой. А пока будем терпеть друг друга, и да — кто-то же должен кормить Петровича.       До самого утра в доме больше ничего не скрипело. Верить ли мистическим переменам, Марина не знала. Но как только утром первые лучи солнца проникли в окна, дом расцвёл новыми красками. Пахло травами и теплом.       «Первым делом — сходить в магазин», — подумала новая хозяйка. Петрович крутился у ног, выпрашивая завтрак.       Дорога до местного магазина заняла десять минут. Небольшой, но приличный. На полках можно найти всё. Продавщица, добротная женщина лет сорока, пристально разглядывала новую посетительницу.       — Вы поселились в доме бабушки Тони?       Марина ответила лёгкой улыбкой: — Вы хорошо её знали?       — Да кто её не знал, все к ней шли. Если что заболит — голова, живот, по-женски — всё вылечит и даже сглаз какой снимет. Лет семь назад Федька наш под лёд провалился вместе с трактором. Баба Тоня настойками спасла. А то родные панихиду заказывать собирались. А он после женился и детишек настругал.       — А что, больницы нет?       — Как же нет, есть. Только врачи руками разводили, не жилец, мол. Его же пока нашли. А вы ей кем будете? Я вас раньше никогда не видела.       — И я раньше о ней не знала. Она сестра моей бабушки.       — Родня, значит. Эта не та, что в город уехала?       — Она самая.       — Я от отца слышала. Вроде, у них три сестры было. Антонина самая младшая. Одна из них в молодости утонула. А вот о другой я ничего не знала. Выходит, вы и есть её внучка. Ой, я вас совсем заболтала.       — Да, рассчитайте меня, пожалуйста.       — Что-то, может, ещё?       — Да, чуть не забыла: нет ли у вас еды для кошек?       — Как же нет. Есть. Баба Тоня всегда для Петровича заказывала. Пока вас не было, я его подкармливала, в дом звала, но он не заходил. Видать, скитался, бедняга, — продавщица одновременно складывала продукты в пакет и говорила. — Вы надолго к нам? А чем занимаетесь?       — Я пишу статьи. Надолго ли? Сама не знаю. Если привыкну, останусь.       — Оставайтесь, у нас хорошо, тихо, летом на речку, по ягоды, ближе к осени грибы. Если что из города привезти, только скажите. Муж всё привезёт. Я живу недалеко от вашего дома. Дом такой, с красной крышей. Если что надо, заходите. Меня Мила зовут.       — Спасибо, меня Марина, я обязательно зайду. — Забрав пакеты с продуктами, она вышла на улицу. С минуту постояла на крыльце, сделала глубокий вдох чистого воздуха и подумала: «Как же хорошо». Что-то приятное проснулась внутри. То, чего не хватало ей в последние годы. Простого человеческого общения.