Огонь, объятый надписью

Несколькими месяцами ранее.

Шень Юань разобрался с дневными делами и был предоставлен сам себе. Ученики занимались в библиотеке, читали полезные и бесполезные труды или спали. Они предпочитали медитировать на закате. Юань удовлетворённо кивнул. Красивое время. Заставляет задуматься, придаёт изменениям вес. Это полезно, особенно для юных умов, ещё только формирующих свои пути. Разные, но неуловимо схожие. Уже сейчас было заметно, что они "свои": перенимают дух секты, дух пика, становятся ручейками в мощном потоке их общей реки. Юань и сам чувствовал себя таким. Пик был ему домом с первой секунды пребывания тут, и всё же... Кои спали в озере, и его поверхность была почти неподвижна. Редкая водомерка тревожила расстеленный по воде шёлк звёздного неба. Юань никогда не был силён в астрономии, но он видел, чувствовал, как чуждо ему это небо. В голове всплывали чужие знания: названия местных звёзд и созвездий, легенды о них, но... Юань поднял голову, охватывая взглядом весь небосвод. Ни единого облачка. Они все там, ниже, а тут всегда бесчеловечно-ясно, всегда режет глаз проклятущий небесный жеод, внутри которого Юань чувствовал себя, как в каменном яйце. Заперт без выхода в чужом мире, в чужом теле, под чужим небом. Он здесь свой, но разве же этот книжный, искусственный мир мог стать своим для него? Из груди рвался безнадежный вой. Не было родной луны: не жили на ней лунные зайцы. Не было млечного пути: не встретились смертный-Пастух и фея-Ткачиха облаков. Огненная птица Чжуцюэ не проводит его душу в загробный мир... Юань глотнул ночного воздуха, словно студёной воды, и протёр лицо от солёной влаги. Из горла рвалась знакомая мелодия, а губы легко складывались в слова на языке, которого ещё не слышал этот мир: Небо над головой - небо мужчины, Который был мечтательным мальчиком под звездным небом. Не знал высоту неба, не знал простора моря, Но поклялся себе достичь края мира. Клятва была безответственной, а я был молодым и легкомысленным. Не нашел в себе слабости, пока не потерялся во тьме. Глядя на твои плачущие красные глаза, я вспомнил милый дом вдали. О звезды, пожалуйста, зажгите мне огонь надежды! Свет звезд освещает дверь моего дома Заставляет потерянного ребёнка найти дорогу домой. Свет звезд освещает мое будущее. Лишь лучом согревая детское сердце. На самом деле, небо не высокое, а море недалеко. Сердца дальше моря, выше неба. О далекие звезды, пожалуйста, зажгите мне огонь надежды! Пожалуйста, зажгите его для меня... Когда стихла последняя нота, вернулись звуки ночи. Шорох бамбука, стрёкот насекомых, редкие крики птиц. Юань выдохнул с облегчением и встал, привычно заперев тоску по родине где-то за сердцем. Когда он вернулся домой, отмер сожитель его тела. Он взял кисть слегка подмёрзшими пальцами и вывел суховатую похвалу на ближайшем свободном листе. Юань смутился и пробормотал благодарность. С тех пор он иногда напевал что-нибудь из своего мира для Шень Цинцю, когда оставался в одиночестве. Когда ему нравилось, на душе отчего-то становилось теплее...