Искра в стали

Сознание вернулось ударом. Представьте: вы открываете глаза, а мир вокруг — это мешанина из цифр, схем и непонятных символов, бегущих прямо перед взором. Голова раскалывается так, будто по ней проехались асфальтоукладчиком. Я пытаюсь пошевелиться и понимаю, что не чувствую своего тела. Совсем. — Системная перезагрузка завершена, — произносит механический голос прямо у меня в голове. — Уровень повреждений: критический. Запущены протоколы самовосстановления. — Чего? — хриплю я, и звук собственного голоса заставляет меня вздрогнуть. Он низкий, гулкий, с металлическим оттенком. Я открываю глаза. Вижу над собой металлический потолок с трещинами, из которых сочится какая-то жидкость. Пахнет озоном, горелым металлом и чем-то ещё, похожим на машинное масло. Рядом пищат приборы, где-то вдалеке гулко ухает, словно работают огромные двигатели. — Где я? — спрашиваю я вслух. — Медицинский отсек корабля "Немезида", флагман флота десептиконов, — отвечает тот же механический голос. — Ваше имя: Брейкдаун. Ранг: рядовой боец. Статус: критический, но стабильный. Я замираю. Брейкдаун. Десептикон. "Немезида". И тут воспоминания накрывают меня волной. Не мои — чужие. Чьи-то. Я вижу вспышки: битвы, взрывы, красные глаза Мегатрона, грохот орудий, крики... И одновременно с этим — свои, человеческие воспоминания. Квартира, работа, по пятницам сериалы... "Трансформеры: Прайм". Я смотрел его. Помню героев, помню общую канву. Но детали? Какие там сюжетные повороты? Я понятия не имею. — Обалдеть - не встать, — выдыхаю я. Я попал в "Трансформеры". Я — Брейкдаун. Тот самый, который... Стоп. А кто он вообще? Я помню только внешность — большой, серый, угрюмый. Вроде был напарником какого-то красного павлина, Нокаута. Вроде они что-то там делали вместе. А потом... потом я не помню. В сериале он был не главным героем. — Так, спокойно, — говорю я себе. — Паника — плохой советчик. Я пытаюсь сесть. Моё новое тело слушается с трудом — оно тяжёлое, неповоротливое, но в то же время я чувствую в нём невероятную мощь. Я смотрю на свои руки. Они огромные, серые, с острыми когтями. Каждая — размером с небольшую лопату. — Боже, — шепчу я. — Я теперь робот. И в этот момент до меня доходит ВЕСЬ масштаб происходящего. Я не просто в другом мире. Я в мире, где идёт война. Где стреляют, убивают, взрывают. Где смерть ходит по пятам. И я — солдат на этой войне. — Твою ж дивизию, — выдыхаю я. Дверь медицинского отсека открывается, и входит... Я не сразу понимаю, кто это. Высокий, стройный, красный, с идеальной полировкой и самодовольным выражением на лицевой пластине. Он смотрит на меня, и в его взгляде читается смесь любопытства и профессионального интереса. — Очнулся, — констатирует он. Голос у него сочный, достаточно приятный для слуха. — А я уж думал, придется списывать тебя в утиль. Мегатрон не любит, когда ресурсы простаивают, а балласт тем более. Я смотрю на него и чувствую, как где-то в груди (там, где теперь бьется искра) что-то ёкает. От узнавания. Это Нокаут. Тот самый красный павлин. Мой будущий... кто? Напарник? Друг? — Я... — начинаю я, и голос снова хрипит. — Где я? — В лазарете, — Нокаут подходит ближе, берёт какой-то сканер и водит им надо мной. — Тебя притащили после стычки с автоботами. Ты, видимо, решил, что броня у тебя железобетонная, и полез под прямой огонь. Идиот ты конечно. Он говорит это беззлобно, скорее с лёгкой насмешкой. Я смотрю на его руки — тонкие, изящные пальцы ловко управляются со сканером. От него пахнет полиролью и чем-то ещё, медицинским. — Твоя искра стабильна, — объявляет он. — Ещё пару циклов полежишь, и можешь возвращаться к своим боевым товарищам. Если они у тебя есть. — Спасибо, — говорю я. Нокаут замирает. Смотрит на меня с удивлением. — Спасибо? — переспрашивает он. — Ты сказал "спасибо"? — А что не так? — Брейкдаун, — он наклоняется ближе, вглядываясь в мою оптику. — Ты вообще в курсе, что за последний год я от тебя слышал только "угу" и "отвали"? А тут вдруг вежливость. Либо ты ударился сильнее, чем я думал, либо у тебя сотрясение процессора. Я понимаю, что прокололся. Оригинальный Брейкдаун, судя по всему, был молчуном и букой. А я — человек, который привык разговаривать. — Голова болит, — нахожу я первое попавшееся оправдание. — Слова путаются. — А, — Нокаут удовлетворённо кивает. — Это нормально. Последствия травмы. Лежи, отдыхай. Если что-то понадобится — зови. Он отходит к столу и начинает возиться с инструментами. А я лежу и смотрю на него. Нокаут, — думаю я. — Медик. Саркастичный. Самовлюблённый. И... красивый. Стоп, я только что подумал о роботе "красивый"? Я окончательно рехнулся? Хотя, что уж греха таить, он и правда выглядит устрашающе красивым. — Эй, — окликает он, не оборачиваясь. — Ты чего уставился? — Ничего, — быстро отвожу взгляд. — Думаю. — О чём? — О том, как жить дальше. Нокаут фыркает. — Философ. Жить дальше просто: вставай, иди, убивай автоботов. Всё как всегда. — А если я не хочу убивать? Он оборачивается. Смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. — Брейкдаун, — говорит он медленно. — Ты десептикон. Ты солдат. Твоя работа — убивать. Или ты забыл, на какой стороне воюешь? — Не забыл, — отвечаю я. — Просто... задумался. — Много будешь думать — быстро станешь трупом, — отрезает он и возвращается к инструментам. Я закрываю оптику. Добро пожаловать в ад, парень, — думаю я. — Здесь стреляют, здесь убивают, и здесь нет места сантиментам. Придётся учиться выживать. Но в глубине души, где-то там, где пульсирует моя новая искра, теплится маленький огонёк восторга. Я в "Трансформерах". Я — робот. Я часть этой вселенной. И это, невероятно, страшно, круто.