Maybe we will finally live for ourselves too!

Беременность проходила хорошо, Ада не стрессовала и не тошнило, она даже начала позитивнее думать о появлении ребенка. Но совмещать ребенка вместе с работой все равно будет очень сложно.  Ада уже перестала выходить на миссии, теперь она обеспечивает информацией агентов на заданиях, а когда Леон выходил на задания, то конечно становилось плохо , а мысль о том что её стресс делает хуже не только ей, но и ребенку, делало еще хуже, так что зеленый чай и прохладный душ её только и спасал в тот период беременности.  А когда Леон возвращался, она сидела до последнего в офисе дожидаясь его, засыпая у себя в кабинете. А после когда он будил её, та обнимала его, чувствуя что стресс уходит.  Но так было в первые три месяца, а после она уже спокойно отпускала его и встречала дома, с вкусной едой и теплом.  Леона радовало состояние Ады, хорошое настроение, обычное выражение лица, нет токсикоза, перепадов настроения тоже, регулярно ходит на приемы к врачу, а с малышом и так все прекрасно.  Ближе к 6 месяцам, Ада уже покупала вещи для малыша и приглядывалась к некоторым вещам.  Свободную комнату основали как детскую. Кроватка, пеленальный столик, шкаф, игрушки, соски, бутылочки. Ада уже все постирала и погладила, купили чистое постельное белье, сумка в роддом тоже была собрана. Но как и должно быть, пока они делали ремонт в детской Ада и Леон конечно же поругались пару раз пока собирая мебель, ну это уже стабильное у пар. Но перед этим переклеили обои где тоже не мало криков и недовольств было!..   Ада никогда бы не подумала что когда-нибудь окунется во все это. Пеленки, игрушки, памперсы и вся прочая ерунда. Она видела себя как одинокую женщину, которая будет до конца жизни бегать по заданиям и скитаться по миру. Не имея право на семью и нормальную жизнь.   А в офисе даже никто не заметил, как строгие каблуки сменились на балетки, облегающие майки и рубашки сменились свитерами и юбками. Да и живот сам по себе не было видно. Может кто-то и заметил что она чуть поправилась, но явно не хочет об этом говорить, а то еще получит не только от нее, но и от Леона.  А узнали они о беременности только из-за того что один в день она не пришла на работу, а на вопрос: «А где?» Они получили: «В декрете.» Такого конечно никто не ожидал, да даже сами Ада и Леон, до сих пор были немного в шоке от новости что ребенок совсем скоро появится. Но помимо прочих тревог и волнений, у Леона появилась еще одна навязчивая мысль. Быть рядом с Адой во время родов. Ада хоть и не говорила, но ей было бы действительно легче с Леоном, она знала что боль при родах это еще тот ад, а сжимать холодный поручень кровати не очень было бы приятно. Но на Леона свалилось куча работы, миссии и отчеты, домой приходил ночью, а утром уходил на работу, даже не завтракал, Ада его толком не видела, если только ночью проснется, но она не злилась, она понимала как ему тоже тяжело.  Она видела как тот аккуратно кладет руки на живот и чувствует пинки малыша.  —Пинается, значит в мать.—Шутил Леон, чувствуя через живот чужие пенки, а Ада же усмехалась. —Может всё таки в отца?—Отвечала та тоже держа руки на животе, который был уже не маленький. 8 месяц как никак, скоро осмотр и поставят приблизительную дату рождения. Леон молился, чтобы малыш дождался  его, чтобы он первый взял ребенка на руки и застыл, почувствовал то самое отцовское счастье, смотря на собственную копию и любуясь и понимая что все было не зря.  Ада кстати умолчала о поле ребенка, она говорила что это будет сюрприз для будущего папаши, она лишь говорила что со здоровьем малыша все в порядке и беспокоиться не стоит. Даже по цвету одежды нельзя было понять, Ада купила пару белых костюмчиков, говоря: —Потом еще купим. Складывалось ощущение что она сама не знает пол ребенка, но Леона особо и не волновал его пол, дочка или сын, какая разница, ребенок то его. Но Ада явно была довольна полом ребенка. Он иногда замечал как та стоит у зеркала, размазывая крем по животику и улыбаясь, иногда что-то шепча и получала ответы в виде пенка. Леон улыбался видя Аду счастливую, она его свет и путь в этой жизни, а через несколько недель родит им ребенка. О котором можно было лишь думать, даже не мечтать. 

***

Как-бы Леон не хотел присутствовать на родах, ребенок пожелал другого. 40 неделя беременности, врач сказал что дата родов стоит на 26 декабря, Леон уже выдохнул и думал что пронесло, он будет рядом с Адой. Но как на зло начальство дало неотложенную миссию. Он пообещал Аде что успеет, но никто не был застрахован от этого. И идя по сырым пещерам в поисках цели, через наушник ему передают: —Леон, Ада едет в больницу, у нее схватки.—Сказала Давняя подруга Ханиган. —Что?!—Остановился Леон, хмуря брови и шипя через зубы.  Все таки не успел. Видимо у ребенка были свои планы, в которое не выходило присутствие папы на родах.  А как же Ада? Какого ей щас? Она наверное надеялась что он будет рядом, держать её за руку и подбадривать, а щас он где? В пещере, сырой и пыльной, а от дома сотни километров! Все таки надо было настоять о том чтобы миссию передали другому агенту, но щас Леон может только скорее закончить задание. 

***

Ада же в это время уже сидела в палате, боль усиливалась, чувствуя как низ живот жутко тянет и начинает ныть, от боли хотелось выть и кричать, но криков на этаже и так хватало, в соседних палатах девушкам не лучше.  Слыша крики и оры женщин, Ада думала куда она влезла? Но деваться было не куда.  Сжимая холодный поручень койки и корчась от боли, Ада пробовала уснуть, но при такой боли наврядли кто-нибудь уснет.  Переодически в каждые 15-20 минут к Аде заходили врачи, которых пугало спокойствие Ады, от нее не было ни крика не слова, она лишь кивала и сжимала простынь. Обычно девушки к этому времени орали и бились головами об стены, надеясь убежать от боли. Может к полному раскрытию она все таки пискнет? Но даже чувствуя как тазобедренные кости раздвигаются, а ногти уже оставили вмятины на железных прутьях кровати, даже тогда Ада не закричала.  Но крикнула она когда окончательно выдавила из себя все силы. С последними потугами родила и тогда она крикнула. А после, чувствуя как голова кружится, а тело трясет, как холод промывает каждую кость, что аж зубы бьются друг об друга.  Но тут ей положили что-то тяжелое на грудь, теплое и непонятное, приоткрыв глаза, Ада выдохнула, видя светлую макушку и как малыш перебирает пальцами, чувствуя кожу мамы. Ада аж забыла о боли, отпуская прутья, которые стали частью её, и кладя ладони на теплое, крохотное тельце, Ада выдохнула. Окончательно понимая что все, конец. 

***

—Поздравляю, Леон, ты стал отцом.—Сказала Ханиган, передавая информацию Леону, который уже летел на вертолете и тяжело вздохнул. —Как там малыш? С ним всё в порядке?—Спросил Леон. —Не знаю, Ада лишь передала что родила и больше никаких новостей, но после родов это нормально. Столько сил уходит в этот момент.—Сказала девушка, перебирая папки. Леон же тяжело вздохнул и потер лицо руками. Он не успел, хотя пообещал, а обещания надо сдерживать, особенно для той которая ценнее всей его жизни. Но она наверное и не злилась, сил не хватит.  —Но она еще передала, чтобы ты как приехал домой отоспался и привел себя в порядок, завтра можешь прийти с 12 до 18 часов.—Сказала Ханиган, хлопая папкой и вздыхая. —Хорошо, спасибо, Ханиган, отключаюсь. Сказал Леон и отключился, облокачиваясь об стенку вертолета и закрывая глаза, которые он не мог сомкнуть уже как третье сутки подряд. 

***

В ванной стоял запах шампуня и одеколона, мокрое полотенце волялось на кровати, а сам Леон стоял у зеркала разглядывая себя. Вроде в норме, нету сенников под глазами, спасибо патчам Ады, которые стояли у них в холодильнике.  —Надеюсь Ада не прибьет за это. Но это все ради того, чтобы не спугнуть ребенка, вдруг испугается первой встречи с отцом. 

***

Букет пахучих роз лежал на соседнем сиденье машины, а Леон в перерыве на светофоре все смотрелся в зеркало. Он одел первое что попалось под руку из чистой одежды. Джинсы и темно-синий Лонг с коротким рукавом и открытой шеей, конечно же пальто и шарф. Подъезжая к больнице в которой лежит Ада, и припорковываясь ближе ко входу, он схватил букет роз и вылез из машины, закрывая её и идя ко входу.

***

Ада нервно стояла у окна и покусывала ноготь большого пальца. Она пыталась выглядеть его, когда он приедет, хоть и 12 нет, а может он приехал? И видя знакомую машину и знакомое лицо, на лице Ады заиграла радость, улыбка сама полезла на лицо. Леона пропустили и Ада уже переместилась с окна к дверному проему, но перед этим посмотрела на люльку с которой слышалось сладкое сопение. 

***

—Вы к кому?—Раздался противный и до боли скрипучий, старческий голос из окошка.  —К Кеннеди.  —Ммм…—Проскрипел голос, а тонкий палец тыкнул что-то на клавиатуре.—Да, можете проходить, третий этаж 312 палата.  Леон кивнул в знак благодарности и побежал вверх по лестнице, пролетая два этажа и оказавшись на третьем он огляделся.  И видя в конце коридора женскую фигуру в серых штанах и в черной майке с бежевым кардиганам, он выдохнул.  —Ада.—Прошептал тот, а та будто услышала: —Леон!..—Окликнула она и выходя полностью из палаты побежала к нему, а он к ней на встречу.  Тело еще болело после родов, ноги гудели, а бедра ныли вмете с поясницей, но оказавшись в его объятиях, крепких и родных, боль тут же ушла на задний план.  Чувствуя ее аромат в пиремешку с детской смесью он вдыхал его как последний глоток кислорода.  —Прости что не успел…—Прошептал тот, укутываясь в капну черных волос. —Нечего, ты не мог с этим нечего поделать…—Ответила та, зарывая пальцы в чуть темные-русые волосы.  Отстраняя лица друг от друга они наконец-то смогли поцеловаться. Передавая друг другу все прожитые переживания за эти 4 дня. Но все переживания испарялись, когда чужие губы сомкнулись в единое.  Отстраняясь Ада первая улыбнулась оглядывая его лицо. Было видно как он торопился, сдавали его легкие царапины на щетине.  —Пошли, не только я же тебя ждала. Сказала Ада хватая его за свободную руку. Пока во второй болтался букет.  Но он вскоре оказался у Ады. Усадив мужа на диван, а сама вдыхая ароматные розы. Но пришлось их оставить на кровати, а самой подойди к люльке. Аккуратно беря на руки кроху. —Тише, тише, это мама… Леон оглядывал палату, белая палата с окном выходящим видом на передний двор больницы. Огромная кровать, холодильник, шкаф, столик и уборная. Вроде хорошое место. Пока Леон осматривался, к нему подошла Ада, показывая как держать руки и кладя что-то чуть тяжелое. Опустив взгляд он увидел, розовые щечки, светлые волосы и пухлые губки, которые дулись во сне.  —Твоя копия.—Сказала Ада, плюхаясь рядом.—Даже глаза как у тебя. Действительно, копия Леона. Только невиннее и меньше. Такая крохотная, что замечая её пальчики то сразу представляя что все пять поместятся ему на два пальцы, хотя что там пять, вся её ладошка с его два пальца. Разглядывая крохотные пальчики он заметил бирку на кисте ребенка.  «Лея Кеннеди.» —Я хотела так назвать ее если она будет больше похоже на меня, но увидев её я поняла что Лея ей больше идет.—Сказала Ада, аккуратно кладя голову на плечо мужчины.  Леон хмыкнул. —Красивое имя… Лея, Лея, Лея. Лея Кеннеди.  Леон уже представлял как зовет её по имени забирая с детского сада, или зовя её кушать, играть, баловаться, тискать.  Леон не помнит или даже не знает какого это чувствовать отцовскую любовь.  Он не помнит их лиц с мамой, их голоса, моменты когда они проводили время вместе.  Он помнит только гул сирен и крики полицейских. «—Тут мальчик! Он жив!» «—Увезите его в больницу, а преступников в участок.» После той ночи, Леон забыл все что было до этого инцидента в его жизни. Родителей нет.  Мама больше не позовет кушать или помочь ей по кухне, больше не будет гладить по голове, говоря: «—Кушай, Львенок, кушай. Ты должен расти сильным.» Папа больше не похвалит за хорошую отметку, не поможет встать после падения с велосипеда, а потом поможет проработать рану.  Они не будут баловаться за столом с ним, а после хихикая, получив от матери, за баловство.  Он больше никогда не чувствовал их тепла и смеха, они больше не давали ему этого, потому что не могли. Но чувствуя как что-то теплое стекает по щеке, Леон поклялся что даст своей дочери все возможное для нее.  Научит кататься на велике, будет помогать с уроками, играть на улице и смеяться. Успокоит из-за плохой отметки, разберется с ее обидчиками, будет отвозить в школу и забирать её.  Главное, чтобы его Лея жила в любви и родительском тепле, чтобы она не знала какого это быть не любимым ребенком как Ада, или быть сиротой как Леон.  Они дадут ей все, начиная от любви и тепла, заканчивая своей жизнью.