С чистого листа

Пару раз за эту ночь Тодд просыпался посреди ночи, но засыпал обратно почти моментально. Его тело пока не привыкло ко сну в чужой обстановке, учитывая то, что комнату он сроду не делил. Даже со старшим братом. У них всегда были отдельные комнаты — большие и просторные, а кроватях могли поместиться два, а то и три человека. Здесь же, находясь и живя в этом дебильном общежитии, приходилось спать не на мягких простынях, а чуть ли не на камнях. Кровать скрипела при каждом мимолётном движении. Тодду казалось, что этот скрип разносится на всё общежитие, и он всегда замирал, боясь потревожить сон Нила. Так казалось Тодду. Ах. Ну, да, в придачу справа от его кровати в комнате жил еще кое-кто. Нет, Нил вовсе не мешал. Но само осознание того, что в пяти шагах от тебя находится другой человек, меняло всё. Это было как невыключенный свет: ты можешь закрыть глаза, но всё равно чувствуешь его кожей. Вообще, Тодд любил те часы, когда Нил куда-то уходил. В такие моменты в комнате становилось по-настоящему свободно. Можно было развалиться на полу с учебником, не боясь, что об тебя споткнутся, или просто позалипать в окно, не чувствуя за спиной лишнего движения. Дома у него всегда была своя комната, так что к одиночеству он привык больше, чем к компании. За этот месяц он более-менее притерся к Нилу. Тот оказался нормальным соседом — не лез с тупыми вопросами (как это делали родители) и не шумел, когда Тодд пытался сосредоточиться. Так что сейчас ему было одинаково комфортно: и когда Нил сидел за своим столом, и когда его не было. Единственное, что казалось странным — когда в комнате становилось совсем пусто, она вдруг начинала казаться какой-то гулкой. В огромном родительском доме Тодд такого не замечал, а здесь отсутствие любого движения за спиной ощущалось как-то непривычно. Но быть одному ему всё равно нравилось. Тодд открыл глаза и еще несколько минут просто лежал, уставившись в потолок. Мысли текли медленно, как патока. Где-то на задворках сознания ещё копошился сон. Что там снилось? Тодд уже не помнил. Всё плыло, не желая складываться во что-то внятное. Он понимал, что если сейчас не встанет, то проваляется так до самого звонка, но сон окончательно ушел, оставив только приятную тяжесть в голове. Организм окончательно взбунтовался против узкой казенной койки. Тодд глубоко вдохнул и с удовольствием потянулся, но тут же невольно охнул и прикусил губу. Тело отозвалось сладкой, тягучей ломотой, которая мгновенно переросла в отчетливую боль. Вчерашний отбор на поле не прошел бесследно: ноги гудели, а мышцы бедер и икры словно налились свинцом. Каждое движение отзывалось резким покалыванием, напоминая о нескольких часах бега по грязи и падениях на жесткую траву. «Это сегодня хорошо, а завтра на ногах стоять не сможем», — говорил ему Нил вчера, и как же он был прав. И все же, когда он заставил себя вытянуть руки и ноги до хруста в суставах, это было, пожалуй, самое приятное чувство во всем мире. Ощущать, как кровь быстрее бежит по венам, разгоняя застой в затекшей за ночь спине, и как тело постепенно просыпается, несмотря на ноющую усталость. Все еще пребывая в этом полусонном состоянии, борясь с желанием потереть ноющие мышцы ног, Тодд сел на кровати. Глаза слипались, и он, не глядя, потянулся рукой к спинке стула, где с вечера оставил свою кофту. Пальцы коснулись ткани, и Тодд невольно вздрогнул. Вместо привычного мягкого трикотажа он почувствовал что-то жесткое и неприятно холодное. Пальцы буквально обожгло этим холодом, будто вещь только что достали из холодильника. Тодд тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и присмотрелся. Это была не его кофта. На стуле висело тяжелое пальто Нила, которое выглядело так, будто оно впитало в себя всю ночную сырость. А потом до него донесся запах. Странный такой, резкий. Тодд принюхался и поморщился. Пахло дымом. Не сигаретным, который иногда можно было учуять в туалетах от старшеклассников, а настоящим костром. Будто Нил полночи сидел у огня, и вся ткань насквозь пропиталась этим запахом гари и жженого дерева. Тодд недоуменно посмотрел на Нила. Тот спал, натянув одеяло почти до носа, и выглядел вполне обычно. «Странно», — подумал Тодд, перевешивая холодный плащ. Откуда в закрытой школе в шесть утра может взяться запах костра? Тодд еще раз взглянул на плащ, потом на Нила. Действительно странно. Хотя, мало ли, может, Нил просто стоял рядом с кем-то, кто жег мусор за школой? Это в любом случае не его дело. Поэтому, самому себе пожав плечами, Тодд направился в сторону умывальников. Но сначала нужно было утолить жажду, причем срочно. Горло за ночь пересохло просто ужасно, и питьевой фонтанчик в коридоре сейчас ощущался единственным спасением. Тодд нажал на рычаг, и струя ледяной воды с негромким журчанием ударила вверх. Он отпил жадно, чувствуя, как холод проваливается внутрь и окончательно выбивает из головы остатки сна. Напившись, он вытер губы рукавом и выключил кран. В коридоре сразу стало неестественно тихо. В субботу утром общежитие всегда затихало: те, кто не уехал к родителям, обычно дрыхли до последнего, так что Тодд бродил по кафельному полу один, как неприкаянный домовой. В душевой было пусто, только капал где-то неплотно закрытый кран, и этот звук мерно отбивался от стен. Тодд, подойдя к раковине, не стал сразу плескать водой в лицо. Подождав минуту, он едва коснулся кончиком пальца струи. Убедившись, что вода пошла тёплая, он сначала помыл руки, а затем энергично умыл лицо, взмачивая падающие на лоб волосы. Чувство было приятным, особенно зная, что, хоть Тодд и проснулся в такую рань, делать сегодня ничего не нужно. Отоспаться можно получше и в следующую ночь. Тодд уже собирался потянуться за полотенцем, как взгляд в отражении стекла случайно упал в сторону длинной чугунной батареи в углу. После вчерашнего отбора, когда они все по колено изгваздались в грязи на поле, ребята дружно чистили обувь и выставляли её сушиться. Тодд хорошо помнил, как вечером там красовалось семь пар: и его собственные, и Нила, и всех остальных парней из их компании. Но сейчас батарея выглядела сиротливо. На полу, прямо под теплой секцией, стояли только его ботинки. Одинокие, уже сухие и чистые. Всё остальное место пустовало. Как будто ребята среди ночи решили, что их обуви срочно нужно сменить место жительства. Тодд вытер лицо полотенцем, глядя на пустую стену. В голове снова всплыл холодный плащ Нила и запах костра. Сразу две странности за пару минут после пробуждения. Хотя, если задуматься, то это все можно как-то логично объяснить. Нил мог действительно с кем-то стоять за школой, а ботинки ребята забрали к себе в комнаты после ужина. — Доброе утро, — донеслось сзади. Тодд, сфокусировавший свое внимание на обуви, вздрогнул всем телом, словно его поймали за кражей, но тело быстро вернулось в норму, когда он увидел знакомые, непривычно взъерошенные рыжие волосы. Кэмерон выглядел бодр телом, но не лицом. — Доброе утро, — ответил Тодд. Кэмерон встал у того же крана, где Тодд умыл свое лицо минутами ранее. — Почему не спишь? — пробормотал Кэмерон сквозь рот набитый пеной от зубной пасты. — Тот же самый вопрос к тебе. — А я всегда рано просыпаюсь. Это вон, — он махнул рукой в стену, в сторону, где находятся комнаты, — Другие дрыхнут всегда по субботам. Не знал, что ты тоже жаворонок. — Да я не прям чтобы… — запнулся Тодд, не зная, как правильно преподнести мысль, — Не люблю просто спать слишком долго. И просыпаться слишком поздно. Кэмерон рассмеялся, выплевывая остатки пасты из рта. — Это и есть жаворонок. — А вот и нет, я люблю спать. — А вот и да, все равно выходит жаворонок. — Вот и нет. — Вот и да. Слово было за Кэмероном, но Тодд успел взлохматить ему волосы, отпрыгивая назад, когда тот стал размахивать руками. — Эй! — выкрикнул он, поворачиваясь к Тодду, который сделал самую невинную гримасу в мире, — Ух, наглый ты… Рассмеявшись, они продолжили заниматься утренней рутиной в тишине. Однако у Тодда все ещё крутилось кое что в голове. Ни секунды не сомневаясь, он спокойно проговорил: — Кстати, когда вы успели забрать свои ботинки? Его взгляд снова упал на собственные ботинки. Но когда он вернул внимание к Кэмерону, Тодд слегка насторожился тому, как тот отреагировал. Кэмерон забегал глазами, не поднимая на Тодда взгляд. — Ну… — начал он, почти сразу продолжив, — Я свои всегда беру, если замечу, что высохли. Про других не знаю. И вроде это звучало убедительно, но то, как это выговорил Кэмерон и то, как он отреагировал на вопрос говорили об обратном. Но Тодд не стал давить. Он решил не делать поспешных выводов. Мало ли. — О, ясно, — понятливо ответил Тодд, поджимая губы. — Ладно, я пойду собираться, — выдохнул Кэмерон, направляясь к выходу. Тодду сначало показалось, что ему послышалось. — В смысле? Куда? — На утреннюю молитву, конечно. Куда ж ещё? — кинул через плечо Кэмерон. «Уже ли?» — удивился Тодд про себя. Он рассчитывал на то, что до нее оставалось еще много времени. Похоже, сегодня время летит. Или это он так долго пролежал в кровати? Мало-помалу ванную стали заполнять сердитые из-за раннего пробуждения старшеклассники и толкающиеся с криками средние звенья. Среди них Тодд не увидел никого из друзей. *** — Подъём! — Чарли не по-доброму заорал в ухо Нилу, склонившись над ним. Тодд, стоя с Миксом и наблюдая за тем, как Нил в страхе встрепенулся, сдерживали свой смех, что очень плохо получалось. — Ты что, из ума выжил?! — злобно прикрикнул Нил. Его одеяло, натянутое секундами ранее до самых ушей, глухо упало на пол. — Нечего дрыхнуть, спасибо скажешь, — Чарли равнодушно зашагал по комнате. Спустя ровно пары секунд он получил подушкой в макушку, которой Нил зарядил в него. — Пошел ты к чёрту, Чарли! Не смешно вообще, — Нил пробубнил ругательство себе под нос, принимая сидячую позу на кровати. Его волосы не выглядели такими растрёпанными из-за короткой стрижки. Чарли повернулся на пятках в его сторону. — Правда? — Чарли еле сдерживал собственный смех, что забавляло и остальных в комнате, — А вот они так не считают. Ладонь Чарли опустилась Тодду на плечо, заставив его тихонько прыснуть в кулак. — То же мне, друзья… — ни смотря на свои же слова, Нил и сам коротко рассмеялся с их лиц. — Нил, кроме тебя все проснулись, — аргументировал Микс. Нил издал недовольное мычание, корча страдающую гримасу. — Который час? — Э-э… Почти восемь, — ответил Тодд, заглядывая в наручные часы. Нил внезапно вскочил с кровати. Клетчатая пижама на нем за эту ночь сильно помялась, оставив сладки. — Брысь все, — наказал Нил им, получая негодующие взгляды в сторону, — Я переодеваюсь! — Давай, поторапливайся, — Чарли потянул за собой Тодда с Миксом, от чего те немного потеряли равновесие. — Так это моя комната, меня-то куда? Но Чарли пропустил слова Тодда мимо ушей. Он, не сбавляя темпа, тащил их за собой, словно локомотив. Коридоры в это время напоминали растревоженный муравейник: сотни учеников в одинаковых пиджаках спешили в сторону актового зала, наполняя пространство гулом голосов и грохотом сотен ботинок по паркету. Бо́льшая часть учеников спали до последнего момента, потому и создавалась ужасная орда из тех, кто только проснулся и тех, кто бегут в актовый зал. — Эй, Джонни, не спи на ходу! — выкрикнул Чарли, на бегу пихая плечом проходящего мимо парня. Тот в ответ только весело отмахнулся. Они ловко лавировали между группами семиклассников, которые испуганно вжимались в стены при виде шумных старшеклассников. Чарли продолжал расчищать им путь. — Поберегись! — нараспев предупредил он, аккуратно подвинув в сторону одного из семиклассников за плечи. — Во дурак, — выругался вслух мальчишка, жмурясь, когда ему растрепали волосы. Тодд едва успевал за ними, стараясь не отставать. К его удивлению, многие ребята, с которыми Чарли и Микс обменивались короткими «привет» и кивками, задерживали взгляд на нем. — Гляньте, это же тот пацан! — донеслось откуда-то сбоку, — Эй, постой! Тодд бежал по коридору, не разбирая лиц. Но чья-то рука вдруг вцепилась ему в плечо и резко дёрнула назад, разворачивая на месте. Он моргнул, уставившись на незнакомое лицо. — Вы мне? — выдохнул он, не догоняя абсолютно ничего. Их лица выражали какой-то бешеный восторг. — Тебе-тебе! — подтвердил один. — Это ведь ты вчера сетку мячом разорвал? — спросил второй. Только после вопроса этого паренька все встало на свои места. Эти взгляды, когда другие видели Тодда, здороваясь с Чарли и Миксом, теперь можно было объяснить. Его импульсивный поступок на поле не прошел бесследно. Тодд теперь своего рода популярная личность. Он почувствовал, как уши начинают гореть. Тодд не привык к такому вниманию, но отрицать было глупо — слухи в закрытой школе разлетались быстрее, чем звонок на перемену. — Да не то, что бы… — с улыбкой скромничал Тодд, опуская взгляд. — Да не скромничай! Это ведь ты! — подбодрил его тот же парень. — Ну ты выдал, парень! — восторгался третий паренёк с кучерявыми волосами, — Ты же в одиннадцатом? Он не ожидал, что простые слова могут так согреть. Кивнув, на губах сама собой наползла глупая, но искренняя улыбка. — Ты точно в команду попадешь! Нет, даже не так… Ты уже в команде! — продолжал кучерявый. — Да, мы будем за тебя болеть! — поднимал дух светловолосый паренёк, — А тебя как зовут-то, кстати? — Тодд, а вас? Теперь перед ним стояли три новых товарища: кучерявый Сэмми, очкастый Дэвис и светловолосый Лукас. На первый взгляд тот посчитал их своими ровесниками, но оказалось, что эти ребята еще в девятом и десятых классах. Сэмми оказался на год старше. — Увидимся! — попрощался за всех один из ребят, и Тодд даже не понял, кто именно. Он принялся бежать еще быстрее, чем минуту назад, догоняя Чарли и Микса, но тут же едва не взвыл. При первом же резком рывке мышцы бедер, забитые после вчерашнего, прострелило такой резью, будто в ноги вогнали по паре раскаленных спиц. Каждый шаг теперь давался с трудом. Колени ныли, а икры казались деревянными, совершенно отказываясь пружинить по паркету. Вчерашний отбор напоминал о себе каждой клеточкой тела. Но радость от того, что его заметили, была сильнее. Тодд, нелепо прихрамывая и стараясь не слишком морщиться от боли, все-таки прибавил ходу. В моменте Тодд почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, почти щемящее. Обычно он проходил по этим коридорам незамеченным, растворяясь в толпе. А тут — вдруг узнали, остановили, смотрят с таким неподдельным интересом. Ему было неловко, но та неловкость была приятной, как первый глоток горячего чая в промозглый день. Взору наконец открылась знакомая копна рыжих волос. Тодд нагнал Микса и, забыв на секунду про ноющую боль в плечах, весело растрепал ему волосы. Он не понимал, что на него нашло. Хотелось деть куда-то руки, выплеснуть всю ту радость, которую он получил благодаря тому короткому разговору. — Эй! — со смехом возмутился Микс, отпрыгивая в сторону. Тяжёлые дубовые двери актового зала открылись почти бесшумно, и на ребят обрушилась волна прохлады. Здесь, в зале, где проводилась церемония в начале учебного года, всегда веяло холодом из-за постоянного проветривания. Веселое возбуждение, которое Тодд притащил с собой из коридора, мгновенно притухло. — Благослови, Господи, этот день и наши труды… — гулко разносилось по залу. Служба уже началась. Сотни спин в темных пиджаках замерли, образуя ровные ряды. Размеренный голос священника, читающего молитву, эхом разлетался под высоким сводом. Тодд, Микс и Чарли, пригнувшись, двинулись вдоль стены, стараясь не привлекать внимания преподавателей, стоявших по периметру с каменными лицами. Чарли первым заметил знакомые затылки в одном из передних рядов. — Сюда, — едва слышно выдохнул он, махнув рукой. Они свернули в боковой проход, прошли мимо трёх рядов, потом ещё двух. Вон они — Нокс, Питтс и Кэмерон. Три тени у самого окна. Заметив их, Микс чуть не споткнулся о чью-то сумку, но Тодд подхватил его за локоть, создав минимум шума. Ребята боком протиснулись на свои места. Они подошли вплотную. Нокс, стоявший крайним, чуть повернул голову и, узнав своих, едва заметно кивнул. Тодду досталось месту в почти что самом краю ряда, что в принципе для него было победой. Свет едва просачивался сквозь тусклую тюль, но в зале горел теплый свет с высокого потолка. Некоторые ученики держали в руках свечи на маленьких блюдечках, а преподаватели шептали одними губами зазубренную молитву, которую сейчас читал священник. Тодд, хоть и сложил ладони в молитвенном жесте и склонил голову, его почти не слушал. Он думал о том, что зря, наверное, так набросился на волосы Микса — тот теперь стоял и пытался незаметно пригладить их ладонью. В мыслях всплыл собственный вчерашний образ. Тодд задумался о том, как он мог выглядел со стороны, когда делал такой свирепый удар. Хотелось бы увидеть себя самого в действии. Однако не впервые на него обрушилась такая исступленная ярость, но мозг отказывался как-либо вспоминать о его минувших выходках. Балинкрест это прошлое, а прошлое должно оставаться в прошлом. Вдруг тихий, но отчётливый звук донёсся справа. Чье-то прерывистое дыхание. Тодд почувствовал его раньше, чем увидел глазами. Нил, запыхавшийся от бега, стоял в полушаге и пытался отдышаться. Его раскрасневшееся лицо заставило Тодда покоситься на него, вызывая слабую усмешку. Нил, заметив его взгляд, виновато развёл руками — мол, что поделать, проспал. А потом выпрямился, сложил руки и закрыл глаза. Дыхание ещё было сбитым, но постепенно выравнивалось — Тяжело? — одними губами спросил Тодд. Нил кивнул, всё ещё не в силах говорить. — Очень, — Нил перевел взгляд на свои пальцы, — Меня завуч в коридоре припахал, пришлось бежать. А ноги... блин, они просто отваливаются после вчерашнего. Тодд едва заметно кивнул, чувствуя, как бедра сводит при каждом движении. — Понимаю. Я когда вставал, думал, вообще не разогнусь. Колени просто в хлам. — Я же говорил вчера, — Нил на секунду скосил на него глаза и слабо усмехнулся, — Что сегодня стоять не сможем. — Заткнись, а? — Тодд постарался сдержать смешок, — Повезло, что суббота. — Если бы еще по этажам прыгать… — Ой, нет, я бы прямо в коридоре сдох! Они засмеялись, глядя друг на друга. — Я бы рядом лег, — шепнул Нил. Тодд хмыкнул на подхват шутки, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Он чуть качнулся с пяток на носки, разминая затекшие ноги. Покочав головой, он вновь потупил взгляд вниз, всматриваясь в носки своих ботинок. Чистые, отполированные. В отличии от… Так, минутку. На ботинках Нила, прямо у самой подошвы, прилипли куски подсохшей рыжей грязи. И не просто пыль, а прямо такие конкретные комья, будто он утром решил пробежаться не по паркету (который уборщицы мыли в шесть утра), а по какой-то пашне. Тодд скосил глаза чуть дальше, на Нокса. Та же история. По краям его подошв торчало несколько сосновых иголок. Но странность в том, что у всех шестерых была одинаковая слякоть на обуви. Он снова уставился в пол. Мысли о грязной обуви на секунду пересеклись с тем холодным плащом Нила, который пах костром. Затем вспомнились собственные сиротливо лежащие ботинки у батареи. «Они что, все вместе где-то в этой грязи ковырялись?» — подумал Тодд мельком. Но идея была какой-то глупой. Однако он не мог объяснить почему обувь ребят такая грязная. Вчера они провели у раковин как минимум полчаса, чистя и бессмысленно болтая о чем-то, и Тодд это помнил отлично. А вот грязь на обуви у того же Кэмерона или Микса была как гром среди ясного неба. Они не участвовали в отборе, соответственно и на поле не появлялись. — Благослови этот день на добрые дела, ясные мысли и мир в сердце нашем. Аминь. — Аминь! — разразилось в унисон во всем зале. Тодд не успел среагировать и повторить заключительное слово. Утренняя молитва подошла к концу, и все сразу двинулись в столовую завтракать. *** — Врешь… — дивился Тодд, прижимая колоду карт к груди. — А вот и нет, — Чарли с ухмылкой поставил желтую четверку поверх других выкинутых карточек. Тодд оставался с выпученными глазами после рассказа Чарли о прошлогоднем звонке «Бога» мистеру Нолану с просьбой принимать девушек в Уэлтон. — Да как такое возможно? — продолжал поражаться Тодд, — И тебя не исключили? Чарли, гордо развалившись на стуле и явно довольный от такого внимания к своей персоне (а точнее к своей выходке), качнул головой. На губах играла усмешка. Он не особо скрывал свои карты, в отличии от остальных. — Зато потом, — Нил кинул желтую восьмерку, — Его хорошенько отдубасили. Питтс звонко рассмеялся. — Отдубасили это точно. — Прям по заднице понадавали, и это я сейчас в буквальном смысле говорю, — без стеснения подтвердил Чарли. — Ты скажи спасибо, что он тебе по яйцам не надавал, хмырь, — Нокс похлопал того по плечу, на что Чарли весело отмахнулся. Всем известно , что «Уно» — игра азартная, и когда семеро человек собираются за столом, тишины не жди. Их игра продолжала идти и была в самом разгаре, пока ребята обсуждали разные темы. Время близилось к вечеру, поэтому все сидели в свободной одежде, протащив в общую комнату карты. Именно «протащив», ведь, не дай бог, увидит хоть один учитель колоду карт, то ученик сразу получит предупреждение, рассказ о том, как азартные игры плохо влияют на детей и потребуют отдать все карты. — А я одно не могу понять. Зачем? Ну, какая причина была так рисковать? — Тодд собирался выкинуть карту, как вдруг его приостановил Нил. — Эй-эй-эй! Я тебе скип поставил. Сиди не рыпайся. Всего одна фраза смогла вывести Тодда немного из себя. — Задолбал! Ты третий раз мне уже скип ставишь! Нил вскинул руки в невинном жесте, будто он тут не при делах. — Не моя вина, что мне с цветами везёт! Легонько пихнув Нила в плечо, Тодд заметно надулся. Ситуация была не из приятных. Все понемногу теряли свои карты, пока он все еще сидел в шестью. — Ага, не твоя вина! Ты ж специально это делаешь! — Тодд откинулся на локоть, сверля Нила взглядом. — О, конечно, мне ж делать нечего! — Нил картинно закатил глаза, но в уголках его губ уже дрожала усмешка. — Ребят, да завязывайте вы, — подал голос Микс, лениво перебирая свои карты, — Ходите уже. — Я-то схожу, — буркнул Тодд, — Как только этот «гений тактики» даст мне хоть один шанс. Нил обернулся к нему, вскинув бровь. — А шансы нужно заслуживать, если ты не знал. А пока — сиди и наслаждайся видом своих шести карт. Тодд не выдержал и уставился прямо на него, стараясь придать лицу максимально свирепое выражение. Он буквально впился глазами в Нила, пытаясь «испепелить» его на месте. Он изучал его мимику лица, особенно наблюдая за уголками губ, если вдруг там хоть на секунду промелькнет намек на усмешку. Нил не отвел взгляд — он смотрел в ответ с деланным раздражением, чуть прищурившись, и этот негласный поединок взглядов затянулся на несколько секунд. Они будто застыли, «пожирая» друг друга глазами в этой шуточной дуэли. Первым не выдержал Нил. Его губы дрогнули, и на лице медленно расплылась широкая, сияющая улыбка. Тодд, глядя на него, тоже не смог сдержаться — напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Они одновременно прыснули и начали в шутку толкать друг друга в плечи. — Придурок… — сквозь смех выдохнул Тодд. — Кто бы говорил! — отбивался Нил, пытаясь поправить съехавшую и оголяющую плечо футболку. Кэмерон, все это время выбирающий карту для своего следующего хода, внезапно подал голос. — Так, всё, поиграли в гляделки и хватит, — Кэмерон с самым серьезным видом, который только мог изобразить, выложил карту на стол, — Реверс. Игра резко сменила направление, и ход снова вернулся к Тодду. Тот замер на секунду, осознав ситуацию, и его лицо озарилось по-настоящему победным выражением. — О-о-о да! — Тодд победно засмеялся, вытягивая карту из своей стопки, — Вот теперь ты у меня попляшешь, Нил! С поистине королевским жестом он с размаху припечатал карту к стопке. — Скип. Теперь твоя очередь смотреть, как другие играют! — Ага, ничего, у меня есть карты и похуже, — пригрозил Нил, заглядывая в свои карты. — Поверь, я своих скипов на тебя не пожалею. Нил только театрально вздохнул, роняя голову на руки, пока остальные ребята весело загоготали. — Моя очередь, — весело заявил Нокс, явно ждавший ее. Он вдруг с самым трагичным лицом повернулся к Чарли — Чарли… Чарли, явно поняв намёк, сделал брови домиком. — Нет, не смей… — Прости меня, Чарли!.. — Нокс, делая вид, что ужасно сожалеет, о своем следующем ходе, выкинул плюс две желтого цвета. — Ха-ха! — громко возгласил Чарли, а вслед за этим тоже выкинул плюс две, но уже зеленого цвета, — Питтс? — Нет у меня плюс две, сволочь! — буркнул Питтс, взяв себе четыре карты. — Да ладно, Питтси, это же игра! — не старательно успокоил его Чарли. — Это же игра! — перекривил его Питтс, а затем досадливо щёлкнул языком. Выпавшие четыре карты наверняка выпали бесполезными. — Так, заткнись, пожалуйста… — хмыкнул Микс, на что все ребята коротко хохотнули, — Как Питтсу пришлось простить Чарли, так и Кэмерону придется простить меня… И тут впервые за всю игру показалась карта плюс четыре. — О-о-о! — протянулась гласная за столом. Но Кэмерон был абсолютно спокоен. Решителен, даже. — Ха! Удваиваю и передаю другому! — заявил он, выкидывая еще плюс четыре. — О-О-О! — буквально заорали ребят. Тодд замер, едва дыша от предвкушения. В его руке, среди пары бесполезных цифр, словно козырный туз в рукаве, пряталась черная карта с заветной цифрой «4». Сердце заколотилось быстрее. Это был идеальный, просто кинематографический момент для мести. Нил сидел следующим по кругу, уверенный в своей безнаказанности, и даже не подозревал, какая лавина сейчас на него обрушится. Двенадцать карт. Двенадцать! Это же почти четверть колоды в одни руки. — Синий цвет, — пожелал Кэмерон. Тодд почувствовал, как на губах сама собой расплывается предвкушающая, почти злодейская улыбка. — Не на того нарвались! — выкрикнул он, вкладывая в это движение всю свою недавнюю злость за пропущенные ходы. Карта с глухим хлопком приземлилась точно в центр стопки. — Двенадцать! Нил, двенадцать карт! — заорал Чарли так, будто они только что выиграли чемпионат мира по футболу. Ребята взорвались таким восторженным воплем, что, казалось, штукатурка на потолке должна была дрогнуть. Питтс со смеху стал дубасить кулаком о стол, а Нокс буквально повалился на спинку стула. Но что самое главное — это то, что лица ребят успели покраснеть от смеха за секунду. Нил замер, глядя на это черное безобразие в центре стола. Его лицо за долю секунды сменило цвет с победного на мертвенно-бледное, а затем резко залилось краской гнева. — Да вы сговорились, что ли, блять?! — рявкнул он, перекрывая общий хохот, — Сволочи! Все до единого! — Воу-воу-воу, полегче, приятель! — Чарли выставил ладони вперед, буквально задыхаясь от смеха, — Это же всего лишь игра, Нил! Просто грёбаная игра! — Нахрен иди со своей игрой, Чарли, — Нил злобно зыркнул на него, а затем его взгляд метнулся к Тодду. Тодд сидел слева от него, прикрывая рот ладонью, но глаза его так и лучились неприкрытым восторгом. Он буквально содрогался от беззвучного смеха, глядя на то, как обычно рассудительный Нил превращается в разъяренный вулкан. — А ты! — Нил ткнул в сторону Тодда пальцем, — Ты вообще офигевший, Тодд! — Это я офигевший?! — выдохнул Тодд, наконец давая волю смеху, — Серьезно? — Да, ты! — Нил начал яростно сгребать из колоды одну карту за другой, — Я тебе пару раз скип поставил, а ты меня сразу в проигрыш сливаешь?! Двенадцать штук! Да я их до завтрашнего утра не выкину! — Пару раз — это не три раза подряд, — парировал Тодд, вытирая выступившие от смеха слезы. — Так, перестаньте орать, — вдруг гаркнул Нокс, вскакивая и заставляя всех на секунду притихнуть, — Моя очередь вообще-то. Тодд, какой цвет выбираешь? — Так-с, — начал Тодд, взглянув на свои карты в руке, — Хочу красный. — Фух! — выдохнул Нокс, выкидывая красную девятку. — Блин! — не скрывая недовольства прошипел Кэмерон. — Далтон, ходи, — поторопил его Нокс, легонько пихнув в плечо. — Конечно, я пойду, — ехидно сказал Чарли, выкидывая синюю девятку, — Питтс, прошу. — О, спасибо, дженте… Питтс уже собрался выкинуть свою карту, как вдруг Кэмерон вспрыгнул со своего места. — Одну минутку! — остановил он Питтса, внимательно всматриваясь в карту, которую поставил Чарли, — Ты жулик! Ты не, девятку кинул, а шестерку. Посмотри, где чёрточка. Чарли даже не моргнул, сохраняя самое невинное выражение лица. Он потер лоб, прикрыв глаза. — Кэмерон, ты же сам хотел карту синего цвета? Ну вот, я тебе её и дал. Мог бы и не сдавать, — Чарли развёл руками, как бы призывая всех к здравому смыслу. — Да, но это не по правилам! — Кэмерон уже лез в коробку за инструкцией, хотя знал её наизусть, — Нельзя класть шестёрку на девятку только потому, что они одного цвета... то есть, тьфу! Короче, цифры не совпадают! Забирай свою карту и бери еще две штрафных за попытку обмана! Чарли буквально подпрыгнул на месте, едва не перевернув стопку сброса. — Что?! Что это еще за правила из воздуха?! — взвился он. — Мы тут в Уно играем или на экзамене сидим? — Нефиг обманывать людей, так будет честно! — отрезал Кэмерон, тыча пальцем в злополучную синюю карту. — Чарли, ну не расстраивайся, — подал голос Питтс, едва сдерживая ехидную ухмылку, — Это же всего лишь игра! — Да, Чарли, это всего лишь игра, — в тон ему подхватил Микс, с наслаждением возвращая Чарли его же фразу. Чарли на секунду задохнулся от возмущения, переводя взгляд с одного на другого. — Идите в жопу со своей игрой! — рявкнул он, окончательно выходя из себя, — Я не собираюсь брать две карты. А Нокс вообще «Уно» не сказал, хотя у него одна осталась! Что, Кэмерон, где твоя честность теперь?! Нокс, который до этого момента тихо радовался своей почти-победе, резко выпрямился. Все взгляды за столом теперь перешли на него. — Ты обалдел меня сдавать?! — возмутился он, отвесив Чарли нехилый щелбан по затылку, — Ты даже мои «плюс два» не получил, хотя заслужил, так что не выделывайся тут! — Ах, заслужил? И чем же я так заслужил? — Чарли театрально приложил ладонь к груди и чуть склонился над Ноксом, но тогт этот жест разозлил ещё сильнее. Он пихнул Чарли в сторону. — Да пошёл ты! — Сам пошёл! — Чарли, прекрати и сядь уже на место, — пытался вразумить его Нил, но вся ярость Чарли теперь перешла и на него. — А ты помалкивай с со своими… Сколько там у тебя? Шестнадцать карт? — съязвил он. — Чарли, ты сам с утра всем говоришь, что это всего лишь игра, — обосновал Микс, разводя руками. — Да, че ты завёлся так, — поддакнул ему Питтс. Ссора вспыхнула мгновенно. Теперь Кэмерон, Чарли и Нокс орали все разом, перебивая друг друга. Кэмерон пытался зачитать параграф о штрафах, Чарли обвинял всех в заговоре против «лучшего игрока этого общежития», а Нокс требовал, чтобы ему засчитали победу, потому что он «крикнул, но никто не услышал». Нил и Тодд, которые еще минуту назад сами были готовы вцепиться друг другу в глотки из-за тех самых двенадцати карт, теперь сидели плечом к плечу, совершенно забыв про свои обиды. Каждый раз, когда Чарли выдавал очередной шедевр в духе «Кэмерон, я тебе услугу в жизни больше не сделаю!», или когда Нокс начинал размахивать руками, едва не задевая лампу, Нил и Тодд синхронно поворачивались друг к другу. Они встречались взглядами и тут же покатывались со смеху, прикрывая рты ладонями, чтобы не попасть под горячую руку спорящих. — Твои двенадцать карт были цветочками… — пришел к выводу Нил. — Да, и твои скипы тоже… — согласился Тодд, вытирая выступившие от смеха слезы. Он хотел добавить что-то еще, но фраза застряла в горле. Дверь в общую комнату с грохотом распахнулась, и на пороге выросла массивная фигура тренера. Его суровый взгляд мгновенно просканировал помещение, задерживаясь на раскрасневшихся лицах ребят и раскиданных по столу ярких карточках. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице ветер бьет веткой в стекло. Ссора испарилась, будто её и не было. Кэмерон, Чарли и Нокс, только что готовые поубивать друг друга, вытянулись по струнке, превращаясь в образцовых учеников. — Живо в главный зал, — отчеканил тренер, не меняясь в лице, — Все. Живо. — Да, сэр! — гаркнули они в унисон, как по команде. Стоило тренеру развернуться и выйти в коридор, как в комнате началось контролируемое безумие. Питтс и Микс начали судорожно сгребать карты со стола, запихивая их в коробку как попало. Чарли подскочил, чтобы поднять те, что улетели под стол, а Кэмерон, дрожащими руками поправляя свитер, пытался убедиться, что ни одна улика их «недостойного поведения» не осталась на виду. — Быстрее, быстрее! — шипел Нил, помогая Тодду собрать колоду. Уже через минуту они почти бежали по коридору, на ходу приглаживая растрепанные волосы. От недавних обид и криков не осталось и следа — общее волнение перед тренером вытеснило всё остальное. — Как думаете, он уже составил список? — вполголоса спросил Питтс, когда они сворачивали к главному залу. — Наверняка, — отозвался Чарли, подозрительно притихший, — Сейчас узнаем, зря мы вчера пахали на том поле или нет. Тодд шел рядом с Нилом, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Они переглянулись — на этот раз уже без смеха, а с той серьезностью, которая бывает только перед важным моментом. Все споры из-за синих шестерок и штрафных карт остались в душной комнате, а впереди их ждало то, ради чего они действительно вчера не жалели ног. Спустившись по лестнице, Тодд заметил, что здесь собралось не так много учеников, как он себе представлял, но сам тренер пока отсутствовал. Возможно, он собирал других учеников и точно так же приказывал им пройти в Зал славы. — Так мало ребят, — прошептал Тодд. Нил, рассслышав его сквозь шум топающих и шепчущихся учеников, пожал плечами. — У нас всегда так. — Серьезно? — Тодд не скрывал своего удивления. — Ну да, а что? У вас не так было? — В моей прошлой школе рвали и метали, чтобы просто успеть записать свое имя и что ты участвуешь в отборе, — тихо-тихо рассказывал Тодд. Так как Балинкрест почти уступал Уэлтону (хотя Уэлтон почему-то все равно считался лучше), там было строже не с футболом, а с отбором учеников. А в Уэлтоне, наоборот, больше напряжение с игрой, чем с отбором. И вроде звучит как одна и та же вещь, но это вовсе не так. — Фига себе, — Нил коротко рассмеялся, — У вас ребята записывали… это всё? Вас не тренер выбирал? — Я тебе больше скажу. Однажды у нас был отбор, чтобы попасть в отбор, чтобы потом попасть в команду. Глаза Нила чуть из орбит не вылезли. Очевидно, что здесь с такими вещами легче в разы. — И ты каждый раз попадал в команду? — Ну, как… — Тодд на секунду замолчал, подбирая слова, — Года четыре назад занимался футболом для себя. Через время меня тренер сам записал в отбор. Я его прошёл, но мы проиграли тот матч. — Первый блин всегда комом. В Зал славы прошли еще два ученика. Тодд проследит за ними, продолжая рассказывать о своем прошлом. — Это точно, но потом в девятом классе я выиграл кубок по школьному чемпионату, — Он поджал губы, щелкая пальцами, пытаясь вспомнить название, — За выдающиеся достижения, по-моему. Не помню, это было в девятом. — Это же здорово! У нас тоже проводили что-то такое, но я не… В этот момент двери Зала славы распахнулись шире, пропуская последних двоих учеников, которые буквально влетели внутрь, едва не сбив Тодда с плеча. Сразу за ними, тяжелой и размеренной походкой, вошел тренер. Его присутствие мгновенно вытеснило из помещения остатки лишнего шума — даже Чарли, который до этого что-то шептал Ноксу на ухо, замер и уставился в пол. Зал славы, заставленный витринами с пыльными кубками и черно-белыми фотографиями выпускников прошлых лет, казался сейчас слишком тесным. Восемнадцать парней выстроились в неровную шеренгу. Тодд быстро прикинул в уме: восемнадцать. А на поле выйдут одиннадцать. Плюс двое запасных — те, кто будут сидеть на скамье, готовые в любой момент ворваться в игру. Семь человек сегодня уйдут отсюда ни с чем. Тренер прошел к центру, остановившись под сводами, где висел старый флаг академии. Он не спешил доставать список, а просто обвел их всех внимательным, тяжелым взглядом, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем того требовали приличия. — Вольно, джентльмены, — его голос, низкий и хриплый, эхом отразился от каменных стен, — Я наблюдал за вами вчера. Поле было в ужасном состоянии, и я знаю, что многие из вас сегодня едва стоят на ногах. Тодд почувствовал, как Нил рядом с ним едва заметно выпрямился, стараясь скрыть усталость. — Каждый из вас вчера выложился. Я видел решительность на ваших юных лицах, видел, как вы цеплялись за мяч так, будто от этого зависит ваша жизнь. Уэлтон всегда славился не просто техникой, а духом. И этот дух я вчера почувствовал. Он выдержал паузу, и Тодду показалось, что тишина в зале стала осязаемой. — Однако, — тренер наконец достал из нагрудного кармана сложенный вдвое лист бумаги, — Футбол — это не только желание. Это стратегия. Это команда, которая должна работать как единый механизм. К сожалению, я не могу взять всех. Семерым из вас сегодня придется признать, что это был не ваш день. Но это не значит, что вы проиграли навсегда. Он медленно развернул список. Тодд почувствовал, как ладони снова стали влажными — совсем как тогда, в девятом классе, когда он сжимал тот самый «Золотой кубок». Только тогда он бежал домой, к семье, надеясь на похвалу, а сейчас он просто хотел быть частью чего-то общего. Хотел, чтобы его имя прозвучало в этом зале не ради семейной гордости, а ради него самого. И только сейчас понял, что в эту секунду то желание — больше никогда не прикасаться ногой к мячу — разбилось в пух и прах. Он хочет участвовать в матче. — Итак, — тренер перевел взгляд на бумагу. — Основной состав. Он набрал в легкие воздуха, и Тодд невольно затаил дыхание, боясь пропустить первое имя. — Грегори Бартон, — прозвучало первое имя. Бартон сделал пару шагов вперед, встав слева от тренера. Он не смотрел на остальных, потупив взгляд куда-то в стену. У Бартона были идеально уложенные светло-каштановые волосы и, если присмотреться, волевой подбородок с ямочкой. Он был высоким, с широкими плечами. Наверняка тренер взял его в качестве вратаря. — Келли Ватсон. Келли сделал то же самое, что и Бартон, встав уже с правой стороны от тренера. Еще на поле Тодд заметил, что Келли жилистый и очень подвижный парень. Он чем-то был похож на Микса — тоже весь в веснушках, с рыжими волосами, но не носит очки, а глаза у него зелёные, в отличии от карих Микса. Он сдержанно улыбался, стараясь не показывать своей безумной радости и незаметно показал палец вверх своим друзьям. — Салливан Уильямс. Салливан встал слева от Бартона. Он был длинноногим, прям как Питтс, но у Салливана ещё и руки были длинные. Он выглядел спокойным, даже каким-то меланхоличным. — Вэнс Смит. Вэнс прошел на правую сторону от тренера, весело пихая Келли в плечо, от чего те чуть ли не начали драться. — Не буянить, — предупредил их тренер. — Извините, — синхронно сказали ребята. Вэнс Смит, занявший свое место по правую сторону, действительно выглядел взрослее всех в зале. Под густыми черными бровями его взгляд казался суровым, а низкий лоб и грубоватые, будто высеченные из камня черты лица придавали ему сходство с боксером-тяжеловесом. Тодд мельком взглянул на его руки: костяшки пальцев были вечно сбиты и покраснели, словно Вэнс не тренировался с мячом, а пробивал стены. На фоне Келли он казался уже взрослым мужчиной, случайно затесавшимся в школьную команду. — Кассиус Хендерсон, — продолжил тренер. Вперед вышел Кассиус, и Тодд невольно засмотрелся на его походку. Сын французского дипломата двигался непринужденно и плавно, даже в тяжелых ботинках сохраняя какую-то врожденную элегантность. Его темные вьющиеся волосы доходили до мочек ушей, а тонкий нос с горбинкой и чуть приподнятые уголки губ выдавали в нем человека, который знает себе цену. — Нокс Оверстрит. Нокс буквально вылетел из строя. Он так сильно старался не закричать от восторга, что его лицо стало пунцовым, а губы задрожали в попытке сдержать победный оскал. Проходя мимо, он едва заметно подмигнул ребятам, и Тодд, не выдержав, поднял руку, показывая ему скрытый от глаз тренера большой палец. — Джерард Питтс. Питтс неуклюже, спотыкаясь на ровном месте своими длинными ногами, прошагал вперед. Он выглядел так, будто не верил собственным ушам, и постоянно поправлял воротник пиджака. Тодд тепло улыбнулся: он знал, как сильно Джерард переживал из-за своей неповоротливости, но его рост и размах рук были незаменимы. — Чарльз Далтон. Чарли не просто вышел, а буквально прошествовал. В каждом его движении сквозило нахальство, но в нем ощущалась гордость. Он коротко кивнул тренеру с таким видом, будто это не его выбрали в команду, а он сам сделал одолжение. Встав рядом с Питтсом, он вызывающе вздернул подбородок. — Нил Перри. Тодд увидел, как Нил на секунду зажмурился. Весь тот невидимый груз, который он нес на плечах с самого утра, буквально рухнул на пол. Нил протяжно выдохнул, словно до этого момента в его легких вообще не было воздуха. Когда он открыл глаза и пошел к тренеру, его походка стала легкой, почти невесомой. Он бросил на Тодда быстрый, полный надежды взгляд. — Родион Ларкин. Вперед вышел Родион. На фоне американцев он выделялся своей крепкой, «сбитой» фигурой и очень светлыми, почти белыми волосами, коротко стриженными по бокам. Его славянское лицо с высокими скулами оставалось непроницаемым, но Тодд заметил, как напряглась челюсть Ларкина. Он кивнул тренеру по-военному и занял свое место. В зале повисла тяжелая, звенящая пауза. Оставалось последнее место. Тодд почувствовал, как сердце делает глухой удар где-то в горле. Тренер медленно перевернул страницу. Пауза затянулась настолько, что Тодду начало казаться, будто звук его собственного сердца разносится эхом по всему Залу славы.. В шеренге перед тренером уже стояли десять человек. Десять лучших. — И последний в основном составе… Во рту окончательно пересохло. Тодд не смел поднять глаз, боясь увидеть в лицах друзей сочувствие или, что еще хуже, ожидание его провала. Он мельком взглянул на Нила — тот замер, впившись взглядом в губы тренера, и Тодд кожей чувствовал это напряжение, передающееся от друга. Тренер не спешил. Он медленно обвел тяжелым, оценивающим взглядом оставшихся в строю ребят. Тодд чувствовал, как этот взгляд буквально физически давит на плечи, заставляя втянуть голову. Сердце колотилось где-то в самом горле, перекрывая кислород. Наконец, взгляд тренера замер. Прямо на нем. Тодд не выдержал и поднял голову. Секунда потянулась как вечность. В строгом, почти непроницаемом лице тренера что-то едва заметно изменилось — не то одобрение, не то вызов. Тодд смотрел прямо в эти холодные глаза, и в этот момент внутри него, где-то за ребрами, разлилось странное, колючее спокойствие. Страх никуда не делся, но сквозь него пробилось четкое, кристально чистое осознание. Это я. Он понял это еще до того, как тренер разомкнул губы. Понял по тому, как тот едва заметно кивнул самому себе, словно подтверждая принятое решение. — Тодд Андерсон. Мир вокруг на мгновение схлопнулся до размеров этого душного зала. Тодд не вздрогнул. Звук собственной фамилии больше не пугал его, как раньше. Он сделал шаг вперед, чувствуя, как ноги стали неожиданно тяжелыми, но послушными. Встав в строй, Тодд почувствовал легкий удар между лопаток. Это был Чарли. Тодд знал это, даже не смотря на него. — Остальные — свободны, — безжалостно объявил тренер, скупой на утешительные слова. Он сделал два шага вперед, разворачиваясь на пятках к ребятам. — Со следующей недели тренировки будут четыре раза в неделю. В пол четвертого после обеда жду каждого из вас по вторникам, средам, четвергам. По субботам в десять утра. Это понятно? — Да, сэр! Тренер довольно улыбнулся, обводя всех взглядом. — Свободны. Через секунду ребята расслабили плечи и мигом принялись толкаться и бурно, восторженно ликовать. Тодд успел ощутить на себе кучу хлопков по плечам и спине, успел сделать пару таких же ударов друзьям. Ребята не сказали и слова, лишь крича от радости. Чарли и Тодд даже потрясли друг друга за плечи, ероша волосы. — Я вообще не ожидал, чтоб мы прям все попали в команду! — выкрикнул Питтс, разводя руками от шока. — То же самое! Мне вчера на поле все казались лучше меня, а тут! — Нокс выглядел до боли счастливым. От такого торжествования хотелось прыгать на месте, и Тодд так и сделал. Схватившись за плечи Нила, он подпрыгнул пару раз, чуть не повалив того на пол. Нил не просто устоял на ногах — он тут же перехватил Тодда за предплечья и начал прыгать вместе с ним. В этот же миг в икры и бедра Тодда вонзились тысячи раскаленных иголок. Ноги, забитые вчерашним многочасовым футболом по вязкой грязи, отозвались резкой, пульсирующей болью. Казалось, мышцы вот-вот лопнут, не выдержав такой нагрузки. Но это была странная, почти приятная боль. Она прошивала тело насквозь при каждом приземлении, напоминая о том, через что они прошли, чтобы стоять здесь. Глядя в сияющие глаза Нила, Тодд чувствовал, что сейчас они ведут себя как маленькие мальчишки, которым абсолютно плевать на правила и стертые в кровь ступни. В этом безумном прыжке было всё их освобождение. Глупые и счастливые, словно им снова по десять лет и главная трагедия дня — это разбитая коленка. Это была какая-то детская, чистая радость, которая заставляла ноги отрываться от пола вопреки всякой логике и физиологии. Тодд морщился от острых вспышек в коленях, но не останавливался, чувствуя, как с каждым ударом ботинок о пол из него выходит всё то напряжение, которое копилось, наверное, месяцами. Когда они, наконец, замерли, тяжело дыша и едва удерживая равновесие на подкашивающихся ногах, Нил резко притянул Тодда к себе, крепко обвив его плечи рукой. Он приобнял его так уверенно, словно физически передавал ему часть своей опоры. — Эй, парни! — крикнул Нил другим ребятам, их теперешним союзникам, — Уверен, сработаемся! — Конечно, сработаемся! — поддержал его Келли. — Еще спрашиваете! — радостно сказал Бартон. Когда осознание, наконец, село, немного спала и энергия. Но она вернулась с новой силой, когда Чарли предложил отличную идею. — Это надо отпраздновать. Нельзя просто радоваться на месте. — Чарли прав! — согласился Нокс, который еще пятнадцать минут назад спорил с ним на жизнь и на смерть, — Мне мама посылала шоколадные печенья вчера. — Гадёныш, и ты решил с нами не делиться! — обвинил его Питтс, трепля тому волосы. — Не до этого было! Я сам их еще не ел. Достанем из столовой чего-то еще, отпразднуем в общей комнате. — Тогда пусть все принесут что-то из своих нычек. И чтоб не жадничали! Вы же у меня стреляете сигареты, — приказал Чарли, получая единое согласие от остальных. Тодд на секунду задумался, и в памяти всплыл дальний угол его прикроватной тумбочки. Там, за стопками чистой бумаги, лежало несколько пачек жевательных конфет и тягучих медовых батончиков с орехами. А еще его любимые ириски. Он хранил их на случай «особо мрачных дней», когда хотелось просто забиться в угол и пожевать что-то сладкое, но сейчас понял, что лучшего момента для сейчас не найти. — У меня как раз зефир должен заваляться, — с энтузиазмом произнес Питтс. — У меня есть ириски, — подключился Тодд, перекрывая гул голосов. Ребята сорвались с места всей гурьбой. Тодд бежал по коридору, стараясь игнорировать то, как ноют мышцы. Свободная одежда приятно холодила кожу, не стесняя движений, но каждый шаг всё равно отдавался глухой болью. Азарт был всегда сильнее усталости. Топот их ботинок разносился по каменным пролетам, заглушая всё остальное. Нил бежал рядом, и у дверей их секции лишь на секунду притормозил. — Я пока заскочу в столовую за соком, встретимся в общей! — сообщил Нил всем, скрываясь за поворотом. Тодд влетел в их комнату. Он едва не задел стул, бросаясь прямо к тумбочке. Пальцы судорожно нашарили заветные упаковки в самой глубине ящика, где-то под грудой черновиков. Схватив сладости, он на мгновение замер, пытаясь отдышаться. Ноги гудели так, будто он всё ещё бежал по полю, но на губах сама собой играла улыбка. Он прижал добычу к груди, роняя пару сладостей и судорожно сгребая их обратно. Оглянув пол, Тодд убедился, что все конфеты у него в руках, однако когда он принялся бежать, ещё одна сладость вылетела из рук, заставляя Тодда споткнуться прямо об нее. — Чёрт! — выругался Тодд, задевая стул Нила, тем самым заставив ещё и это упасть на пол. Тодд чувствовал, как горят уши от стыда, хотя его никто и не видел. Книжка приземлилась на пол с глухим, тяжёлым звуком, раскрывшись где-то посередине Тодд замер, тяжело дыша и стукнув себя по лбу. Посмотрев на упавшую книгу, он почувствовал, как к горлу подкатывает раздражение на собственную неуклюжесть. Праздник шел полным ходом всего в паре метров отсюда, а он застрял здесь, собирая рассыпавшиеся конфеты и поднимая мебель. Он нагнулся и подхватил книгу, намереваясь просто положить её на стол Нила и поскорее уйти. Тяжелый переплет удобно лег в ладонь, и Тодд невольно скользнул взглядом по обложке. «Пять веков поэзии» Название отозвалось внутри странным узнаванием, но внимание привлекло другое: между страницами что-то торчало. Это не было похоже на обычную закладку или обрывок бумаги — уголок был плотным, глянцевым и отчетливо черно-белым. Это не его дело. Тодд помедлил. Любопытство, смешанное с необъяснимым предчувствием, заставило его раскрыть книгу на нужной странице. Из книги на него смотрела фотография. Больно знакомая, будто Тодд ее где-то видел. Все его друзья сидели вокруг пары больших книг и… в пещере? Они выглядят даже счастливее, чем сегодня, после отбора в команду. В самом центре, между ребятами, зияла рваная дыра — чью-то фигуру вырезали с пугающей тщательностью. Две половинки фотографии были склеены скотчем. Тодд присмотрелся, чувствуя, как внутри всё холодеет. С одной стороны видна была чужая рука, крепко обнимающая Нила за плечо, а с другой — рука Чарли, чьи пальцы теперь сжимали пустоту, уходя в никуда. Пальцы сами перевернули страницу, и он увидел фотографию. Группа студентов, смеющиеся лица, а в центре — мистер Китинг. И все они сидели в какой-то старой пещере, а вокруг — книги. Много книг, только невозможно было сказать, какие именно. Так вот где он видел её! Ребята встали чуть ли не в такие же позы, да и ракурс почти одинаковый. Вот только кого они вырезали? Руки Тодда слегка дрогнули. Он перевернул титульный лист, и взгляд наткнулся на надпись, сделанную от руки. «Читать на собрании Общества мертвых поэтов». Буквы были четкими, уверенными. Ниже красовалось имя Китинга, а под ним — размашистая подпись Нила. Но рядом с его именем Тодд заметил странное пятно. Кто-то с таким остервенением тер бумагу ластиком, что почти прорвал её насквозь. Там явно было третье имя, но его стерли, оставив лишь глубокие, продавленные на листе борозды, которые теперь невозможно было разобрать. Тодд стоял неподвижно, глядя на стертое имя и дыру в фотографии. Весь тот восторг, который заставлял его прыгать в Зале славы пару минут назад, мгновенно испарился. В голове начали всплывать детали, на которые он с утра не обратил внимания, но теперь они складывались в одну странную картину. Вчера вечером все ребята выглядели так, будто не спали неделю, хотя отбор закончился не поздно. А сегодня утром, когда Тодд проснулся, он нашел на своем стуле плащ Нила. Плащ был холодным и отчетливо пах дымом, как будто Нил полночи провел у костра, хотя перед сном его в комнате точно не было. Тодд перевел взгляд на батарею в комнате. Утром у батареи в ванной стояли только его ботинки. Это было странно: вчера после отбора они все вместе чистили обувь и оставляли её сушиться. Но сейчас он вспомнил, что ботинки остальных — даже Микса и Кэмерона, которые вообще не выходили на поле и не должны были пачкаться — всё равно были в свежей грязи. Он посмотрел на книгу в своих руках, потом на пустую кровать Нила. Все эти мелочи — запах костра, грязная обувь тех, кто не участвовал в футболе, и эта надпись про «Общество мертвых поэтов» — значили только одно: пока он спал, они куда-то уходили. Все вместе. Тодд осторожно положил книгу на стол Нила, стараясь, чтобы она лежала ровно так же, как и до падения. Стыд за то, что он подсмотрел чужую тайну, смешался с упрямым любопытством. Он не хотел спрашивать напрямую — вряд ли ему ответят честно. «Этой ночью я не усну», — подумал Тодд, сжимая в руке оставшиеся сладости. Он решил, что просто проследит за Нилом, когда все в академии затихнет. Ему нужно было понять, куда они уходят и чье имя так старательно пытались стереть из этой книги. Решив не уходить с пустыми руками (а точнее без улик), Тодд судорожно положил в карман штанов эту общую фотографию. Снаружи снова послышали сь крики Чарли, зовущего всех в общую комнату. Тодд глубоко вдохнул, нацепил на лицо подобие прежней улыбки и вышел в коридор, стараясь не выдать своего замешательства.