Зов луны

*Два года спустя* Хогвартс сиял огнями. В Большом зале гремела музыка, кружились пары, смеялись студенты и выпускники. Юбилейная встреча — пять лет после битвы. Гермиона стояла у окна в коридоре, глядя на заснеженные grounds. Чёрное бархатное платье облегало фигуру, волосы, наконец-то отросшие после всех испытаний, мягкими волнами падали на плечи. На шее, у самого плеча, виднелся тонкий шрам — метка пары. Она больше не прятала его. — Скучаешь по старым временам? — раздался голос за спиной. Она обернулась и улыбнулась. Гарри подошёл, обнял её за плечи. Рядом с ним стояла Джинни, сияющая и счастливая. — Вспоминаю, — ответила Гермиона. — Как мы здесь бегали, спасали мир, сдавали экзамены. Кажется, сто лет прошло. — Пять лет всего, — усмехнулся Гарри. — А столько всего случилось. — Ты про то, что стал самым молодым главой аврората? — подколола Джинни. — Или про то, что ты вышла замуж за самого знаменитого героя? — парировал Гарри. Они рассмеялись. Гермиона смотрела на них с теплотой. Гарри и Джинни поженились год назад, и их счастье было таким настоящим, таким заслуженным. — А где Рон? — спросила Гермиона. — Там, — Гарри махнул рукой в сторону зала. — Уже полчаса рассказывает какому-то первокурснику, как мы уничтожили крестраж. В сотый раз. — Бедный первокурсник, — улыбнулась Гермиона. Из зала донёсся взрыв смеха, и она невольно обернулась на звук. — Иди, — тихо сказал Гарри. — Я знаю, ты ждёшь его. — Откуда ты... — У тебя глаза светятся, — усмехнулся он. — Каждый раз, когда он рядом. Она чмокнула его в щёку и пошла в зал. --- Люпин стоял у столика с напитками, когда она подошла. Седые волосы, умные глаза, новая мантия — он выглядел помолодевшим, счастливым. Увидев её, он улыбнулся той особенной улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались колени. — Ты прекрасна, — просто сказал он, беря её за руку и целуя в место укуса. — Ты говоришь это каждый день. — Потому что это правда каждый день. Она рассмеялась, прижимаясь к нему. — Потанцуем? — Всегда. Они вышли в круг танцующих. Музыка лилась медленная, тягучая, и Гермиона прикрыла глаза, чувствуя его руки на своей талии, его дыхание на своих волосах. — Знаешь, о чём я думаю? — прошептал он. — О чём? — О том, как глупо я себя вёл. Сколько времени мы потеряли из-за моих страхов. — Мы не потеряли, — она подняла на него глаза. — Мы нашли друг друга. Именно тогда, когда были готовы. — Мудрая волчица, — улыбнулся он. — Я люблю тебя. — Я знаю, — она улыбнулась в ответ. — Я чувствую это каждую секунду. Связь работает. Он рассмеялся тихо, прижимая её крепче. --- *Полгода спустя. Нора* В Норе было шумно, как всегда. Молли носилась с пирогами, Артур возился с очередной магловской диковинкой, Фред и Джордж (живые, настоящие, благодаря тому что Перси вовремя отбил проклятие) творили какие-то чудеса с конфетами. Гермиона сидела в кресле у камина, положив руку на округлившийся живот. Рядом стоял Люпин, не сводя с неё глаз. — Ты опять смотришь, — усмехнулась она. — Я не могу насмотреться, — честно ответил он. — Ты носишь моего ребёнка. Нашего ребёнка. Иногда мне кажется, что это сон. — Это не сон, — она взяла его руку и прижала к своему животу. — Чувствуешь? Толкается. В этот момент в гостиную влетели Гарри и Джинни. — Гермиона! — закричала Джинни. — Мы только что узнали! Поздравляем! А следом вбежал Рон, запыхавшийся, счастливый. — Я буду дядей! — объявил он. — Это же круто! — Тётей, — поправила его Джинни. — Я знаю, что я дядей! А ты тётей! Все рассмеялись. Гермиона смотрела на эту кутерьму, на свою семью — друзей, любимого, будущего ребёнка — и чувствовала, как сердце переполняется счастьем. Люпин наклонился к ней, шепча на ухо: — Спасибо, что спасла меня. Тогда, в битве. И каждый день после. — Спасибо, что позволил себя спасти, — ответила она. — И что ждал. — Я буду ждать тебя вечно, — пообещал он. — Мы же связаны, помнишь? — Помню, — улыбнулась она. — Навсегда. --- *Год спустя. Собственный дом Люпинов* Их дом стоял на опушке леса — не слишком далеко от Норы, но достаточно уединённо, чтобы в полнолуния никто не мешал. Гермиона сама выбирала это место, чувствуя, что и ей, и Римусу нужно пространство, где они могут быть собой. В гостиной было тепло и уютно. В камине потрескивал огонь, на полу возилась их годовалая дочь — маленькая Эмма Люпин, копия матери, только с отцовскими глазами. — Па-па! — гулила она, пытаясь дотянуться до Люпина, который сидел рядом на ковре. — Иди ко мне, маленькая, — он подхватил дочку на руки, целуя в пухлую щёчку. — Ты сегодня уже достала маму? — Она достала домовиков, — усмехнулась Гермиона, входя с чашками чая. — Я только что спасала посуду на кухне. — Вся в маму, — улыбнулся Люпин. — Такая же неугомонная. Гермиона села рядом, прижимаясь к его плечу. Эмма тут же переключила внимание, потянувшись к матери. — Ма-ма! — Иди сюда, моя хорошая, — Гермиона взяла дочку, и та довольно затихла у неё на руках, теребя медальон на шее матери. — Знаешь, — тихо сказал Люпин, — я иногда просыпаюсь ночью и не верю своему счастью. — Почему? — Потому что слишком долго считал, что не заслуживаю ничего хорошего. Что моя участь — одиночество и боль. А теперь у меня есть ты. И она. — Ты заслуживаешь, — твёрдо сказала Гермиона. — Ты самый лучший человек, которого я знаю. Самый добрый. Самый сильный. — Я оборотень, — напомнил он. — Я тоже, — улыбнулась она. — И что? Мы научились жить с этим. Мы сильнее вместе. В подтверждение её слов волчица внутри довольно зарычала, и Люпин почувствовал это через связь. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже тебя люблю. --- *Пять лет спустя. Хогвартс* Профессор Люпин вёл урок защиты от тёмных искусств. В классе сидели ученики — среди них и рыжеволосый мальчик, и девочка с копной непослушных кудрей. — Сегодня мы поговорим о оборотнях, — говорил Люпин. — О том, как с ними сосуществовать и как защищаться. Кто мне скажет... Дверь открылась, и в класс заглянула Гермиона Грейнджер-Люпин — глава Отдела магического правопорядка, самый молодой глава в истории Министерства. За руку она держала маленькую девочку с такими же кудряшками, как у неё самой. — Профессор Люпин, — улыбнулась она. — Можно вас на минуту? — Конечно, — он вышел в коридор, прикрывая дверь. — Что случилось? — Ничего, — она привстала на цыпочки и поцеловала его. — Просто соскучилась. Эмма просила напомнить, что ты обещал сводить её в Хогсмид в субботу. — Помню, — улыбнулся он, присаживаясь на корточки перед дочкой. — Привет, маленькая. Скучала по папе? — Скучала! — Эмма обняла его за шею. — А можно я пойду с тобой на урок? — Не сегодня, — рассмеялся Люпин. — Но скоро мы покажем тебе замок. Весь. — Обещаешь? — Обещаю. Он поднялся, снова целуя Гермиону. — Ты невыносима, — сказал он с любовью. — Приходить сюда посреди рабочего дня. — Знаю, — она улыбнулась. — Но ты меня любишь. — Люблю, — подтвердил он. — Каждый день всё сильнее. — Связь, — подмигнула она. — Работает. — Связь, — согласился он. — И любовь. Из класса донёсся шум — ученики начали шалить без присмотра. — Иди, — сказала Гермиона. — Вечером дома. — Жду, — ответил он. — Всегда жду. Она ушла, уводя Эмму, а Люпин вернулся в класс. Но часть его — волчья часть — чувствовала их даже на расстоянии. Чувствовала и радовалась. Они были вместе. По-настоящему. Навсегда. --- *Вечер того же дня* Дом встречал их теплом и уютом. Эмма убежала играть в свою комнату, а Гермиона и Люпин остались на кухне, допивая чай. — Знаешь, о чём я думаю сегодня? — спросила Гермиона. — О чём? — О том дне в лазарете, когда мадам Помфри сказала, что я стану оборотнем. Я думала, жизнь кончена. Что я никогда не буду счастлива. — А теперь? — А теперь я счастлива, — она взяла его за руку. — У меня есть ты. У нас есть Эмма. Есть друзья, работа, будущее. Я бы ничего не меняла. — Даже укус? — Особенно укус, — твёрдо сказала она. — Он привёл меня к тебе. Люпин поднёс её руку к губам, целуя пальцы. — Я тоже благодарен судьбе. Даже за все страдания. Потому что они привели меня к этому моменту. К тебе. Они сидели в тишине, слушая, как за окном шумит лес, как где-то вдалеке воют волки — их сородичи, их стая. И в этом вое не было угрозы. Только мир. Только спокойствие. — Навсегда? — спросила Гермиона. — Навсегда, — ответил Люпин. И луна за окном светила им, благословляя двоих зверей, нашедших друг друга и своё счастье.