«Автономия наслаждения»

Интерлюдия I «Разумное чудовище» 2003 год, 14 Июля. С момента основания Конохи самыми влиятельными силами признавались Сенджу и Учиха. Однако в огне бесконечных конфликтов первые стали стремительно исчезать, оставив после себя лишь горстку наследников. Иная судьба ждала их побочную ветвь — Сарутоби: со временем они постепенно заняли места основателей деревни, хотя и не могли сравниться с ними в былом могуществе техник. Свою власть они делили с кланом Шимура, чьи специализации удачно дополняли друг друга, как Огонь и Ветер. Если же оценивать военный потенциал по числу опытных шиноби, то на первый план — особенно после падения Учиха — вышли Хьюга. Следом за ними шли Яманака, Нара и Акимичи. Пусть они и не столь многочисленны, их тесные союзнические узы позволяют им не только сражаться на равных с крупными кланами, но и превосходить их. Впрочем, это преимущество ощутимо скорее в генеральном сражении, которых ниндзя стараются избегать. Данзо не мог сдержать отвращения, вспоминая эти семьи и те проблемы, что принесло их объединение. В обычных войнах часто побеждает тот, чья армия больше и лучше подготовлена, но в мире шиноби мощь одной единицы нередко перевешивает усилия десятков скоординированных отрядов. В памяти Данзо всплыло несколько имен ныне живущих легенд, и среди них — Джирайя. Один из учеников Третьего, Жабий отшельник с горы Мьёбоку, обладал опаснейшим арсеналом техник огромного радиуса. Чего стоило одно лишь Дотон: Ёми Нума — техника, способная превратить поле боя или целый лабиринт в вязкое болото. Такой ниндзя мог с помощью простого дзюцу огня превратить равнину в полыхающий ад. Но это были лишь те приемы, что известны разведке. Обладая силой, позволяющей в одиночку противостоять целому клану вроде Хьюга, Джирайя оставался еще и первоклассным шпионом, что делало его по-настоящему опасным противником. При этом Данзо отдавал себе отчет: он анализирует лишь то, что о Джирайе известно официально. Ни один здравомыслящий ниндзя не станет раскрывать все козыри, и наверняка у отшельника, как и у самого главы Корня, припрятано в рукаве несколько тузов, способных в миг переломить ход боя. Это делало его куда опаснее, чем гласили доклады соглядатаев. Будучи мастером лишь одной стихии — ветра, Данзо прекрасно понимал, какую угрозу в прямой конфронтации представляет тот, кто виртуозно владеет огнем, землей, водой и тем же ветром. Не говоря уже о талантах Джирайи в фууиндзюцу — техниках печатей, позволяющих манипулировать самим пространством. Погруженный в эти мысли, Данзо едва заметным движением единственного открытого глаза проследил за джонином из клана Хьюга, прошедшим мимо по деревянной стене. — Господин советник, — коротко поклонился бледноглазый и, получив ответный кивок, последовал дальше, к наблюдательному посту. Сенсорика — еще одна причина, по которой Хьюга считались ключевой силой Конохи. Будучи непревзойденными мастерами тайдзюцу, они оставались и лучшими разведчиками благодаря экстраординарным способностям своих глаз. Их роль в обороне была неоценима: по регламенту на каждом важном посту должны были нести дежурство трое обладателей Бьякугана. Размышления о Джирайе заставили советника задуматься: смог бы он сам потягаться с отшельником? В молодости Данзо без колебаний заявил бы, что это возможно — или что при должной подготовке он одержит верх. Даже в сравнении с мастерами Песка старик мог похвастаться внушительным разнообразием техник ветра, а колоссальный опыт давал определенные шансы... Но сейчас, если быть откровенным, считать себя способным одолеть Джирайю было бы верхом высокомерия. Преимуществ осталось слишком мало, а сила скрытого додзюцу в его глазнице не предназначалась для боя против мастера шпионажа. К тому же самое явное оружие против отшельника теряло ценность: поймать в гендзюцу противника с таким колоссальным объемом чакры было невозможно. Но подобные размышления не приносили пользы. Данзо решил, что сейчас куда важнее просчитать ответные меры на усиление Тумана. За последние годы милитаристский курс Мизукаге привел к тому, что многие ниндзя Киригакуре прошли через жесточайший «кровавый отбор». Именно в руках этого человека сосредоточен контроль над всеми морскими путями Конохи, и при желании он может стать непреодолимым препятствием. Если для Страны Молний соседство с Кири не критично, а Страны Песка и Земли и вовсе не имеют с ними общих границ, то для Листа вражда с Туманом остается неотъемлемой частью политики, что бы ни заявляли военные советники и торговые представители обеих сторон. В ближайшем будущем советник планировал увеличить число шпионов в том регионе, задействовав как своих доверенных подчиненных, так и бойцов Анбу. Наилучшим вариантом было бы отправить туда Джирайю, но у Данзо попросту отсутствовали рычаги давления на отшельника. Еще при жизни Третьего убедить старика отдать такой приказ было невыполнимой задачей: Хирузен не желал подвергать ученика лишним рискам. Сейчас же и вовсе оставалось неясным, кому Джирайя подчиняется. Данзо не мог не критиковать подобный подход. Он был убежден: если в твоих руках находится орудие, им необходимо пользоваться. В противном случае полезный инструмент грубеет и начинает вредить владельцу своим своеволием. Без военных конфликтов ниндзя неизбежно растеряют навыки, которые должны спасать им жизни и помогать защищать интересы Конохи. Воины, которые не ведут войну, перестают быть воинами. Десять лет мира — и в рядах Листа не останется ни одного способного убийцы. Глава Корня родился еще в эпоху воюющих кланов, когда Скрытые Деревни только начинали зарождаться. Ему были ведомы и ярость битв, и парализующий страх, и горечь тяжелых потерь. Но лишь одна мысль с тех времен неизменно наводила мрак: несмотря на происхождение из сильного клана, выдающиеся техники и политический талант, Данзо признавал — те темные времена закалили его бывшего соратника куда сильнее. Он отчетливо понимал, что в схватке один на один Сарутоби ему не по зубам. Говорят, что Хокаге не обязательно должен быть сильнейшим, однако получить этот титул, не входя в число величайших воинов, почти невозможно. Пожалуй, лишь Цунаде, внучка Первого, могла стать исключением из правил. Будучи гениальным целителем, она обладала неоспоримым аргументом, который не могли проигнорировать ни советники, ни главы кланов: она — прямая наследница Хаширамы Сенджу, могущественнейшего шиноби в истории и основателя Листа. Данзо знал: неважно, насколько ты одарен духовно или какими секретными техниками владеешь, — выходцу «из ниоткуда» возглавить клановые структуры практически нереально. Тебя предадут, обманут и уничтожат при первой возможности. Только если улыбнется удача, ты сможешь породниться с сильной семьей и уже с их помощью управлять Какурезато. Союзы и кровь — вот ключевые понятия в диалоге с великими кланами. С этими гнетущими мыслями Данзо подошел к поместью своего клана. Путь ему преградили несколько ниндзя в темных одеждах. Это были не соклановцы, а опытные наемники, вставшие на службу к влиятельному советнику. Один из них, темноволосый воин с коротким танто, приблизился для доклада: — Господин Шимура, — произнес он с коротким поклоном. — Происшествий нет, но возле соседних домов были замечены торговцы, которых раньше здесь не видели. — Торговцы местные? — спросил Данзо, заранее зная ответ. Безопасность в этом районе была на высоте: чужаков не пропустили бы дальше торговой площади. — Да, господин, — подтвердил мужчина. — Похоже, люди кого-то из советников или прислуга других кланов, — размышлял вслух глава Корня. — Появятся еще раз — захватить живыми. И чтобы без свидетелей. — Как прикажете, — кивнул воин и отступил в тень. Несмотря на роль охраны, ни один из этих ниндзя никогда не забывал об истинном ремесле своей профессии, которое заключалось вовсе не в защите. Напротив, их готовили для нападений, похищений и краж информации. Встречались, конечно, уникумы, никогда не занимавшиеся подобным, но это происходило скорее из-за отсутствия способностей, чем от их избытка. Оказавшись во внутреннем дворе, Данзо миновал стены, в которые были вплетены барьерные печати — дорогое удовольствие даже для самых состоятельных шиноби. Перед ним пролегла узкая тропа, по обе стороны от которой выстроились гингко с их золотистой листвой. Согласно верованиям монахов Храма Огня, эти деревья служили символом долголетия и стойкости. Сам Данзо не слишком доверял легендам; если его семья и выращивала их, то скорее ради статуса или ради эстетической прихоти. Тем не менее стоило признать: эта рощица приносила главе Корня некое умиротворение. Каменные плиты дорожки привели его к развилке, разделявшей путь на три направления. Первое вело к боковым покоям, предназначенным для рядовых членов клана и охраны. Второе направляло гостей к парадному входу в поместье. Третье же уходило к тренировочным площадкам и складам. Именно по последнему пути и направился старейшина. Он давно не присутствовал на тренировках соклановцев: дела совета и нужды разведки почти не оставляли свободного времени. Порой он и вовсе неделями не возвращался домой, засыпая в защищенных бункерах Корня. Войдя в первый просторный тренировочный зал, Данзо увидел два десятка подростков и двенадцать мужчин в серых кимоно, украшенных символикой ветра. Под присмотром инструкторов — троих чунинов и одного джонина из числа соклановцев — они отрабатывали базовые атакующие приемы: Воздушные пули, Воздушный снаряд и Воздушный порыв. Более сложные техники, такие как Воздушное лезвие или Техника Кровоточащей силы, считались запретными из-за их уникальности и трудностей в освоении; доступ к ним имели лишь высокопоставленные члены клана, включая самого Данзо. В целом стихия ветра была одной из самых смертоносных: стремительные, почти незримые атаки зачастую оказывались наиболее эффективными. Однако у ветра были и свои недостатки: из-за слишком высокого темпа атаки не всегда удавалось направить поток точно в цель, да и сами техники мало подходили для точечных ударов. Здесь же старейшина нашел и главную цель своего визита — Нараку Шимуру. Мужчина лет тридцати, с темными волосами и бледной кожей, был облачен в жилет джонина, а за поясом его висела катана. — Данзо, — произнес Нараку, заметив подошедшего советника. Отвернувшись от тренирующихся, он спокойно выжидал, готовый ответить на вопросы о своей недавней миссии. — Итак... — глава Корня на мгновение собрался с мыслями. — Расскажи мне о джинчурики. — Узумаки стал значительно сильнее, — произнес Нараку с едва уловимой ноткой восхищения. — Сказались уроки Шарингана Какаши и наставничество Великого Саннина. Его мастерство в использовании теневых клонов достигло пугающих высот, а в сочетании с техниками ветра и накопленным опытом он превращается в невероятно опасного противника. Способность атаковать одновременно с нескольких сторон, создавая колоссальное давление даже с помощью базовых техник, не может не вызывать уважения. — Это скорее заслуга Джирайи, — холодно отозвался Данзо. — Какаши — отличный исполнитель, но, судя по срокам, джинчурики совершил качественный скачок лишь после нескольких лет уединенных тренировок с Саннином. — Вероятно, так и есть, господин. Кроме того, он выполняет гораздо больше миссий, чем любой другой ниндзя в деревне. Он наделяет отдельных клонов исключительными запасами чакры, что позволяет отправлять их на огромные расстояния с правом действовать автономно. При таком подходе он стал пугающе богат: со временем он выкупил два поместья, хотя большую часть времени по-прежнему проводит в старом общежитии, которое также перешло в его собственность. Также несколько магазинов. — Выполняет задания, рассылая клонов вместо себя? Звучит... необычно и слишком экстраординарно, — глава Корня нахмурился. — Подобное требует чудовищных затрат духовной энергии. Похоже, мальчишка научился использовать чакру Биджу на таком уровне, который позволяет проворачивать подобные авантюры. На каком расстоянии он способен сохранять контроль над ними? — Это крайне трудно определить, так как не всегда понятно, где именно находится оригинал. Из-за его филигранного управления энергией и почти параноидальной скрытности мы зачастую не можем отличить джинчурики от его копий. Чаще всего нам удается наблюдать за ним в его жилище, да и то мы не рискуем приближаться — он постоянно окружает себя клонами в качестве наблюдателей и защитников. Иногда он навещает друзей. Стоит признать, что череда успешных миссий и возросшая сила сделали его крайне популярным: жители поминают его добрым словом, будто разом забыв, что он все еще носитель Девятихвостого. На заданиях он либо движется в группе клонов, либо скрывается так искусно, что обнаружить его невозможно. По нашим оценкам, радиус его контроля варьируется от 3 до 11 километров. — Такая огромная дистанция... А какова их численность? — В основном он поддерживает около семидесяти копий, чередуя слабых и усиленных, но это лишь судя по тем стычкам, о которых нам известно. — При всем этом этот паразит использует лишь дешевые и распространенные техники, но даже с ними остается смертельно опасным противником. Какой абсурд, — тихо произнес Данзо. - Ещё? — Не похоже, что он способен применять состояние джинчурики, чтобы усиливать тело — иных усилений не наблюдалось. Изредка Узумаки использует призывы, тех же существ, что и у Великого Саннина. Пусть мы и не уверены в их личностях, суть одна и та же: это бойцы и стрелки среднего звена, а также гигантские жабы, способные разобраться с элитными отрядами шиноби других Какурезато. — Что ж... перейдем к главному. Неудачшееся устранение нукенина... или же «поимка», — скривился Старейшина. Имея Джирайю и Цунаде в качестве соперников, он уже давно утратил надежду обрести титул Хокаге, а теперь объявился еще и новый претендент. Что хуже всего, строить козни или как-либо проявлять враждебность к Узумаки было чревато. Пока жив Джирайя, глава Корня не был уверен, что сможет пережить последствия. — Пятая тщательно скрывает подробности битвы Орочимару с отправленным отрядом из Конохи. Известны лишь незначительные подробности, сам же доклад Сая... не имеет значительной ценности. В нем лишь сухие факты, а частично информация скрыта. — Сай — предал Корень? — спросил Данзо. — Трудно сказать. Точно известно, что он симпатизирует джинчурики, пусть и старается это не демонстрировать, даже скрывать от нас. Похоже, сосуд для Девятихвостого обладает очень привлекательной харизмой, раз он способен за такое короткое время перетянуть на свою сторону нашего агента. Судя по всему, Узумаки уже стал весьма опытным и влиятельным лидером, способным манипулировать другими и завоевывать их расположение. Если желаете, мы можем попытаться заменить Сая на другого члена в их команде. — После ошибок, совершённых Саем, а также передачи Ямато сведений о моих приказах, Пятая на это не согласится. Даже ради назначения Сая мне пришлось дёргать за ниточки, а сейчас... это пустая трата времени. И всё же, что известно о силах, применённых обеими сторонами? — На самом деле многое о манипуляциях клонами нам стало известно именно благодаря докладу Сая, — улыбнулся Нараку. — Наруто задействовал около шестидесяти клонированных, которые действовали удивительно слаженно: они создавали новые копии и атаковали техниками ветра на средних дистанциях. Ему удалось нанести Учихе почти смертельную рану и нейтрализовать его в самом начале битвы, опередив удар нукенина. Если бы не вмешательство Орочимару, Саске Учиха был бы уже мёртв. — Он... действительно талантлив, — растягивая слова, произнёс Данзо. — И даже когда Орочимару, казалось бы, нанёс джинчурики смертельный удар с помощью Кусанаги, тот оказался лишь двойником. Настоящего среди нападающих не смог определить и Сай, но он никогда не был силён в сенсорике. Теперь старейшина понял, о каком филигранном контроле духовной энергии шла речь, раз Узумаки ещё перед битвой смог запудрить мозги Змеиному отшельнику и подставить вместо себя клона. — Продолжай, — в глазах Шимуры появился блеск. — В общем-то, на этом применённые силы джинчурики закончились: он лишь использовал несколько групп теневых двойников. Задачей первой половины было окружить и убить Учиху, а второй — окружить и напасть на Орочимару и его подчинённого ниндзя-медика. Подозреваю, что Узумаки атаковал Орочимару скорее с целью отвлечь того от спасения Учихи и атаки на отряд Ямато, чем с реальным намерением убить. Призывов существ с горы Мьёбоку в битве не было, как и каких-либо новых техник. По словам Сая, если бы не защитные стены Дотона от Кабуто и орды змей, призванных Орочимару, которые отвлекали клонов Наруто и древесные техники капитана Ямато, Учиха был бы мертв. Сам Сай, пусть и пытался помогать своими чернильными зверями, те лишь тонули в волнах призывных существ Змея, а медик Харуно, похоже, ошеломлённая разразившимся боем, оставалась безучастна. Но даже так, к концу битвы владелец Шарингана был весь в ранах и не способен продолжать бой: кровь от ран, полученных от первого куная и сотен атакующих воздушных снарядов, залила его всего, бледной кожи почти не было видно, отмечает Сай. Орочимару принял решение об отступлении. Капитан Ямато и Наруто Узумаки, похоже, не смогли ему воспрепятствовать из-за внезапно возникших заключённых, выбежавших из тоннеля и атаковавших их отряд. Им пришлось защищаться, и Змей этим воспользовался. — Что применил в битве Орочимару? — нахмурился Данзо. — В основном призывных и созданных чакрой змей и Кусанаги. Сами же призывы можно поделить на два типа. Первый — стандартный: это змеи, ещё не достигшие подобия человеческого разума, и потому с ними не было нужды заключать контракты. Достаточно посетить Пещеры Рьючи и иметь связи с этим миром; Орочимару часто их применял в прошлом. Второй тип — это уже змеи, с которыми нужно заключать контракт, ввиду того, что они обладают человеческим разумом и не могут быть подчинены волей призывателя. Чаще всего такие типы сильнее обыкновенных призывов, но труднее в сотрудничестве. Для их призыва нужно использовать печати, а так как для этого нужны две руки, из-за проклятия Хирузена это сделать невозможно, но, похоже, Змей смог обойти это ограничение. По наблюдениям Сая, двух самых крупных змей призывал Кабуто, пользуясь контрактами, заключёнными Орочимару, скорее всего, ещё до битвы с Третьим. На этом, пожалуй, всё. — Гхм... — задумался глава Корня. — Этого мало. — Да, похоже, битва не дошла до той степени, чтобы Змеиный Саннин раскрыл больше сил. Тем не менее проклятие Третьего, а также сопротивление отряда Ямато заставили его отступить. Сам же старейшина видел ситуацию гораздо яснее, чем его соклановец. Наруто Узумаки не обратил Орочимару в бегство в привычном понимании, так как Змей не использовал весь арсенал техник и отказался от агрессивных атак на ниндзя Листа. Джинчурики сделал кое-что менее затратное, но требующее гораздо более холодного и расчётливого ума, и именно это поразило главу Корня до глубины души. Используя минимум техник и не прибегая к мощным вариантам противодействия, он показал Орочимару бесперспективность дальнейшего боя и тем самым вынудил его принять решение об отступлении. Шимура понимал: как бы то ни было, самым ценным в отряде Ямато был джинчурики, и лишь идея поймать его могла заставить Орочимару пойти на риск. Выведя из строя Учиху — желаемый сосуд Саннина, — он заставил того тратить ресурсы на защиту обладателя Шарингана. Если бы Орочимару решился на полноценную атаку, он мог в итоге потерять Саске. К тому же, даже потратив силы, он, скорее всего, не смог бы вычислить оригинал, лишь истощив себя и затруднив побег. Использовав минимум ресурсов, парень достиг относительно хороших результатов; при этом ни он сам, ни кто-либо из его команды не пострадал. И это в сражении с одним из трех Великих Саннинов, пусть и пораженным проклятием. Что бы ни говорили об Узумаки, уже в таком юном возрасте он проявил себя как весьма разумное, хитрое и сильное чудовище. У Данзо появилось одно подозрение, которое он решил немедленно проверить. — Клоны защищали отряд Ямато? — спросил он. — Нет, они лишь атаковали Орочимару и Учиху. Только в самом конце их действия можно было счесть за защиту: они, не жалея жизней, обрушились на заключенных и остатки призывов Змея. В уме главы Корня сложилось последнее звено цепочки, и картинка стала ясной. Джинчурики было плевать на свой отряд на протяжении всего боя, а значит, у него не было причин не сфокусировать атаку всеми силами на Змеином Саннине. Это означало лишь одно: он просто решил этого не делать. Он не захотел рисковать своей жизнью понапрасну. Он понимает её ценность и старается её сохранить. Джинчурики слишком ценен, чтобы подвергать его опасности; кроме того, Узумаки амбициозен и не спешит гибнуть зазря — особенно в бою, который вряд ли принесет что-то ценное, кроме пустых слов и наград от бесполезных, по мнению Шимуры, людей. «Он такой же... как я», — мелькнуло в голове старейшины. — «Быть может, мальчишка и вправду способен стать Хокаге». — Что скажешь о нём в психологическом плане? Есть важные перемены? — Как я и упоминал в одном из докладов, у нас, к сожалению, нет людей в его близком окружении, — ответил Нараку. — Одно время таким считался Сай, но это продлилось недолго. Единственное, что можно выделить, — это копирование стиля одежды Какаши, его учителя. — Ч-ч-что? — не совсем понял Данзо. — Джинчурики перестал носить свою пеструю оранжевую спортивную форму. Теперь на нем только простая черная кофта и такие же штаны. Впрочем, жилет джонина, полагающийся ему в соответствии с новым званием, он предпочел не надевать. — Ах... да... Хокаге «подарила» ему звание за проваленную миссию, — хмыкнул Данзо. — Трудно сказать, — возразил Нараку. — Всё-таки его противником был гений Учиха, а также легендарный Саннин-предатель. Первого он почти убил, а второго заставил отступить. Пусть они оба остались живы, это всё же хорошие результаты, если учитывать, что ни сам Наруто, ни члены команды Ямато не получили ранений. Заметив молчание Данзо, соклановец добавил, сделав акцент на звании капитана: — К тому же, единственными, чей вклад имел реальную ценность, были Наруто и джонин Ямато — бывший оперативник Анбу и когда-то член Корня с редким геномом Мокутона. При этом вклад джинчурики был значительно больше. — Неважно, — раздражённо отмахнулся Данзо. — В любом случае, смена одежды — совсем не то, на что стоит обращать внимание. И, это не те детали, которые я рассчитывал услышать. На этом всё, продолжай наблюдение. — Слушаюсь, господин, — поклонился Нараку, глядя вслед уходящему главе клана. В голове его пронеслась лишь одна мысль: «Легче сказать, чем сделать». Из-за своей привязанности к теневым двойникам Наруто постоянно окружал себя клонами для охраны — и при свете дня, и под покровом ночи. Когда он находился дома один или навещал друзей, на крышах и улицах неизменно дежурили копии. Если раньше он игнорировал или попросту не замечал присутствие Корня или Анбу, то теперь выстраивал вокруг себя тройные заслоны. При этом, будто издеваясь над их усилиями, он иногда отправлял перенасыщенных чакрой клонов под охраной в одно из своих поместий, из-за чего становилось совершенно невозможно понять, следят они за настоящим джинчурики или за очередным двойником. Нахождение же оригинала порой и вовсе порой и вовсе тайной. Что же касается изменений в стиле одежды... Нараку для себя отметил, что новый стиль ему откровенно был по душе. Он казался куда более уместным, чем та дурацкая спортивная форма, которую он прежде изредка видел на джинчурики в резиденции Хокаге. Справочные материалы и терминология: 1. Дотон: Ёми Нума («Высвобождение земли: Адская трясина») — техника, создающая под противником вязкую топь. В зависимости от объема вложенной чакры, цель либо оказывается обездвижена, либо полностью поглощается трясиной без возможности выбраться. 2. Фууиндзюцу («Запечатывающие техники») — специализированный раздел ниндзюцу, предназначенный для заключения объектов, живых существ или потоков чакры внутри других предметов или людей. Также применяется для ограничения подвижности и последующего распечатывания содержимого. 3. Кеккай Ниндзюцу («Барьерные техники») — методы манипуляции чакрой для возведения защитных или сдерживающих куполов и стен. Могут использоваться как для личной обороны, так и для изоляции противника на поле боя. 4. Футон («Высвобождение ветра») — природное свойство чакры, основанное на создании тончайших и острейших частиц воздуха. Техники этого типа наиболее эффективны на средней дистанции, где режущие вихри наносят максимальный урон. Чакру ветра также часто пропускают через холодное оружие для усиления его пробивной способности. Это редкий тип стихии, наиболее характерный для шиноби Сунагакуре. 5. Техника Воздушных пуль (также известна как Вакуумные пули) — создание множества мелких и быстрых воздушных снарядов, направленных в цель. - Печати: Крыса, Кролик, Собака. 6. Техника Воздушного снаряда — формирование одиночного сгустка сжатого воздуха. Диаметр и пробивная мощь снаряда напрямую зависят от концентрации вложенной чакры. - Печати: Птица. 7. Техника Воздушного лезвия — создание невидимого клинка из ветра для нанесения рассекающих ударов. Техника не требует стандартных печатей и базируется на ювелирном контроле формы и направления чакры, подаваемой через ладонь или меч. 8. Воздушный порыв — мощный поток воздуха, силы которого достаточно, чтобы свалить взрослое дерево. - Печати: Собака, Лошадь, Птица. 9. Техника кровоточащей силы — высвобождение изо рта разрушительной ветряной волны колоссальной мощности, сметающей всё на своем пути. Масштаб разрушений прогрессирует пропорционально количеству затраченной чакры. - Печати: Овца. 10. Каге Буншин но Дзюцу («Техника теневого деления тела») — это ниндзюцу, разработанное Вторым Хокаге Тобирамой Сенджу. В отличие от обычной техники иллюзорного клонирования, пользователь создает независимые материальные тела. При активации чакра распределяется строго поровну между оригиналом и каждым созданным клоном, что наделяет двойников равной долей силы. Эти копии способны применять любые техники, включая повторное использование Каге Буншин. Будучи физически реальными, клоны могут истекать кровью при ранениях, но обычно исчезают после одного достаточно сильного удара. Также они могут рассеиваться самостоятельно или по воле пользователя. Каге Буншин невозможно отличить от оригинала ни Шаринганом, ни Бьякуганом, ни Риннеганом, ни Ринне Шаринганом. Клоны постоянно сохраняют связь с создателем: если особенности чакры оригинала меняются, это мгновенно отражается на всех двойниках. При этом задачи, требующие предельной концентрации, накладывают ограничение на количество одновременно поддерживаемых тел. Уникальной чертой техники является передача опыта: любые знания и воспоминания, полученные клоном, переходят к пользователю в момент рассеивания. Это делает технику идеальной для шпионажа, так как клону не нужно возвращаться к оригиналу — достаточно развеяться, чтобы передать информацию. Аналогичным образом остатки чакры двойника возвращаются пользователю после его исчезновения, при этом оригинал сохраняет способность управлять энергией клонов дистанционно. В тренировочном процессе техника позволяет умножать объем получаемого опыта на количество используемых клонов. Например, тренируясь вместе с одним теневым двойником в течение одного часа, пользователь после его рассеивания получает результат, эквивалентный двум часам обучения. Для выполнения Каге Буншин но Дзюцу используется одна-единственная уникальная печать, которая отличается от стандартных двенадцати знаков зодиака: Печать Клонирования: Указательный и средний пальцы обеих рук вытянуты и скрещены между собой под прямым углом, образуя форму креста. В некоторых случаях (особенно это характерно для ранних этапов обучения или при использовании огромного количества чакры) шиноби может использовать последовательность стандартных печатей, но «крестообразная» печать является визитной карточкой именно этой техники. Опытные пользователи, такие как Наруто Узумаки, часто активируют технику мгновенно, лишь сложив пальцы крестом, без выполнения длинных цепочек жестов.