Fraus ECF, или Miu-Mio

      Холод. Свет придорожных фонарей. Мерзкий скрип снега под ногами. Я бреду без цели, не зная, куда и зачем. Скорее всего…       Шелест пакетов в моих руках намекнул, что мне нужно домой. А точно ли это мой дом?.. Плевать. Пора туда, что я привык называть своим домом.       Домофон, лифт, ключ с третьего раза, два оборота, открывающаяся, а затем хлопающая дверь. Я вернулся.       А зачем? Зачем я вернулся сюда? Что меня держит здесь, в этой квартире, в этом мире, в конце концов? Не знаю. Зачем мне всё сие бытие, коли не вижу я в нём ни смысла, ни радости, а вижу лишь постепенное перетекание его в небытие?       …Наверное, я живу просто по привычке, хотя к другому варианту пора бы присмотреться уже.       Продукты в холодильник, верхнюю одежду на крючок, гитару в руки, провод в компьютер, наушники на голову — этот цикл повторяется из раза в раз, когда я возвращаюсь домой, выходя за продуктами. Точнее, почти всегда, когда я выхожу из дома в последнее время. Я отыграл небольшую последовательность аккордов, дабы проверить звук и настроить гитару. Нормально, играть можно. После этого я погрузился в музыку…       Методичное занятие, скажу я вам. Сидишь, перебираешь пальцами, а из этих, казалось бы, маленьких, незначительных действий в итоге складывается мелодия, которую хочется слушать и переслушивать, а может, она будет не одна, значит, каждая из них будет давать своё настроение. Сейчас я могу ощущать большинство чувств, по сути, только от этого, ничего больше особо их не даёт, а лишь пустоту, иногда разочарование и раздражение, а потому сие занятье для меня ещё более важно.       А ещё, если получится сочинить что-то сносное, можно будет впарить это знакомому за какие-никакие деньги. Забавно, но я так и не узнал, зачем ему моя музыка. И не помню, может, он и говорил, но я явно пропустил мимо ушей. То ли для открытого банка звуков и мелодий, то ли он перепродаёт мою музыку другим, хер его знает, что-то из этого разряда. Да и без разницы, есть дело, которое не вызывает отвращения и позволяет мне жить, пусть и не роскошно, но без голода, так что жаловаться не приходится. Деньги-то капают какие-никакие.       Взглянув на часы, я увидел красивое число 4:44. Интересное совпадение… Думаю, стоит пожрать чего-нибудь и поспать. Не буду сегодня сидеть слишком долго, меня уже понемногу начинает вырубать. Я на скорую руку сделал себе бутерброды с чаем, перекусил и вышел на балкон, дабы соблюсти закон Архимеда, несмотря на то что обедом мой приём пищи можно назвать с очень большой натяжкой.       На улице была зима, но восход был на удивление ранним. Я совершенно не ожидал встретить этот большой красно-оранжевый шар, выходя курить перед сном, тем более зимой. Рассветы же в это время должны быть сильно позже? Вроде да. Странно? Однозначно. Но волнует ли меня это? Нисколько. Нет ни сил, ни желания переживать о таких незначительных вещах.       Сделав несколько плотных затяжек, я расслабился, и меня окатили воспоминания о моем друге-вейпе. Он пережил со мной немало событий и сохранил в себе немало эмоций — не всегда приятных, но так или иначе. Для меня сейчас он не просто обряд или вид доставки никотина в мой зависимый организм, но и способ сохранить в памяти образ самого себя. Запомнить то, кто я есть, кем я был.       Испаритель уже отдавал гарью, да и жидкость заканчивалась, а потому перед сном я решил восполнить жизненные силы моего напарника. Попрощавшись с солнцем и первыми плетущимися на работу трудягами, я закрыл балкон, приоткрыв форточку. Пора бы поспать…

…

      А может, и не поспать? Мысли о всём пережитом охватили меня. Почему всё сложилось именно так? Неужели я правда чем-то заслужил такую судьбу? Всё, что произошло… Всё, на что я, может, и мог, но не смог повлиять, всё, что не смог изменить, всё, в чём виновен, в чем обвинён собой же… А нужна ли мне такая судьба? Доволен ли я тем, кем я стал? Готов ли жить им? Готов ли я меняться? Может, стоит наконец закончить всё это? Ведь в этом мире меня ничего не держит, живу пусть и не впроголодь, но и позволить себе ничего, кроме базового набора продуктов и раз в месяц новой игры, комплекта струн или какого-нибудь тортика я не могу, заработка нет, запасы проёбаны, и, что бы ни произошло после смерти, вряд ли это будет хуже, чем постоянные самокопания и самообвинения во всём случившемся, что, объективно говоря, от меня зависело, наверное, мало, но подкорке это не объяснишь, конечно…       Мысль о суициде посещала меня далеко не в первый раз, и подсознательно для самого себя я уже давно всё решил, просто этот нахлынувший поток мыслей и воспоминаний лишь подтолкнул меня к той ампуле, что я закончил готовить для себя, наверное, пару недель назад, хотя за временем я особо уже не следил. А сама подготовка была основательной — я изо всех сил копил пособия и пенсии, что мне причислялись, по безработице, например, заказывал компоненты «из-за бугра», вчёрную, подделывая документы — по ним я химик-исследователь со стажем, конечно же, как может быть иначе. Да и я — не я, и живу в соседнем городе. Обмануть систему в этом плане оказалось довольно просто, поддельные документы оказались совсем копеечными в целом, зато вот проверок никаких никто не устраивал. Я сам делал из всего нужного ампулу, сам проводил расчёты доз, и в итоге получил весьма надёжный и довольно безболезненный, пускай и достаточно дорогой способ… покончить со своими проблемами. С собой.       Мне особо не с кем прощаться: оставшиеся «друзья» переживут и без этого, близких родственников не осталось, по крайней мере вспомнить таких я не могу. Так что всё, что я сделал напоследок — это протёр ярко-аквамариновый корпус своей гитары, ослабил струны и накрыл её простынёй. Жалко будет, если с ней что-то случится, а так она, может, кому и пригодится — инструмент далеко не худший, а весьма хороший, отличный, я бы даже сказал.       Наверное, мне стоило бы оставить прощальную записку, завещание или что-то вроде того, но плевать. Пускай наигранные мною тысячи часов в видеоигры будут предоставлены общественности, как и всё моё музыкальное «творчество», которым я совершенно не горжусь — ценности в нём нет, это лишь «жвачка» для большинства. Называя этот, понимаете ли, затягивающий и привлекающий набор звуков именно таким громким словом, как «творчество», я будто принижаю достоинства великих, исторических деятелей искусства, ставя себя с ними в один ряд. Но, если я не буду делать музыку именно так, как делаю — я просто не смогу заработать: далеко не каждая красивая мелодия становится популярной — даже, скорее, как раз гниёт в задворках специализированных магазинов и ларьков.       Я вскрыл пузырёк, полностью наполнил лежащий рядом новенький медицинский шприц, после чего, припомнив курсы «Юный медик», которые я прошёл практически случайно, даже не думая в тот момент, в каком ключе они мне пригодятся, сделал себе внутривенную инъекцию. После этого я решил лечь спать, смирившись с тем, что больше не проснусь. Сделав несколько последних затяжек на новом испарителе, я знатно выругался по поводу того, что решил закончить со всем именно сегодня, когда только-только «обновил» товарища. Да и плевать. Сожалеть поздно. С момента спуска поршня моя судьба поставлена на счётчик — если никто мне не поможет, а помогать некому, да и не успели бы понять, какая мне помощь нужна, умру я в ближайшее время, с учётом дозировки компонентов.       Я положил под рядом с собой, по привычке поставил телефон на зарядку, накрылся одеялом и попробовал заснуть. Прямо перед тем, как провалиться в сон, я почувствовал, что своим телом я уже особо не управляю, да и дыхание потихоньку затрудняется. Пути назад нет, противоядия не готовил, да и проверенного антидота как такового не существует, так что я лишь удивился, как же быстро и мимолётно всё закончилось. Не так я себе это всё представлял…