Fraus ECF, или Miu-Mio

      Когда я открыл глаза, солнце уже было в зените. Погодите-ка… Я же использовал приличную дозировку, да и чувствовал начало процессов ещё перед сном, так почему я до сих пор жив? И откуда, блядь, в моей квартире ёбаное солнце? Тут я понял, что одеяла на мне нет, и я лежу в «домашней» одежде, которую не снял перед сном, на чём-то мягком, плотном и сыром. Что за чертовщина? Надо бы понять, где я. Но я даже встать сейчас был не в силах. По крайней мере, пока.       Перебирая в голове варианты того, что же со мной могло случиться, я собирался с силами. Посмотрев на свои часы, которые я тоже не снял, я проверил время — кажется, около 12:20, циферблат немного расплывался в глазах. Сильно. Почему-то и поспал я довольно мало, хотя, конечно, учитывая предсонные «процедуры», аномально много. Ладно, хватит валяться. Я приподнялся, вновь открыл глаза, пытаясь смириться с ярким ослепляющим светом, и наконец рассмотрел окружение.       Что за бред? Почему я лежу на траве около какой-то дороги? Почему вдалеке я вижу зелёные деревья? Красивый пейзаж, конечно, но сейчас зима же, разве нет? Сильно меня накрыло, однако. Передоз словил походу знатный — иначе я не знаю, как это объяснить. Повернув голову в другую сторону, я заметил съехавший на обочину автобус. Рейсовый, 410, моего города. Без водителя и пассажиров. Но это не может быть мой город — таких просторов у нас нет, тем более на маршрутах рейсовых автобусов, и более того — я на этом самом автобусе в вуз ездил, и все его остановки помню практически наизусть. Забавно… Захотелось покурить. Потянувшись в карман за подом, я достал его и интуитивно нажал кнопку, втягивая дым… которого не было. Ну что ещё?.. Твою мать… Я же перед сном не поставил его на зарядку, а он ещё тогда, кажется, заботливо мигал мне красным. Отлично, я: непонятно, где нахожусь, непонятно, почему вообще жив, и даже не могу покурить. Осмотреть бы автобус, что ли, может, кто сигареты забыл? Благо фамильная зажигалка всегда была при мне — висела на шее, как кулон. Поскольку я ей пользуюсь довольно редко, но регулярно ухаживал, в ней всегда есть бензин и она всегда в рабочем состоянии, поэтому, были бы сигареты, раскурил бы и их.       В автобусе почти ничего не было, как будто новый — ни документов, ни денег, ни аппарата для бесконтактной оплаты, ни чёток над рулём, ни даже использованного стакана из-под кофе около водительского сиденья. Но в бардачке, к моему удивлению, нашлось несколько весьма нужных вещей, как минимум: три пачки сигарет, весьма солидных, хоть и старых — где-то 80-х или 90-х. Не спрашивайте, откуда я это знаю — скажем так, мои познания в курении немного глубже обычного пользователя. Несмотря на возраст, сигареты выглядели как новые, сохранились великолепно. Сколько же денег можно было бы выручить за продажу таких... Хотя я и сам сейчас был готов отдать хоть две тысячи баксов за сигарету. Помимо них, в бардачке был… мой медиатор?! Откуда он здесь? Это явно мой медиатор, те же потёртости, та же гравировка, любезно сделанная мной для самого себя. Медиатор был не пластиковый, а костяной, правда уж не вспомню, из какой. Делался он на заказ, и я очень им горжусь. И всё-таки, откуда он тут взялся вообще?.. Странно…       Тут в лобовом стекле автобуса я заметил… лагерь? Что-то похожее. Забор, ворота, и, судя по всему, приличное количество маленьких домиков — разглядеть я их не мог, но очертания крыш виднелись. Это либо военная часть, либо лагерь, сомнений нет. Надо пойти да спросить, где я вообще, блядь. Но сначала покурить.       Я вышел из автобуса, достал свою зажигалку, распаковал сигареты, вытащил одну из них и глубоко затянулся… Хорошие сиги. Мне повезло, что я на них наткнулся. А всё же, где я? Хм… Я явно не испытываю никаких физических реакций от того, что принял перед сном. Меня либо вывезли, откачали, положили в кому на полгода и отправили сюда, где бы это ни было, либо… Я уж и не знаю. Спустя какое-то время разум потихоньку успокоился, я затоптал бычок и направился в сторону ворот — это единственный предполагаемый источник информации поблизости.       Огромная надпись «Совёнок» над ними дала мне понять, что либо мне военная часть с юморком попалась, либо это всё-таки лагерь. Пока я разглядывал ворота, из-за них выглянула девочка. Вот это она момент подобрала, конечно. Выглядела она, скажем прямо, необычно. Как с кадра аниме сошла: аквамариновые волосы, собранные в два хвостика до колен, приятно бледноватая кожа, чёрные чулки, стройное тело с симпатичными пропорциями и… пионерская форма?..       Я явно лежу в пене и с передозом. Вот уж чего-чего, а пионеров в моём времени быть не может. Разве что это какой-то косплей-фестиваль… а это многое бы объяснило во внешности этой девушки.       Пока я пытался сообразить, где я просчитался со «средством» для спокойной смерти, я услышал… необычайной красоты женский голос, какой даже у певиц редко встречается:       — Привет, а ты, должно быть, новенький? Ольга Дмитриевна говорила, что ты опоздаешь в эту смену. Как тебя зовут? Меня вот Ми... Маша, я из Японии, точнее не я, а мама, её папа встретил, когда в командировке был, там… Ой, прости, я заговорилась. Ты не проголодался? У нас как раз обед скоро, если поторопишься к вожатой, наверное, успеешь со всеми вместе!       — Притормози, Маша. Меня Толей зовут, и мне тоже очень приятно с тобой познакомиться, но есть пара вопросов, которые мне, кроме тебя, сейчас задать некому.       — Спрашивай, конечно, на что смогу — отвечу!       Вопросов было много, но вряд ли она могла ответить на важнейшие «А куда я попал?» или «А я точно умер?». Поэтому я задал самый… естественный вопрос, какой смог придумать:       — А вы не собираетесь у меня билет проверять или вроде того? Всё-таки косплей-фестивали — дело недешёвое…       Она удивлённо посмотрела на меня:       — Кос… что, прости? Да и зачем мне твой билет проверять, если бы у тебя его не было, то ты бы в списках у Ольги Дмитриевны не числился, а меня же попросили тебя встретить, значит, всё у тебя есть!       — …Хорошо, допустим. А какой сейчас год?       — Ты что, перегрелся, пока ехал? Голова не болит? Кошмар какой! Может, тебя в медпункт проводить? Там тебе таблеточку пропишут, и всё перестанет болеть, у нас медсестра очень умная, она всё-всё лечить умеет, честно!       Побаловался уже «лекарствами», ага. Проходили. Поплавали.       — Спасибо, что беспокоишься, у меня правда ничего не болит, просто с памятью небольшие проблемы, у меня такое бывает, диагностированное…       …Конечно же, я припиздел немного. Зато вот что заметил: когда я её благодарил, она весьма заметно покраснела и отвела взгляд. Интересно…       — Ладно, прости, что так задерживаю, у тебя наверняка и свои дела есть. Отведи меня к.. вожатой, пожалуйста. А то столько вопросов, но уже к руководству, ты, боюсь, ответить на них не сможешь.       — Х-хорошо, пойдём, тут недалеко!       После беглого, но приятного жеста рукой, явно приглашающего внутрь, я последовал за Машей. Моему взору открылся… действительно, пионерский лагерь, как с картинки. Сильно меня шандарахнуло. Ладно, все вопросы задам этой вожатой, Ольге Дмитриевне, или как её там, а до того времени попробую сделать вид, что я обычный запоздавший в этот лагерь пионер. Ну, допустим…       Минуя какую-то площадь, которую я не успел оценить, и многочисленные типичные пионерские «жилища»: «треуголки» и «бочки», мы подошли к симпатичному представителю первого вида, сокрытому в цветущей сирени… Сирень? Цветёт? Летом? Или лагеря и весной работают? А не жарковато ли для весны будет? Интересно…       Маша сказала, что это — домик вожатой, и, сославшись на дела, убежала, миленько помахав мне рукой. А она симпатична, как ни крути, и действиями, и внешностью. Интересно, какой у неё внутренний мир… Не в том смысле, извращенцы. Ладно, посмотрел на пионерку и хватит, она всё равно для тебя маловата, тебе ж 24, а ей не больше 15 на вид, по крайней мере по росту — она же мне выше подбородка не будет. Посадят, Анатольич. Хотя чем-то она всё-таки цепляет…       Собравшись с мыслями и подготовившись морально, я постучал. Дверь открыла... довольно молодая девушка, наверное, примерно моего возраста, может, немного старше, но ненамного, на пару лет максимум, с каштановыми волосами и зелёными, даже изумрудными глазами:       — Ты Толя? Отлично, тебя и ждали. Чего-то ты припозднился, конечно. Ну, ничего, все прелести пионерской жизни всё равно успеешь прочувствовать, не зря же тебя сюда отправили, без эмоций не уедешь! Заходи, здесь форма для тебя лежит, вещи… а, у тебя нет с собой?.. Ничего, всё нужное найдётся. Одежду свою тогда оставь пока на тумбочке. После обеда подойдёшь, я скажу, где ты жить будешь, переберу список домиков, посмотрю, где свободные места остались.       После этих слов она любезно вышла из домика, дав мне возможность переодеться. Форма оказалась мне прямо по размеру, будто на меня шили. Переодевшись, я понял, что… для трёх пачек сигарет карманов пионерских шорт будет маловато. Я оставил при себе одну пачку и медиатор, остальные сигареты и вейп положил в свои штаны с просто гигантскими карманами (хоть где-то они пригодились!), после чего завернул их в футболку — всё-таки курящий пионер, наверное, дело, не очень любимое вожатыми. Ладно, ещё галстук повязать надо. Я подошёл к зеркалу и… в очередной раз я в ахуе. Я выглядел лет на 17. Нет ни моей щетины, ни мешков от моего напрочь убитого режима сна, ни моих месяцами не стриженных волос до груди, был лишь аккуратный хвостик до шеи. Интересно… Надо будет проверить физические возможности этого тела, выглядит оно довольно спортивно для этого возраста — я бы сказал, даже весьма сильно выше среднего. Но это потом, сейчас за дверью меня ждёт вожатая, и она может меня неправильно понять, начни я подтягиваться, например, на полках. Умение завязывать подобные галстуки из детства с бабушкой пригодилось, так что «пионерский узелок» у меня получился сносный, даже неплохой. Всё это вполне сочеталось с моими серебряными кварцевыми часами и тёмным кольцом с узором в виде просторов космоса из карбида вольфрама. Ладно, на пионера вроде смахиваю, пора задать вопросы вожатой:       — Как я выгляжу?       — Настоящий пионер. Даже удивляюсь, где ты так научился галстук завязывать? Обычно у новеньких с этим проблемы. Уже был в лагерях раньше?       — Можно и так сказать. Ольга Дмитриевна…       — Да?       — Можно вопрос?       — Конечно, пока я добрая!       Она очень добродушно рассмеялась. Давно я не общался с такими простыми и жизнерадостными людьми.       — Какой сейчас год?       — …Тебе припекло, что ли? Может, в медпункт сходишь?       — Всё в порядке, правда…       — Тогда не задавай глупых вопросов. Ещё спроси, где ты!       …На самом деле это был второй вопрос, который я собирался ей задать:       — А где я?       Ольга Дмитриевна искоса посмотрела на меня. Похоже, я уже получил себе странную репутацию. Непорядок. Видимо, ответы придётся искать самому. Вожатая только подтвердила мои догадки:       — Не перестанешь задавать глупые вопросы — точно отправлю в медпункт, и я не шучу!       Очень вовремя зазвучал горн, который, судя по времени, согласно расписанию карикатурного пионера, сообщал о начале обеда. Хорошая система оповещения.       Тут до меня дошла одна важная вещь:       — Последний вопрос, не глупый, можно?       — Только если не глупый.       — Где столовая?       — Иди в ту сторону, как сюда шёл, и выйдешь на площадь. С площади налево. А вообще — посмотри, куда остальные пойдут, и просто иди за ними. Не потеряешься!       — Понял, спасибо вам!       — Да не за что, беги, пока без еды не остался!       Под смех вожатой я направился в «едальню». Не успел я отойти и на 100 метров, как ощутил несильный удар в плечо. Припомнив отрочество, я машинально схватил руку бьющего и заломил его, приготовившись бить по болевым точкам, дабы вырубить. К счастью, я вовремя одумался, всё-таки вряд ли в пионерском лагере кто-то, кто реально может причинить мне вред, новенькому, никому не успевшему ещё перейти дорогу, просто будет ходить по улице. Я разглядел нападавшего, вернее, нападавшую. Девушка, лет 16 на вид, судя по… вызывающим образом подвязанной рубашке и пионерскому галстуку на руке вместо горла я понял, что мы либо дело имеем с местной бунтаркой и свержительницей режима, либо я уж не знаю. Довольно высокая, рыжие волосы, собранные в два коротких хвостика, практически рога, подзагорелая кожа, подтянутое в физическом плане тело — ничего необычного, в целом, но для местных ребят из младших отрядов она наверняка авторитет, мол: «Против системы — значит, крутая». Пока я прикидывал, стоит ли уже ослабить хватку, жертва сама подсказала ответ:       — Ты чё творишь?! Мне больно вообще-то, отпусти уже!       Злых намерений она, кажется, не питала, потому я её отпустил без лишних разговоров.       Она немного пошаталась, поймала равновесие и, ощупав руку, сказала:       — Классно заламываешь, новенький. Считай, начальную репутацию ты уже заработал в моих глазах. Меня Алисой звать!       И протянула руку. Ну, мне не жалко, пожму, почему нет?       — Толя. Будем знакомы. В следующий раз со спины не кидайся, если бы я вовремя не остановился, ты бы уже без сознания скорее всего валялась, пришлось бы ещё в медпункт тащить.       …Знал бы я ещё, правда, где он, чтобы так говорить…       — Да кого бы ты там без сознания оставил? Один раз отвлеклась и не среагировала, а этот уже вообразил себе…       Я, конечно, не люблю быть гордым, но когда меня так напрямую оскорбляют…       — А ты всё-таки захотела в отключку? — сказал я, принимая боевую стойку.       Видимо, по выступившим от напряжения венам на руках она поняла, что шутить я не особо намерен. В конце концов, я ничего не теряю.       — Ты это, полегче, я ж пошутила, что ты заводишься-то сразу? Пойдём на обед, а то добьёшь меня по дороге, так и не найдёт никто потом.       …Разумное решение, хех.       На площади я заметил памятник некоему Генде. Странно, как я мог не заметить, идя в домик вожатой? Знакомое лицо, конечно, но, по-моему, мне показалось — о нём в эти года вряд ли кто-то знает, тем более, чтобы воздвигать ему памятники. Ну, точнее, в года, где Союз Советов ещё не развалился. Этот персонаж ещё больше подтолкнул меня на мысль о косплей-фестивале. Но сеттинг пионерлагеря смотрится странно, да и непонятно, как я тут оказался вообще — на таких фестивалях я отродясь не бывал и точно не собирался. Ладно, об этом всем позже, сначала обед. Столовая оказалась… непримечательным зданием столовой, всё примерно так, как я и представлял. Одноэтажное, приличной площади здание, с большим количеством столов, «стойкой» выдачи еды и отдельной — для приёма грязной посуды. Ничего необычного. Взяв поднос с симпатичного вида советским борщом, котлетками и пюрешкой, а также — куда без него — стаканом компота, я решил присмотреть, куда бы упасть. Алиса уже скрылась где-то в глуби, видимо, к знакомым, а вот я таковыми похвастаться не мог, да и пустых стульев не особо наблюдалось. Хотя… Рядом с Машей было свободное место. Приятно, что сказать…       — Привет, не занято?       — Приветик, нет, садись, пожалуйста! Мы тут со Славей как раз тебя обсуждали!       Ну, заебись, чё. Приехать не успел, а меня уже обсуждают, да и в лицо об этом говорят.       — А чем такую честь заслужил? Надеюсь, ничего неприличного? — сказал я, пытаясь разрядить обстановку.       Маша покраснела, явно смущённая моей фразой, но девушка, сидящая рядом с ней, перехватила инициативу в диалоге и ответила:       — Нет, не переживай, всё в пределах пионерских границ. Обсуждали, в какой ты клуб решишь вступить. Кстати, меня Славяной зовут, для своих Славя, поэтому можешь звать меня так!       Славя тоже была недурной внешности — в отличие от Алисы, она явно проводила намного больше времени за физическим трудом. Её телосложению и мускулам могли бы позавидовать многие парни с моей школы. Ещё приметна была её коса почти до пола в сидячем положении, из русых волос. Загорелая кожа подсказывала, что она наверняка подолгу работает на солнце.       — Толя, рад знакомству. А что за клубы?       — А, так тебе не рассказали ещё? Значит, тебе после обеда выдадут «бегунок», нужно будет сходить в библиотеку, медпункт, клуб кибернетиков и музклуб, за подписями, и администрация лагеря была бы очень рада, если бы ты записался куда-нибудь. Занятой пионер — правильный пионер!       Много информации. Раз есть библиотека, значит, наверняка там найдутся газеты, можно будет попробовать понять, где я оказался и в каком времени вообще. В клубе кибернетиков наверняка найдётся способ зарядить мой под. А музклуб… Надеюсь, там найдётся гитара.       — Интересно, о чём мне ещё не рассказали. Спасибо за информацию. А ты у нас, стало быть, помощница вожатой?       — Откуда ты узнал?       — Да так, интуиция…       Интуиция, как же. Спортивная девочка с исконно русским именем, исконно русским цветом волос, говорит от имени администрации и доводит до меня информацию раньше самой вожатой.       — Интуиция твоя тебя не подвела. Тебя и встречать должна была я, но там у младших отрядов переполох был, мальчики за девчонками якобы подглядывали, меня попросили помочь разобраться, а за тобой вот, Машу отправили.       — Да, мы познакомились уже, всё прошло хорошо, быстрый инструктаж по местным реалиям она мне провела, так что можешь не переживать. Спасибо тебе, кстати, Маш, выручила!       Маша, только-только оправившаяся от моих прошлых слов, опять подрумянилась и весьма тихо ответила, практически прошептав:       — Обращайся ещё!       Интересные, однако, в ней черты сочетаются. Разговорчивость и стеснительность от любых хороших слов. Мило… Анатоль, тебе 24 и плевать, что сейчас твоё тело помолодело. Имей совесть в конце концов. Может, она тебя и зацепила, но это как минимум незаконно. А как максимум — ну, моральные-то установки какие-то должны были остаться с детства, разве нет? Всё растерял? Доев свою порцию, я сказал спасибо за компанию девочкам, сдал грязную посуду и вышел из столовой. Надо бы к вожатой, заселить должны. И бегунок вручить. Но сначала… Желание соблюсти закон Архимеда не покидало меня, и, пускай под и разрядился, в кармане у меня всё ещё лежала открытая пачка сигарет. Прикинув, в какой стороне находятся жилые домики и куда направятся все пионеры после обеда, я зашёл за столовую с противоположной стороны и расчехлил сигареты. Достав одну, я аккуратно поджёг её и затянулся. …Сильно, конечно. И всё-таки, где я? И как я так быстро смирился с тем, что оказался в каком-то пионерлагере времён Советского Союза, хотя на дворе 2020-е должны быть? Да как будто у меня сейчас есть выбор. Привык я соответствовать окружению, а сейчас особо и выбора нет. Разве что попробовать порезаться… Но тогда надо будет с кухни нож тащить, наверное. Напоганю поварам, подставлю их. А готовят вкусно. Не хотелось бы. Видимо, придётся и дальше отыгрывать роль пионера Анатолия. А параллельно буду пытаться понять, как я сюда попал и куда это — сюда. Куря, я по привычке забываю обо всём происходящем вокруг и погружаюсь в свои мысли. Это сыграло со мной злую шутку…       — Ой…       Это была Маша. Представляю её эмоции — новоприбывший пионер, которого она встречала буквально сегодня, оказался злобным нарушителем пионерского «кодекса чести» и курит за столовой. М-да, умеет она, конечно, моменты подбирать…       — Прости-прости-прости, я уже исчезаю!       Я подумал, что мне не нужны лишние свидетели, поэтому я резким движением, не бросая сигареты, поймал её за руку своей свободной:       — Постой! Она весьма испуганно посмотрела на меня. Может, не знала, чего от меня ожидать, потому и начала оправдываться:       — Прости, я не хотела застать тебя за чем-то таким, тут просто короткая дорожка до домиков через лесок, думала, прогуляюсь, проветрюсь, а потом в музклуб пойду, посижу там, скучно, конечно, одной, но всё же, но этой дорожкой особо никто не пользуется, вот и подумала, что здесь не будет никого, а тут ты, стоишь и…       Она запнулась. Самое время мне вставить свои пять копеек:       — Давай прогуляемся вместе, и я тебе всё объясню по дороге. Ты не против?       Тогда у меня и мысли не было о рандеву или чём-то подобном — я хотел отойти от окон столовой, потому что курил я неприметно и тихо, а разговор двух пионеров о чём-то подобном явно мог привлечь ненужное внимание персонала. Маша, видимо, сначала восприняла моё приглашение как свидание, потому как на её щеках выступил румянец, но она быстро привела себя в порядок. Кажется, догадалась до причины. А она недурна…       — Пойдём, конечно, я не против!       Я отпустил её руку, и, приметив единственную протоптанную тропинку, ведущую через рощу, я направился в ту сторону, параллельно втягивая в себя дым. Весело, конечно, всё обернулось. Мы слегка отошли, и я решил, что пора начать свою речь. Я затушил бычок и начал:       — Прости, что тебе пришлось это увидеть, на самом деле мне бы этого не очень хотелось. Просто…       Я осёкся, потому что поймал себя на том, что уже было начал рассказывать ей обо всём случившемся, но, думаю, сейчас ещё рано. Хотя почему «ещё»? «Рано» в сравнении с чем? Да и кто она мне вообще? Случайно встретившаяся девчонка? С чего бы мне ей душу свою открывать? Да, возможно, она мне симпатична. Может, даже нравится. Может, я даже влюбился. Но иметь логику надо — я видел её буквально два раза. Я её почти не знаю, как и она меня. Мы даже не друзья. Не приятели. По крайней мере пока мы лишь знакомые.       — …Просто у меня в прошлом было несколько… довольно неприятных событий, и с тех пор я курю. Теперь это вошло в привычку, приносит расслабление и концентрацию на важном. Освобождает от ненужного в голове.       — Я всё понимаю, можешь не объяснять.       Да что ты понимаешь, а? Вряд ли ты пережила то же самое хотя бы по причине своего возраста. Немного подумав, она добавила:       — На самом деле, я и сама курю. Просто… сигареты в лагерь побоялась брать, а здесь я никого курящего не встретила. Можно попросить у тебя одну? Тоже хочу слегка привести мысли в порядок, после твоего приезда немного голова кругом…       Вот так новость — девочка-аниме, Маша, которой на вид лет 15, которую я считал милой и застенчивой, курит сигареты? Мне даже интересно на это посмотреть. Да и возможности помочь ей я упустить не мог… хотя почему это меня волнует?..       — Конечно, держи, как я могу отказать?       Разглядев милую улыбку, я ухмыльнулся и достал сигарету, после чего протянул ей. Она привычным для курильщиков движением вставила сигарету в зубы и проговорила:       — А можно…       Я понял её просьбу ещё до слов, и моя рука с зажигалкой уже приближалась к ней. Как и моё лицо, собственно — зажигалка-то висела на шее.       — Ты чего дела...       Она явно была смущена и удивлена тем, что я приблизился к ней почти вплотную, поджигая ей сигарету, и, кажется, зажигалку она разглядела не сразу. Повисшее, весьма неловкое молчание первой прервала она:       — …Спасибо тебе большое. На самом деле дрянь редкостная, эти сигареты…       Сказала она, выпуская большой и насыщенный клуб дыма. Ну-ну. Дрянь-не дрянь, а куришь ты не в первый раз. И, кажется, далеко не во второй — новички особо не делают таких глубоких затяжек. Боятся обжечь горло.       — Не люблю я их курить, а приходится. Такие уж дела. Воняет от них сильно и неприятно, если честно. Но я к запаху привыкла, глушить боль и негатив сигаретами для меня — самый простой и безвредный выход…       Поразительно взрослые слова для такой девушки. У неё, кажется, тоже тяжёлое прошлое?.. Как-нибудь надо будет узнать о нём, но, пожалуй, сейчас углубляться не стоит.       — У меня такая же позиция. Можешь обращаться, если тебе ещё нужны будут — у меня три пачки с собой, на какое-то время нам с тобой, думаю, хватит.       Я решил не уточнять, откуда у меня сигареты здесь. Рановато, опять же, секреты раскрывать.       — А можно, пожалуйста, твою зажигалку посмотреть? Никогда не видела, чтобы их носили на шее, но, если честно, тебе идёт!       — Можно, конечно, только аккуратно с ней, она мне дорога, это семейная.       Говорил я, отстёгивая жигу от цепочки. Странно, что я так легко согласился, хотя обычно я никому и трогать её не разрешал. Что-то на меня нашло всё-таки…       — Какая красивая…       Зажигалка была и правда знатная. Вроде Зиппо, но ручной работы — папа лично плавил дамасскую сталь, отливал листы металла нужной формы, скреплял их в зажигалку, а также делал и всё внутреннее наполнение, обучив меня всем тонкостям ухода. Хотя он не был кузнецом по профессии, это хобби занимало приличную часть его жизни, так что, думаю, мало что инженером, назвать его можно ещё и кузнецом. На зажигалке также был выгравирован симпатичный кот, уже моей ручной работы — я хоть и не кузнец тоже, но многие навыки гравировки и работы с кузней от папы я перенял. Пока Маша любовалась зажигалкой, я любовался ей — этот образ… отпечатался у меня в памяти — невинная девочка с сигаретой во рту. За всеми этими разговорами мы уже дошли до домиков, где нам надо было расходиться.       — Я ещё забегу в музклуб скоро, бегунок всё-таки. Если ты ещё будешь там — сможем встретиться. Можешь вернуть зажигалку?       — Да, конечно!       Она подошла ко мне, нежным движением достала цепочку из-под рубашки и аккуратно прикрепила зажигалку. Неожиданно смелое действие для неё, да и в целом для человека, которого я вижу третий раз, как и она меня, но очень приятное, на самом деле. От такой близости наших тел и лиц в частности я наверняка покраснел, как, собственно, и она.       — До встречи, наверное?.. — смущённо проговорила она.       — Ещё кое-что…       Глаз за глаз, риск за риск, смелость за смелость — я подошёл, заключил её маленькие и приятные на ощупь ладошки между своими и прошептал:       — …Давай всё произошедшее останется нашим маленьким секретом?       — Давай…       — До встречи тогда, Маш! Спасибо за компанию!       — И тебе спасибо, что проводил меня! Буду ждать в музклубе!       С невольной улыбкой на лице я побрёл к домику вожатой. Что же это всё-таки было? Неужели я и правда влюбился в неё? Она как будто… взрослее и зрелее, чем выглядит. Надо будет побольше попроводить с ней времени, узнать её получше. Если она… окажется такой, какой мне представляется, общение с ней и в целом взаимодействие может принять интересный оборот. Как минимум важный — я не знаю, на сколько я тут, и где — тут. Человек, с которым можно проводить время — всегда хорошее решение, за неимением альтернатив. Как ни странно, это место будто отвечает на мои желания…       — О, вернулся. Как обед? Понравилось?       — Да, всё было очень вкусно, спасибо. Как там с домиком? Нашёлся для меня?       — Прости, видимо, тебе придётся ютиться с кем-то третьим в домике. Нашлось только одно свободное место: Маша одна живёт, все остальные домики полные. Наверное, надо тебя к кибернетикам поселить, всё-таки девочку с мальчиком не положено… М-да… Ситуация, конечно, сахар… Ну, жить втроём с неизвестными мне парнями мне не особо хотелось, а потому я, набравшись смелости, возразил:       — Я не против нарушить это правило, если позволите — спать на полу или раскладушке не очень хочется, если честно. Давайте я у Маши спрошу, не возразит ли она против моего сожительства? Мне же всё равно с бегунком сейчас ходить, наверняка её встречу.       — А откуда ты про бегунок знаешь? Я вроде не говорила ещё…       — Пока в столовой были, мне Славя рассказала, вот и перешёл сразу к делу.       — Понятно. Ну, раз ты в курсе уже, вот тебе твоё дело на сегодня. Собери подписи и возвращайся ко мне, не потеряй только, они для отчёта понадобятся.       Она протянула мне этот список с несколькими местами для подписей — напротив слов «медпункт», «библиотека», «музыкальный клуб» и «клуб юных кибернетиков». Список, на самом деле, весьма небольшой. Думаю, оббежать получится быстро.       — Хорошо, тогда я свободен?       — Словно птица в небесах! Вольно!       Неожиданное камео, ну и пусть. Не до этого сейчас.       Я вышел из домика и, вдыхая приятный летний воздух, решил направиться левее от домиков, заодно исследовав лагерь, примерно составив в голове план местности — никогда не знаешь, когда может пригодиться.       Гуляя по лагерю, я полностью ощутил эту жизнь. Пионеры все чем-то заняты — кто в домиках в карты рубится (Если судить по крикам: «Да две пары дороже тройки, ты что, совсем? Не хочешь со своим кефиром расставаться, так не надо было играть!». М-да, школота… А ведь покер не прощает…), кто мяч перекидывает, кто просто гуляет, кто природой в тенёчке наслаждается. Да и грех не последовать примеру последних — природа здесь действительно достойна восхищения: великие и могущественные деревья, маленькие и не очень кустарники, зелёная трава, цветы всевозможных видов, раскрасок и благоуханий… Жарковато, правда, но лето же, странно удивляться этому. Зато воздух приятный… Меня накрыло волной ностальгии по поездкам в деревню из детства. В городе таких запахов не бывает, консервируешься дома под вонь и шум машин, заводов и прочего быта.       Любуясь местными красотами, я сам не заметил, как дошёл до… судя по всему, библиотеки. Ухоженное зданьице, ничего, что выдавало бы в нём возраст или какую бы то ни было затхлость.       Внутри оно было вполне прохладным относительно улицы. Полки с книгами прямо-таки заставляли почувствовать себя школьником. За столом в углу сидела незнакомая мне девочка, с тёмными волосами и смешным торчащим колоском, в очках, хрупкого на вид телосложения и весьма раздражённая, судя по выражению лица. Она была занята какими-то бумагами — видимо, как библиотекарю, подобная волокита ей была необходима. Я решил заговорить первым:       — Привет…       — Зачем пришёл? Книгу вернуть решил наконец?       Тут она наконец окинула меня взглядом и, кажется, поняла, что обозналась.       — Да нет, я новенький, ничего взять не успел. А что, часто задерживают?       — Чаще, чем хотелось бы. Ты зачем пришёл-то?       — Бегунок подписать, такие обязанности…       — А, ну да, новенький же. Давай сюда его.       Она быстро расписалась в нужном окошке и вернула мне документ:       — Свободен.       — Спасибо. А можно пару книжек взять каких-нибудь? Люблю почитать, когда появляется время.       — Можно. Сейчас твой читательский пока оформлю, тебя как звать?       — Анатолием. Можно Толей.       — Меня Женей. На тебя вроде документы недалеко должны быть, раз ты новенький, думаю, быстро закончу. Иди пока выбирай, только аккуратно — за всё отвечаешь кровью.       Документы? Интересно, надо будет у вожатой спросить.       Я пошёл по рядам, раздумывая, что мне взять. Приглянулись Стругацкие, целый сборник. Одни из моих любимых авторов, можно и освежить в памяти. Аккуратно достав книгу, я поинтересовался у Жени:       — А газеты есть какие-нибудь?.. Хотелось бы следить за новостями, интересуюсь жизнью… и успехами государства.       — Найдутся, глянь вон в том углу.       Я последовал в направлении, указанном ей, и действительно нашёл стенд с газетами. Взяв верхнюю и решив изучить позже, я вновь направился к Жениному столику:       — Вот, газетка и томик Стругацких.       — Поняла, сейчас занесу. К концу смены вернёшь. Свободен. Перед тем как уйти, я решил спросить ещё кое-что, что наверняка найдётся в заведении вроде библиотеки:       — Прости, ещё вопрос. А карта лагеря и прилегающей местности есть какая-нибудь?       — Висит в углу. Если проблемы с памятью, могу сделать тебе копию, но тогда придётся подождать день-другой.       В школе по географии у меня были, скажем так, неплохие оценки, да и с черчением у меня всё схвачено — всё-таки технарь.       — Да нет, я сам, умею немного.       — Хорошо, там рядом подставка с карандашами и бумагой разной, бери и чертыхай, умелец…       Я быстро нашёл нужное место — действительно, уголок юного картографа: линейки, циркули, бумага разных форматов и разнообразнейшие цветные карандаши. Я взял обычный чёрный и лист А5. Думаю, всё умещу, да и компактно получится, всегда с собой. Лист был плотный, словно альбомный, и это приятно удивило меня — проживёт дольше, стало быть. Я быстро очертил карту, указал все важные места, пронумеровал домики, подписал лес и даже здание старого корпуса — надо будет наведаться туда как-нибудь. Лагерь был небольшой, но с учётом прилегающей территории, речушек, полян и прочих деталей работа затянулась минут на 10—15. Зато теперь имеем карту местности, а это дорогого стоит в незнакомом месте. Я взял свою поделку и вновь направился к столику Жени за своей макулатурой.       — Я всё. Могу забирать?       — Да, конечно… Ты прямо очень быстро, совсем на отвали сделал, что ли?       Она взглянула на мой чертёж.       — Как точно… Ты в картографы собираешься?       — Да нет, просто на кружок ходил в школе…       — Ну-ну, учти, у тебя в этом деле хорошее будущее. Забирай свои книжки и теперь свободен окончательно, оставь меня в одиночестве уже.       — Понял, меня уже нет! — сказал я, взял теперь уже свои вещи и поспешно вышел из библиотеки.       С этим по остальным местам ходить было бы неудобно, поэтому я дошёл до домика Ольги Дмитриевны (Её не было, видимо, вожатские дела, хотя дверь была открыта, странно), сложил всё, кроме карты, на тумбочку, к своей одежде, и направился дальше по списку из бегунка, но теперь уже с ориентиром.       Я решил зайти в музклуб последним, дабы меня ничего не отвлекало от игры на гитаре… и Машиной компании. Поэтому сначала я направился в медпункт, а после загляну в клуб кибернетиков. Медпункт был небольшим и довольно неприметным домиком между столовой и библиотекой. Даже и сказать про него нечего — домик как домик. Обычный, какие встречаются в деревнях всяких.       — Здравствуйте! Можно бегунок подписать у вас, я новенький, обязательства, сами понимаете.       В медпункте было три человека: дама с большими… формами, скажем так, судя по халату — медсестра, с тёмно-синими волосами; девочка рядом с ней, смотрящая, как та заполняет бумаги, видимо, местная помощница, с фиолетовыми волосами и тоже с неплохими формами для школьницы-пионерки; и ещё одна, держащая ватку на колене — видимо, боевое ранение при побеге от ужасного зверя. Довольно… маленькая, с плотными, средней длины красными волосами в два густых коротких хвоста. Я уже особо не удивляюсь разноцветности волос местных, но разве крашеные волосы у пионеров — это нормально? Ай, да кому не плевать.       Первая заговорила медсестра:       — Привет, пионер. Можно, конечно. Жалобы есть?       — Никак нет, всё в порядке.       — Ну-ну, заходи, если что. Добавишь нам разнообразия пациентов, а то одна Ульяна — что ни день, то мелкие травмы, а Лене практика нужна разнообразная.       — Виола, ну не ценой же здоровья пионеров! — ответила девочка с фиолетовыми волосами, видимо, Лена. — Пусть лучше вообще не приходит, потому что всё без травм обойдётся.       — Ну-ну, как скажешь. Тогда практика у тебя будет на содранных коленках и локтях. Да, Ульяна?       — Да, тётя Виола! — ответила последняя из присутствующих. — Ещё обязательно поранюсь и зайду к вам, куда без этого-то!       — Будем ждать. Тебя как звать-то, новенький? Мне же надо отметить, что ты в медпункт заходил.       — Толей. Анатолием, если официально.       — А, видела, сейчас отмечу. Давай сюда свой листок.       Я протянул ей листок, она быстро, даже машинально, расписалась в нужном окошке и вернула его мне. Только сейчас я заметил у неё разноцветные глаза. Гетерохромия, значит? Или просто линзы?..       — Ну, раз жалоб нет, значит, можешь идти, пионер!       — Спасибо!       Я покинул медпункт, только потом подумав, что надо было бы попросить с собой хоть пару таблеток обезбола на всякий случай, но пёс с ним. Надеюсь, не пригодится. Пора в клуб кибернетиков, а потом и в музклуб к Маше. Интересно, она скучает по мне?.. Много о себе думаешь, умник. Да и о ней тоже. Зациклился, понимаешь ли.       Клуб кибернетиков представлял из себя здание прямо около ворот лагеря, и оттуда уже слышались, кажется, звуки паяльников, динамиков и прочей электрической мелочи.       Так оно и оказалось. Рай для техников — всяческие приборы, разобранные и готовые, куча мелочёвки вроде проводов, резисторов и лампочек, платы, паяльники и прочее. Также нашлись и двое пионеров — видимо, постояльцы сего места. Оба русые, один в очках, другой без. Выглядели не очень спортивно, но и не хило — обычные парни. Я решил с порога разрядить атмосферу:       — Великим техникам здравия желаю! Над чем пыхтите?       Они яростно копошились в каком-то приборе, только не особо было понятно, в каком именно. Подняв глаза, мне ответил тот, что без очков:       — Привет, да так, балуемся. Рацию хотим сделать, для связи в лагере, но тут чего-то не работает, вот и ищем, что именно. А ты новенький? Меня Электроником звать, а это Шурик, он тут за главного. Ты же с бегунком?       Ну да, по именам прирождённые техники. Родители тут явно с юморком.       — Ага, подписать бы. Меня кстати Толей, будем знакомы. Могу глянуть? Я немного разбираюсь.       Немного, ага, конечно. Только и всего, институт окончил на инженера. Правда, другого профиля, но найти инженера, не работавшего хотя бы с простейшими электросхемами — надо постараться. Так что почти и не соврал.       — Сильное заявление, мы тут вдвоём пыхтим, найти не можем. Ну, присоединяйся, свежие мозги лишними не будут!       Я подошёл к прибору. Похоже скорее не на рацию, а на доисторический приёмник. Видимо, «мобильная» рация только одна, а второй выступает именно этот недвижимый прибор. Я заговорил с четырёхглазым техником, Шуриком:       — Вольтметр можно?       — Конечно, вон лежит. Умеешь?       — Умею. Не убьюсь и не сожгу, не переживай.       Я быстренько замерил напряжение на основных элементах и проблемы действительно в них не было. Всё работало, ток шёл.       — А в чём неисправность, собственно? Ток, вон, по цепи бегает.       — Дак не ловит ничего, и вообще признаков разумной жизни не подаёт, шипит только противно, — ответил Электроник.       — А динамик проверяли?       — Вроде рабочий, напряжение тоже имеется.       Ну-ка, не дело. Что я, не технарь что ли? С приёмником времён Союза не справлюсь?       Я приступил к осмотру динамика. Напряжение и правда было в порядке. Только была одна загвоздка…       Уже отряхивая ладони от пыли, я продекламировал:       — Господа техники, а где вы это добро взяли?       Ответил Шурик, притом с небывалым энтузиазмом для человека, который не может починить свой собственный прибор:       — Со старого лагеря, там столько барахла интересного! Нашёл там вот это, решили подлатать и рацию сделать.       — Старый лагерь действительно старый. Динамик почистите, он у вас весь заляпан — не то в пыли, не то в смоле, не то в грязи какой-то. В чём-то инородном, короче, сам чёрт в нём ногу сломит, вот он и шипит. Вскрыть-то его первым делом надо было.       — И правда, чего-то не подумали даже… Спасибо! Не хочешь к нам в клуб вступить? Лишних рабочих рук тут не бывает, всегда дело найдём!       В целом, я бы, может, и подумал бы, всё-таки родное занятие. Если бы не наличие в этом лагере музклуба. И Маши, заинтересовавшей меня, в нём. Но на заметку, пожалуй, возьму…       — Нет, спасибо. Я думал вступить в музклуб, это мне больше по душе, а с проводками я и после лагеря успею наиграться. Бегунок подпиши, пожалуйста, а то мне его за сегодня закончить надо, по-хорошему…       — Ну, как хочешь. Но ты заходи к нам, если скучно будет, найдём, чем занять!       Он взял листок, поставил свою подпись и вернул мне. Ну и хорошо. Я уже собрался уходить, как вдруг вспомнил о кое-чём…       — Точно, пока не забыл. У вас зарядки найдутся?       — Найдутся, конечно! А тебе на что?       — Мне бы type-c-шный USB-шник…       — …Кого, прости?       Блядь, точно. В их время его же наверняка ещё не было. Чёрт, и что делать? Ладно, сымпровизируем:       — Прости, я его так сам называю, мне провод один необычный достался, импортный, так я его так и окрестил. Произвольную зарядку по плюсу-минусу сделать сможете?       — Сможем, отчего нет. А для чего тебе всё-таки?       Не скажу же, что для электронной сигареты, вопросов только больше будет. Пришлось универсальную отмазку использовать:       — Да так, это личное немного, извини.       — Ну, как скажешь. Заноси свою батарею, мы тут почти всегда, постараемся придумать, как помочь.       — Хорошо, договорились. А отвёрток маленьких крестовых у вас можно забрать каких-нибудь пару штук?       — Можно, конечно. Там посмотри, все лежат, какие есть. Верни только!       Я взял пару отвёрток, примерно подходящих по размерам к тем винтикам, что я видел на своём вейпе.       — Хорошо, спасибо! Удачи вам!       — И тебе не хворать!       Попрощавшись с ребятами, я направился, наконец, к музклубу, параллельно обдумывая судьбу пода. Видимо, надо будет попробовать разобрать и достать батарею. Посмотрим, в общем, займусь этим уже вечером, когда заселюсь и с бегунком закончу. Пока что кинул отвёртки в карман, пролежат, не денутся никуда.       Заинтересовала меня Маша всё-таки, да и музыка мне не чужда, а потому к музклубу я шёл с хорошим настроением и даже предвкушением. Здание клуба пока выглядело самым привлекательным из тех, что мне повстречались — невысокий и небольшой, даже компактный, домик, с большим панорамным окном с одной стороны, лавкой под ним, крытой верандой сбоку, и тоже довольно отдалённый от жилых домов, чтобы не было назойливого шума, но по карте, если идти напрямик, довольно близкий, чтобы можно было быстро сюда добраться. Идеальное место для любителей музыки и уединения. Подходя к зданию ближе, я заметил на веранде Машу, которая молча любовалась лесом, да так увлечённо, что меня даже не заметила. Я решил не упускать шанс и пошутить по-древнему:       — Угадай, кто!       Она немного дёрнулась от неожиданности, и, немного подумав, ответила:       — Толя?       — Что, я настолько неповторим?       — Исключительно самовлюблён! — со смешком сказала она. — А, если честно, здесь просто не бывает особо никого, мимо никто не ходит, на окраине же, да и музыкой другие пионеры почти не интересуются, Алиска только иногда заходит, но она гитару просто берёт и уходит, иногда комбик прихватывает, если на сцену идёт поиграть, а вот со мной играть не хочет. Так что я по тебе заскучала уже!       — Прости, задержался, пока туда-сюда бегал — то книжку выбрать, то кибернетикам помочь, то карту срисовать…       — Срисовать? — спросила она, удивлённо посмотрев на меня. — А ты умеешь?       — Немного…       — Покажи, пожалуйста, мне интересно!       Ну, мне не жалко, так что я достал и показал ей свой ручной набросок карты. Машу же, кажется, он удивил, несмотря на то что сделан был, по моим меркам, очень и очень схематично, максимум на четвёрку:       — Ого… У тебя очень хорошо получилось, точно, почти один-в-один, и аккуратно так…       — Спасибо, но я правда не умею, на самом деле. Просто немного интересовался этой темой, вот и запомнил некоторые техники быстрого переноса чертежей. Изображений, то есть.       — Не скромничай, у тебя прекрасная карта! Ради такой, думаю, даже стоило задержаться!       — Если честно, Маш, будь моя воля — пришёл бы сюда пораньше, но карт на выдачу не было, а бегать и собирать подписи, не зная лагеря, задержало бы меня ещё сильнее.       На щеках Маши выступил румянец, а я решил проявить добродушие, или, наверное, заботу?..       — Хочешь, я тебе тоже такую сделаю? Могу зайти в библиотеку, там ещё цветные карандаши есть, так что могу даже раскрасить.       Она покраснела сильнее — видимо, сработало, значит, угадал…       — Спасибо, если тебе не сложно… Я с удовольствием буду носить её с собой, раз ты сделаешь такую специально для меня!       — Договорились! Можно немного постоять с тобой? А то забегался я чутка, если честно…       — Конечно! Тут очень красиво, правда?       — Очень. Люблю природные пейзажи, они прямо-таки успокаивают, что ли…       — Да, меня тоже!       Мы немного постояли в тишине, наслаждаясь природой и компанией друг друга. С ней и правда приятно. Похоже, я и в самом деле влюбился. Ладно, раз здесь я — молодой пионер, то почему бы не позабыть о моем реальном возрасте и не попробовать завести роман? Ни девушки, ни жены перед смертью у меня не было, так что подобными моральными обязательствами я не скован. А такая быстрая привязанность, да ещё и, как кажется, взаимная… Думаю, из этого может получиться что-то хорошее или, по крайней мере, занятное. В любом случае перед смертью романтического тепла я не испытывал давно, если испытывал по-настоящему вообще… Пока я думал об этом, мне в голову пришло кое-что важное, о чём я немедленно сообщил:       — Кстати, Маш, тут такое дело…       — Что случилось?       — …В общем, мне вожатая сказала, что свободных мест в домиках почти нет, так что меня хотят подселить к кому-то третьим. Либо…       — Ну, вообще-то у меня свободное место есть, я одна живу, а домики тут все двуместные!       Потом она, видимо, поняла окончательно, о чём идёт речь, и засмущалась.       — …Вот и мне так сказали. Я бы, конечно, был бы не против пожить с тобой, мне с самого начала показалась приятной твоя компания, но… Во-первых, я не знаю, хочешь ли ты, а во-вторых — всё-таки не положено, чтобы мальчик с девочкой вместе жили…       Она ушла в свои мысли. Я решил блеснуть памятью:       — Сигарета сможет облегчить тебе думу?       — Да, была бы очень кстати, спасибо!       Я достал две штуки, одну протянул ей, вторую взял сам. Достав зажигалку, я опять придвинулся поближе и зажёг её сигарету, после чего и свою, притом сильно отодвигаться я не торопился — не в упор, конечно, но я стоял к ней довольно близко, а она и не была против. Сделав по затяжке, мы синхронно выпустили дым. После недолгих раздумий она заговорила:       — Скажи честно, ты бы хотел со мной жить?       Я, абсолютно без задних мыслей о морали, без промедления ответил:       — Очень…       Она вздохнула:       — …Вот и я тоже. Тоже очень хочу жить с тобой… И, хоть и жить лучше с кем угодно, чем в одиночку, но мне правда понравилось проводить эти клочки совместного времени с тобой, и дело не в сигаретах, просто… ты мне за эти короткие встречи показался таким приятным человеком, таким… близким, что ли, так что я только за проводить с тобой больше свободного времени.       — Маш…       Я внимательно и очень серьёзно посмотрел на неё. Она повернулась ко мне, и выглядела немного испуганной, видимо, побоялась, что я осужу её за открытость или вроде того. Травмированное дитя, грустное зрелище. Надо постараться помочь ей, хоть общение всегда было слабой моей стороной, я просто обязан помочь той, в которую я, кажется, влюблён, да и с которой, кажется, уже внутренне согласился попробовать построить отношения, хотя, может, и временные.       — …Что такое?       — Ты что, мысли читать умеешь?       Её напряжённость тут же спала и сменилась на неповторимую, лёгкую, милую улыбку.       — Ты буквально у меня с языка сняла почти дословно все мои мысли… Если откровенно, приятно, что мысли могут так совпадать…       — Согласна, Толь. Я тоже очень рада!       — Тогда, раз мы оба этого хотим, давай я попрошу об этом вожатую? Она вроде выглядела так, будто допускает такую возможность, поэтому это не должно быть проблемой, думаю.       — Давай даже вместе зайдём к ней — мой домик как раз довольно недалеко от неё, так что после ужина сможем зайти вместе!       — А почему после ужина? Почему бы нам не пойти сей…       Тут на весь лагерь разразился уже знакомый горн. Как она так угадала со временем?..       Будто почувствовав мой немой вопрос, она ответила:       — Часы, Толь. Ты так выгодно положил их циферблатом ко мне, что, смотря на тебя, я не могла не обратить внимание на время.       …И правда. Я же ношу часы циферблатом вниз на запястье левой руки, и, учитывая, что Маша стояла справа от меня, а мои руки очень выгодно лежали на перилах веранды, ей правда хорошо было видно время.       — Пошли на ужин? — предложила она.       — Пойдём. Только… бычок дай.       Пока она не поняла, что происходит, держа в руке догорающий бычок, я аккуратно достал его, положил в ладонь и, положив рядом свой, сдавил кулак, превратив окурки в потухший пепел, после чего выбросил его с веранды. Маша трюк не оценила:       — Ты чего?! Ты же обожжёшься!       Так-то да, ожог и правда остался. Но я уже привык к различным видам боли, поэтому такая незначительная из них, как маленький кусочек обгоревшей кожи, мною оказалась практически незамеченной.       — Не обращай внимания, мне совсем не больно, правда. Пойдём?       — Никуда мы пока не пойдём! Подожди здесь минутку, сейчас вернусь!       Она скрылась в музклубе и вышла оттуда в течение обещанной минуты, держа в руках баночку йода и ватные палочки:       — Дай сюда ладошку, сейчас всё тебе подлечим!       Она аккуратно поставила принесённое на перила, открыла банку с йодом, обмакнула ватную палочку, нежно взяла мою руку и принялась рисовать кружочек на месте ожога. Немного щипало, но ощущение тепла от её мягкой ладони стоило того. Когда она закончила с этим, она задумалась, ухмыльнулась и ловкими движениями превратила кружок в… сердечко?..       — Спасибо тебе…       — Да не за что, но больше так не делай, я же беспокоюсь!       — Хорошо, договорились.       — Вот и славно. Секундочку, я отнесу всё обратно и пойдём на ужин, подожди немного!       И она вновь скрылась за дверью. Пока её не было, я рассматривал рисунок на ладони — милый жест с её стороны. Или, может, даже намёк?..       Она вновь довольно быстро вернулась, и мы отправились на ужин.       На ужине был бефстроганов с пюрешкой, чай и булочка с корицей. Видимо, картошки они ещё с обеда натолкли с запасом. Мы взяли свои порции, заняли укромный столик в углу, пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. Было вкусно, я всегда любил домашнюю еду, а здесь видно, что, как говорится, готовят с душой. Захотелось похвалить повара. Что я, собственно, и решил сделать. Пока мы ели, к нам подсела Лена, но диалога особо не состоялось — ели в тишине под гул остальных пионеров. Когда я расправился со своей порцией, посмаковав булочку с чаем, которые прекрасно сочетались, Маша ещё ела, а потому я решил пока сдать посуду и заглянуть на кухню:       — Извините, можно повара?       — Можно, конечно. Что-то хотел?       Из окошка выглянула повариха, блондинка, на вид ей было примерно столько же, сколько Виоле — около 30—35.       — Да. Хотел от души поблагодарить и пожать руку за прекрасную еду!       — Скажешь тоже, прекрасную… Но спасибо, мне приятно! Раз уж ты зашёл, можно тебя попросить о кое-чём?       — Можно, конечно!       — Тут рядом со столовой здание склада, ну, знаешь, наверное, должен был видеть. Можешь оттуда мешок сахара принести? У нас закончился, а завтра с утра нужен будет. Идти недалеко, но тут ещё посуду мыть, а задерживаться самой не хочется. Справишься?       — Справлюсь, конечно, отчего нет. Там же открыто?       — Ага. Тогда жду тебя!       — Одна нога здесь, другая там!       Я быстро подошёл к столику с Машей, попросил её подождать где-нибудь недалеко и рассказал, почему задержусь. Она согласилась и сказала, что постоит у входа. Ну и отлично. Выйдя из столовой, я почти сразу увидел здание склада. Удобно. Дверь и правда была открытой. Я зашёл и среди всего добра, что там было — постельное белье, пионерская форма, всяческие банки, мешки с чем-то — я быстро нашёл именно сахар. Взяв один мешок, я запрокинул на плечо и второй, решив, что они довольно лёгкие — точнее, на самом деле, весьма увесистые, но моё тело здесь оказалось в довольно хорошей физической форме, даже, могу сказать, отличной, поэтому два я смогу утащить без проблем, зато кухне помогу, должником себя чувствовать не буду. Проверив, что ничего не забыл и не испоганил, я аккуратно направился к столовой, чтобы ничего не зацепить и не просыпать.       Повариха очень удивилась, увидев два мешка, и тут же полетели слова благодарности:       — …Спасибо тебе большое, точно не тяжело? Ну, ставь сюда, дальше мы сами как-нибудь!       — Да нет, не тяжело. Ради вашей еды готов на всё!       — Экий подлиза нашёлся! Ну ладно, не обижайся. Сейчас тебе награду какую-нибудь подберу…       С этими словами она скрылась в глубине кухни. Вернулась она через пару минут, неся в руках две банки — с уже известным мне сахаром и… кофе?       — Вот, сахарку тебе, считай, твоя доля, и кофе у нас завалялся, его у нас не пьёт никто, детям давать особо не принято, но ты вроде из старшего отряда, так что можно.       — Вот уж спасибо вам, э…       — Наталья.       — Спасибо вам, тётя Наташа! Вовек вашей доброты не забуду, обожаю кофе, да и сахару применение найдётся!       — Тебя-то как звать, помощник?       — Можно Толей.       — Спасибо, Толя, за сахар. Выручил прямо. Ну давай, беги уже, а то тебя там вроде ждут!       Блядь, точно, Маша. Я, с двумя банками в руках, буквально пулей вылетел на улицу, где меня уже ждала она. Посмотрев на мои находки, она ахнула:       — Ничего себе… вот это тебе подарочек дали, конечно! Прямо-таки завидую!       — А что, тоже кофе любишь?       — Люблю, ещё как! В музклубе только чай есть, зелёный, он, конечно, вкусный, но уже приелся немного, по кофе соскучилась!       — Тогда вместе будем пить, как раз у меня нет ни чашки, ни чайника, а в твоей обители, стало быть, найдётся, раз там чай есть?       — Есть! Я так рада, спасибо тебе!       — Всегда рад тебя порадовать, Маш!       Тут она очень мило, но уже по-другому, на этот раз смущённо, улыбнулась, взглянула на меня с глазами, полными радости и… любви? Заботы? Какого-то нежного и тёплого чувства, в общем. По крайней мере, мне так показалось. Захотелось её обнять, но пока, думаю, для этого рано, мы только первый день знакомы. Планы планами, но спешка всегда всё испортить успеет.       — Маш…       — Что такое? Помочь? Хочешь, банку возьму какую-нибудь?       — Нет, спасибо, с ними я сам справлюсь. Ты же, судя по всему, глава музклуба?       — Да, а что такое?       — Ты бы мне бегунок подписала, считай, я уже участник заочно, а завтра я тебе покажу, как я играть умею, я… учился немного, но перед походом к Ольге Дмитриевне подписать бы всё-таки нужно.       — Толя…       — Что случилось?       — Почему ты такой… хороший?       Тут я впал в ступор. Чуть банки не выронил. Меня ещё никогда так никто не называл, кроме бабушки и мамы, в раннем-раннем детстве.       — …Спасибо тебе, Маша. Ты тоже… Чудо прямо-таки какое-то…       Мы постояли и немного полюбовались глазами друг друга. Сине-зелёные, с ярко-аквамариновыми островками… Красивые…       Потом до нас наконец дошло, что мы всё ещё стоим у дверей столовой, и все проходящие мимо пионеры смотрят на нас. Мы всё-таки направились к домику вожатой, решив, что Маша подпишет бегунок там же, потому что с собой ручки у неё, ожидаемо, конечно, не было. Благо Ольга Дмитриевна уже вернулась с ужина. Мы аккуратно постучались и вошли, она в это время перебирала какие-то бумаги, в общем, видимо, обычное дело для вожатой. Она повернулась к нам:       — О, новая парочка. Ты как, бегунок заполнил?       Маша немного покраснела, но меня эта фраза из колеи выбить не смогла:       — Да, почти. В музклубе я побывал, но Маша подписать не успела, на ужин пошли сразу. Можно она сейчас поставит? После этого сразу вам и оставим.       — Можно, конечно. Вот ручка, подписывай.       Я аккуратно поставил банки на всё ту же тумбочку, на которой уже собрались какие-никакие вещи, и достал бегунок, после чего протянул его своему аквамариновому интересу. Она взяла этот листок, оббежавший со мной за сегодня весь лагерь, ручку со стола вожатой и быстренько расписалась в последнем свободном окошке. Точнее, последнем из основных. Оставалось два — для моей и подписи Ольги Дмитриевны. Мы по очереди заполнили их, и вожатая забрала документ себе.       — Вот и хорошо. Присмотрел себе какой-нибудь клуб? Вижу, книжку ты уже взял…       — Взял, и решил записаться в музклуб к Маше. Занимался немного музыкой до лагеря, люблю это занятие, так что и тут думаю продолжить.       — Так и скажи, что хочешь побольше времени проводить с нашей музыкантшей, по глазам же всё вижу!       И правда, возможно, по глазам всё читалось. Ну и плевать, что правда, то правда. Я решил развить эту тему:       — Кстати, раз уж об этом речь зашла… Мы тут с Машей поговорили, и она не против, чтобы вы меня к ней заселили. Не будет с этим никаких проблем?       — Не будет, просто не принято селить девочку и мальчика вместе, но вроде это нигде на бумаге не запрещено. А если и запрещено, то я в глаза это не видела, да и как я могу отказать таким счастливым пионерам? Вы только лишнего не натворите, а то я вас знаю, заложники пубертата!       Мы немного засмущались от постоянных «подъёбов» вожатой на эту тему, но, думаю, оба были весьма довольны исходом «переговоров».       — Постельное белье там уже застелено чистое, с начала смены ещё, так что можешь брать свои вещи и заселяться. Поздравляю с первым днём в лагере, Толя. Надеюсь, смену ты проведёшь с удовольствием и навсегда запомнишь наш лагерь!       Ещё как. Она даже не знает, насколько. И по многим причинам.       — Бумажки беру на себя, мне всё равно заполнять. А вы свободны на сегодня. Спокойной ночи! И про линейку не забудьте с утра! — И вам!       Сказали мы с Машей в унисон. Я собрал свой небольшой багаж, с которым она решила мне помочь — взяла книжку и газету, и мы направились в сторону её домика. Он оказался в конце «улицы», под номером 13. Действительно недалеко от вожатского с номером 17, занимающим другой конец той же дороги. Домик Маши оказался снаружи обычным «бочонком», но, поскольку он находился на самом краю, он был немного прикрыт надвигающимся с двух сторон лесом, что делало его довольно уютным, по крайней мере с виду.       — Прости за беспорядок, я не успела прибраться, точнее, не думала, что ко мне кого-то подселят, но это не значит, что я не рада видеть тебя здесь!       Внутри домик оказался не таким обыкновенным: одна из кроватей вместе с прилежащими полками и тумбочкой были пустыми, судя по всему, теперь моими. А вот вторая была очень плотно заполненной — плакат с Цоем на стене (Интересно, какой сейчас год? Жив ли он ещё и какие альбомы успел выпустить?), а также с какой-то… японской певицей? Девочкой из какого-то аниме? Не знаю, но сразу видно, что живущая здесь пионерка была японкой — всё-таки в эти годы эта культура здесь ещё не должна быть распространена. Наверное?.. Полки были наполнены книжками, на спинке кровати висело симпатичное полосатое полотенце, а на самой кровати были разбросаны милые чёрные чулочки. На тумбочке было много всякой женской всячины — разнообразнейшие крема, помады, расчёски, ватные диски и прочие уходовые средства, в которых я не разбираюсь, а на столе стоял простенький радиоприёмник, будильник и небольшая лампа.       — Уютно у тебя здесь…       — Правда? Рада слышать! Прости ещё раз за беспорядок…       — Не беспокойся, я за творческий беспорядок не осуждаю и даже сам охотно его устраиваю.       — Ну и хорошо тогда! Располагайся, в шкафу есть свободные места, у кровати есть тумбочка, тоже можешь занимать, ну и полки, конечно!       — Прости, вещей у меня не настолько много…       — Да, я заметила, как раз хотела спросить — ты без вещей приехал что ли?       Да как бы тебе объяснить-то, а…       — Маш, мне ещё о многом нужно будет тебе рассказать, правда. Но, я думаю, пока не будем спешить — я обязательно расскажу о себе всё, что смогу, но я пока, наверное, не готов. Извини…       — Ничего-ничего, всё хорошо, прости, что затронула какую-то больную тему…       — Всё в порядке, не переживай.       Я положил в шкаф одежду, банки поставил на стол, а Стругацких, газету, карту и отвёртки отправил в тумбочку. Как и сигареты.       Тут до меня дошло кое-что…       — Маш… а я что-то даже и не спросил, а рыльномыльные принадлежности должны были выдать?       — Ой, точно… сбегай к вожатой, пока она спать не легла, думаю, она выдаст!       Делать нечего, с утра идти за ними не хотелось бы, так что я быстро сбегал до домика вожатой и постучался.       — Входите!       — Простите, снова я. А где можно взять что-нибудь вроде полотенца?       — А, точно, банный набор. Совсем забыла…       Она достала из шкафа небольшой пакет со всем необходимым и вручила мне — в нём оказались полотенце, мыло, зубная щётка и… порошок? Да, это точно не косплей-фестиваль. Я действительно в прошлом, или в параллельной вселенной в этом времени, или в каком-то собственном ебанутом сне, пока что я ни в чём не уверен.       — …Спасибо! Спокойной ночи ещё раз!       — Спокойной ночи! Напомню ещё раз, не делайте там с Машей ничего лишнего!       — Понял-понял, за кого вы нас держите вообще?       — За подростков, за кого же ещё! Иди уже в свой новый дом, тебя там наверняка ждут!       Я решил не спорить с ней и поспешил к Маше.       — О, вернулся! Ну как?       — Выдали, всё в порядке.       — Ну и хорошо, рада слышать! Кстати, раз уж это теперь и твой дом тоже…       Она залезла в тумбочку и аккуратно достала откуда-то промеж одежды два ключа на небольшом кольце:       — Вот, держи! Тот, что поменьше — от музклуба — конечно, ты ещё в нём ни разу не был, но раз ты уже согласился стать участником, то стоит тебе отдать, наверное. А второй — от домика, поздравляю с заселением! Чувствуй себя как дома!       Эти слова выбросили меня из этого мира и на секунду вернули в реальность. Как дома… Нет, не хочу чувствовать себя как дома. Хочу лучше. Намного лучше. И мне это, наверное, светит.       — Спасибо, рад жить с тобой вместе!       — Я тоже очень счастлива!       После того, как я немного полюбовался своей новой соседкой, мне жёстко вдарило в голову — видимо, перегрузился за сегодня. А странно, активности у меня было дай бог десяток часов, и те пролетели очень быстро. Может, курил мало? Недостаток никотина в организме так влияет? Странно. Но сопротивляться Морфею я в любом случае был не в состоянии.       — …Маш, прости, меня вырубает. Очень устал за сегодня. Завтра, думаю, будет хороший день, но это завтра. Давай спать?       — Да, конечно! Отвернись только, пожалуйста, я в ночнушку переоденусь…       — Конечно.       Я отвернулся, параллельно снимая с себя галстук — он весьма надоел мне за сегодня.       — …Я всё, можешь поворачиваться!       Последовав Машиному совету, я увидел её в очень милом ночном белье, просторная рубашечка и шортики тёмно-сине-зелёного цвета, с кошачьими лапками по всей площади.       — Тебе очень идёт!       — Спасибо, это моя любимая!       — Я выключаю свет?       — Да, сладких снов тебе!       — И тебе, Маш! Спасибо, что ты тут есть!       Она опять заметно засмущалась:       — И тебе, Толь, большое спасибо…       Я щёлкнул выключателем около входной двери, с разрешения сожительницы открыл форточку, скинул с себя одежду и бросил на спинку стула (профдеформация, что поделать), после чего залез под одеяло. Кровать, конечно, не шикарная, но после всего, что со мной произошло за последние 24 часа, она показалась мне Раем. Я положил голову на подушку и, кажется, сразу отключился. Что я вообще здесь делаю? Как я здесь оказался? Хорошо, представим, что я правда почему-то оказался в 80-х годах в каком-то пионерлагере, и правда помолодел лет на 8. Что будет, когда смена в этом лагере закончится? Ничего? Я умру окончательно? Я продолжу жить в этом мире? Но разве я не нарушил пространственно-временной континуум своим перемещением? Ведь я буквально пошёл вспять времени и, мало того, изменил прошлое, вписав в него себя, которого здесь не было и быть не могло. Или кто-то вписал меня сюда? А точно ли это прошлое? Может, это нечто вроде субизмерения со своим пространством-временем? Или даже не субизмерения, а полноценной параллельной реальности? Но как я тут оказался? А Маша? Почему эта, казалось бы, обычная девочка, вдруг вызвала во мне такое неописуемое доверие к себе? Почему я вдруг, несмотря на свою привычную неприязнь к серьёзной возрастной разнице в отношениях, решил попытаться завести их с ней? Не знаю. Столько вопросов и так мало ответов. Я опять утопаю в собственных пустых и безответных вопросах в никуда. Или, вернее, падаю. Падаю… Я проснулся от этого чувства падения в пустоту. Уже подумав лечь спать дальше, я услышал всхлипывания с соседней кровати — Маша плакала. Но почему? Что-то не так? Вообще-то да, но для меня же, а не для неё. Я встал со своей постели и сел рядом с ней:       — Что случилось?       — …Прости, пока не могу рассказать, просто… мне очень страшно. Я очень боюсь, что…       Пока она пыталась подобрать слова, я решил, что мне нельзя дать ей копошиться в себе. Сам знаю, как плохо это может обернуться в некоторых случаях. Я развернул её лицом к себе и без раздумий обнял, так мягко, как только смог, положив одну руку ей между талией и спиной, а второй нежно прижав её голову к своей груди.       — Всё будет хорошо, Маш. Я рядом. Я не дам случиться ничему плохому, я постараюсь защитить тебя от всего, от чего смогу. Ты мне стала дорога за этот день, поэтому я беспокоюсь за тебя и твоё состояние. Если захочешь выговориться — я всегда готов тебя выслушать и поддержать, как смогу. Я тоже беспокоюсь о кое-чём, и это кое-что не даёт мне покоя. Я тоже расскажу тебе обо всём, что меня беспокоит, как только я буду готов к этому, и, думаю, это произойдёт довольно скоро. Не беспокойся, всё правда будет хорошо, обещаю тебе.       Она уткнулась в меня уже сама, без помощи, и обхватила руками примерно за область лопаток:       — Спасибо, Толь… Я… хочу тебе верить. Постараюсь тебе верить. Я тоже очень хочу, чтобы всё было хорошо. Спасибо тебе…       Не знаю, сколько мы просидели так. Может, минут пять, может, полчаса. Но спустя какое-то время Маша успокоилась, я перестал чувствовать её слезы и слышать всхлипывания, а потом моя усталость всё-таки взяла своё — сначала я опустил вторую руку к первой, а потом и вовсе упал на спину, вместе с тем повалив на себя и Машу. Мы без слов решили, что я не брошу её одну, а потому она вытянула ноги вдоль кровати, но на подушку, дав возможность мне расположить ноги так же, после чего она переложила руки со спины ко мне на грудь, легла на неё и уснула. Я сначала хотел погладить её по голове, но, кажется, всего после пары поглаживаний я всё-таки вырубился. Бывает же такое…       …Странное и неожиданное окончание дня, но вроде мы не перешли никакой черты — в одних трусах был только я, да и мы ведь не делали ничего такого, что считалось бы по пионерским меркам лишним и неправильным. Разве что заснули в одной кровати, но таковы уж обстоятельства. А что прикажете, оставлять её страдать одну, а самому мирно спать? Нет уж. Между прочим, кстати, она оказалась очень мягкой и тёплой, лучше всякого одеяла…