Глава 2.
16 марта 2026 г., 13:50
—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—
14 июня 2026 года… Время летит… и Чонгук не знает, как его ещё можно ускорить. Тэхён всё реже появляется в сети и словно всё чаще игнорирует сообщения, а может, просто экзамены, ведь и у него сейчас так. — Ты опоздаешь, — Чонгук вздрагивает, реагируя на голос родителя. — Успею! — Ты говорил с Тэхёном? — интересуется отец. — Как он? Наён говорила, что он теперь живёт отдельно. — Так и есть, сидит там в своих учебниках ночи напролёт. — Да нет, он же с парнем снимает. Как я понял, они встречаются. — Ну да, точно, — растерянно отвечает Чон, сразу вставая со стула. — Пойду тогда, а то правда опоздаю ещё. Чонгук пожимает плечами, стараясь скрыть неловкость, и буквально жаждет раствориться в воздухе, чтобы не чувствовать на себе внимательный взгляд отца, который, как ему кажется, давно обо всём догадывается. «С парнем? С парнем, Тэхён?» — Чон хватает рюкзак и выскальзывает из дома, ведь пары не будут ждать, пока он всё решит. Параллельно он открывает чат с братом. Kuksik [07:39]: Доброе утро! Kuksik [07:39]: Надеюсь, что не разбудил тебя Kuksik [07:39]: Или твоего парня «Молодец, Чонгук, — даже в мыслях представляет не самую приятную интонацию. — Давай, вывали ему всё, чтобы он точно не приехал». Автобус появляется сразу, стоит ему подойти к остановке. Чонгук убирает гаджет в карман джинсов и проходит внутрь салона. — Ой, он такой зануда, — слышит он обрывки чужого разговора. — Я, говорит, написал тебе несколько сообщений, а ты мне два дня не отвечала. — А чего не отвечала-то? — Да я забыла, — после чего девушки хихикают. «Чёрт!» — Чон вспоминает, что переписка выглядит сейчас очень странно. Kuksik [07:43]: Извини Kuksik [07:44]: Я не хотел тебя обидеть. «Просто я ревную», — прокручивает собственные мысли. — «А ты, хён, такой глупый». Kuksik [07:45]: У меня каникулы через две недели уже. Хотел спросить, что подготовить к твоему приезду? Kuksik [07:47]: Ты ведь один приедешь? Kuksik [07:47]: Да? «Прочитано», — видит Чонгук на экране, но больше никаких действий.—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—
— Опять этот твой надоедливый братец, — слышит Тэхён сквозь сон. — Пристал, как банный лист, честное слово, — выплёвывает каждое слово Минсу. — Слышишь? — тормошит слишком сильно. — Минсу, — ломаным голосом произносит Тэхён, — что опять? — Опять? Ты серьёзно? Опять у него, — возмущается парень. — Вот тут общественность в лице младшей занозы твоей бывшей семьи, интересуется, не сотрёшь ли ты член? Тэхён на это лишь вздыхает. — Может, мне ему ответить, что твой член скорее корни пустит, чем сотрётся? Что-то я не помню у нас бурных ночей, — снова тормошит. — Не спим, Ким. — Минсу, давай не сейчас, мне нужно выспаться. — Тебе нужно потрахаться, а не выспаться. — Это тебе нужно потрахаться, — комментирует Ким. — Знаешь что? — Минсу вскакивает на ноги. — А не пошёл бы ты? Тоже мне, блять, цветочек аленький. Окучиватель хренов. Тэхён не реагирует, давая парню высказаться. Он медленно проваливается в сон, слыша где-то далеко: — Спасибо, блять, этому дому. Пойдём нахрен отсюда. А за вещами я курьера пришлю. — Входная дверь хлопает с такой силой, что, кажется, даже кровать подпрыгивает. «Вот теперь можно и на всё лето», — улыбка не успевает появиться на губах, потому что Ким проваливается в долгожданный сон.—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—
Тэхён просыпается днём от собственных движений. — Мхм, — вырывается непроизвольно. — Гук-и, — Ким оглядывает комнату, понимая, что только что вслух назвал имя младшего брата. «Минсу ведь ушёл», — вспоминает он утреннюю сцену, которая ничем не отличается от предыдущих, когда Чонгук писал что-то с утра. Вот уже полгода Тэхён пробует забыть свою детскую, как сказала ему мама, влюблённость, но когда сны оказываются на его стороне, подкидывая ему всё новые и новые сцены с Чонгуком, сделать это не представляется возможным. Однако после них всегда накрывают обрывки воспоминаний… не самые приятные, к сожалению. «Тэхён-и, ты перерастёшь, — говорила тогда ему мама, когда он нашёл в себе силы признаться ей и в собственной ориентации, и в собственной влюблённости. — Не порти ему жизнь». Эти слова висят в памяти почти год, с прошлого лета. Хотя в их семье ни для кого не было секретом: Чонгуку нравятся парни. Он, всегда будучи более открытым, определился с этим лет в четырнадцать, может, в пятнадцать. И родители это просто приняли и не требовали от сына каких-то невероятных изменений, ведь нет ничего важнее, чем здоровый и, главное, счастливый ребёнок. Тэхён же никогда не имел таких привилегий, да и по-настоящему открытым он позволял себе быть лишь с одним человеком — с Чонгуком… скрывая от него при этом свой самый большой секрет. «Ты старший, Тэхён-и. Да и вы почти братья. Ты представляешь, какое это пятно. А если у вас ничего не получится?» — вспоминает он и другие слова, которые тогда говорила мама. А ведь он пытался её переубедить. Да и до сих пор он строит диалоги в своей голове, где она соглашается, где он может хоть на секунду представить иное будущее, а не постыдное недоразумение, после которого, скорее всего, от него откажется и мать, и отец, и… он. Телефон настойчиво пиликает и Ким, наконец, нащупывает его где-то в одеяле. — Тц… Минсу, — закатывает глаза на слишком эмоциональную переписку, которая растёт в геометрической прогрессии, начинаясь со слов «Идиот» и «Придурок», заканчивая «Я погорячился» и «Можно я вернусь». «Нельзя, Минсу. Больше нельзя!» — решает для себя Ким. Он печатает «Всё кончено, Минсу» и навсегда закрывает эту историю, как и этот чат. Пролистывает дальше и натыкается на утренние сообщения от Чонгука. Kuksik [07:39]: Доброе утро! Kuksik [07:39]: Надеюсь, что не разбудил тебя Kuksik [07:39]: Или твоего парня Kuksik [07:43]: Извини Kuksik [07:44]: Я не хотел тебя обидеть. «Чёрт! — проносится в мыслях, когда он читает несколько первых сообщений. — Никакого парня, малыш Гуки, больше никакого». Kuksik [07:45]: У меня каникулы через две недели уже. Хотел спросить, что подготовить к твоему приезду? «Себя», — улыбается своей самой грустной улыбкой. Kuksik [07:47]: Ты ведь один приедешь? Kuksik [07:47]: Да? Палец сразу тянется в окно для ответа, и Ким начинает печатать сообщения. Tweedy [12:14]: Привет, малыш Гук-и. Tweedy [12:14]: Конечно, один. Tweedy [12:14]: И парня никакого нет. Он закрывает переписку, ощущая себя настоящим дураком. Зачем вообще нужно было пробовать эти отношения. Ну не умеет он себя пересиливать. Когда-то Тэхён даже читал об этом, что есть люди, которые не могут просто заняться сексом по щелчку и для здоровья, как это делают многие другие. Должны быть чувства, иначе зачем всё это… Ким осматривает свою комнату, отмечая для себя, что ему осталось всего ничего до каникул. На календаре вторая половина июня, впереди два экзамена, а работу, с которой он вчера провёл полночи, остаётся лишь вычитать и сдать.—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—
