Тени полумесяца

Дворец в Эдирне В общем зале царила суматоха. Женщины из гарема готовились к приезду Султана. Повсюду сновали горничные, доводя до совершенства наряды и причёски знатных дам.  Айше, с её тонкими, немного вытянутыми чертами лица, миндалевидными карими глазами и лебединой шеей, выглядела словно сама изысканность. Её кожа цвета молока была пеипудеренна, волосы собраны, благодаря чему она выглядела ещё прекраснее. Служанки добавляли финальные штрихи в макияже, но Айше это мало волновало. Через отражения в зеркале она смотрела на Михримах.  Михримах вглядывалась на свои дрожащие руки, которые лежали у неё на коленях. Страх застыл у нее в горле и не давал расслабиться. Она боялась что не оправдает ожидание отца, все же на неё поклодали огромные надежды.  В это время Хюмашах нервно расхаживала по комнате.  — Не забывайте, что это не просто праздник! — её голос твёрдо отбивался от колонн. — Это возвращение нашего падишаха после победоносной войны. Всё должно быть идеально! Она резко обернулась, бросив пристальный взгляд на служанок. Те мгновенно застыли, не в силах взять вдох. — Вы называете это украшением? Эти ткани свисают, как тряпки на базаре! Всё переделать! Марьям вздрогнула от громкого голоса. Хоть он не был направлен в её сторону — Простите нас, — служанки быстро поклонились. После сборов девушки направились вдоль прохладного коридора, утопающий в мраморе. Лучи длинными колоннами падали на камень заставляя мерцать ярко. Но даже они не могли прогреть колоны и стены. Три девушки шли неспешно, ткани их нарядов мягко шелестели при каждом шаге. Пока отголоски праздника, уже были слышны на улице. Вдруг Марьям остановилась. Среди гулких шагов и далёких голосов, её ухо уловило резкий, напряжённый тон. Голос ей показался знакомыйм. — Подождите… — прошептала она подругам и не дожидаясь ответа, свернула в боковой проход, ведомая тревожным предчувствием. Шаги её стали бесшумными, как у кошки Она подошла ближе, прячась за колонной, и аккуратно выглянула. В глубине узкого зала стояла Хюмашах, она стоя гордо, скрестив руки, в её глазах был холод, будто из самой стали. Перед ней стояла Ширин, виновато опустившая голову. Вокруг сновали служанки, напряжённые, с побледневшими лицами. Они суетливо поднимали с пола ткани, сбившиеся в кучу, и снова опускали глаза, будто пытались исчезнуть. — Что это за безобразие? — голос Хюмашах был как удар плети. — Несколько тканей — и уже не можете разобраться? Это гарем султана, а не базар в Галате! Ты отвечаешь за порядок, Ширин, и я устала слышать оправдания. — Простите, Хюмашах-хатун… я… я исправлю всё, — пробормотала Ширин, сглотнув. — Поздно, — коротко бросила Хюмашах, и, не раздумывая, нанесла ей удар ладонью по щеке. Глухой звук звонко отозвался в коридоре. Марьям вздрогнула. Воздух будто исчез из лёгких. Её губы беззвучно выдохнули: — Ах… Хюмашах резко обернулась. Марьям отпрянула, прижалась к колонне и сжалась, будто стараясь слиться с камнем. Рука её сама поднялась к губам, чтобы заглушить дыхание. Она медленно опустилась на колени, спиной прижавшись к прохладной стене и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Всё происходящее словно превратилось в наваждение: голос, удар, напряжение — всё слилось в один миг, от которого Марьям не могла отрешиться. Ей не хотелось оставаться в стороне, но сейчас — молчание было единственной защитой. Шаги отдалялись, но Марьям даже боялась в мысля произнести слово. Спустя пару мгновений, она начала приходить в норму и быстрым шагом направилась на парад. Город был украшен яркими тканями и флагами Османской империи. На главной улице стояли поданные, придворные и ремесленники, каждый в ожиданий появления султана. По двум бокам от публики стояли девушки из гарема выстроили в два ряда держащий корзинке с с лепестками роз. В ряде там где стояли Айше и Михримах, девушки разглядывали по округе в надежде увидеть подругу.  —  Не видишь Марьям? – спросила Айше — Нет — Да блин где её может носить — Скорее всего заболталась … — Михримах не дал закончить глашаты. —Да здравствует султан Мурад, победоносец, защитник веры и справедливости!  Публика восторжествовала, по площади прокатился гул одобрения, и дамы начали движение, ступая плавно. В их руках были корзины с лепестками роз, они нежно подкидывали их в небо. Они кружились в воздухе, словно танцуя в утрених лучах, и мягко ложились на мостовую. Вдали показался султанский караван. Впереди в торжественном строю ехали знаменосцы, высоко держа штандарты с символами державы, их ткани развевались на ветру, блестя шёлком и золотом. За ними — ряды янычар, в сверкающих доспехах, выправленные и гордые, чеканили шаг, словно каждый из них был живым воплощением могущества Османской державы. В центре процессии, словно солнце среди планет, восседал султан Мурад. Его конь был в убранстве из чёрного бархата с золотой вышивкой, а сам Мурад — в тёмно-бордовой мантии, отороченной мехом, которая мягко струилась по его плечам. На груди поблёскивали эмблемы, а над глазами лежал спокойный, величественный взор правителя. Возле него ехал Юсуф. Его лицо обрамляли густые, слегка волнистые волосы цвета ночи, собранные у затылка в аккуратный узел. У него был короткая, аккуратно подстриженная тёмная бородка, подчёркивавшая скулы и острый подбородок. Глубоко посаженные глаза, чёрные как обсидиан. Он вглядывался в толпу, отмечая малейшие движения. На нём был тёмно-синий кафтан с серебряной вышивкой по вороту и рукавам, а поверх лёгкий плащ, перекинутый через одно плечо. Его руки, покрытые следами сражений, крепко держали поводья, но с грацией. Рядом с султаном он выглядел не слугой, а равным по духу, верным соратником.  Султан махал рукой и улыбался когда его брат ехал на коне со строгим лицом и рассматривал нету ли в толпе никакой опасности для султана. — Ты улыбнись хотя бы а то пугаешь всех вокруг. — Вот и хорошо, тогда нападать хотя бы не будут. — Юсуф, Ну хоть на минутку можешь не думать о опасности и просто расслабиться. — А ты забыл, что произошло пару недель назад? — Это было ночью, в лагере, на границе. Естественно там не безопасно, сейчас мы находимся дома среди своих нам тут ничего не грозит. Так лицо по легче сделай. — Ваша воля закон, мой султан. — О Аллах ты глянь-ка, — Юсуф Посмотрел в сторону куда направился взгляд Мурада. Там бежала Марьям, А что она продиралась сквозь толпу пытаясь успеть добраться до платформы быстрее Султана. — Что она здесь делает? — Вот это ты конечно отец, вместо того чтобы обрадоваться, что ты спустя время наконец-то увидел свою дочь ты не желаешь её здесь видеть. — Дело не в этом…. — Да ладно расслабся я пошутил. Она у тебя ничего такая выросла девочка. Не думаешь, что не пора найти достойную партию? — Она ещё ребёнок, ей всего тринадцать. — Ну да я же её не сейчас замуж прошу, просто начни с какими-то семьями. Я могу даже для тебя замолвить словечко. — Нет. — Ну ты даже не попытался. — Я не желаю продолжать этот разговор. — А ну посмотрим посмотрим, потом ещё придёшь просить меня об этом, а я уже не буду так благосклонен. — Мурад, Я попросил перестать говорить об этом, — его голос звучал как гром среди ясного неба.  Они продолжили путь в полной тишине. Мурад прикрыл разочарование в брате маской счастья и радости, а Юсуф сделал ещё более грозные выражение лица и ехал игнорируя шум толпы. Возможно в словах Мурада было зерно правды, но сейчас Юсуфа не хотела осознавать это. Для него Марьям все ещё была ребёнком, который не осознавал и не понимал ничего в жизни. Он не хотел, разбивать её надежды мечты, об камень реальности. Он хотела продлить её детство ещё на пару лет, но он осознавал, что рано или поздно ему придётся это сделать. Как бы ему это не нравилось эта затея.  Марьям наконец встретила подруг и встала в один ряд с ними, так что она была первый за ней была Айше и последняя шла Михримах. Они были далеко впереди султана, так что он их уже не замечал.  — Где тебя носило, — шепотом произнесла Айше. — Это сейчас неважно, — быстро шепнула она, затем выпрямила спину и продолжила кидать лепестки роз. Девушки поняли, что сейчас её невозможно будет вывести на разговор поэтому оставили попытки и тоже последовали её примеру. Толпа ликовала, громкие возгласы "Да здравствует султан!" сливались в единый хор.   Султан остановился перед трибуной, где его ждала семья. Девушки встали в ряд. Хатидже Халимэ-хатун, как старшая, сделала шаг вперёд и поклонилась.  Михримах в последний момент успела попасть в ряды, перед тем как султан успел войти. — О свет нашего мира, защитник нашей империи! Мы приветствуем вас и празднуем вашу победу, — произнесла громко и достойно как подобает жена султана. — Сегодня мы празднуем не только победу на поле боя, но и единство нашего народа. Этот триумф принадлежит каждому из вас – ремесленникам, что кавали наше оружие. Солдатам, которые смело сражались, женщинам, что молились за нас. Пусть этот день станет символом нашей силы и справедливости!   Толпа взорвалась аплодисментами и криками. Затем началось представление боевых умений янычар и рассказу о великих подвигов, которые были совершены во время войны.