Мистер и Миссис Неизбежность

Аякс стоял в фехтовальной стойке, лениво вращая в руке тренировочный рапиру. Адриан, тяжело дыша, нападал снова и снова. Его движения были быстрыми, почти ртутными — каноничное наследие Одиннадцатого Предвестника. — Слишком много эмоций, Адриан! — Чайльд легко отпарировал очередной выпад сына, едва коснувшись его плеча кончиком рапиры. — Если ты злишься, ты уже проиграл. Твой противник должен видеть улыбку, пока ты ищешь брешь в его защите. — Но ты сам всегда смеешься, когда дерешься, папа! — Адриан вытер пот со лба и хитро прищурился, точь-в-точь как отец.— Я смеюсь, потому что я уже победил, — Аякс подмигнул ему, подходя ближе и поправляя стойку сына. — Послушай, мелкий. Твой дядя Итэр учит тебя взламывать коды, и это круто. Но когда система даст сбой, у тебя останутся только эти руки и твоя воля. Я учу тебя защищать маму. Понял? — Понял, — Адриан серьезно кивнул. — Защищать маму и никогда не показывать страх. — И покупать ей самые дорогие цветы, — добавил Аякс с пошлой ухмылкой, — чтобы она знала, кто здесь главный в семье.Вечером, когда Адриан уснул, заваленный чертежами новых изобретений от Итэра, Аякс и Люмин остались вдвоем в гостиной. Чайльд по своей старой привычке не мог просто сидеть рядом — он притянул Люмин к себе на колени, зарываясь носом в её золотистые волосы.— Наш сын сегодня пытался «взломать» сейф в моей лавке, — прошептал Аякс, его рука медленно и властно скользила по бедру Люмин под домашним шелковым халатом. — И как? — Люмин откинула голову ему на плечо, жмурясь от удовольствия.— У него почти получилось, — Чайльд низко рассмеялся. — Пришлось добавить еще один уровень шифрования. Весь в дядю… и в мать. Такая же упрямая гордость. — Он просто хочет быть как ты, Аякс, — Люмин повернулась в его объятиях, заглядывая в его синие глаза, в которых теперь жил только мир. — Он видит, как ты смотришь на меня. Как ты оберегаешь каждый наш вздох.— Я просто защищаю свои инвестиции, принцесса, — он прикусил мочку её уха, вызывая у неё судорожный вздох. — Ты ведь знаешь, я не привык терять то, что принадлежит мне. — Ты неисправим, — Люмин улыбнулась, притягивая его за воротник для долгого, тягучего поцелуя. — Даже спустя десять лет ты всё еще ведешь себя как пошлый контрабандист из Снежной. — Я — твой пошлый контрабандист, — парировал он, подхватывая её на руки. — И сейчас я намерен проверить, насколько хорошо на тебе сидит то новое белье, которое я заказал из Натлана.

***

Мама Аякса, женщина с добрыми, но проницательными глазами и натруженными руками, вошла в их роскошную квартиру над антикварной лавкой с недоверием. Она видела блеск люстр, шелк занавесок и своего сына — в дорогом жилете, с тростью, выглядящего как истинный лорд. — Аякс… — она прижала ладони к щекам, когда он обнял её, почти поднимая над полом. — Ты жив. Ты действительно жив. — Я же говорил тебе в письмах, мам, — он улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, которую берег только для неё. — Я просто нашел очень выгодную «инвестицию».Он подвел её к Люмин, которая стояла чуть поодаль, придерживая за плечо Адриана. Мальчик во все глаза смотрел на бабушку, которую видел только на старых фото. Позже вечером, когда Аякс увел Тевкра и Адриана в кабинет показывать «коллекцию морских карт», женщины остались одни на кухне за чашкой крепкого чая. — Ты ведь знаешь, кто он на самом деле, милая? — тихо спросила мама Аякса, внимательно глядя на Люмин. — Мой мальчик… он всегда был как огонь. Либо согреет, либо сожжет всё вокруг.Люмин медленно кивнула, помешивая чай серебряной ложечкой. — Я знаю его шрамы, мама. И те, что на коже, и те, что глубже. Вначале наш брак был сделкой. Он купил мою свободу, а я — его легальность. — И какова была цена? — старая женщина накрыла ладонь Люмин своей.— Цена была в том, что я влюбилась в монстра, — Люмин грустно, но нежно улыбнулась. — Но этот монстр каждую ночь проверяет, не замерзла ли я, и скупает все цветы в городе, если я просто чихну. Он одержим мной, и, честно говоря… я одержима им в ответ. Он защитил моего брата, он подарил мне сына, который смотрит на мир без страха. Аякс может быть джентельменом с миллионами и манией контроля, но для меня он — единственный человек, ради которого я готова снова встать под пули.Мама Аякса вздохнула, в её глазах блеснули слезы. — Спасибо тебе. В Снежной он был солдатом, инструментом. А здесь, с тобой… я вижу в нем человека. Порочного, богатого, невыносимого, но живого. Пожалуйста, продолжай быть его якорем. Без тебя он просто улетит в бездну. Жизнь после отъезда матери вошла в привычную колею. Люмин сидела за туалетным столиком, снимая серьги. Аякс подошел сзади, его руки привычно легли на её плечи, а губы коснулись макушки.— Мама сказала, что ты сделала из меня «домашнего кота», — прошептал он, и его рука медленно скользнула к вырезу её ночной сорочки. — Я должен возмутиться и пойти взорвать какой-нибудь склад Фатуи для профилактики?— Тебе лень вставать с этой кровати ради склада, Аякс, — Люмин обернулась в его объятиях, лукаво улыбаясь. — Ты слишком привык к шелковым простыням и моему обществу. — Ты права, — он подхватил её на руки, укладывая на постель и нависая сверху. Его взгляд стал пошлым и глубоким. — Но я всё еще могу показать тебе, что этот «кот» умеет кусаться. Кстати, я купил тот отель в Натлане, где мы были в прошлом году. Теперь там запрещено селиться кому-либо, кроме нас. — Аякс! Опять?! — Тише, принцесса, — он закрыл ей рот долгим, властным поцелуем. — Я просто обеспечиваю нашу конфиденциальность.

***

Вечер в их пентхаусе в Кур-де-Фонтейне обещал быть… многообещающим. Адриан, по заверению Итэра, был надежно увлечен новой головоломкой в своей комнате.Аякс, сменивший строгий костюм на расслабленный шелковый халат (традиционно не завязанный до конца), прижал Люмин к кухонному острову из черного мрамора. Его ладони, все еще пахнущие дорогим табаком и успехом, властно скользнули по её талии.— Наконец-то, — прошептал он, обжигая её дыханием шею. — Никаких отчетов, никакой Нин Гуан и никакой охраны. Только мой личный «актив» в моих руках.Люмин только успела закинуть руки ему на плечи и ответить на требовательный, пошлый поцелуй, как… — Пап, а почему у этой шестеренки двенадцать зубцов, а не тринадцать?Адриан стоял в дверях, держа в руках разобранный механизм хронометра. Его синие глаза — точная копия отцовских — смотрели с абсолютной, невинной серьезностью.Аякс замер, уткнувшись лбом в плечо Люмин, и издал звук, средний между рычанием и стоном отчаяния. — Потому что инженеры Фонтейна — идиоты, Адриан, — процедил Чайльд, не оборачиваясь. — Иди к дяде Итэру, он объяснит. — Дядя Итэр сказал, что он «в цифровом астрале» и просил его не трогать, — Адриан подошел ближе, бесцеремонно вклиниваясь между родителями. — Мам, а ты поможешь?Люмин, давясь смехом, поправила растрепавшиеся волосы. — Конечно, милый. Иди в гостиную, я сейчас подойду.Как только Адриан скрылся, Аякс снова притянул её к себе, вжимаясь всем телом. — Это саботаж. Я уверен, Итэр подговорил его. Даю тебе пять минут, или я куплю эту часовую мастерскую и сожгу её к чертям. Попытка №2: Спустя час. Люмин ускользнула в библиотеку, где Аякс уже ждал её, заперев дверь (как он думал). Он подхватил её на руки, усаживая на массивный стол, и его поцелуи стали куда более нетерпеливыми и «хищными». — Теперь-то нам никто… — начал он, расстегивая верхнюю пуговицу её платья.Тук-тук-тук. — Мам, пап? А вы видели мой складной нож? Тот, с китом на рукоятке?Аякс вскинул голову, его глаза сверкнули тем самым огнем Предвестника. — Адриан! Если ты сейчас же не пойдешь спать, я вычту стоимость этого ножа из твоих будущих инвестиций! — Но папа, ты сам говорил, что мужчина не должен терять свое оружие! — раздался логичный голос из-за двери.Чайльд бессильно уронил голову на грудь Люмин. — Я вырастил монстра. Свою уменьшенную, еще более упрямую копию. — Это карма, Аякс, — Люмин нежно поцеловала его в макушку, сползая со стола. — Помнишь, что твоя мама рассказывала о тебе в детстве? Ты делал так же. Ближе к полуночи, когда в доме наконец воцарилась тишина, Аякс вошел в спальню, где Люмин уже читала книгу. Он выглядел подозрительно довольным. — Ты нашел его нож? — спросила она.— Нет, — Аякс стянул рубашку, демонстрируя бинты и шрамы, которые в тусклом свете ламп выглядели особенно мужественно. — Я просто пообещал ему, что если он проспит до утра без остановок, я подарю ему настоящий тренировочный робот из Снежной. С дистанционным управлением. — Ты снова используешь подкуп, — Люмин покачала головой, но не смогла сдержать улыбки, когда он нырнул к ней под одеяло, мгновенно накрывая её своим телом.— Это называется «эффективное управление ресурсами», принцесса, — прошептал он, выключая свет щелчком пальцев. — А теперь… попробуй только сказать, что у тебя болит голова. Я выкупил все аптеки в этом квартале, так что лекарство у меня уже с собой.Люмин только рассмеялась, обнимая своего вечного «джентельмена», который наконец-то получил свою главную награду за вечер.

***

Утро в пентхаусе Лавлейсов началось с той самой обманчивой тишины, которую Аякс ценил превыше всех сокровищ Фатуи. Солнечный свет пробивался сквозь тяжелые шторы, освещая смятые простыни и сплетенные тела супругов. Но идиллия была разрушена одним коротким всхлипом за дверью. Адриан не вбежал с криками, как обычно. Он стоял в проеме приоткрытой двери — маленький, в своей пижаме с принтом китов, прижимая к груди тот самый разобранный хронометр. По его щекам, точь-в-точь как у Аякса, катились крупные, горькие слезы.Аякс мгновенно сел в кровати, натягивая одеяло. Его взгляд из сонного и нежного в секунду стал острым, защитным. — Адриан? Что случилось? Кто-то обидел тебя? — он уже готов был вскочить и сокрушить любого врага, но замер, увидев дрожащие губы сына. — Вы… вы всегда заняты, — прошептал мальчик, и его голос сорвался. — Вчера вы закрылись в библиотеке. Вечером папа сказал уходить. Утром вы спите и не пускаете меня… Вам… вам больше не нужен Адриан? Люмин, накинув халат, бросилась к сыну и опустилась перед ним на колени. — О боже, милый, нет! Иди сюда…Она прижала его к себе, чувствуя, как его маленькое тельце содрогается от рыданий. Адриан уткнулся ей в плечо, пачкая слезами шелк. — Папа всё время покупает мне игрушки, чтобы я ушел… — всхлипывал он. — А я хочу, чтобы он просто посмотрел, как я собрал модель катера. Без денег, пап! Просто посмотрел! Аякс замер. Эти слова ударили его сильнее, чем любая пуля Дотторе. Он, человек, который привык откупаться от мира миллионами, вдруг осознал, что его собственная мания «обеспечить всё лучшее» стала стеной между ним и сыном.Он встал, подошел к ним и сел на пол прямо в пижамных штанах, игнорируя холод мрамора. Его огромная ладонь, привыкшая к рукояти меча, осторожно легла на голову сына. — Посмотри на меня, боец, — тихо сказал Аякс. Его голос больше не был властным — в нем была неприкрытая, каноничная боль. — Прости меня. Я… я думал, что если я дам тебе всё золото мира, ты будешь самым счастливым. Я привык, что любовь — это сделка. Но я дурак, Адриан. Самый большой дурак в Фонтейне.Он притянул их обоих — Люмин и сына — в свои объятия, образуя непроницаемый кокон. — Мне не нужны катера, если на них не плывешь ты. Мне не нужны бриллианты мамы, если она не улыбается тебе. Слышишь? Ты — мой единственный по-настоящему бесценный. И я… я больше не буду закрывать дверь. Никогда. Итер, привлеченный шумом, заглянул в комнату с чашкой кофе в руках. Увидев плачущего племянника и кающегося «короля преступного мира» на полу, он вздохнул и прислонился к косяку. — Я же говорил тебе, Аякс, — негромко произнес Итэр. — Ты можешь купить школу, но ты не можешь купить время. Мальчику нужен отец, а не спонсор.Чайльд поднял на него взгляд, в котором не было привычного вызова. — Я понял, Итэр. Хватит. — Пап? — Адриан вытер слезы рукавом пижамы и протянул отцу сломанную шестеренку. — Ты посмотришь сейчас? Прямо здесь? — Прямо здесь, — Аякс взял деталь, бережно, словно это был детонатор высшей важности. — Садись на кровать. Люмин, неси чай. У нас сегодня… внеплановый выходной. Остаток утра они провели все вместе на огромной кровати. Аякс, вооружившись лупой, серьезно обсуждал с сыном устройство механизмов, а Люмин сидела рядом, подливая им сок и чувствуя, как в груди разливается тепло. — Знаешь, пап, — Адриан уже успокоился и теперь увлеченно крутил отвертку. — А давай мы подарим маме не колье, а… вместе нарисуем ей картину? Как дядя Альбедо?Аякс посмотрел на Люмин, перехватил её нежный, понимающий взгляд и поцеловал сына в макушку. — Отличная идея, партнер. Это будет самая дорогая картина в моей коллекции. Потому что её нельзя будет купить ни за какие деньги мира.Люмин прислонилась к плечу Аякса, и он накрыл её руку своей. В этот момент «Мистер и миссис Неизбежность» наконец-то поняли: их самый успешный контракт — это не тот, что подписан кровью или золотом, а тот, что написан детскими слезами и искренним прощением.

***

Это был первый раз, когда Аякс оставил свою верную трость, кобуру и свиту телохранителей в пентхаусе. В парке «Люс» в центре Фонтейна он выглядел почти как обычный отец — в простых льняных брюках и расстегнутой на груди рубашке, — если не считать того, что он всё равно по привычке сканировал крыши зданий на предмет снайперов. Адриан бежал впереди, сияя от счастья. На нем была кепка, которую Люмин поправила ему перед выходом, и он то и дело оглядывался, проверяя: действительно ли родители идут рядом? Не исчезли ли они? — Папа! Смотри, там колесо обозрения! — Адриан вцепился в руку Аякса, и тот, вопреки своей мании «солидности», позволил сыну тащить себя к аттракционам.Люмин шла чуть позади, наслаждаясь моментом. Она видела, как Аякс, этот грозный бывший киллер, неловко пытается выиграть для сына плюшевого кита в тире. Он намеренно мазал пару раз, чтобы Адриан давал ему советы, и в этом было столько милоты, что у Люмин щипало в глазах.— Черт, этот прицел сбит, — проворчал Аякс, картинно хмурясь. — Адриан, помоги отцу, иначе мы уйдем отсюда с позором.Когда Адриан, сосредоточенно прищурив свой «синий глаз», выбил главную мишень, Чайльд подхватил его на плечи и закружил, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. В этот миг он не был Лавлейсом. Он был просто папой. Они присели у фонтана с огромными порциями мороженого. Адриан, испачканный в шоколаде, прижался к боку Аякса, а Люмин положила голову на плечо мужа.— Пап… — тихо сказал Адриан, облизывая ложку. — А почему ты раньше всегда давал мне деньги вместо прогулок? Ты думал, что я люблю деньги больше, чем тебя? Аякс замер. Он посмотрел на свои руки — сильные, привыкшие к холоду стали и весу золотых слитков. — Знаешь, Адриан… Когда я был маленьким, в моей семье деньги означали выживание. Я привык, что если у тебя полные карманы, твои близкие в безопасности. Я думал, что покупаю твое счастье, чтобы ты никогда не чувствовал того холода, который чувствовал я.Он повернулся к сыну и серьезно, без тени привычной пошлой иронии, добавил: — Но сегодня я понял, что твоя улыбка стоит дороже, чем весь мой банковский счет. Прости своего старика. Я всё еще учусь быть не «Предвестником», а человеком.Люмин взяла Аякса за руку, переплетая их пальцы. — Ты хороший учитель, Аякс. И отличный отец. Просто иногда тебе нужно напоминать, что самые важные контракты пишутся не чернилами, а временем, проведенным вместе.В этот момент к ним подошел Итэр, который всё это время «случайно» гулял неподалеку с фотоаппаратом. — Эй, семейка! — крикнул он, наводя объектив. — Улыбнитесь! Для истории!Щелчок.На снимке: Аякс, искренне смеющийся и прижимающий к себе сына; Люмин, светящаяся от нежности; и Адриан, наконец-то чувствующий себя в центре своей маленькой, но такой надежной вселенной.