Тени полумесяца

июнь 1444 год, Карпатские леса Вскоре корнета с мальчиками двинулась в путь, скрываясь в тумане. Дракула всё так же стоял на холодной земле, провожая детей взглядом. До момента пока он не почувствовал горячий след, который сползал вдоль щеки. Слеза мерцала при свете луны, пока не высохла, не доходя до бороды мужчины.  Влад был в замешательстве. В его голову проникали навязчивые мысли: «Что теперь с нами будет? Дворец правда опаснен как говорил отец? Встретимся ли мы когда нибудь опять?» — всё казалось страшным сном, кошмаром, от которого он скоро проснется в своих покоях, с холодным потом на лбу… но сны не бывают какие явные. Дорога было мучительно неудобной. Будто ведьмы из этих лесов решили наложить проклятие на их пути, дабы питаться горем стражников. Каждый выступающий корень или булыжник заставлял карету содрогнуться, превращая транспорт в машину для пыток. Найти удобное положение казалось столь же невозможным, как уповать на манну небесную в пустыне. Раду сидел рядом с Владом, прячась под его руку, словно птенчик скрывающийся под крылом матери. Увы, он никогда не знал, что такое материнская любовь. Его родительница умерла вскоре после родов, оставив мальчика одиноким с самого начала жизни. Малыш беспокойно ёрзал, не находя покоя. Лавка, хоть и застеленная тонкими подушками, почти не смягчала ударов, и каждая встряска отзывалась в его маленьком теле болезненным толчком. Влад время от времени поправлял руку, словно пытаясь укрыть брата от всего мира, но даже это не могло избавить мальчика от страданий. Они продолжали так болтаться в карете до глубокой ночи. Раду утомлёный нескончаемой дорогой, успел уснуть, положив голову на колени брата. В отличии от мальца Влад не смог сомкнуть глаз. Он смотрел в окно, следя за едва различимым горизонтом, где тьма леса постепенно расступаются, уступая место слабому, мерцающему свету.  Чем ближе они подъезжали, тем явнее становилось, что этот свет исходил от лагеря. Горящие факелы и костры османского войска то вспыхивали, то затухали в тумане, словно отблески далёких звёзд. Здесь, на границе мрака, цивилизация встречала дикость здешних лесов. Лагерь с его строем и дисциплиной выделялся на фоне беспорядочной, хаотичной природы вокруг. Влад выпрямился, напряжённо всматриваясь в приближающиеся очертания палаток, повозок и солдат. Тяжесть предстоящего становилась всё явственнее, и каждый шаг кареты к лагерю наполнял его душу мрачным предчувствием. При выходе его заставили надеть накидку и спрятать под ним Раду и отправили в шатёр,  запретив выходить. Мурад ушёл к себе в палатку, пока Юсуф сопровождал братьев, затем он направился к Мураду. (по понятней надо объяснить что блять происходит в Анатолий и чё за договор) — Мой султан, быть может, ныне час не лучший для сего разговора… — Юсуф откинул ткань, которая была дверью в шатер султана. Дом султана был самым большим и внушительным во всём лагере. Пол внутри был покрыт роскошными коврами, расшитыми восточными узорами, а по углам лежали мягкие подушки, создавая уютное пространство. В центре шатра возвышался массивный столб, поддерживающий высокую тканевую крышу, а по краям вился деревянный каркас, придающий конструкции овальную форму. У противоположной от входа стороны находился низкий столик, уставленный картами, письмами и свитками. Султан Мурад сидел на подушках перед столом, сосредоточенно изучая документы, когда его внимание привлек гость. Он медленно оторвал взгляд от карт и повернулся, чтобы встретиться глазами с наглым посетителем. — Ты, вечно не находящий удобного часа для речей, так что молви уже напрямик и отбрось все эти формальности, — он помахал рукой, как бы смахивая толстый слой формальностей на столе.  — Хорошо, Мурад, я должен знать какой у нас план на дальнейшее действия. Я вместе с тобой огорчен с наших проигрышей но, мы не можем сейчас поддаваться эмоциям — Из нас двоих только ты поддался эмоциям! Ворвался сюда без приглашения и ещё кричать на своего султана, прося объяснений, не слишком ли много позволяет обычный полководец? — Сейчас ты не султан, а я не твой подчинены. И вообще ты уходишь от ответа. — Ты слишком хорошо меня знаешь, я расскажу тебе, но только потому что ты мой брат. — Я слушаю Мурад вздохнул.  — Хуньяди чувствует превосходство от того что одерживает победы. Этот ублюдок вообще не знает жалости, ни к соперникам, ни со своими людьми. Даже если у нас получиться выйграть это будет очень кровопролитная победа. — Что ты тогда предлагаешь делать? — У Хуньяди слишком много самовластия и ненависти, чтобы надеяться на какое либо перемирие. — Мир с Венгрией слишком рискованный шаг, —Знаю  — На данном моменте ни одна из сторон не готова пойти на него. —И это я знаю. — Как планируешь склонить короля Владислава на перемирие? — в голосе у Юсуфа играли нотки раздражения и гнева. Многие доблестные воины погибли под его командованием. Он видел столько смерти что уже для него она перестала вызывать эмоций, но осознание что это не принесло результата лишь разрушение злило его. — Юсуф, мир это временное решение, оно выиграет для нас время, которое нам сейчас нужно. — И всё же, Владислав молод и амбициозен, не факт что он будет соблюдать перемирие, даже после ратификаций. — Знаю. Я тоже ему не доверяю. Но сейчас важно не то, что будет через год или два, а то, что происходит здесь и сейчас. А сейчас нам нужен этот мир. — Чтож если это твой выбор, мне ничего не остается. — Пойми, у нас нету другого выбора, мы больше не можем  продолжать отбиваться. — Я это понимаю, успокойся со своими объяснениями. — Спасибо — За что? — За то что ты не пытаешься меня отговорить. — Я военны, не дипломат, так что откуда мне знать хорошо ты поступаешь или нет. Этим будет заниматься Халли-паша. — Не ври, ты всё прекрасно понимаешь в политике. — Но если только саму малость. Так расскажешь как ты Владислава склонишь к договору? — Я уже запустил  процесс, нам осталось всего лишь надеяться. — Расскажешь подробности? — Скажи спасибо Маре, которая пообещала уговорить отца, чтобы в он был за мирным соглашением в сейме. Взамен я пообещал ему крепость Смедерево. — Посмотрим как твой зять воспримет предложение. — Он уже отреагировал и довольно положительно, сам посмотри, — он падал письмо. — Сегодня утром я получил ответ. Юсуф пробежался глазами по тексту, не вдаваясь в подробности. “Владыка мой и господин! С поспешностью обращаюсь к тебе, дабы донести весть, что отец мой ныне принял твоё предложение. На последнем заседании сейма он огласил намерение заключить перемирие. Как только решение было принято, посол короля Владислава отправился в путь. Знай же, господин мой, что он выехал в тот же день, как я завершила сие послание. Скоро его прибытие к тебе свершится, и с ним — вести, которые могут изменить ход грядущего. Твоя верная Мара.” — Какая хорошая у тебя жена, но что ты планируешь делать с заложниками. Но не думаю, что посол должен наших новыйх пленников видеть. — По этому ты должен завтра перед рассветом выезжать, чтобы никто из гвардейцев не задавал лишних вопросов, пока они не заметили новых лиц. Ты знаешь что в лагерях полно предателей, от них это надо нам скрыть.