То, что на душе

Хэ Сюань стоял на вершине холма и смотрел, как внизу мелькают фигуры, и в груди у него клокотала ненависть, которую он копил триста лет, от осознания того, что вся его жизнь была украдена и разломана руками самодура. Он должен был стать небожителем, так было написано в его судьбе. Но Ши Уду, подменил его судьбу с судьбой своего младшего брата, и вместо вознесения Хэ Сюань получил ад на земле, который длился годами и привел его прямиком в объятия смерти. Триста лет он помнил каждую деталь той жизни, которую у него отняли, и эти воспоминания жгли его изнутри сильнее адского пламени. Он помнил свою невесту, такую красивую и тихую девушку с глазами, полными нежности, которая должна была стать его женой через месяц после того рокового дня. Он помнил, как провожал ее на праздник вместе со своей младшей сестрой, как махнул им рукой и пообещал присоединиться позже, когда закончит дела. Он помнил, как они улыбнулись ему напоследок, и как эта улыбка стала последней в его жизни. Их похитила влиятельная семья, богатые и жестокие люди, которым было мало своих наложниц и которые решили пополнить свой гарем новыми девушками из бедных семей. Его невесту и сестру увезли в тот же день, а он ничего не знал, ничего не чувствовал, пока не пришли чужие люди и не рассказали ему правду. Он пытался добиться справедливости, поэтому ходил по инстанциям, писал жалобы, требовал разбирательства. Но у богатых были деньги и связи, а у него только отчаяние и любовь к тем, кого у него отняли. Вместо того чтобы наказать похитителей, его самого оклеветали и посадили в тюрьму, где он провел два года, голодая, задыхаясь в грязи и теряя последние крохи веры в справедливость этого мира. Пока он сидел в тюрьме, его невеста не выдержала издевательств, пыталась сопротивляться, и за это ее убили. Его сестра, оставшись одна среди чужих и жестоких людей, не выдержала позора и покончила с собой. Его мать, узнав о смерти дочери и невесты, о том, что сын в тюрьме и никто не может помочь, слегла от горя и болезни и умерла, так и не дождавшись его возвращения. А отец, оставшись совсем один, без семьи, денег и надежды, скитался по подработкам, пока его старое сердце не остановилось от непосильного труда и бесконечного горя. Когда Хэ Сюань вышел из тюрьмы, у него не осталось никого. Ни невесты, которая должна была стать его женой. Ни сестры, которую он обещал защищать. Ни матери, которая ждала его возвращения. Ни отца, который пытался выжить ради сына. Четверо близких людей и никого в живых. Его сердце умерло. А потом он умер и сам, пытаясь отомстить тем, кто разрушил его жизнь. Умер, так и не добравшись до настоящих виновников, так и не узнав, что все его страдания были чужой судьбой. Только став демоном, он узнал правду. Ши Уду подменил их судьбы, взяв судьбу Хэ Сюаня, человека со светлым путем и великим будущим и отдал ее своему брату, Ши Цинсюаню, что бы тот был рядом с ним на небесах. А Хэ Сюаню досталась судьба того, кто был рожден в богатстве и счастье, но вместо этого получил нищету, страдания и незаслуженную смерть. Цинсюань с его вечной улыбкой и открытым сердцем даже не знает, на какой крови построено его существование. Но он и не виноват в этом. Он такой же заложник чужой воли, как и сам Хэ Сюань. Просто его клетка позолочена, а клетка Хэ Сюаня выкована из боли. Хэ Сюань сжал кулаки, чувствуя, как ногти до крови впиваются в ладони, он давно разучился чувствовать боль. «Сегодня всему этому придет конец. Сегодня он ответит за ту судьбу, которую он украл у меня. Сегодня я уничтожу этого самодура». Но внизу мелькала еще одна фигура в белых одеждах Повелителя Ветра, и от одного взгляда на него внутри Хэ Сюаня поднималось странное чувство, непохожее на ту черную ненависть, которую он чувствовал к Ши Уду. Ши Цинсюань вечно совал свой нос в чужие дела, всем улыбался и со всеми пытался подружиться. Даже с Хэ Сюанем он пытался заводить разговоры, и это раздражало больше всего остального. — Ты чего такой хмурый сегодня? — спрашивал он, подходя с своей неизменной улыбкой. — У тебя такой вид, будто ты весь мир готов проклясть. Хочешь лепешку? Я поделюсь. У меня как раз две половинки есть, я всегда беру с запасом. — Отстань от меня и займись своими делами, — неизменно отвечал Хэ Сюань, надеясь, что тот наконец-то поймет намек и уберется подальше. — Ты голодный, я же вижу. У тебя глаза всегда голодные, когда ты на еду смотришь, — и совал половину лепешки прямо в руки, даже не дожидаясь согласия. Хэ Сюань каждый раз брал эту еду, и каждый раз ненавидел себя за эту слабость. И заодно злился на Ши Цинсюаня за то, что тот видит его насквозь и лезет в душу без спроса. «Он совсем не такой, как его безумный брат», — думал Хэ Сюань иногда в редкие минуты, когда позволял себе думать о таких вещах. Но сейчас не время думать об этом — сейчас время мести. Он рванул вниз, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как меч сам ложится в руку, как все мысли твердят «уничтожить». Ши Уду обернулся, услышав шум за спиной, и их взгляды наконец-то встретились. — А, это ты, мелкий призрак, — усмехнулся Ши Уду, даже не думая защищаться, и в его глазах было понимание. Хэ Сюань замахнулся и меч вошел в плечо, рассекая плоть и кости, но Ши Уду лишь рассмеялся в ответ. — Дагэ! Чужой голос ворвался в пелену ярости, заставив Хэ Сюаня на мгновение остановиться и обернуться на звук. Бледный, растрепанный Ши Цинсюань стоял в трех шагах от них, с глазами, расширенными от ужаса, и смотрел не на Хэ Сюаня, а на то, что он сделал с братом. — Дагэ, — повторил он тихо, и в этом одном слове было столько боли, что у Хэ Сюаня неприятно кольнуло внутри. Ши Уду, истекающий кровью, повернул голову к брату. — А-Цин, подойди ко мне, — прохрипел он, и в голосе вдруг прорезалась неожиданная нежность. Ши Цинсюань машинально шагнул вперед, повинуясь этому зову. — Ты убьешь его? — спросил Ши Цинсюань тихо смотря на Хэ Сюаня, и голос его дрожал. — Да. Я убью его прямо сейчас. — Но он мой брат. Единственный, кто у меня есть. — Ши Цинсюань судорожно сглотнул, и по его щеке покатилась слеза. — Я не знаю, что он сделал, — сказал он еле слышно. — Но он мой брат, который заботился обо мне, когда я был маленьким. Который защищал меня от обидчиков. Который… — Он украл мою жизнь, — перебил его Хэ Сюань, и в голосе его впервые зазвучала не только ненависть, но и боль. — Он подменил наши судьбы. Ты живешь той жизнью, которая должна была быть моей. Я должен был стать небожителем. А твой брат все это устроил. Ши Цинсюань замер, глядя на него с ужасом и непониманием. — Что? — прошептал он. — Что ты такое говоришь? — Правду. — отрезал Хэ Сюань. — Дагэ, — Ши Цинсюань сделал шаг к брату. — Гэ, скажи мне, что это неправда. Ши Уду посмотрел на него, и на мгновение в его безумных глазах мелькнуло сожаление. — А-Цин… — начал он. — Скажи мне, что это неправда! — крикнул Ши Цинсюань, и слезы градом покатились по его щекам. Ши Уду молчал, высказывая молчаливое признание. — Гэ… — голос Ши Цинсюаня сорвался. — Зачем? Зачем ты это сделал? — Чтобы ты жил, — тихо ответил Ши Уду. — Чтобы у тебя была хорошая жизнь. Чтобы ты был счастлив. Я всегда всё делал для тебя, А-Цин. Ши Цинсюань смотрел на него, и в глазах его рушился мир. — Но это неправильно, — прошептал он. — Это все неправильно. Я не просил… я не знал… — Ты и не должен был знать. Я всего лишь хотел что бы ты был счастлив. А Хэ Сюань смотрел на них обоих и чувствовал, как внутри поднимается волна раздражения и ненависти. Он поднял меч. — Прощай, Ши Уду. Ши Цинсюань дернулся, хотел заслонить брата, но было поздно. Лезвие опустилось и голова Ши Уду отделилась от тела с тихим хрустом, упала рядом, застыв с открытыми глазами и странной улыбкой на губах. Хэ Сюань стоял, тяжело дыша, сжимая меч в руке. «Вот и все… Месть завершена». Он ждал этого момента столько лет, думал, что почувствует облегчение, опустошение, радость, да что угодно. Но внутри была только пустота. Он медленно обернулся. Ши Цинсюань лежал на земле в трех шагах от него. Он упал, когда Хэ Сюань наносил удар. Глаза его были открыты и смотрели в небо, но не моргали. Грудь ровно поднималась и опускалась, дыша. — Эй, — позвал он, но голос прозвучал, как чужой. — Ши Цинсюань? Он подошел ближе. Упал на колени рядом, и коснулся щеки. Она была теплая, а сердце бьется. Но глаза абсолютно пустые. — Что ты с ним сделал? — прошептал Хэ Сюань, глядя на отрубленную голову Ши Уду. — Что ты, тварь, с ним сделал в последнюю секунду? Голова молчала. Хэ Сюань перевел взгляд на Повелителя Ветра. — Ты меня слышишь? — спросил он тихо. Но он молчал. Только грудь вздымалась и опускалась. Хэ Сюань смотрел на это дыхание и вдруг осознал простую вещь — он только что убил одного брата, а второй теперь лежит здесь, ни живой, ни мертвый. Тот, кто всегда вызывал в нем странное раздражение своей открытой добротой, кто совал ему половину своей лепешки и говорил: «У тебя глаза голодные», кто единственный во всем мире видел в нем человека. Который не выбирал свою судьбу и не виноват в том, что сделал его брат. — Я вообще не хотел тебя трогать, слышишь? Я пришел только за ним. — прошептал Хэ Сюань в пустоту. И в самой темноте его души, дрогнуло и заныло чувство, напоминая о том, что он когда-то давно умел чувствовать не только ненависть.