С чистого листа

Утро первого учебного дня выдалось ясным и безоблачным. Младшие сновали туда-сюда, из ванной и обратно, стремясь в рекордные сроки напялить на себя форму. — Семиклашки так распереживались, что того и гляди в штаны наложат! — расхохотался Нил, стоя у умывальника. Из крана бежала ледяная вода. — Да и я, если честно, тоже, — признался Тодд, вытирая голову полотенцем. — Не дрейфь! Первый день всегда самый трудный, — подбодрил Нил, — Ничего, прорвемся! Как-то нам до сих пор удавалось его пережить. Тодд передёрнул плечами, перекинув полотенце себе на плечи, чтобы вода с волос не намочила футболку. Дешёвой маленькой расчёской он зачесал всю копну слегка взъерошенных, местами слипшихся в мокрые сосульки, волос. — Кстати, вам, новеньким, какой учитель экскурсию по школе проводил? — полюбопытствовал Нил, растирая мокрые плечи и шею сухим полотенцем. Тодд попытался вспомнить, но имя экскурсовода ещё вчера во время самой экскурсии вылетело из памяти. — Не помню… Вроде, на букву «М» кто-то, — он защёлкал пальцами в попытке вспомнить фамилию учителя, — Маллисон какой-то. — Который улыбчивый такой? — подсказал Нил. — Да, он. — Мистер Моррисон. Учитель французского, — объяснил Нил, нацепив на себя чистую футболку, — Повезло вам. В прошлом году знаешь, кто экскурсию новеньким проводил? — Кто? — Химик! Как раз первый урок в его кабинете. Ты сам все поймёшь.

***

Нил ни чуть не преувеличивал, когда рассказывал про учителя по химии. — Не стоило так долго дрыхнуть, — жаловался по дороге он, — Проспал завтрак, и теперь у меня в животе волки воют! — И у меня, — пробормотал Тодд, протискиваясь в дверь. Нокс, Чарли, Кэмерон и Микс уже были в классе, а с ними и другие ребята. Стоя рядом с доской, мужчина в очках — их педагог — раздавал толстенные учебники. Волосы у него уже начали редеть, и на лбу появились залысины. Тодд глазами отыскал свободное место рядом с Миксом, присаживаясь на скрипнувший под его весом стул. Микс встретил его дружелюбным кивком. Наблюдая за раздачей учебников, Тодд не мог не заметить, что учитель по химии будто со скепсисом смотрит на него. Возможно, виною всему его слегка помятый вид. Либо же то, что мистер Стерлинг никогда его прежде не видел. Так или иначе было очень неудобно ловить на себе такие многозначительные взгляды, поэтому Тодд моментально опускал глаза. — В дополнение к обычным заданиям каждый выберет себе три лабораторных опыта из списка практических работ, — строго объявил мистер Стерлинг, — Отчет по ним будете сдавать один раз в пять недель. К завтрашнему дню приготовите ответы на первые двадцать вопросов в конце начального раздела! Все не так плохо, подумал Тодд. На лице его не прошло и толики удивления. Конечно, над практическими работами придется потрудиться, — в Балинкресте их прежде почти не задавали — зато ответы на вопросы были парой пустяков. Такая реакция, казалось, была только у него. Например у Чарли глаза чуть из орбит не вылезли. Они с Ноксом непонимающе переглянулись, и оба потрясено покачали головами. Или же Нил, будучи членом кружка по химии, что-то ворчливо пробормотал под нос, заглядывая в страницы толстого учебника. Урок продолжался, жужжал монотонный голос учителя, но после слов «первые двадцать вопросов» мальчики мало вникали в смысл его слов. Звучал бодрый голос Кэмерона, читавшего вслух закон постоянства состава. Когда же Кэмерон дочитал до конца, учитель выбрал следующего ученика, и тот продолжил за него. Наконец прозвенел звонок, и практически все, кто был в классе, переместились на занятие к мистеру МакАллистеру. В этом кабинете парты были на одного человека. Задние парты пока были свободны, поэтому Тодд уселся за хорошим местом около окна, где его закрывали крупные и не очень тела других ребят. Позади себя он слышал разговор Чарли с двумя другими парнями. К этому времени учитель латыни объявился, и все тихо уселись по своим местам. МакАллистер — наверное, единственный в современном мире преподаватель латыни со столь явным шотландским говором — не стал тратить время на введение в предмет. — Мистер Перри, Мистер Харпер, будьте добры, раздайте учебники всему классу, — наказал им МакАллистер, а сам тем временем достал длинную указку из шкафа. Пустив по рядам учебники, Нил и Харпер заняли свои места. МакАллистер тут же приступил к делу. — Начнем со склонения существительных, — объявил он, — Agricola, agricolae, agricolae, agricolam, agricola, agricola. Agricolae, agricolarum, agricolis, agricolas, agricolis, agricolae… Расхаживая туда-сюда по комнате, он бубнил свою латынь, даже не задумываясь, поспевают ли за ним ученики. Тодд не повторял за ним, но записывал каждое слово в тетрадь. Иногда он не поспевал дописать слово до конца — МакАллистер сразу начинал склонять совсем другое слово. Пробубнив так целых сорок минут, Макаллистер остановился и повернулся лицом к классу. — Пройденные вокабулы я спрошу с вас завтра, джентльмены. Придется попотеть! — с этими словами он опять отвернулся к доске под неодобрительный гул аудитории. Но начать по новой ему помешал звонок. Встав из-за парты, все поспешно собрали учебники, выбегая из кабинета. Тодд побрёл мимо толпы восьмиклассников, спешащих. Стараясь идти рядом с остальными, он слабо внимал в разговор ребят. — Да он с ума сошел! — простонал Чарли, — Я ни за что на свете все это до утра не выучу! — Отставить волнения, — бросил Микс, — Позанимаемся вечером. Я покажу вам, в чем тут фишка. А сейчас поднажмите, не то мы опоздаем на математику! — поторопил он всех, толкнув свободной рукой Чарли по спине. Все стены кабинета профессора Хейгера были увешаны графиками, а учебники уже поджидали на партах. — Изучение тригонометрии требует абсолютной самоотдачи, — менторским тоном произнес мистер Хейгер, — Тем, кто не выполнит хотя бы одно домашнее задание, годовая оценка будет снижена на один балл. Так что советую понапрасну не искушать меня! Итак, кто из вас первым сможет ответить, что такое косинус?.. — Косинусом угла называется отношение принадлежащего катета к гипотенузе, — тут же вскочил с места Кэмерон. Вопрос был очень лёгкий, но напряжение в классе заставляло Тодда вжаться в стул обеими руками, — Положим, перед нами треугольник с острым углом α. Тогда… Всё оставшееся время Хейгер засыпал учеников вопросами. В воздух взмывали руки; ученики, словно роботы, поднимались и вновь опускались за парты, декламируя зазубренные определения и покорно снося гневные порицания за ошибки. Перемены все ждали с нетерпением. — Слава богу, — протянул Тодд, собирая в стопку книги, — Не думаю, чтобы я еще хоть минуту здесь выдержал. — Ничего, привыкнешь, — утешил его Микс, — Войдешь в ритм — и все пойдет как по маслу! – Да я уже отстаю по меньшей мере на шесть тактов, – вздохнул Тодд, спеша вместе с остальными в ту часть здания, где должен был состояться следующий урок. Прошлые уроки находились в кабинетах недалеко друг от друга. Кабинет следующего же располагался дальше всех, но по какой-то причине никто не спешил на урок. Тодд, заметив медленные шаги ребят, тоже сбавил темп. Всю дорогу до кабинета литературы он не промолвил ни слова, а войдя, молча сложил учебники и опустился на стул. Ребята поступили так же. Преподаватель сидел за столом и смотрел в окно. На нем были рубашка и галстук, но, однако, без пиджака. Заняв места, ребята ждали, когда начнется занятие. Но преподаватель и не думал обращать внимание на класс. И почему-то почти никто не посчитал это чем-то странным. Наконец он встал, взял в руки линейку и принялся прохаживаться между рядами. Остановившись, он посмотрел в глаза одному из новеньких; тот зарделся. — Не надо стесняться, — мягким голосом произнес учитель и продолжил расхаживать, внимательно разглядывая всех. – Гм-м, – многозначительно протянул он, глядя на Тодда, от чего тот опустил глаза, сглотнув. Приблизившись к Нилу, учитель повторил: – Гм-м! Вдруг он хлопнул по свободной ладони линейкой и, издав громкий смешок, устремился к кафедре. — Джентльмены, — радушно обратился он, — Среди вас, стареньких, появились и новенькие, — он подобрался к одной из парт, за которой сидел новый ученик, — Готов поспорить, вы уже успели приписать мне строгую натуру, я прав? — дружелюбно улыбнулся он. Мальчик заторможенно кивнул. Преподаватель повернулся лицом к классу. — Но вот незадача. Я забыл, как меня зовут! — развел он руками, — Мне нужна ваша помощь. Ну-ка… — он поднял руки, словно дирижёр перед труппой музыкантов. — О капитан, мой капитан! — воскликнули ребята. Тодд вообще не понимал, что сейчас происходит. Преподаватель расплылся в довольной улыбке. Не выпуская из рук линейки, учитель ловко вскочил на стол и вновь обернулся к мальчикам. Половину ребят это действие ничуть не удивило. Тодд не входил в число этих ребят. – «О капитан, мой капитан!..» – воодушевленно промолвил учитель и умолк, изучая лица парней, – Откуда это? А? — в ту же секунду дюжины рук взмыли вверх. Желающих ответить было пруд пруди! — Нет, не вы, прошлогодние вахлаки! — отмахнулся учитель, — Я обращаюсь к молодой поросли. А ну, ветераны, дайте солнцу место! — и все послушно опустили руки. Учитель, в ожидании ответа, постучал линейкой по свободной ладони. Поняв, что никто из новеньких ни в курсе о происхождении этой фразы, он мягко начал объяснять. — Эта строка, молодые люди, — терпеливо продолжил он, — Из поэмы Уолта Уитмена о мистере Аврааме Линкольне. На наших занятиях вы можете звать меня мистер Китинг — но, если отважитесь, «О капитан, мой капитан»! Соскочив с кафедры, мистер Китинг вновь принялся прогуливаться между рядами, продолжая при этом говорить. — Перед тем, как я начну наш «неурок», — да, вы не ослышались, попрошу не путать с уроками! — пояснял мистер Китинг, вызывая смешки по классу. Подождав, пока смех стихнет, он продолжил, — Снова обращусь к новым светлым головам. Мистер Китинг, взяв со стола одного из учеников учебник, прочистил горло, перед тем как прочесть следующее: — «Срывайте бутоны роз в юности, Это время умчится стремглав! Цветок улыбнулся, раскрыл лепестки — А назавтра поблёк, увял…» — прочел он, чуть смягчив голос. С его уст стихотворение звучало довольно меланхолично, — Мистер Питтс, вы же помните, как читали эти строки в прошлом году? — Помню, сэр! Мистер Китинг и Питтс дружелюбно переглянулись, словно отец с сыном на одной волне. — «Срывайте бутоны роз в юности», — повторил мистер Китинг, — В латыни есть соответствующее выражение: carpe diem. Мистер Микс, традиции нарушать не будем. Напомните нам, как переводится это выражение? — Carpe diem, — тут же вызвался Микс, лучше всех знавший латынь, – «Лови мгновение»! — Спасибо, мистер Микс. Мистер Китинг положил учебник обратно на парту. — Джентльмены, — обратился он к классу вновь, — Попрошу вас описать одним словом ваше лето в этом году. — Скучное! — подал голос Чарли из-за последней парты в конце класса. — Могло быть и лучше… — подключился Хопкинс. Тодд дивился тому, что в этом кабинете отвечали без поднятой руки. Тут не ждали, пока учитель выберет тебя. Чарли сам высказал свое слово, без ожиданий. — Нет! — остановил их мистер Китинг. Он звучал так, словно эти слова ранили его, — Мистер Хопкинс, если у вас проблемы с математикой, вам стоит записаться на дополнительные к профессору Хейгеру, гм? — подтрунил мистер Китинг над Хопкинсом, и бо́льшая часть класса засмеялись. Хопкинс не выглядел обиженным. Наоборот, он и сам оценил шутку. Посмеялся, закатил глаза. — Мистер Далтон, — переключил свое внимание на Чарли мистер Китинг, — прошлый год вас ничему не научил! — заявил он, — Человек не просто очень устал; он измучен! И не говорите, что лето ваше было «скучное». Оно было… — Вязкое! — уверенно ответил Чарли. Мистер Китинг щелкнул и указал на него пальцем. — Вот именно! Как патока, из которой не вырваться… — литературно отчеканил он. Китинг прошел между парт, останавливаясь на одной конкретной: у парты Нила. — Мистер Перри, как ваше лето прошло одним словом? Нил забегал в глазами, словно искал ответ на стенах. — Оно… эм, — тормозил он. — Ну, мистер Перри, не терзайтесь, если не знаете. Но если не знаете вы, то кто? — задал он риторический вопрос, — Такой к вам вопрос: вы были этим летом на пляже? — Был, и не один! — ответил за него Чарли. Нил кивнул и, повернувшись вполоборота, посмотрел на него. Мистер Китинг ухмыльнулся. — Одним словом ваше лето было пляжное, хм? Вы согласны? — Не знаю, сэр… — вежливо ответил Нил, — Пляжное так пляжное. Мистер Китинг понимающе улыбнулся, оглянув класс. — Есть ещё желающие, молодые люди? Мистер Оверстрит? — он похлопал линейкой по столу Нокса. — Элегичное? — Неплохо, мистер Оверстрит. Вы у нас любите мечтать? Знаете, говорят мечтать не вредно, — мистер Китинг вновь окинул взглядом класс, — Фантазии полезны, но они не заменят действий. Ах да, я опять отвлёкся. Какой ужасный учитель, — остановил он себя. В классе пробежал сдержанный смешок. — Мистер Перри, пройдёмте вместе со мной к кафедре. Составьте мне компанию, — мистер Китинг прошел мимо парт. — Слушаюсь, сэр, — Нил вскочил со своего места, ладонью поправив складки на штанах. Встав посреди класса, мистер Китинг упёр конец линейки в пол, словно это была прочная трость. — Слышал, у вас в этом году новый сосед по комнате. Едва поняв, что речь идет о нём, Тодд проследил за движениями Нила, который указывал аккурат на него. — Вот он. Тодд Андерсон, — произнес Нил. Он обернулся и посмотрел на Тодда с такой обезоруживающей, искренней радостью, будто представлял классу не робкого новичка, а старого доброго друга. Тодд почувствовал, как к горлу подкатил липкий ком. Под этим лучистым взглядом ему стало не по себе — почти физически больно. «Зря ты это, Нил...» — пронеслось в голове. Ему отчаянно хотелось сжаться, стать невидимым, провалиться сквозь половицы кабинета вместе со своим стулом. Нил смотрел на него так, словно Тодд был кем-то выдающимся, но сам Тодд в этот момент ощущал себя лишь пустой оболочкой, которая даже не может поднять голову и встретиться взглядом с классом. Эта чужая, незаслуженная радость давила на плечи сильнее, чем все школьные учебники. — Мистер Андерсон, вам точно есть на кого положиться. Не составите ли и вы нам компанию? — приветливо предложил мистер Китинг. Он чувствовал, как почва из под ног уходит. Встав из-за парты, ему казалось, что ноги у него стали ватными. Он идет к доске, глядя исключительно на стыки между половицами, изучая каждую трещинку в дереве, лишь бы не поднимать глаз. Стоя так, перед всем классом, он ощущал себя обезоруженно. Воротник рубашки вдруг стал слишком тесным, а ладони мгновенно взмокли. Так отчаянно хотелось выбежать из класса, Тодд еле держал себя от этой мысли! А вот Нил, в отличии от Тодда, так и излучал какой-то необъяснимой, бодрящей энергией. Возможно, не только Тодд, но и весь класс это чувствовал. Нил здесь был, как рыба в воде. Он знает, чего ждать от других. Чего ждать от этого затейливого, местами своенравного, учителя. — Джентльмены, посмотрите на эту пару. Перед вами — великая дилемма человечества, — поэтически заявил мистер Китинг, — Справа — Мистер Перри. Он — наш «Опубликованный текст». Мы знаем его шрифт, мы знаем его обложку, мы знаем, чего от него ждать. Он идет по колее, которую для него проложили веками, и делает это слишком хорошо. Тодд замер, и по его спине пробежал странный холодок. Он медленно перевел взгляд с Нила на учителя, не веря своим ушам. «Он прочитал это в моей голове?» — промелькнула испуганная мысль. Всего секунду назад Тодд сам сравнивал Нила с рыбой в воде, с человеком, который знает каждый поворот в этом лабиринте. А теперь Китинг произносил те же самые слова, облекая их в форму поэзии. Это было пугающе точно. Тодд всегда считал свои мысли своим единственным надежным убежищем, местом, куда никто не сможет пробраться. Но сейчас ему показалось, что Китинг просто подошел к двери этого убежища и без стука повернул ручку, выставляя его внутренний монолог на всеобщее обозрение. Мистер Китинг тем временем продолжал. — А слева… — Китинг переместил кончик линейки, и тот замер в паре дюймов от груди Тодда, — Слева у нас мистер Андерсон. Он — «Чистая страница». На нем еще нет чернил Уэлтона. Он напуган, потому что тишина и пустота пугают. Большинство из вас смотрят на него и видят пустое место, — по классу заходили ходуном плечи в беззвучном смехе, — Но поэзия, друзья мои, рождается именно в этой пустоте. В плечо Тодду подступил тычок локтем. Но Тодд продолжал сверлить взглядом пол. — Итак, джентльмены. Текст и Страница. Ваше первое задание не будет в учебниках. Уэлтон — это не только кодекс правил, и сегодня вы это мне докажите. Я знаю, в голове мистера Андерсона не укладывается, что учитель английской словесности проводит урок совсем иным образом. Не только он так считает, но и другие новенькие дети, — кажется, мистер Китинг смог за короткий промежуток времени произвести впечатление на новых ребятах. Они сдержанно смеялись над его словами вместе с другими. Не отвлекаясь на смешки, он заговорил снова: — У вас есть пятнадцать минут. Я хочу, чтобы вы вышли из этого кабинета парами — «Текст» идет со «Страницей». Идите в коридоры, в холл, к лестницам. Найдите мне одну вещь, которая не является правилом. Это может быть что угодно. — Например, что? — уточнил из-за парты Хопкинс. — К примеру, царапину на перилах, которую оставил скучающий ученик. Надпись на полях библиотечной книги. Особый скрип половицы в западном крыле. Найдите мне «человеческий след» в этой фабрике отличников. Докажите мне, что здесь жили люди, а не просто ходили функции в галстуках, — образно завершал свою мысль Китинг, — Коридоры ваши, молодые люди. Вперёд! Тодд не заметил, когда Китинг подошел к нему сзади. Он похлопал их по плечам, чуть подтолкнув и поторопив их с Нилом к выполнению задания. — Э-это безумие какое-то… — шепнул Тодд, наблюдая за тем, как старые ребята уже брали к себе в команду новых ребят, — Он что, это все у нас на экзамене спросит? «Текст идет со страницей». — Да, понимаю, мы так же в прошлом году думали, — рассмеялся Нил. Нил уверенно шёл, минуя зал Славы, а за ним плёл ногами Тодд. Они шли мимо закрытых дверей кабинетов, за которыми слышались приглушенные голоса учителей и монотонный скрип мела по доске. Весь Уэлтон сейчас был занят делом, втиснут в рамки строгих уроков, и только они вдвоем были свободны от этого ритма. — Посмотри туда, — Нил остановился у высокого окна, выходящего во внутренний двор, — Видишь подоконник? Тодд подошел ближе. На старом камне, чуть тронутом мхом по краям, виднелись едва заметные выбоины. — Это не просто камень, Андерсон. Это следы от локтей сотен мальчишек, которые так же, как и мы, смотрели в это окно и ждали конца урока. Сто лет ожиданий в одной каменной плите. Тодд осторожно коснулся холодного подоконника. Мысль о том, что до него здесь стоял кто-то другой, такой же напуганный или мечтательный, внезапно принесла странное облегчение. Эти мальчики пережили, и Тодд сможет. Он посмотрел на Нила, который уже вовсю изучал следующую деталь интерьера, и понял, что этот «неурок» только что перестал быть для него просто заданием. Поиск начался, и тихие коридоры академии были готовы открыть им свои маленькие, не занесенные в уставы тайны.