«Автономия наслаждения»

Глава II «Искусство Отшельника» Акт I «Жестокий урок» 2003 год, 4 Апреля. Путь самопознания Узумаки Наруто принял причудливый, почти сюрреалистичный оборот. То, что началось как сомнительный эксперимент с собственными клонами — акт, балансирующий на грани безумия — принесло неожиданные плоды. Внутренний хаос, годами подпитываемый неразделенной любовью и фанатичной привязанностью, внезапно утих, сменившись льдом. Прежний Наруто, шумный и отчаянно ищущий признания, исчез. Его одержимость Сакурой испарилась, оставив после себя лишь вежливое безразличие. Но еще более пугающей для окружающих стала его внезапная апатия к судьбе Саске. С горькой усмешкой он осознал истинную природу своего «обещания на всю жизнь». Спасенный Учиха перестал быть целью. Глубоко внутри Узумаки понял: его стремление вернуть друга в Коноху питалось вовсе не узами братства, а чем-то гораздо более плотским. Впрочем, теперь это не имело значения. Прошлое подернулось пеплом, а настоящее требовало новых ощущений. Наруто понял, что всё это время он гнался не за «братом», а за объектом, который хотел подчинить, обладать им и, возможно, поставить в ту же покорную позу, в которой застывали его клоны в его квартире. На миссиях Наруто стал эффективнее и молчаливее. Какаши-сенсей больше не слышал привычных жалоб. Тот день на тренировочной площадке навсегда стер старого Наруто из памяти команды №7. Когда Сакура, в очередной раз взбешенная его холодным игнорированием, с криком «Наруто, идиот!» занесла кулак для своего сокрушительного удара, Узумаки даже не изменился в лице. В мгновение ока вокруг Сакуры возникло четверо клонов. Это не были те неуклюжие копии из прошлого — они двигались с пугающей, синхронной грацией хищников. Первый клон перехватил её занесенный кулак, гася инерцию удара своим телом, в то время как второй с разворота впечатал ногу ей в солнечное сплетение. Сакура согнулась, хватая ртом воздух, но ей не дали упасть. Третий и четвертый клоны подхватили её за плечи, вывихнув руки под неестественным углом. Затем за дело взялся оригинал. Наруто подошел к ней вплотную, и его взгляд был пустым, как у мертвеца. Без тени колебания он нанес серию резких, профессиональных ударов: в челюсть, по ребрам, под дых. Каждый удар сопровождался хрипом выбитого воздуха. — Ты думала, что твоя сила дает тебе право безнаказанно касаться меня? — тихо спросил он, пока Сакура, захлебываясь слезами и собственной кровью, пыталась вырваться. Последним ударом ноги он отшвырнул избитую девушку. Сакура лежала в пыли, её лицо превратилось в сплошной кровоподтек, а правая рука безжизненно повисла. Через неделю, Сакура, раздраженная молчаливостью Наруто, привычно замахнулась, чтобы «вправить ему мозги» тяжелым ударом в затылок. Но Наруто не вздрогнул. Он даже не обернулся до тех пор, пока её кулак, налитый сокрушительной чакрой, не оказался в опасной близости. Движение Наруто было смазанным пятном. Он не просто уклонился — он вошел в её ближнюю зону, перехватывая занесенную руку. Глухой удар под дых выбил из Сакуры воздух, заставив её сложиться пополам. Прежде чем она успела осознать произошедшее, Наруто схватил её за розовые волосы и с силой впечатал лицом в ствол дерева. — Ты слишком привыкла к моей слепоте, Сакура, — его голос был тихим, лишенным всякой злобы, что пугало еще сильнее. Он резко заломил её правую руку за спину. Раздался отчетливый хруст сустава. Сакура вскрикнула, её лицо исказилось от боли и шока. Наруто наклонился к самому её уху, придавливая её весом своего тела к коре дерева. — Твоя техника усиления бесполезна, если ты не можешь нанести удар. Еще раз, Сакура, и я сломаю эту руку так, что даже Пятая не соберет её по кусочкам. Ты больше не будешь использовать меня как мишень для снятия стресса. Он отшвырнул её в сторону, как тряпичную куклу. Сакура упала в пыль, тяжело хватая ртом воздух и прижимая поврежденную руку к груди. В её глазах, полных слез, застыл первобытный ужас: перед ней стоял не «дурак-Наруто», а опасный ниндзя. Когда позже, в присутствии Какаши, она, захлебываясь слезами, потребовала объяснений, сенсей лишь внимательно изучил гематомы на её теле. — Знаешь, Сакура, — произнес Какаши, и его единственный открытый глаз смотрел холодно и отстраненно. — Я долго наблюдал, как ты избиваешь его ради забавы. Ты шиноби, и твои удары — это не шутка, это боевое применение силы. То, что он позволял тебе калечить себя годами, было странным отклонением, а не нормой. Его реакция жесткая, но она справедлива. Если ты используешь боевую технику против товарища, будь готова, что он ответит как врагу. В мире ниндзя защищать себя от нападения, даже со стороны товарища — это не преступление. Это здравое зерно. Он перевел взгляд на Наруто, который стоял поодаль, равнодушно разглядывая свои ногти. — Его методы жестоки, и угрозы могут быть лишними, — продолжил Какаши, — но по сути, он в своем праве. Хочешь уважения — начни уважать чужое личное пространство. С того момента Сакура не просто перестала его задирать — она боялась даже повышать голос в его присутствии. Глава II «Искусство Отшельника» Акт II «Ученик» 2003 год, 13 апреля. Техника Теневого Клонирования всегда была для Наруто естественной, как дыхание. Там, где другие шиноби рисковали рассудком, пытаясь переварить ментальный опыт даже десятка двойников, он стоял непоколебимо. Его психика, выкованная годами изоляции и подпитываемая колоссальными объемами духовной энергии, обладала невероятной эластичностью. Он был рожден для этой техники: там, где обычному мастеру не хватало либо ментальной устойчивости, чтобы не сойти с ума от возвращающейся памяти, либо колоссальных запасов чакры, чтобы просто поддерживать существование копий, Наруто обладал и тем, и другим в избытке. Гены Узумаки и мощь запечатанного внутри Девятихвостого позволяли ему плодить сотни копий без малейшего вреда для здоровья, в то время как любой другой шиноби погиб бы от истощения сил или распада личности. В последний год, через интенсивные, порой пугающие своей откровенностью сексуальные отношения с собственными двойниками и жесточайшие, кровавые спарринги, в которых клоны бились друг с другом до последнего вздоха, Наруто достиг запредельного уровня контроля. Именно благодаря зависимости к сексу он научился чувствовать тончайшие нюансы распределения энергии, а драки — мгновенно синхронизировать намерения. Именно на стыке этого экстремального опыта Наруто вывел новый подтип — Золотого клона. В отличие от обычных теней, Золотой клон способен игнорировать тяжкие ранения. Благодаря вливанию концентрированной чакры, он продолжает бой там, где любой другой бы развеялся. Если Золотой клон всё же достигает своего лимита и исчезает, его накопленная энергия не возвращается к оригиналу, а мгновенно передается одному из «слабых» клонов, делая его новым Золотым. Эта непрерывная цепь делает присутствие лидера на поле боя постоянным. Эти клоны — мастера Расенгана. Им не нужна помощь оригинала; каждый из них является самодостаточной боевой единицей. При помощи слабой копии, которую он может призвать сам, Золотой в состоянии использовать разрушительную технику в любой момент. И, Наруто с удивлением осознал: что при всем обилии чакры ему не хватает вариативности. Обладая океаном сил, он тратил их впустую, просто заваливая врага телами. Он буквально вытряс из Джирайи и Какаши знания о своей стихии — Футоне. После изнурительных тренировок он на приемлемом уровне освоил три техники: «Реппушо» для взрывного ускорения различных видов оружия, «Дайтоппу» для сокрушительных воздушных потоков и «Дзюха Реппу Шо» для дистанционных разрезающих атак. В дополнение к ним он начал осваивать Технику Воздушного Лезвия. Несмотря на то, что его уровень в ней был еще слаб, Наруто уже оценил перспективу. Джинчурики пришёл к выводу: ему больше не нужна прорва двойников. Достаточно трех-четырех клонов, владеющих стихийными техниками. С его координацией это позволяло атаковать с разных направлений, превращая поле боя в мясорубку из режущего ветра на средних и ближних дистанция. Но даже этого Наруто было мало. Слухи об Орочимару и могуществе Саннинов разожгли в нем жажду божественной силы. Джирайя, ворча и проклиная настырность своего ученика, в конечном итоге привел его на Гору Мьёбоку. — Слушай сюда, Наруто, — Джирайя серьезно посмотрел на юношу, стоя посреди древних статуй жаб. — Режим Саннина — это не игрушки. Это слияние с энергией самой природы. Если ошибешься хоть на йоту — превратишься в камень. Наруто сидел на каменном постаменте, смазанном жабьим маслом. Его тело, привыкшее к интенсивным физическим и сексуальным нагрузкам, жадно впитывало природную энергию. Сай сидел неподалеку, на почтительном расстоянии, делая зарисовки пейзажа, но его взгляд то и дело возвращался к Наруто. «Природная энергия... она такая же густая, как чакра Курамы, но холодная», — думал Наруто, стараясь сохранить неподвижность. Благодаря опыту с клонами, он использовал хитрость: пока оригинал учился неподвижности, его теневые двойники в глубине леса тренировали боевые искусства жаб. Информация стекалась к нему непрерывным потоком. Он чувствовал каждую травинку, каждое дуновение ветра. Другие клоны практиковались в накоплении природной чакры, рискуя превратиться в камень вместо него самого. Эксплуатируя возможности своей техники и заставляя десятки «себя» работать на износ, Наруто украл у времени месяцы. То, на что у мастеров уходили годы, он освоил всего за полторы недели. Когда он наконец открыл глаза, Джирайя, стоявший неподалеку, едва не выронил свою трубку. Зрачки Наруто вытянулись в горизонтальную линию, а вокруг глаз проступила яркая оранжевая пигментация — печать совершенного слияния с миром. В его облике больше не было ничего от того шумного подростка; от него веяло мощью вековых скал. — Полторы недели... — пробормотал Джирайя, глядя на ученика с плохо скрываемым трепетом. — Это невозможно. Ты просто обманул саму природу, Наруто. Ты использовал свои тени... Просто невероятно. Наруто легко спрыгнул с постамента, приземлившись абсолютно бесшумно. Его движения стали пугающе плавными. Он чувствовал каждую травинку на горе, каждое движение Джирайи. Обучение на Горе Мьёбоку было завершено. Наруто чувствовал, как энергия природы резонирует с его техниками Футона и мощью Золотых клонов. Он был готов вернуться. Мир вокруг больше не был просто набором звуков и картинок; теперь он ощущал вибрацию земли под ногами и движение каждой жилки в листьях гигантских деревьев. Его взгляд, ставший глубоким и спокойным, остановился на маленьких жабах-мудрецах. К нему неспешно подошел Фукасаку. Старый жаб выглядел потрясенным, но в его глазах читалось искреннее уважение. — Ты закончил раньше, чем мы рассчитывали, парень, — проскрипел старик, усаживаясь на валун. — Твой метод с клонами... это было опасно. Ты буквально прогнал через свою голову сотни часов застывшего времени. Но ты выстоял. Твой разум оказался гораздо крепче, чем я предполагал. Наруто мягко улыбнулся, и эта улыбка, несмотря на оранжевые тени вокруг глаз, была искренней. В нем не было прежней суетливости, только тихая уверенность. — Спасибо, дедуля. Без вашей помощи и этого масла я бы до сих пор пытался просто усидеть на месте, — Наруто вежливо поклонился учителям. — Я чувствую, как природа дышит вместе со мной. Это... удивительное чувство. — Ты настоящий талант, Наруто-чан! — воскликнула леди Шима, всплеснув лапками. — Но теперь, когда ты стал Саннином, наши судьбы переплетены. Ты для нас теперь как родной внук, и мы всегда придем на помощь. Фукасаку достал из складок одежды древний свиток контракта. — Нам нужно закрепить наше соглашение, Наруто. Ты уже вписал свое имя кровью, но теперь, став мастером Сендзюцу, ты можешь призывать нас не просто как союзников, а как часть своей семьи. Мы будем помогать тебе собирать природную энергию, если битва затянется. Наруто на мгновение задумался, глядя на свиток, а затем перевел взгляд на Джирайю, который с гордостью наблюдал за ним. — Я ценю это, Фукасаку-сама, — серьезно ответил Наруто. — Но я хочу попробовать справиться сам, используя своих Золотых клонов для накопления энергии. Я не хочу подвергать вас лишнему риску на передовой. Однако я буду счастлив, если Гамабунта и остальные ребята согласятся сражаться со мной плечом к плечу. Скажите им... что я буду рад видеть их снова. — Старый ворчун Бунта будет только рад размять кости с таким сильным напарником, — усмехнулся Фукасаку. — Ты добрый малый, Наруто. Сохрани этот свет в себе. Джирайя подошел ближе и положил руку на плечо ученику. — Ты справился, Наруто. Полторы недели... Минато бы тобой гордился. — Пора домой, Джирайя-сан, — Наруто посмотрел в сторону горизонта, где за невидимыми лесами лежала Коноха. — Я чувствую, что стал другим. Теперь я смогу по-настоящему защитить всех, кто мне дорог. И Сакуру-чан, и Какаши-сенсея... и даже Саске, когда придет время его вернуть. Внутри него кипела мощь Футона, укрепленная энергией земли и неба, а за спиной стояли его Золотые клоны, готовые в любой момент стать его щитом и мечом. Обучение на Горе Мьёбоку подошло к концу, но путь Наруто как сильнейшего только начинался. Наруто стоял на окраине Конохи, глядя на знакомые лица, высеченные в скале. Ветер трепал его куртку, но он больше не чувствовал дискомфорта — природная энергия, даже не будучи активированной, давала ему иное, более острое восприятие реальности. Он понимал одну простую вещь: в мире шиноби сила является не только оружием, но и политическим капиталом. Демонстрировать Режим Саннина просто так, чтобы похвастаться перед сверстниками или раздавить рядового противника, было бы верхом тактической глупости. Джинчурики трезво оценивал ситуацию. Какаши-сенсей, Цунаде и, возможно, еще пара джонинов высшего ранга поймут, что он прошел обучение у жаб, но для всех остальных его возросшая мощь должна была оставаться загадкой. Да, и среди них, лишь Цунаде одна знает, что из себя представляют способности отшельника. Эффект внезапности был его главным союзником — враг, не знающий о сендзюцу, не сможет подготовить контрмеры к моменту по-настоящему важной битвы. Кроме того, Наруто осознавал, что пост Хокаге не дают просто за силу. Его дают за репутацию, а её можна получить победами или спасением деревни от какого-нибудь бедствия. Он решил, что Режим Саннина станет его главным джокером, который он явит миру только тогда, когда на кону будет стоять судьба Конохи. Только так эта мощь принесет ему не просто страх врагов, а неоспоримый авторитет будущего лидера. — Ну что, Наруто, готов войти? — с интересом спросил Саннин. — Ты выглядишь слишком спокойным для того, кто отсутствовал столько времени. Обычно ты врываешься в деревню с криками. Наруто неспешно поправил протектор на лбу. Его взгляд, еще секунду назад глубокий и холодный, вновь стал привычно ясным, но Джирайя успел заметить в нем ту самую непривычную, почти пугающую расчетливость. — Готов, Эро-сеннин, — спокойно ответил Наруто. — Но давайте договоримся. О моем обучении на Мьёбоку и Режиме Отшельника будет знать только Пятая. Для всех остальных... я просто подтянул контроль чакры и выучил пару новых приемов. Джирайя усмехнулся, потирая подбородок, заросший щетиной. — Охо, вот оно как? Неужели мой самый шумный ученик решил поиграть в скрытность? Ты ведь всегда хотел признания здесь и сейчас. Почему бы не показать всем, на что ты теперь способен? — Бессмысленно тратить такие ресурсы на мелкие стычки, — Наруто перевел взгляд на лица Хокаге, высеченные в скале. — Если я выложу все карты сразу, к настоящему бою противник будет готов. Я приберегу это для особого случая. Например, когда на кону будет стоять судьба Конохи. В крайнем случае, если моя жизнь или дорогих мне людей будет в опасности. Джирайя приподнял бровь, удивляясь тому, как ловко Наруто научился прятать козыри в рукаве. — Ты повзрослел. Хочешь, чтобы в нужный момент деревня увидела в тебе не джинчурики, а защитника, способного на невозможное? — Именно, — кивнул Наруто. — А пока мне хватит и моих новых клонов. Большинство миссий не стоят того, чтобы будить силу природы. Саннин громко расхохотался и хлопнул парня по плечу. — Ну, раз ты решил стать гроссмейстером, я не буду тебе мешать. Идем, шахматист. Наруто намеренно расслабил плечи, и на его лице мгновенно расцвела та самая широкая, простодушная улыбка, которую все привыкли видеть. Он первым перешагнул черту ворот. — Эй, Изумо! Котецу! Я вернулся! — закричал он, весело размахивая рукой дежурным. Глава II «Искусство Отшельника» Акт III «Теория и практика» 2003 год, 29 Апреля. - Этот голос - зрачки Сакуры расширились. - Саске-кун. - Саске - едва слышно проговорил Наруто, встав рядом с Сакурой и Саем. - Наруто... - произнес Учиха, отстранённо смотря на бывших товарищей сверху-вниз. - Тогда, и Какаши тоже з вами? - Извини. - к ним подошёл мужчина в зелёном жилете джонина. - Но, я не Какаши-сан. Я вместо него, и новая команда Какаши вернёт тебя в Коноху. - Команда Какаши - протянул Учиха. Тёмные глаза прошлись по группе ниндзя, остановшившись на Сае, схватившимся за рукоять меча. - Сай. - возмущённо обратилась Сакура, видя действия члена команды 7. - Значит - он моя замена. Ещё один неудачник присоединился к вам. - вынес вердикт Саске. - Он говорил, что-то о том, что хочет восстановить мою связь с Наруто. Слова о «связи» заставили Сая внутренне напрячься. О дружбе и глубокой связи он привык слышать от Сакуры — эмоционально и ярко. Наруто же хранил тяжелое молчание, словно никакой близости с Учихой никогда и не существовало. Лишь благодаря убежденности Сакуры-чан Сай всё еще верил: они были друзьями, и Наруто хочет вернуть беглеца не меньше неё. Оригинал, в отличие от перенасыщенного духовной чакрой клона, находился в десяти километрах от экстремальной ситуации. Даже овладев искусством режима Жабьего Саннина, Наруто не стал высокомерен или горд — во всяком случае, не до той степени, чтобы бессмысленно рисковать жизнью, как раньше. Особенно теперь, когда в его распоряжении находились такие удобные инструменты, как «Золотые» двойники. Он обдумывал слова Цунаде о том, что Орочимару, один из трех Великих Саннинов, попытается завладеть телом Саске. Его цель — заполучить уникальное додзюцу Шарингана и обрести новое тело, которое не подвержено проклятию Третьего. Даже с проклятыми руками и отсутствием возможности использовать ниндзюцу, Змеиный Саннин остается очень опасным и непредсказуемым противником. Фукасаку говорил, что Наруто не знает и одной десятой силы Джирайи, и, к удивлению жабьего мудреца, джинчурики тому сразу поверил. По этой же причине он не особо верил, что Орочимару можно победить силами одного джонина, Сая и Сакуры, если он не использует режим Отшельника. И даже тогда не было уверенности, что Змей не найдет контрмеру или, как минимум, не сбежит. Навыков в преследовании у Наруто не имелось, а уж для такого противника — и подавно. Также Наруто помнил и об особенностях Учих, добившись в свое время объяснений от Какаши-сана. Многое в битве в Долине Завершения стало кристально ясным. Даже под действием пылающей энергии Девятихвостого, став сильнее и быстрее, он уступал Саске с тремя томоэ. Причина крылась в способности Шарингана предугадывать действия противника. В тот раз он не был соперником Саске в ближнем бою — и не был бы сейчас, если бы не уроки мастера. В голове эхом отозвались наставления Джирайи: «Искусство Отшельника — это не просто усиление, это переход на иной уровень бытия. Твоя сила, скорость и стойкость возводятся в абсолют энергией самой природы. Физические пределы исчезают. Запомни: ни один мастер тайдзюцу, какими бы техниками он ни владел, не сможет выстоять против мощи Сендзюцу. Даже Шаринган с тремя томоэ, как у Какаши, окажется бесполезен — глаза же Учихи просто не успеют за твоим телом. Лишь безумная скорость Четвёртого Райкаге или необузданная мощь совершенного Джинчурики способны стать достойной преградой. В ближнем бою Учиха тебе больше не соперник». Безусловно, используя режим Саннина, Наруто мог бы с легкостью сокрушить, убить или захватить Учиху. Однако такой триумф имел бы слишком высокую цену: Змей мгновенно узнал бы о козыре, который Наруто так тщательно скрывал. Наверняка Орочимару поспешил бы скрыться, чтобы со временем найти контрмеры, и тогда преимущество внезапности будет утрачено навсегда. Саннин прекрасно осведомлен о природе этих таинственных сил и знает, как противостоять если не всем, то многим их аспектам. Более того, столь преждевременная демонстрация мощи не принесла бы Наруто ни славы, ни почета. Это была бы бездарная трата редчайшей возможности, шаг, который лишь отдалит его от заветного титула Хокаге. Вместо великой победы он получил бы лишь пустую растрату ресурсов без каких-либо стратегических преимуществ. К тому же, смерть Саске сейчас ничего не изменила бы, а его пленение оставалось под вопросом: Учиха мог сбежать из-за неосмотрительности конвоя или... вмешательства Сакуры. Существовал и другой риск: старейшины, сочтя Саске слишком опасным, могли просто приказать казнить его прямо в деревне. Мысль о том, что Орочимару все же может завладеть телом гения Конохи и обрести способности Учих, внушала подлинный ужас всем, кто осознавал масштаб этой дилеммы. При таких обстоятельствах Наруто выбрал следующую линию поведения: он будет склонен к возвращению Учихи в деревню, если тот сам проявит желание. Если же желание не проявится и Саске совершит хоть малейшее агрессивное действие к нему, его двойнику или товарищу по команде — он его убьёт. Очевидно, джинчурики не приложит ни одного лишнего усилия к этому процессу, ограничившись необходимым минимумом. Режим Саннина, максимальное число двойников и техники на пределе сил — всё это было исключено. Даже если Сакура, Сай или капитан Ямато окажутся в смертельной опасности, ему плевать. Пусть умирают — сам Узумаки будет в безопасности. Он не станет лезть из кожи вон ради этих людей. Все дорогие ему люди либо мертвы, либо находятся вдали от убежища Орочимару. Это Джирайя-сенсей, который помогал ему с малых лет и обучал секретным техникам. Это Теучи, владелец «Ичираку», который всегда кормил Наруто себе в убыток, когда у того не было денег. Это Шикамару, Чоджи и погибший Третий Хокаге — единственные, кто общался с ним не из чувства необходимости. При всех своих минусах и фаворитизме к Учихе, даже Какаши-сенсей мог считаться человеком, ради которого Наруто стал бы рисковать. Но не присутствующие здесь. Если ценой его бездействия станет побег Учихи — так тому и быть. Уход Саске и Орочимару не несёт для Наруто никакой личной угрозы, а значит, и повода для лишних усилий нет. В одном Наруто был уверен: противник, способный организовать массовое нападение двойников со всех направлений, практически неуязвим, если у тебя нет способа добраться до оригинала и устранить его. Против такой тактики не выстоять. Но Джинчурики рисковать излишне не намерен, если Орочимару всё-таки победит Ямато, то, он просто уйдёт. - Сай, разве твоей миссией не было. - начала Сакура. - Да. - перебил её Сай. - Моей миссией было убить Саске, но меня больше не волнуют приказы. И я думаю, что Наруто-кун может помочь мне в том, чтобы начать чувствовать. Они делают всё, чтобы связи с тобой не были разорваны. - в конце речи Сай обратился к Учихе. - Да, да, да. Конечно. - ответил Саске, внимательно посмотрев на бывших товарищей. - Вот почему я разорвал их. Сакура вздрогнула, будто от удара. В ней чувствалась панике. Наруто же был неподвижен, даже расслаблен, но на его лице промелькнуло сожаление. Ямато нахмурился. Учиха спрыгнул вниз и в мгновение ока оказался рядом с джинчурики. - Помнится мне ты мечтал стать хокаге, да? - приобнял за плечи Наруто и проговорил наклонившись к его уху Саске. - Если у тебя есть время преследовать меня, тратил бы лучше его на тренировке. - Мне тебе нечего сказать. - бесстрастно ответил клон №31, поняв приказ оригинала. - И потому на этот раз, по моей прихоти, ты расстанешься с жизнью. - ответил Саске, будто и не слушая джинчурики, одним движением выхватил клинок, направляя острие в спину Узумаки. Сай дернулся, готовый защитить напарника. Ямато начал складывать печати. Сакура застыла, парализованная ужасом от этой жестокой сцены. Но быстрее всех оказался голубоглазый. Одним движением — таким же резким, как у Учихи, а возможно, еще более стремительным — Наруто полоснул его по горлу. Ошеломленный Саске инстинктивно отпрянул, прижимая рану свободной рукой. Кровь хлестнула бешеным фонтаном, мгновенно заливая одежду и тело. В разуме помутилось, в конечностях разлилась тяжесть. Не прошло и мгновения, как Наруто снова был вплотную: он перебросил окровавленный кунай в другую руку, перехватил запястье Саске, сжимающее катану, и занес орудие для повторного удара. Учиха едва успел блокировать выпад, вынужденный отпустить рану, из-за чего поток крови лишь усилился. Кончик куная замер в паре сантиметров от его глаза. Четыре долгие секунды они состязались в силе. В тот момент, когда Саске почувствовал, что последняя возможность для сопротивления угасает, а смерть уже близко, рот голубоглазого внезапно пронзило длинное серебристое лезвие. «Кусанаги. Орочимару», — эти мысли успели промелькнуть в голове Учихи за миг до того, как Наруто растворился в облаке белого дыма. «Клон... чертов клон чуть не убил меня», — раздраженно подумал Саске, уворачиваясь от атакующей техники Мокутона — древесного бруса, вырвавшегося прямо из-под земли. Нукенин снова судорожно прижал руку к рассеченному горлу, чувствуя нарастающую слабость. В его глазах вспыхнули три томоэ, фиксируя появление новых врагов: с трех сторон на него двигались двойники Узумаки — по семь в каждой группе. И они окружали его. Саске также заметил, что напор Мокутона ослаб: джонин переключил внимание на иные цели. Быстро оглядевшись, Учиха увидел, как в его сторону стремительно движется живая волна — орды змей всех размеров: от небольших, длиной с локоть, до гигантов в три-четыре метра. Тёмно-зелёные, малахитовые, серые, угольно-чёрные и ослепительно белые — они заполнили пространство, вырываясь прямо из тела Змеиного Саннина. Но, к удивлению Учихи, Орочимару не только атаковал группу ниндзя. Змеи окружали самого Саннина и Кабуто, возводя живой оборонительный вал и бросаясь на перехват таких же групп клонов, что уже вплотную подобрались к ним. — Саске! Беги! — выкрикнул Кабуто. Медик лихорадочно складывал печати, после чего с силой прижал ладони к земле. Оглянувшись, нукенин увидел, что клонов Узумаки одновременно начали формировать ручные печати. Саске похолодел: для Расенгана печати не требовались. Значит, это была иная техника — нечто, предназначенное для сокрушительной атаки на средней дистанции. Саске не помнил, чтобы Наруто когда-либо использовал подобные печати — эта техника была ему совершенно незнакома. В следующую секунду его худшие опасения подтвердились: клоны одновременно начали глубоко вдыхать, широко раскрывая рты. «Стихия Ветра!» — вспыхнуло в голове нукенина. Саске рванул назад, к возвышенности, где находились Орочимару и Кабуто. Он бежал прочь, не оглядываясь, пытаясь максимально разорвать дистанцию и хоть немного снизить летальность грядущего удара. «Уворачиваться бессмысленно, — бешено анализировал Учиха на бегу. — Ублюдок расставил клонов так, чтобы перекрыть все пути отхода и при этом бить перекрестным огнем, не рискуя задеть собственные копии». Секунда, две — и техника обрушилась на него. «Дзюха Реппу Шо» — сотни разрезающих воздушных потоков, подобных невидимым пулям, ударили по площади. Если бы не вовремя возведенные стены земли Кабуто и безумные скачки самого Саске на грани человеческих возможностей, его бы разорвало в клочья. Лишь благодаря тому, что он мгновенно считал изъян в геометрии атаки и нашел узкую брешь, он отделался дюжиной глубоких рассечений и сотнями мелких порезов, избежав участи быть разорванным на куски. Меж тем капитан Ямато, воздвигнув под собой, Сакурой и Саем защитный деревянный купол на массивном возвышении, отрезал путь ползучим гадам Орочимару и перешел в методичное контрнаступление. Древесные колья раз за разом пронзали змей; те исчезали в дымке призыва, но на смену убитым тварям лезли новые, нескончаемые волны. К счастью, они также шли и по направлению к копиям джинчурики. Однако, Ямато действовал с холодной решимостью опытного офицера Анбу. Мозг спокойно и расчетливо анализировал ситуацию: его редкий геном — Мокутон — давал Ямато преимущество, недоступное обычным шиноби. Улучив моменты между атаками змей, капитан посылал прицельные удары в сторону Учихи и точными выпадами крошил земляные укрепления, возведенные Кабуто. Ямато осознавал: ему крупно повезло, что с первых же секунд Наруто вывел из игры одного из двух опаснейших противников. Нанеся рану Учихе и поддерживая постоянное давление, джинчурики практически устранил эту угрозу. Даже если Кабуто успеет оказать Саске своевременную помощь, тот уже не сможет вести полноценный бой. Единственным по-настоящему серьезным противником оставался Орочимару. Опытный член Анбу не рассматривал Кабуто как значимую фигуру, сосредоточив всё своё внимание на Змеином Саннине. Приказы Пятой Хокаге были предельно чёткими: если вернуть Учиху невозможно, необходимо убить Саске любой ценой. При этом следовало уничтожить большую часть его тела или, как минимум, уничтожить глаза. К счастью, джинчурики оказался гораздо более опытным ниндзя, чем ожидал капитан. В голове Ямато промелькнула шальная мысль: «И когда только он успел поменяться с клоном?». Впрочем, это было неважно. Если Наруто не зашёл в тоннель, а остался на поверхности — сзади или с фланга — и продолжает дистанционно посылать двойников, это было только на руку. В случае получения джинчурики тяжких ранений мог пробудиться Девятихвостый, и тогда о миссии пришлось бы забыть. В такой ситуации осталась бы лишь надежда на выживание и попытку сохранить жизнь Наруто с помощью артефакта Цунаде. Ямато осознавал: им везло, что Орочимару вынужден тратить значительную часть своих змей на борьбу с клонами, которые плотным кольцом окружали Саске и одновременно атаковали самого Саннина вместе с Кабуто. Капитан не мог и в самых безумных фантазиях представить, что Наруто вовсе не намерен лично присутствовать в этой битве. На поле боя окажутся лишь те двойники, которых он отправил заранее или успел размножить с помощью «Золотых». Если этот запас иссякнет, Наруто не станет посылать подкрепление — новые клоны банально не успеют добраться до места схватки. Оставалось надеяться только на тех, кого он подготовил в качестве авангарда. Тем временем Кабуто, используя контракт Орочимару, сумел призвать змею покрупнее — та уступала Манде, но всё еще была внушительных размеров. Стремительными рывками она преодолела расстояние до Учихи, подхватила его пастью и вернулась к Змеиному Саннину. Клоны, участвовавшие в преследовании, были частично ликвидированы змеями; те, кто уцелел, успели обстрелять призванное существо, но раны оказались не смертельными, и змея успешно вынесла Саске из зоны поражения. Однако в последний момент её хвост пробило деревянным брусом Ямато, и призыв развеялся. Саске, выпавший из пасти на землю, был бледен от потери крови и в ярости. Его белая рубашка полностью пропиталась багрянцем. — Я убью их… я использую ту технику, — прохрипел Учиха, с трудом приподнимаясь на локтях. Было почти смешно осознавать, что Наруто — а точнее, его копии — умудрился создать проблемы для Саннина. Клоны, вооруженные техникой «Дайтоппу» для создания сокрушительных воздушных ударов и «Дзюха Реппу Шо» для дистанционных разрезающих атак, оказались на редкость эффективны. Орочимару понимал: по отдельности эти техники не представляли для него смертельной угрозы, но их массовое и слаженное применение в руках джинчурики заставило его считаться с ситуацией. «Ничего не поделаешь», — заключил Змей, принимая решение об отступлении. — Нет. Мы уходим, — бесстрастно отрезал Орочимару. — Ты меня не остановишь! — в раздражении выплюнул Саске. — Небо слишком ясное, использовать Кирин невозможно, — презрительно усмехнулся Змей. — Но даже будь иначе, ты едва стоишь на ногах. Попытаешься применить столь мощное дзюцу молнии в таком состоянии — и просто умрёшь. Не факт, что техника вообще сработает; скорее всего, ты подохнешь от истощения сил зазря. — Будь проклят этот Наруто! — бессильно выругался Саске. — Как же я хочу прикончить его... и перебить всех этих чертовых клонов! — Наруто здесь нет, — бесстрастно отозвался Орочимару, внимательно следя за тем, как меняется выражение лица Учихи. — Что?! — в гневе переспросил Саске, не веря своим ушам. — Мои силы сейчас блекнут в сравнении с той мощью, которой я владел до битвы с Третьим, но даже сейчас я чувствую: оригинала в радиусе двух километров нет. Здесь только копии, — Орочимару врал бессовестно: его сенсорика не дотягивала до двух километров, но он знал, как ударить по самолюбию Саске. На самом деле Змей полагался на холодный анализ. С начала боя он зафиксировал в радиусе досягаемости лишь двоих ниндзя с похожей сигнатурой, кроме атаковавших двойников и ниндзя Конохагуре, и примерно равным запасом духовной энергии, но оба они оставались неподвижны. Всего на них обрушилось около шестидесяти клонов — часть из которых размножила себя повторно, создавая более слабые версии. Еще двое двойников находились в зоне его чувствительности, но бездействовали. Новые клоны извне не появлялись — в бой шли только те, кто был задействован изначально. Уничтожив первую фальшивку и осознав обман, Змей параноидально сканировал округу, пока не пришел к окончательному выводу: оригинал вообще не намерен вступать в схватку. Скорее всего, Узумаки засел слишком далеко, киллометрах в пяти — максимальной дистанции для контроля теневых клонов, чтобы иметь возможность вовремя скрыться. Сейчас он просто использовал тактику истощения. И Орочимару, в отличие от Саске с его ограниченными резервами, понимал всю опасность ситуации: было невозможно предугадать предел джинчурики с его безграничной чакрой, учитывая, что все примененные им техники — за исключением самих клонов — стоили, по меркам Саннина (не Саске), сущие копейки. В это же время из тоннелей начали выбираться результаты экспериментов Орочимару: похищенные заключенные и бедняки, облаченные в робы, чьи тела превратились в монстрообразные подобия людей. Они волной хлынули на отряд из Конохи. Саннин, ухватившись за этот шанс, использовал руки Кабуто, чтобы призвать еще двух гигантских змей. Бросив всех оставшихся мелких особей в отвлекающую атаку, он предпочел скрыться. К сожалению для Ямато, даже понимая замысел Змея, он был не в силах его остановить, будучи связанным боем. Наруто же, верный своему решению не перенапрягаться, позволил врагу уйти практически беспрепятственно, лишь отправив сражающихся клонов в финальную самоубийственную атаку. Саске ещё никогда, даже при обучении у Орочимару, не был так близко к смерти. Если бы не вмешательство Орочимару с его Кусанаги, следующий выпад джинчурики мог стать для него последним. Он совершил роковую ошибку: недооценил хладнокровие и скорость Наруто.