Мистер и Миссис Неизбежность

После всех бурь Фонтейна и порта, жизнь в Сумеру стала для Аякса новой формой одержимости — на этот раз медицинской. Его мания «контроля и защиты» трансформировалась в покупку лучших врачей региона и личное изучение справочников по акушерству. Визит в госпиталь Бимарстана: Чайльд вел Люмин по коридорам госпиталя так, словно это была красная дорожка или минное поле. Он придерживал её за локоть, готовый пристрелить любого, кто посмеет случайно задеть её плечом. На нем был легкий льняной костюм, но взгляд оставался сканирующим, канонично-острым. — Аякс, это всего лишь плановый осмотр, — вздохнула Люмин, поправляя свободное платье из нежного шелка. — Тебе не обязательно подкупать главного врача, чтобы он лично проводил УЗИ. — Я не подкупал его, принцесса, — Чайльд пошло усмехнулся, притягивая её к себе за талию прямо в приемном покое. — Я просто сделал пожертвование, на которое они построят новое крыло. Мой ребенок должен появиться в лучшем месте Тейвата.В кабинете, когда Люмин легла на кушетку, Аякс замер. Его рука, обычно твердая как сталь, заметно дрожала, когда он сжал ладонь жены. Врач нанес прохладный гель и приложил датчик. На черно-белом мониторе среди помех появилось маленькое, ритмично пульсирующее пятнышко. — Это… — голос Чайльда сорвался. Он подался вперед, вглядываясь в экран так, будто это была карта с расположением вражеского штаба. — Это его сердце? Оно такое быстрое. — Это ваш ребенок, господин Лавлейс, — улыбнулся врач. — Девять недель. Развитие идеальное.Аякс молчал. В его глазах, обычно пустых и холодных, отразился такой первобытный трепет, какого Люмин не видела даже в моменты смертельной опасности. Он опустился на колено рядом с кушеткой и прижался лбом к руке Люмин. — Девять недель, — прошептал он, и его голос вибрировал от нескрываемого флаффа. — Еще один маленький боец. Или принцесса… Я скуплю все игрушки в Сумеру. Нет, я построю фабрику игрушек.

***

Вечером, сидя на веранде их виллы, Аякс крутил в руках снимок УЗИ, словно это был подлинник великого мастера. Итэр, который зашел обсудить шифрование их новых счетов, скептически наблюдал за тем, как «бывший киллер» воркует над куском термобумаги. — Ну что там? Опять потратил миллион на элитные витамины? — хмыкнул Итэр, присаживаясь напротив.Чайльд медленно перевел на него взгляд и с торжествующей ухмылкой пододвинул снимок через стол. — Смотри внимательно, шурин. Видишь это? Это твой будущий племянник. И судя по тому, как он закрепился, у него будет мой хват и терпение Люмин.Итэр замер. Он взял снимок дрожащими пальцами, долго всматривался, а затем поднял глаза на Люмин. — Ты… ты серьезно? От этого маньяка? — Эй! — возмутился Чайльд, притягивая Люмин к себе на колени и по-хозяйски накрывая её еще плоский живот ладонью. — Этот «маньяк» обеспечит ему такую жизнь, что твои племянники будут кататься на золотых горках. — Поздравляю, — тихо сказал Итэр, и на его лице впервые за долгое время появилась искренняя улыбка. — Я… я взломаю реестр имен заранее, чтобы у него было самое редкое имя. И поставлю лучшую защиту на его детскую комнату. Когда Итэр ушел, а сумерки окутали виллу ароматом жасмина, Аякс и Люмин остались одни. Он сидел в кресле, а она устроилась между его колен, прислонившись спиной к его груди. — Знаешь, — прошептал Чайльд, перебирая её золотистые волосы. — Я ведь никогда не думал, что у меня будет это. Семья, которую не нужно прятать от Фатуи. Ребенок, который не будет знать запаха пороха с пеленок. — Ты всё еще «шугар-дэдди», Аякс, — Люмин улыбнулась, переплетая свои пальцы с его. — Ты уже планируешь, какой замок ему купить. — Я просто хочу, чтобы у него было всё, чего не было у меня, — он наклонился и нежно прикусил её ухо, возвращаясь к своей привычной пошлой манере. — И чтобы он был похож на тебя. Потому что если он унаследует мою тягу к неприятностям, нам придется купить весь Тейват, чтобы его обезопасить. — Мы справимся, — Люмин закрыла глаза, чувствуя его ровное дыхание и силу его рук. — Мы ведь мистер и миссис Неизбежность. — Именно, — он прижал её к себе еще крепче. — И эта неизбежность — самое прекрасное, что случилось в моей коллекции.

***

Первые месяцы превратились в кошмар из-за жуткого токсикоза. Люмин, привыкшая к походной жизни, была в ярости от собственной слабости. Она не могла переносить запах любимого парфюма Аякса и даже вид дорогих деликатесов, которыми он заваливал стол. Однажды вечером Аякс принес ей колье с редкими изумрудами, надеясь поднять настроение. Люмин, бледная и измотанная тошнотой, просто оттолкнула его руку. — Мне не нужны твои камни, Аякс! Меня тошнит от их блеска, от этого дома и от твоего вечного контроля! Ты ведешь себя так, будто я твоя собственность под стеклом! — сорвалась она на крик, переходящий в рыдания. Чайльд не разозлился. Он молча убрал колье, подошел к ней и сел на пол у её ног. Он просто обнял её колени, прижимаясь лбом к её животу. — Я знаю, что я невыносим, — тихо сказал он, и в его голосе не было привычного пафоса. — Я просто боюсь потерять тебя. Кричи на меня, бей, если станет легче. Я никуда не уйду. Он провел всю ночь в ванной, держа её волосы и обтирая лицо прохладным полотенцем, шепотом рассказывая сказки Снежной о ледяных духах. ~ Когда токсикоз отступил, пришел аппетит и гормональные бури. Люмин могла расплакаться из-за того, что Аякс купил «не тот сорт персиков», или прийти в ярость, если он задерживался на встрече с Итэром на пять минут.Тоня стала для Люмин главной опорой. Она учила её шить детские вещи и готовить успокаивающие отвары. Тоня часто осаживала брата: «Аякс, перестань мерить температуру воды в бассейне каждые полчаса! Ты её сводишь с ума!».Тевкр был в восторге. Он каждый день приносил «подарки для племянника» — от ракушек до самодельных деревянных мечей. Это привносило в их жизнь струю чистого, детского флаффа.Итэр стал «добытчиком». Он взламывал медицинские базы Фонтейна, чтобы находить новейшие исследования по течению беременности. Он часто сидел с Люмин в саду, пока Аякс «тренировался» . Последние месяцы были самыми тяжелыми. У Люмин сильно отекали ноги, ей было трудно дышать и спать. Она чувствовала себя огромной и неуклюжей, что вызывало у неё вспышки меланхолии. Однажды ночью Люмин проснулась от боли в пояснице и расплакалась. Чайльд мгновенно проснулся, притянул её к себе, устраивая её голову на своем плече. — Я страшная, Аякс. Я больше не та «Золотая Лилия», за которой ты следил в Мондштадте, — всхлипнула она.Чайльд перехватил её руку и прижал к своим губам, а затем медленно, с той самой пошлой и нежной страстью, провел ладонью по её огромному животу. — Ты сейчас самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — прошептал он. — В тебе бьется наше продолжение. Ты носишь в себе мою жизнь, Люмин. Каждая твоя растяжка, каждый отек — это медаль за твою силу. Для меня ты — божество. И я готов молиться на тебя вечно.Он спустился к её ногам и начал делать медленный, профессиональный массаж стоп, который он выучил по справочникам, игнорируя собственную усталость. ~ Когда начались схватки, на вилле воцарился хаос. Аякс едва не разнес дверь госпиталя, требуя, чтобы его пустили в родильный зал. — Я убивал монстров Бездны, я не боюсь вида крови! — орал он на врачей, пока Итэр не схватил его за воротник, пытаясь успокоить.Люмин рожала тяжело, почти двенадцать часов. Всё это время Аякс сидел у её изголовья, сжимая её руку так, что у него самого побелели костяшки. Он шептал ей пошлости, шутки, угрозы врачам — всё, чтобы она не теряла сознание.Когда раздался первый крик — громкий, требовательный, совсем как у отца — Чайльд впервые в жизни заплакал. Ему в руки положили крошечный сверток. — Посмотри, принцесса… — он поднес ребенка к Люмин. — У него твои глаза. И он уже пытается схватить меня за палец. ~ Спустя неделю. Вилла в Сумеру. Аякс сидит в кресле-качалке с сыном на руках, пока Люмин спит рядом. Итэр заходит с бутылкой вина, Тоня приносит обед. — Знаешь, Итэр, — шепчет Чайльд, глядя на спящую жену. — Я думал, что богат, когда у меня были миллионы Фатуи. Но сейчас… — он поцеловал макушку сына, — сейчас я боюсь даже дышать, чтобы не спугнуть это состояние. Это и есть моя самая главная и последняя мания.

***

Когда Аякс впервые вписал это имя в поддельные документы Фонтейна, его рука не дрогнула. Он смотрел на спящего младенца и видел в нем идеальное сочетание: золотистые пушки волос от Люмин и те самые пронзительные, льдисто-синие глаза, которые достались ему в наследство от отца. Жизнь на вилле в Сумеру превратилась в упорядоченный хаос. Аякс, который раньше планировал покушения, теперь с той же дотошностью планировал график кормления и стерилизации бутылочек.Чайльд стал тем самым отцом, который скупает не просто игрушки, а целые мастерские. У Адриана в детской был деревянный замок, построенный лучшими плотниками Инадзумы, и механические птицы из Фонтейна.  Их отношения стали глубже. Пошлость и страсть никуда не исчезли, но приобрели оттенок «запретного плода». Когда Адриан засыпал, Аякс прижимал Люмин к стене на кухне или в библиотеке, шепча: «Наконец-то мы одни. Я скучал по твоим стонам больше, чем по запаху пороха». Он всё так же дарил ей бриллианты, но теперь Люмин принимала их с улыбкой, зная, что за каждым камнем стоит его желание видеть её счастливой. «Маленький Предвестник»Адриан рос удивительно спокойным, но наблюдательным ребенком. ~ Жизнь на вилле в Сумеру текла плавно, как воды реки Дхварка, но внутри стен этого роскошного убежища каждый день был наполнен маленькими личными победами и тихой, домашней магией. Адриану исполнилось одиннадцать месяцев. Он был крепким малышом, который уже вовсю осваивал пространство, ползая со скоростью, пугающей даже Итэра.В тот вечер Аякс сидел на ковре в гостиной, чистя свой любимый коллекционный нож (привычка, от которой Люмин так и не смогла его отучить). Люмин сидела напротив, перебирая отчеты из Фонтейна. Адриан уцепился пухлыми ручонками за край дивана, подтянулся и вдруг… отпустил опору. — Аякс, смотри! — прошептала Люмин, боясь спугнуть момент.Чайльд замер. Он отложил нож и затаил дыхание. Адриан, пошатываясь на своих пухлых ножках, сделал один неуверенный шаг, второй… и шлепнулся прямо в раскрытые объятия отца.— Ха! — Аякс подбросил сына в воздух, заливаясь тем самым искренним смехом, который он когда-то берег только для младших братьев. — Видала, принцесса? У него баланс идеальный! Еще пара месяцев, и я поставлю его на лыжи. — Какие лыжи в Сумеру, безумец? — смеясь, Люмин подошла и присела рядом, прижимаясь к плечу мужа. — Ему нужны сандалии, а не снаряжение для зачистки заснеженных перевалов. — Ему нужно всё, — Аякс серьезно посмотрел на сына, который в этот момент вцепился в его рыжие волосы. — Ты идешь к своей цели, Адриан. Никогда не останавливайся. Даже если весь мир против тебя, ты просто делаешь следующий шаг. Понял? — Ему меньше года, Аякс, — улыбнулась Люмин, целуя мужа в висок. — Он просто хочет печенье. — Он хочет побеждать, — парировал Чайльд, нежно кусая сына за пухлую щечку. — Весь в отца. Несмотря на родительство, Аякс не утратил своей мании баловать Люмин. Напротив, теперь его подарки стали еще более продуманными и личными.Однажды ночью, когда Адриан наконец уснул в своей колыбели из сандалового дерева, Аякс заманил Люмин на балкон. Там уже стоял столик с охлажденным вином и тарелкой с редкими сладостями. — Опять подкупаешь меня, Лавлейс? — Люмин прислонилась к перилам, вдыхая ночной воздух.— Я просто напоминаю тебе, что ты не только «мама Адриана», — он подошел сзади, его руки привычно и властно легли на её талию, притягивая к себе. Его ладонь медленно скользнула вверх по шелку её ночного платья, вызывая знакомую дрожь. — Ты — моя Люмин. Та самая женщина, которая заставляет мое сердце биться быстрее, чем в разгаре битвы.Он достал из кармана маленькую коробочку. — Я купил ту винодельню в Фонтейне, чье вино тебе так понравилось в прошлом месяце. Теперь они будут выпускать лимитированную серию под названием «Золотая Лилия». Только для твоего стола.Люмин развернулась в его руках, глядя в его синие, полные пошлой нежности глаза. — Ты неисправим. Ты не можешь просто подарить цветы? — Цветы завянут, — Чайльд прижал её к стене балкона, нависая всем телом. — А империя останется. Я хочу, чтобы ты чувствовала мою власть над миром и мою полную покорность тебе. Скажи, принцесса… ты всё еще чувствуешь тот азарт, когда я смотрю на тебя так? — Ты знаешь, что да, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы и притягивая для долгого, властного поцелуя, в котором смешались вкус вина и годы их общей опасной истории. Шли годы. Адриан рос не по дням, а по часам. К пяти годам он уже был «грозой» местных рынков Сумеру — не потому, что хулиганил, а потому, что умел торговаться не хуже отца. Итэр часто заходил по вечерам. Однажды он застал Адриана за тем, что тот пытался взломать замок на шкатулке Люмин с помощью заколки. — Эй, мелкий, — Итэр присел рядом. — Твой отец учит тебя не тому. Давай я покажу тебе, как вскрывать цифровые коды. Это гораздо чище и элегантнее. — Папа говорит, что руки должны помнить сталь, — серьезно ответил Адриан, не отвлекаясь от замка. — Потому что когда «система ляжет», у меня останется только нож и моя голова.Итэр поднял глаза на Чайльда, который стоял в дверях с довольной ухмылкой. — Ты растишь из него маленького наемника, Аякс. — Я воспитываю из него человека, который выживет, если нас не будет рядом, — отрезал Чайльд. — Но посмотри, как он аккуратен. Он не царапает дерево. Это эстетика, Итэр. Искусство. Как-то раз, когда Адриан заболел легкой простудой, и Люмин всю ночь не отходила от его кровати, Аякс вошел в детскую с двумя чашками горячего какао. — Он спит, — тихо сказала Люмин, поправляя одеяло сыну. — Он так похож на тебя, когда спит. Такой… спокойный.Аякс сел рядом с ней на край кровати, обнимая её за плечи. — Знаешь, — прошептал он, — иногда я просыпаюсь от страха. Боюсь, что Фатуи найдут нас. Боюсь, что Дотторе захочет забрать его…Люмин переплела свои пальцы с его. — Пусть только попробуют. У нас есть Итэр, у нас есть Нин Гуан, у нас есть Альбедо. И у нас есть ты, Аякс. Человек, который вернулся с того света.Чайльд улыбнулся, прижимаясь лбом к её виску. — Нас никто не найдет. Потому что «мистер и миссис Неизбежность» — это не просто легенда. Это наш контракт с самой судьбой. И я заплатил по нему сполна.