Могу ли я теперь плакать?

За это время Иви разложила все книги и тетради и аккуратно сложила их в сумку. А потом спросила: – Профессор, сегодня задания не будет? В её глазах не было тревоги — только ожидание. – Есть! Конечно, есть! Маллес, уже собиравшийся закрыть книгу, на мгновение замер. Ему вдруг захотелось выдать ей целую гору задач. «Но так она выдохнется». На её лице была усталость. Неудивительно. Она действительно старалась решить то невыполнимое задание, которое он сам ей дал. А если дать слишком много и она не справится? Если из-за этого решит, что занятия профессора Маллеса ей не подходят, и уйдёт к другому преподавателю? «Этого нельзя допустить!» Маллес быстро пролистал начало книги и выбрал задачи подходящей сложности. – Вот это. Реши пока только это. – Только это? – Да. Нельзя с самого начала брать слишком много. Нужно идти постепенно, шаг за шагом. Первые невыполнимые задания дал именно он, но Маллес невозмутимо сделал вид, будто ничего такого не было, и протянул ей книгу. – Можно сегодня тоже взять её с собой? – Разумеется. До начала занятий в академии преподаватели ведь не дают ученикам книги? Как ты будешь решать задачи, если даже книгу не посмотришь? – Спасибо! Тогда я решу одну задачу. Маллес поразился, глядя на Иви, которая будто считала, что даже этого недостаточно. Она не только быстро схватывала, но ещё и память у неё была превосходная. «Похоже, я неправильно понял, что такое приют». Он слышал, будто дети из приюта в основном ленивые, а если посадить их рядом с дворянскими детьми, они начинают задирать нос и только мешают. Поэтому решил, что место под названием «приют» наверняка полно всяких странных историй. Но оказалось, всё было совсем не так. – Нет. Всё равно возьми. Останется время — посмотришь что-нибудь ещё. – А вы, профессор? – У меня есть мои книги. Не переживай и бери. Маллес сказал это голосом обычного упрямого старика. Иви осторожно подняла книгу и вежливо поклонилась. – Спасибо. На следующее занятие я принесу ещё более красивые цветы. – М-м? Цветы? Глаза профессора Маллеса расширились. – Неужели те цветы принесла ты? Иви, словно это было само собой разумеющимся, кивнула. На одной стороне академии находились большая оранжерея и теплица. По утрам сотрудники срезали там выращенные цветы, чтобы украсить ими помещения академии. Среди них попадались немного увядшие цветы, которые всё равно собирались выбросить. Узнав, что их можно брать, Иви сегодня перед уроком выбрала самые свежие из них. «Аудитория выглядела такой пустой». К тому же комната казалась давно неубранной, поэтому Иви пришла пораньше, открыла окно и проветрила её. Она нашла принадлежности для уборки, всё тщательно вытерла, а на учительский стол положила несколько цветов. Не с какой-то особой целью. Просто ей хотелось, чтобы место, где она будет учиться, выглядело немного красивее и чище. – Тогда… ты здесь ещё и убиралась? – Да, я убиралась. Я хорошо умею убираться. Иви сказала это с такой уверенностью, что Маллес снова потерял дар речи. Даже в форме академии она выглядела слишком скромно, никак не походила на дворянского ребёнка. Из-за этой вежливости, тихого поведения и старательности он и раньше думал, что она, возможно, не из знати… И тут прозвенел короткий звонок, предупреждающий, что до следующего урока осталось пятнадцать минут. – Мне пора. У меня следующий урок. Спасибо за книгу. Я обязательно сделаю задание! Иви снова поклонилась и вышла из аудитории. Маллес долго молча смотрел ей вслед, потом подошёл к окну. Едва выбежав из здания, Иви сорвалась с места и побежала. Но вскоре споткнулась и чуть не упала. – Вот же… Пока Маллес, испуганно, бросился было к выходу, Иви уже поднялась, отряхнула одежду, снова подхватила сумку и побежала к другому корпусу. Она неслась так быстро, что выглядела совсем беззащитной. – Глупая девчонка… В её возрасте было бы естественно расплакаться и позвать маму, упав вот так. Но она, наоборот, вскочила и побежала так решительно, что это казалось и достойным восхищения, и тревожным. Мысль заставить её отказаться от занятий уже полностью исчезла из головы профессора. «Раз я стал человеком, который способен на такое…» Маллес горько усмехнулся над тем, как жалко выглядело то, что он сам собирался сделать. Если ты преподаватель, разве не должен дорожить хотя бы одним учеником и учить его до конца? «Надо сразу связаться с её родителями». С такими способностями она в будущем наверняка сможет оставить заметный след в математике. «И по другим предметам, без сомнения, тоже будет блистать». Нельзя было позволить другим профессорам забрать такой талант. Маллес взял вещи и поспешил к главному корпусу академии. – Профессор Маллес? Узнавшие его преподаватели вежливо поздоровались. Маллес славился тем, что не водит дружбы с другими профессорами. Но дело было не в том, что сам он так хотел. Остальные попросту не осмеливались с ним сближаться. Говорили, характер у него скверный и общительности никакой, но влияние, которое он оказал на математическое сообщество империи, было огромным. С момента, как он перестал принимать учеников, прошли десятки лет, однако те, кто когда-то учился у него, теперь занимали видные места в архитектуре и бухгалтерском деле. Постепенно научный мир в целом начал о нём забывать. И всё же были люди, которые приходили к нему, желая учиться. Пусть не выдающиеся таланты, но те, кто обращался к нему с искренним пылом, получали его наставления. Но потом ученики Маллеса, решив, что он уже стар, стали приходить к другим его ученикам и просить их о невозможном. Некоторые, зная об этом, даже пытались использовать славу профессора Маллеса, словно товар, и навязываться к нему. В конце концов, Маллес объявил, что больше никого не будет брать в ученики. И оборвал общение со многими людьми. Так за десяток лет имя профессора Маллеса постепенно начало стираться из памяти. Те, кто не знал прошлого, посмеивались над ним. Мол, разве не странно, что на занятия профессора Маллеса никто не записывается, хотя он сам их ведёт? Ученики, естественно, не понимали. Разве не очевидно, что молодой преподаватель, который больше не берёт учеников и в следующем году уйдёт в отставку, куда популярнее старика, ведущего общественную деятельность? «И всё же, если постараться, было бы неплохо уговорить её стать моей ученицей… Хотя бы в душе. Как-никак, я когда-то мог потрясти математическое сообщество империи». С этой мыслью профессора подошли к нему чуть ближе и широко раскрыли глаза. Маллес, которого они помнили, всегда щурился и ходил с хмурым лицом. Но сегодня он, словно кто-то подменил его, улыбался. Пока все удивлённо молчали, профессор Маллес сказал: – Иви Элден станет моей ученицей, поэтому остальных преподавателей математики прошу ни в коем случае не уводить у меня этого ребёнка. На этом всё. Оставив эти слова, Маллес гордо удалился в сторону учебного корпуса. – Что он сказал? – Что-то… Преподаватели, не поняв смысла, лишь растерянно переглянулись. *** – Серафина! Серафина Ритен! Услышав голос из-за двери, Серафина мгновенно нахмурилась. Она была моложе большинства профессоров, однако в академии только один человек называл её так по имени, забывая о её положении. Профессор Маллес. Серафина тяжело вздохнула и ответила: – Входите, профессор Маллес. Как только она произнесла это, профессор Маллес с трудом распахнул дверь и вошёл. – «Профессор Маллес», значит. Интересно, где же ученица, которая называла моего учителя так, будто он ей чужой? – Что? Если речь не о математике, вы не мой учитель, а вредный старик. – Вредный старик? Негодница! Вот почему я и не считал тебя своей ученицей! – Да и раньше не считали! Наставник и ученица, разговаривая в прежней манере, уставились друг на друга. Серафина хотела что-то добавить, но вместо этого вздохнула, увидев гору документов, лежащих перед ней. – У меня нет времени болтать с учителем. Что за срочное дело привело вас сюда лично?