тебя нет

13 февраля 2026 Милан Для февраля в Милане достаточно прохладно, все жители олимпийской деревни кутаются в свои фирменные куртки, когда с неба начинают падать первые хлопья снега. Зима была любимым временем года Петра. В детстве он любил вместе с отцом и братом строить снежные замки или нелепых снеговиков. Воспоминания из детства отзываются в груди каким-то странным теплом, словно то время было наполненно действительно важными и сокровенными событиями, которые, к сожалению, во взрослом возрасте уже не вызывают никаких эмоций. Петя помнит, как первый раз пришел на каток именно зимой. Его талант горел в душе пожаром, и родители поддержали его. Он всегда был и будет благодарен им за то, что они отвели его, ещё совсем крошечного мальчика, на первую тренировку. Как вначале у него не получалось и он расстраивался. Злые слёзы, боль от падений и проигрышей – он всё это помнит. Никого ближе родителей в те моменты у него не было, его поддерживали и утешали, в нем видели всего лишь Петю, маленького мальчика, который только становился на путь успешного фигуриста. Воспоминания о детстве и подростковом возрасте вызвали мимолётную улыбку, которую он тут же скрыл за тканью шарфа. Погода стояла поистине прекрасная. Для русской зимы слишком тёплая, но несомненно красивая. Хлопья снега тут же падали и таяли. О, как же ему напоминали эти причудливые снежные кристаллики одного человека… Падение Малина он воспринял как личное горе, нося и лелея его в свое сердце вот уже несколько часов после проката. Он упал. И начал таять, распадаться на осколки, как первые снежинки в Милане. Петя шёл по улочками Олимпийской деревни, прокручивая в голове весь сегодняшний день от и до. Снег уже начал не просто сыпать с неба, а валить на землю. Гуменник уже не обращал внимания на красоту природы и того места, где он оказался. Его голову занимали мысли только об Илье . Как он сейчас? Какого его состояние после проигрыша? Издалека Петр видел, что после произвольной его тут же увел отец, на его лице можно было прочитать только горечь от проигрыша сына, на которого он так понадеялся. Позор. Словно это слово промелькнуло в глаза у его отца. Петя задумался, а действительно ли в тот момент рядом с Ильей был его отец ,а не тренер? Получил ли Илья хоть слова поддержки? Или его смешали с грязью и велели исчезнуть с глаз долой? Петя не знал, и ему было так больно от осознания того, что он ничего не сделал. Не подошёл, не утешил, не сказал несколько банальных, но искренних слов. Он просто испугался. Их отношения с Малининым уже успели стать достоянием общественности, поэтому Петр не хотел привлекать ещё большего внимания к их персонам. Вряд ли на это не обратили бы внимания. Нет. На следующий же день заголовки сайтов пестрили бы «Гуменник и Малинин -соперники или друзья?» , « Русский атлет подставил плечо знаменитому богу квадов -это дружеские отношения или что-то большее?» Ему было тошно от осознания того, что их с Ильей отношения были настолько популярной темой для обсуждения, что не проходило ни дня без глупых вопросов репортеров и сокомандников. Гуменник был непоколебимо спокоен, отвечая на провокационные вопросы, но как же волновался и краснел Илья, когда речь заходила о них с Петей. Обычно после съёмок Малинин приходил в их с Петром уединенное место, прятался в его теплых объятиях, как в огромном пледе, и рассказывал, как старался не выдать всех тех эмоций, которые у него вызывали вопросы о самом Пете. В такие моменты обычно у Ильи щёки горели красными пятнами, его дыхание было сбивчивым, а глаза слезились то ли от чрезмерной любви к Гуменнику, то ли от забега в одной в футболке по февральскому воздуху. Петя слушал его, долго слушал, прижимая его худое, но жилистое тело к себе, желая срастись с ним всеми конечностями. Те моменты были до произвольной программы, до болезненного падения Ильи. Они не прятались по углам – нет. Просто пользовались любой возможностью, чтобы увидеться друг с другом.

***

Это началось еще на юниорских сборах. Сначала Петя просто обращал свое внимание на талантливого американского фигуриста, украдкой смотря на его чистые прокаты. Тогда он был еще слишком молод, ему было не до этого. Да и мысли о такой порочной связи вызывали только смятение и какую-то фантомную боль. Тогда он понял, что Малинин ему просто интересен. Как такой же парень, горящий фигурным катанием. И Петя успокоился. Они обменивались короткими фразами, выходили на лёд несколько раз вместе, но не более того. Возможно, между ними чувствовалось какое-то взаимное притяжение, но Гуменник упорно это отрицал. Илья был словно не от мира сего. Он был ангелом, спустившимся в этот грешный мир и озарившим его светом. Малинин был добрым и светлым парнем, его улыбка была заразительна, и Петя все время сдавался в этот сладкий плен. Его образ дерзкого и самовлюбленного парня совсем не перекликался с тем образом, который видел Петр. Илья был чутким, эмоциональным и стеснительным. Его светлые волосы всегда напоминали Пете ангельский нимб, особенно когда они занимались на стадионе, освещенным дневным светом. Наверное, тогда и стоило задуматься о природе своих чувств, но никто из них двоих не решился на это. Страшно было обоим. Тогда Гуменник списывал всё на чисто спортивный интерес, боже, да даже на подростковый период. Но это не проходило. А только превращалось в одержимость. Петя смотрел каждый его прокат, радовался как за самого себя. Его бурная реакция на победы Малинина не вызывала ни у кого особых вопросов. Все знали, что Петр глубоко уважает его, если даже не считает своим кумиром. Прошло много лет, и вот они снова встретились на мировой арене. Как шутил сам Петр : « Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень» Наверное, лучше строк Пушкина ничто не могло описать их отношения. Это произошло день на третий после его приезда в Милан. Гуменник, следуя своей стратегии, лишний раз раз старался не попадаться на глаза Малинину. Слишком сильно и ярко в нем кипели чувства, с которыми он боялся не совладать. Он пришел на тренировку, не зная, с кем он будет катать в этот раз. Возможно, чутье никогда его не подводило, но именно сегодня он решил засунуть его куда подальше. Петр переоделся, собрал волосы в хвост и уже хотел выходить на лёд, как заметил его. Безусловно, он видел Малинина, но только на экране ноутбука или телефона. В жизни его красота оказалась ещё прекрасней. Сердце предательски забилось, но он не показал своих эмоций, только лишь нервно сглотнул и уже хотел скрыться в тени трибун. Но у Ильи, видимо, были другие планы на него. Он обернулся, хотя до этого стоял спиной к Пете и мило беседовал с парнем из своей сборной. Их взгляды встретились. И боже, блядь. Гуменник захотел провалиться под землю. Илья смотрел на него приветливо, сверкая своими озорными глазами в его сторону. И первый сказал: - hi, Петь Гуменник надеялся, что за его спиной просто стоит какой-то парень тоже с именем Петя, и именно ему Малинин так озорно улыбается. Сердце сделало кульбит, но он ответил: - Привет,вернее..эээ.. hello? В этот момент Гуменник хотел, чтобы на него упал метеорит, ну или хотя бы врезался какой-нибудь другой фигурист. Это было на столько нелепо и глупо, что он даже подумал, что Илья сейчас рассмеется ему в лицо и уйдет. Но Малинин лишь хмыкнул и продолжил свою тренировку. Вот так просто поздоровался, всё внутри разворошил одной своей улыбкой и ушёл. Сдерживая себя, Гуменник всю тренировку катал в каком-то полуобморочном состоянии. Его мысли были далеко от бренного тела. Катал Петя чисто, хорошо. Движения были отточены, но уж слишком они были механические, без той самой пластичности и души, которую Петр вкладывал в каждый свой прокат. И к чему он пришёл за два часа тренировки? Ни к чему. Разве только к мыслям о том, как купить билет обратно в Россию и никогда больше не заниматься фигурным катанием. Это было абсурдно, но Малинин настолько тронул струны его души, что ему потребовался просто воздух, чтобы дышать. Гуменник не заметил, как остался один. Конечно, ведь его мозг сейчас был совершенно занят не мыслями о том, как чисто откатать программу и представить свою страну на достойном уровне. О, да он даже не представлял свою страну, он был нейтральным фигуристом. У него отобрали флаг, гимн и прочее. Было обидно. Скорее даже не за себя, а свою страну. Но Петя отмёл мысли ещё и об этом. Сейчас самое главное – добраться до своей комнаты, лечь в кровать и провалиться в сон. А следующие дни – тренировки, тренировки и только они. И никакого обаятельного Ильи Малинина.