Обжорство
15 марта 2026 г., 12:21
Представьте себе мир, который делится на четыре категории. А теперь представьте, что категория 1 – это вершина пирамиды. 2 и 3 – середина, и в самом низу категория 4.
На цифрах проще объяснить, чем расписывать долгие и длинные непонятные научные термины и их определения. Базовый курс начальной школы, когда проходит определение на твою категорию, или как это ещё любят называть, (чтобы совсем никто не обижался) – вторичный пол.
4 – неопределившиеся. У них нет вторичного пола. Нет ничего кроме биологического признака принадлежности по первичному. Просто женщина. Просто мужчина. Они не будут в самом низу, как вы представляете себе ступени. Они не отщепенцы, не отшельники. Просто такой же народ, как и все остальные, кто заимел вторичный пол.
3 – беты, у них очень слабые гормоны вторичного пола и почти ничем не отличаются от тех, что ниже категорией. Просто люди, имеющие в своих генах один из признаков первой и второй.
2 – омеги. Если бы не закон, который утвердили пять лет назад, в котором говориться, что они находятся выше и даже считаются не просто товаром, как это было до утверждения закона.
1 – альфы. Вожаки стаи, короли природы... как бы их там не описывали в разных книжных сопливых романах, на самом деле всё куда сложнее. Они правда стоят на вершине, имеют больше прав, чем остальные категории. Их охотнее берут на тяжелую, длительную работу.
Сколько Натаниэль себя помнил, отец всегда смотрел на него свысока, мать смотрела на него также с другой стороны.
Два давящих взгляда, даже не полных надежды, что сын окажется тем, на кого они рассчитывали. Доктор заверил, что иного варианта, кроме как быть альфой он не может. Но это было во время беременности. Она протекала гладко, без осложнений. Натаниэль не был капризным, он скорее был настолько спокойным, что иногда нервничала мать, беспокоясь о том, что внутри неё не шевелиться то, что должно было. Но это было на ранних сроках.
Беременность была вынужденной. Потому что в «счастливом» браке должен быть наследник. Брак родителей был расчётным. Мать альфа, отец альфа. Родня – чиста по крови. ни одного омеги или беты. Даже неопределившихся.
Оттого и были прогнозы на первую категорию.
Но кровь не играла никакой роли в том, каким будет вторичный пол. Всё зависело от того, как будет протекать период вынашивания.
Это время Мэри казалось спокойным, даже неожиданно спокойным. Ребенок внутри неё не дергался, не вредничал и это её устраивало. Врач уже тогда сказал, что есть возможность, что он будет не чистым альфой из-за второго гена беты, омеги или неопределенности.
А потом родился он. Натаниэль. Маленький карапуз.
Мэри не обладала спектром эмоций, ровно как и Натан. Натаниэль рос в окружении учителей, нянек, и ни капельки родительской любви. Они не жили так, что Мэри сидела дома с ребенком, заботясь о нём, а так, что оба родителя с утра до ночи находились на работе. Зато Натаниэлю не отказывали почти ни в чём. Хотя он ничего особо не просил, у него были игрушки дорогих коллекций, фигурки, дорогая одежда. Но за спиной стояли только строгие родители.
Один неверный шаг и он оказывался на полу. В ногах отца или матери. Когда учителя говорили о том, каким рассеянным он был на этом занятии, на голые ноги летел ремень. Это началось с семи лет. Когда после занятия учитель был не очень рад его оценке за сегодняшний урок. Это были либо мать. Либо отец.
В гневе страшны были оба. Если младший провинился, то и жалеть его никто не будет. У него не было выбора, кроме как оставаться стоять на стуле и ждать, пока отец закончит лупить линейкой по икрам, или когда мать наконец скажет, что можно встать с гречки и пойти в комнату умываться слезами так, вместо того, чтобы марать пол своими слезами и соплями.
В восемь он узнал свой вторичный пол. От матери. Её раздраженным шагам и суровым лицом отца.
Родители никогда не ругались. А если и делали это, то именно тогда, когда Натаниэль не видел и не мог этого слышать. В тот вечер он стоял меж двух огней и смотрел на то, как медленно и плавно сгорают результаты анализов.
Его не ругали, только продолжали его учить и воспитывать.
***
Криминалистика. Он обожал её, но ненавидел преподавателей, которые вели основные дисциплины в его университете. Мистер Миньярд, который вел уголовное право, имел в своем распоряжении аж целый фан клуб из студентов. Не важно, парень или девушка. Вторичный пол тоже сходил с ума только от вида молодого преподавателя. Он всегда был одет с иголочки. На нём всегда были эти показушно дорогие костюмы, которые Натаниэль терпеть не мог. Его глаза всегда гуляли по аудитории в поисках очередной жертвы, которая не смогла выучить учебник от корки до корки, а там и вовсе залезть в следующую часть. Взгляд был острым, как и черты лица. Хотя он скорее был просто чертовски спокоен. Натаниэль не видел на нем и тени смущения, или вежливой улыбки, когда студенты дарили ему шоколад в первый год обучения, но вот после громкого «высмеивания» его одногруппницы, пожелавшей подарить преподавателю коробку конфет на день всех влюбленных, закончился лекцией о том, какой процент убийств приходится именно на этот день. Профессор Дэй не был его полной противоположность, он вел судебную психиатрию. Он улыбался студентам, их подаркам, брал их, в то время, как Миньярд даже не прикасался к коробкам, а потом просто выкидывал в мусор, когда никто не видел. Или видел, просто делал вид, что старается это скрыть. Более двух опозданий на лекцию, и он мог запросто выкинуть студента с университета. Он конечно не был какой-то шишкой... но просто мог себе позволить это. На его парах был большой процент посещаемости, и не зря. Дэй был красив. Настолько, что легко соперничал с Миньярдом за первое место красавца-препода в ВУЗе. Оба были так красивы, но любили выставлять Веснински напоказ. Будто наслаждались тем, как он растерянно смотрит на них, после того, как те задают абсолютно не имеющий к теме вопрос. А ещё Натаниэль ненавидел форму, которая была необходима в этом месте. Обязательная форма. Ей богу. Осталось только палочка, сова, и долбаная мантия. Хогвартс на минимaлках. Факультет криминалистики не любили многие. В основном им выделялись хорошо отделанные аудитории, потому что во-первых – лучшие преподы заслуживали этого, и во-вторых просто потому что декан так захотел. Деканом был Ичиро Морияма. Натаниэль слышал о нём, но ни разу не видел, оттого и думал, что слухи просто приукрасили их. Синий цвет его формы идеально подходил ему по словам одной из домработниц. Так даже сказала мама, когда они пересеклись в коридоре, когда он выходил на учёбу. Они с отцом редко бывали дома, поэтому больше Натаниэль вздрагивал, когда они виделись, потому что чаще всего, родители ночевали на работе. На лекции по трасологии было скучно. Особенно после обеда очень хотелось спать. Профессор был интересном, а то что он вёл было не очень интересным. Его мерный голос, иногда перерастающий в интонации выше или ниже. Профессор Моро был красавцем. Он казался Натаниэлю на первом курсе – эталоном красоты. Конечно это было до того, как он увидел других преподов, но не перестал считать этого бледного мужчину привлекательным. Натаниэля клонило в сон до тех пор, пока не прозвенел звонок. Моро был интересным, но когда дело касалось его предмета, он становился таким занудой, что невольно Натаниэль начинал думать, а не зависим ли он от дурацкого предмета. В этот день было прохладно. Несмотря на то, что был конец апреля, дожди начинали лить уже. Холодный вeтер, гуляющий по улицам, заставлял невольно ёжится и поглядывать на небо. Зонт он с собой конечно взял, но от ветра кроме легкой курточки ничего не было. Сейчас Натаниэль жил один на съемной квартире, ближе к университету и далеко от дома. Слава богу мать не выказала никакого интереса, а отец ни сказал и слова против его воли. Уговором с родителями было приезжать два раза в год, когда наступали долгожданные каникулы. Но их ждали все, кроме самого Натаниэля. он терпеть не мог возвращаться в тот дом. Конечно будучи студентом у него были друзья. Хотя скорее просто одногруппники или знакомые уже с разных курсов разных факультетов. Половина пошла в одну сторону, другая половина – в другу. — Профессор Рейнольдс сказала, что на следующей лекции у нас будет практическая, — пожаловался Адам. Он не любил её пары не просто так. Рейнольдс была красива снаружи и гадка внутри. Как оказалось, она преподавала журналистику, поэтому Натаниэль никак не мог с ней пересекаться. Но видел её на фотках или в коридоре. На первом курсе Адам спутал её со студенткой и попробовал подкатить, но тут же получил отворот поворот. Оказывается уже тогда у неё был молодой человек, от которого веяло холодом. Натаниэль невольно поёжился. — Какая досада, — закатив глаза ответила Оливия, сунув руки в карманы дутой куртки и шмыгнув носом. Она была красавицей. Наследницей большой корпорации, к которой её готовил отец. У них была счастливая семья. Оливия была альфой, ровно как и Адам. Они словно две противоположности друг друга. Адам жил только с матерью. Отца он никогда не видел и видеть не желал, потому что у матери остались о нём плохие воспоминания. Они жили в достатке и совсем недавно она нашла себе нового ухажёра, о котором говорил Адам, как о родном отце. Оливия училась на факультете международной торговли, а Адам на журналистике. Ещё в их компании были Уильям, Робин и Кристиан. Уильям и Робин разнояйцевые близнецы, они учатся на факультете вместе с Адамом, на втором курсе, в то время как сам Адам на третьем. Кристиан с гуманитарного факультета, следующий год обучения у него последний, поэтому он судорожно готовится к экзаменам и защитам. В общем, сегодня они в малой компании, что случается редко. — Эй, Нат, — позвал его Адам, отвлекаясь от перепалки с Оливией. — Завтра соберемся в клуб? Уильям снова расстался со своей пассией, а Робин начала новые, — парень усмехнулся, он закинул свою руку на плечи Веснински, улыбаясь, смотря в телефон. От него тянуло приятным шлейфом ананасного сиропа вперемешку с только что открытым лимонадом. Слишком сладкий запах, который чаще можно слышать от омег, но этот придает больше мужества то-ли... — Я подумаю, — он ведёт плечом, отворачивается в сторону. Натаниэль слишком чувствителен к запахам, а в клубах порой бывает так душно, что запахи начинают липнуть к телу, как пролитая банка мёда на кожу. — Пойдём, расслабишься, — продолжает Адам. Он очень легки и даже немного ветренный парень. Если Натаниэль и видел его потрепанным после стычек или не в настроении, то лишь иногда. Обычно на его лиц всегда сияет улыбка. — Ты давно с нами не гулял. Я начинаю думать, что ты специально нас бросаешь. — Ты прекрасно знаешь, что это не так, — прогремел гром, тучи затягивались до такой степени, что небо становилось всё чернее и чернее. Они подошли к светофору, где Натаниэль попрощался с друзьями и они разошлись в разные стороны. Квартира была недалеко от университета. Всего десять-пятнадцать минут и он дома. Дождь начинал потихоньку покрывать крапинками асфальт, куртка намокать а ветерок становился влажным и промозглым. Натаниэль попал домой, когда дождь уже перешел в ливень, благо он не успел сильно промокнуть, и просто вошел в теплую квартиру. Она встречала своей привычно тишиной, которая ему не нравилась, но он привык и не жалуется. Осталось сесть за домашнее и зазубрить термины, заданные на судебной психиатрии.***
Сидя перед телевизором в кромешной темноте, и перебирая термины для доклада, он невольно остановился на первом попавшемся канале. Новости о новых законах, которые ждут страну в будущем, о новых принятых решениях министром и президентом, о том, что вообще происходит в политическом мире. Новости ничем не отличались от тех, что мотали каждый день, утром, в обед и вечером. Встав с дивана, Натаниэль подошел к холодильнику, надеясь на какой-нибудь перекус и завтрак на утро. Но он оказался пуст. Натаниэль вздохнул и посмотрел на часы. Почти час ночи. В принципе можно сходить в супермаркет у дома. Одевшись наспех, он накинут куртку и капюшон. Вышел из квартиры, заперев её на ключ и отправился в магазин. Только на середине пути он понял, что мог вызвать доставку продуктов на дом, вместо того, чтобы прямо сейчас идти под дождём по холоду. И темноте. Ладно, решив, что гулять тоже полезно, Натаниэль всё-таки попал в маркет у дома. Корзинка, стеллажи, продукты. Список в голове быстро заканчивался и он не смотря на ценники просто проходил мимо сразу складывая нужные упаковки. Парень остановился у витрины с подавителями. Стоял всего минуту, а потом взял пару упаковок с собой. В магазине было тихо, ни одного покупателя кроме него самого. Он так думал. За прилавком сидел парень лет двадцати, в общем его ровесник. Уставший и почти засыпающий. Бедолага вздрогнул, когда корзинка оказалась на кассе. По телевизору шли новости, как обычно это было в разных маленьких круглосуточных магазинах у дома. — А теперь перейдем к важным новостям, — сообщил ведущий. Натаниэлю даже стало интересно, что там может быть важнее очередного подписанного мирного акта или слияния двух ведущих корпораций. — Сегодня в пять утра было обнаружено тело Марии Вернер, студентки четвертого курса обучения университета имени Роли Брикмана Младшего, — Натаниэль наконец обратил своё внимание на экран телевизора. — Следователи полагают, что убийцей мог быть один из семи. На теле был обнаружен знак блуд. Более подробностей пока неизвестно. Один из семи. Семь – так называли ту, давно забытую группировку или как эту шайку ещё можно было назвать. Хотя у этих ребят было заслуженное название. Их называли «семь смертных грехов». Не просто так. не только потому что их семь. Их следы находили редко но метко. И каждый раз это были разные штаты. Они плотным кругом огибали Западную Виргинию, даже края её не задевая. Огибали и сам Балтимор. В общем вся эта каша особо не волновала Натаниэля, пока они были достаточно далеко и не трогали его. А сейчас это произошло буквально в трех шагах от его дома. В трёх шагах от него самого, потому что эту девушку он знал. Она была студенткой не просто четвертого курса, она была на четвертом курсе криминологии. Они часто пересекались, она даже делала ему комплименты, но Натаниэль особо не обращал внимания на это. Она тоже была Альфой, а процент этих первых категорий в его университете был около девяносто, может девяносто пять. Ещё три процента это были обычные беты, а оставшиеся два – омеги. И это только студенты. Они иногда вместе посещали лекции, вместе сидели, но на этом всё. Натаниэль не был к ней привязан, но всё-таки что-то кольнуло. было скорее неприятно, чем грустно. «Семь» не просто так грехи. Они подписывали свои деяния. Типа чревоугодие, жадность, уныние и всё в таком духе. Натаниэль узнал о них еще в двенадцать лет. Тогда отец проболтался, когда они с матерью сидели в гостиной разбирая завали документов. Они как-то перешли с холодной войны, смирившись с судьбой. Ему стало интересно, поэтому имя в доступе интернет он откопал информацию. Почитал и выключил. Ему стало скучно, поэтому он отложил это на почитать после и забыл. А потом оно само начало часто мелькать в новостной ленте в телефоне и по телевизору. — Я думал, что для покупок уже довольно поздно. С учётом того, что сейчас крутят по новостям, — произнёс голос совсем рядом с ним. Натаниэль замер, перестав складывать покупки в пакет и обернулся на голос. Там стоял мужчина лет тридцати, может больше, но Натаниэль не определил. Чего этот мужик нему пристал вообще? Не с кем больше поговорить? Хотя он был довольно симпатичным. Черноволосый азиат со знакомыми чертами лица, но даже, если Натаниэль и правда видел его где-то, то вспомнить не мог. Он нахмурился и выгнул бровь, продолжая складывать продукты в пакет. — не волнуйтесь, сомневаюсь, что они задержаться здесь надолго. — ответил Натаниэль. — Разве не волнительно, что среди ваших знакомых бродит один из них? — мужчина не отставал. Натаниэль даже невольно поморщился и вправду представляя, что на месте Марии могла оказаться Оливия или Адам. Или даже он сам. — Мальборо с кнопкой, — Натаниэль достал документы, показывая их в раскрытом виде и получил долгожданную пачку. — Оплата будет наличными или картой? — спросил продавец. — Картой, Смерть неизбежна, — ответил парень, доставая телефон из кармана и прикладывая его к терминалу. Звук оплату раздался по всему магазину. Мужчина молчал, а после того, как парень взял пакет с продуктами и пошел к выходу, он ответил: — И то верно. Напрягающий мужчина заставил его понервничать, но более не приставал к нему. Поэтому Натаниэль ускорив шаг, пошел домой. В следующий раз он точно закажет доставку. И похуй, что гулять полезно. Он гуляет после учёбы. И похуй, что гуляет до дома.***
— В вашей курсовой работе не должно быть никаких лишних элементов. Без воды и с четким выводом. Теперь подойдите и возьмите темы для работ. Пары определены, список есть в вашей группе. Профессор Дэй был сегодня явно не в духе. Под глазами синяки, и вместо свободного стиля, вроде джемпера, который он обычно носил, теперь на нём была до самого верха застегнутая удушливая рубашка, и костюм тройка. Натаниэль поднялся с места, предварительно сложив вещи в рюкзак, он спустился по лестнице и последним подошел к профессору за темой. — Веснински, — посмотрел на него преподаватель и Натаниэль чуть склонил голову. — Вы задолжали мне доклад. Боюсь, что на следующей неделе у вас могут быть проблемы со сдачей, — потерев переносицу сказал мужчина. О Натаниэль действительно должен был его сделать. Ещё на прошлой неделе, но выпросил перенести срок на эту. А она уже подходила к концу. — Зайдёте ко мне в кабинет завтра после занятий. Тема у вас есть. Натаниэль даже возразить не успел. Он только открыл рот, как оказался за дверью кабинета. Дэй и вправду был не в духе. Что поделать? Не разглядев тему, он уже был готов зайти обратно в кабинет, но тут его подловил Марсель. Марсель Бейкер. Загорелый с карамельной кожей, шоколадными глазами и такого же оттенка волосами, которые вились кудрями на его голове. Высокий парень, ростом около 178 или 180. Мечта девочек с других факультетов, может и парней. Альфа с хорошим происхождением. Умный и до безумия красивый. Будь Натаниэль на первом курсе, смотрел бы на него не отрываясь. Он ему не нравился как партнёр, но как друг или знакомый... может быть. Он с группы юриспруденции, с которыми им часто ставят пары. Юристы сами по себе для него заносчивые, но до факультета криминалистики им ещё далеко. Настолько высокомерных засранцев, как этот факультет Натаниэль встречал только с родителями на мероприятиях. — Привет, — сказал высокий брюнет. Натаниэль чуть задрал голову и уставился на него. — Мы в паре, поэтому... не мог бы ты дать мне свой номер? Я напишу тебе сегодня вечером. Определимся, кто какую часть будет делать и.… у кого. Натаниэль уставился на него, сверкая голубыми озерами в глазах. На его лице в принципе почти не было никаких выражений в стенах университета, а тут он невольно засмотрелся на юриста, пропустив все слова мимо ушей. Задумался. — А? — переспросил Веснински, склонив голову к плечу. Теперь он был похож на птицу, не понимающую ни слова, что там теперь лепечет этот растерянный парниша. — Ага... да, минуту. — наконец сообразил Натаниэль у достал телефон. Руки теперь дрожали, пальцы неловко скользили по экрану, вспоминая, в каком из мессенджеров он чаще сидит. Наконец находя то, что ему нужно, он вывел на экран Qr-код и повернул его к Бейкеру. Тот сообразив, что нужно делать дальше, сразу навел на него камеру. Натаниэль глянул за его спину. Там стояло ещё пять человек, видимо его компания, которая неодобрительно и высокомерием смотрела на него. От них разило удушливым запахом мяты и лимона вперемешку с ладаном и ванили. Теперь ему казалось, что в церковь зашла некультурная женщина с ядрёными духами. Две девушки окинули его взглядом и скривились, закатив глаза. Натаниэль сморщился, когда одна из них улыбнулась Марселю. Тот уже отвернулся и пошел обратно к своей компании. — О господи. Эта Жасмин такая высокомерная. Как тебе вообще повезло вляпаться в Марселя? — возмущению Робин не было предела. На обед они пошли в кафе недалеко от университета. За окном было ужасно сыро и выходить обратно на улицу не хотелось от слова совсем, а вот эта вот Жасмин оказывается давно запала на Марселя. Он кстати написал ему. И Натаниэль узнал тему курсовой. Это было неловко, но всё же узнал. В итоге определились делать её у Марселя. У Натаниэля не было никакого желания впускать в свою квартиру какого-то альфу, с которым будет писать курсач. Договорившись о времени, и узнав адрес, Натаниэль начал морально готовиться. — ... никак, — ответил Уильям. Он сделал большой глоток кофе и поставил стакан на столик. Он иногда был таким же вспыльчивым, как и Робин, но по большей части, сам же и осаждал сестру. — Да ведь? — он взглянул на Натаниэля. тот вопросительно глянул на друга. — О господи, Нат. Я когда-нибудь точно убью тебя. — Попробуй, — ответил ему Веснински и вернулся к тарелке с курицей в остро-сладком соусе с гречкой. Он мерно ковырял еду вилкой не решаясь отправить её в рот. С самого утра аппетита не было вообще, а после разговора с незнакомцев в супермаркете так вообще кусок в горло не лезет, а то что было съедено лезло обратно наружу. — Мы говорили о клубе, помнишь? Идёшь завтра? — повторил для него Кристиан. Уж кому-кому, а ему точно не стоит ходить по этим клубам и барам. Он легко нажирается и вести его домой потом вообще не хочется. Особенно передавать его в руки девушки, с которой он встречается уже три года. С ней у Натаниэля отношения не сложились с самого начала. — Я подумаю. — Уже говорил это. Твоё «я подумаю» начинает бесить, — ответил Адам. Он наконец отставил пустую тарелку в сторону и строго посмотрел на рыжего. — Идёшь и точка. — Дэй сказал зайти к нему после пар, так что не знаю, успею ли, — попытался отвертеться Натаниэль. — Сомневаюсь, что он будет держать тебя у себя всю ночь, — скептически посмотрев на него, Оливия выгнула бровь. — Ладно, — смирился Веснински, сдаваясь. Клуб так клуб. Чего терять то... и плевать что в субботу он идёт писать курсач к Марселю...***
— Здравствуйте, — постучавшись в дверь, Натаниэль вошел в кабинет. Он был небольшим, даже маленьким, но достаточным на одного или двух человек. за столом Дэй сидел перед открытым ноутбуком, а когда Натаниэль вошел, оторвался от экрана и смерил его взглядом. Веснински закрыл за собой дверь и прошел к столу. Протягивая папку с вшитым докладом из двадцати пяти страниц. Это был минимум, который профессор ему сказал. И боже. Он выжал всё, что только мог из той темы, которая ему досталась. Профессор взял в руки скоросшиватель и открыл его. первая страница. — Вы правда будете его читать при мне? — не удержался парень от вопроса, смотря на преподавателя. Тот глянул на него так, как Натаниэль ещё не видел. — Присаживайтесь, Натаниэль. — подтверждая его слова, преподаватель перевернул следующую страницу. Он взял в руки красную ручку и принялся черкаться в страницах. Натаниэль видел, как чистые листы без единой помарки превращаются в черновики писателя. Он кривился от каждого росчерка ручкой, пока Дэй не остановился на середине и тяжело вздохнул, смотря на него. — Всё настолько плохо? — тихо шепнул Веснински. Ему впервые перечеркивают работу. Такое ощущение будто крест ставили именно на нём, а не на жалких листах. — Что вы думаете о «Семи грехах»? — спросил он неожиданно. Натаниэль замялся. Сначала он подумал, что ослышался, но после минутного молчания, понял, что профессор и правда озвучил это. — Что я думаю? Поставьте вопрос конкретнее, — попросил рыжий и профессор, уставившись в его работу, повторил уже с конкретикой: — Чем движимо такое помешательство на православных делениях. — Не знаю. Я не интересовался этим до того, пока вы не дали нам подобную тему. Я ещё не начал собирать материал и планировал заняться этим завтра. — ответил ему Натаниэль и снова увидел, как красная ручка ведёт по листу. — Но... у меня был вопрос. Почему следствие уверено, что это дело рук семи человек? — Очевидно, что по меткам. — Но ведь их может делать и один человек. — Почерк- — Почерк можно изменить. Подделать. — ответил Веснински, смотря на белые страницы. Ручка перестала двигаться по ним и теперь профессор смотрел на него, а не в работу. — Вам, как специалисту известно, что работа в команде двух убийц всегда заканчивается предательством одного из них. Сколько таких громких дел уже было раскрыто? А уж тем-более, когда вас семеро... доверия нет ни одному из них. Только себе. Это просто вопрос времени. Предательство может быть оттуда, откуда ты его не ожидаешь... Грехи- Натаниэль прервался, когда Дэй хлопнул папкой, закрывая её и вырисовывая кривую букву А с тремя минусами на титульнике. Он скривился, выражение лица уже не было таким довольным, когда он черкался в его работе. — Вы свободны, на сегодня это всё. До свидания. Натаниэль вышел из кабинета. Он не помнил, как добрался до выхода, как сел в такси и выехал с университета в место встречи с друзьями. Перед глазами и в голове был только кабинет профессора и его вопрос. А потом и недовольное лицо. Возможно ему не понравилось, что он его перебил. Дважды. Дэй в принципе такого не позволял на лекциях. В клубе было громко и душно. Запахи были ядерными, голова уже начинала плыть, а он только зашел. Даже несмотря на то, что ещё не пил, его уже вело. Выискивая взглядом столик, за которым должны были собраться друзья, он наконец нашел их. Половина сидела тут, половина уже отвисала на танцполе. Помимо тех, кого он ожидал здесь увидеть, было ещё несколько человек. на которых Натаниэль нахмурился. Он осмотрел их, понимая, что не узнаёт. А когда наконец подошел к столику, и уселся на диванчик, Оливия тут же подсела рядом. — Ну как? Он тебя не сожрал? — спросила она, в ожидании утвердительного ответа. Но тут же обломилась, когда Натаниэль выгнув бровь, посмотрел на неё с вопросом. — Чё? — спросил он, отодвигаясь, чтобы аромат гортензий и топленых ирисок с молоком, не бил в нос. — Нет. Он просто перечеркал мой доклад и выгнал поставив «отлично» с тремя чертовыми минусами. Задержись я ещё на долю секунды и к трем минусам прибавилось бы ещё столько же. — обиженно ответил Натаниэль. Она понимающе подвинула ему коктейль. — Мм, ясненько... — протянула она и не дожидаясь встречного вопроса, начала: — Знакомься. Это Анжелика – подружка Робин. А это Глория Нави и Камелия Марти. Натаниэль всё ещё продолжал смотреть на неё. Честно имена ему вообще ни о чем не говорят. Он перестал запоминать их с тех пор, как съехал от родителей. Оливия наклонилась к его уху и тихо прошептала. Она постаралась, чтобы те не услышали, но Натаниэль напрягся, чтобы это сделать. Всё-таки музыка долбила по ушам до невозможного громко. — Мы поспорили на двадцать баксов, что они разойдутся через месяц. Присоединяйся, — она отодвинулась смотря на девушек с милой улыбкой. Натаниэль уставился на неё со скептицизмом в глазах. Взгляд Камелии блуждал по нему последние полтора часа. За два года в университете он мог бы и привыкнуть к этому, но её глаза были слишком... манящими? О нет, всё, он толком не выпил, а уже поплыл. Приятный запах Камелии окутал его с ног до головы и сидя в этом приятно-душном коконе из смеси запахов, он потерял ещё две минуты. Девушка улыбнулась ему. Соприкасаясь ногами, плечами и ещё мгновение и она закинет руку ему на плечо, хотя по сути... должно ведь быть наоборот? Она подвинула к нему стакан с водой. Кубики льда, которые плавали в нём манили и он ухватился за возможность наконец избавиться от жара в теле. — Тебе наверное душно? — спросила Камелия, смотря в голубые глаза. Камелия была красавицей. Её холодные белые волосы до середины спины, глаза теплые, такие шоколадные с золотым проблеском меда. Она кого-то напоминает. Но кого, он понять пока не может. Натаниэль делает пару глотков из стакана. Камелия следит за тем, как адамово яблоко перекатывается. — У тебя... есть пара? — спрашивает она, убирая прядь его волос за ухо. Её пальцы нежные, аккуратные и жаркие. — Не думал, что тебя это интересует, — ответил Натаниэль. Он хотел было отодвинуться, но было уже не куда. — Верно, сейчас мне- — Тут и вправду жарко. — Натаниэль поднимается, чуть ли не роняя девушку на пол. — Я в уборную, — зачем-то предупредил он и отправился на поиски той самой уборной. Спустившись вниз, он прошел через толпу и почему-то к туалету очереди не вели, видимо это никому не над. В разгар то веселья уж точно. Заваливаясь в туалет, он почти задыхается от запаха Камелии. Он почти подлетает к раковине и включает напор в кране на полную. Набирает в ладони прохладную воду и практически втирает её в глаза. Они горят, так же как и тело. Особенно в тех местах, где она касалась его. Натаниэль наконец смотрит в зеркало. В зеркале он рассматривает свои синяки под глазами и легкий румянец на светлом, почти бледном лице. Возвращаться обратно в компанию Камелии Натаниэль желанием не горит. Мурашки пробегают вниз по спине, лишь об одном упоминании её имени. Но и вечно сидеть в туалете до тех пор, пока они наконец не соберутся валить по домам, а в ближайшие два часа этого точно не произойдет. Ничего толком не надумав, он открыл дверь из туалета на выход. Только сделал шаг, и наткнулся на чью-то грудь. Крепкую и твердую. — Прошу- — начинает он, поднимая голову вверх. Перед ним стоит он. — прощения... — под конец фразы, он затихает. Надежда тухнет, когда в глазах напротив он видит огонёк узнавания. — О, — вырывается из его рта звук. Губы растягиваются в улыбке, и делает шаг вперед. Натаниэль вынужденно пятится обратно в туалет. — Малыш. Давно не виделись. — Дай пройти, — отходя в сторону, Натаниэль пытается обойти знакомого, но он шагает в ту же сторону, поэтому Натаниэль во второй раз сталкивается с ним. — Я думаю это судьба. — говорит парень напротив. От него разит алкоголем и едким феромоном. Жжёный саха и йод ударили в нос. Голова и так кружилась, а тут как об стенку треснули затылком. — Согласись, что убегать было не красиво с твоей стороны. — А с твоей было очень красиво прийти ко мне с запахом недавно проявившегося омеги, — наконец упираясь поясницей в раковины, Натаниэль вжимается в них так, что спина простреливает болью. — Отъебись, Дрейк. На самом деле Натаниэлю было вообще не обидно. Ни капельки. Его даже не задело это. Ещё года три назад, он может быть и верил в «любовь» которой кормил его Дрейк, а потом перестал. Если без подробностей, то ничего не было, кроме недо перепихона и трех цветочков в вазе. Руки полезли к талии, а когда он попытался оттолкнуть его, Дрейк ухватился за его горло. Не сильно, чтобы перекрыть дыхание, но ощутимо. Натаниэль схватился за его запястья. — Я вроде извинился. — Тебя вроде ясно нахуй послали, а ты всё ещё здесь, — Натаниэль глянул за плечо верзилы и нахмурился ещё сильнее. Уж кого-кого, а его он точно не хотел здесь видеть. Дрейк обернулся. Он ослабил хватку и Натаниэль застыл на месте. Теперь запах йода и кедра кружили голову втройне. По отдельности они может быть и были приятно успокаивающими, но вместе, когда оба давят друг на друга, терпеть их невозможно. Кевин только зашел в туалет. Дверь за ним закрылась, и Натаниэль смотрел на него с нахмуренными бровями. Его ещё тут не хватало. — Валил бы ты. Охрана недалеко, может тебе ещё и вход закроют не только на вечер. Может и до самого твоего конца. — продолжил Дэй. Дрейк замолчал. Он не то чтобы был настырным, но просто так от своего не отказывался. Натаниэль перевёл на него взгляд. Лицо исказилось в отвращении у Спира и тот с позором тихо вышел, громко хлопнув дверью. Её богу, как маленький ребенок. — Порядок? — Вам не стоило вмешиваться, — ответил парень, смотря на своего преподавателя. — Это только мои проблемы. — Мне показалось, сильные должны защищать слабых. — Я вас не просил, — отворачиваясь говорит он. Придя в себя, Натаниэль решил, что пора заканчивать туалетные разговоры и выходить отсюда. Иначе его точно потеряют. — Я надеялся хотя бы на «спасибо», — ответил Кевин. тогда Натаниэль обернулся на него у самой двери. — За что? — усмехнулся он. — Спасибо, что вскружил мне голову своим запахом? — Манеры, Веснински, — последнее, что услышал Натаниэль перед тем как выйти из туалета. Теперь настроение точно было испорчено. Он дошел до столика, где собрались все. Встревоженное лицо Оливии расслабилось, как только она увидела его перед собой. — Мы думали Дрейк снова учудил какую-нибудь ересь, — Натаниэль глянул на них. Во-первых, откуда они узнали про Дрейка? Во-вторых: снова? Только он хотел спросить про Дрейка, как его взгляд упал на него же внизу. Под руки его вели двое охранников. Что он успел учудить за пару минут, пока он разговаривал с преподом в туалете? — А, не, мы просто пересеклись... — не отводя взгляда от нижнего этажа с танцполом, где был расположен бар, Натаниэль поймал взглядом ещё одного. Внизу сидел блондин. Сидел за барной стойкой на высоком стуле, пока рядом стоял Кевин. Натаниэль видимо так засмотрелся, что встретился взглядом с Миньярдом. Он мельком глянул на него и улыбка, которую он показал из-за края стакана, окатила холодом. Теперь кажется, она будет сниться ему в кошмарах.***
Натаниэль не помнил, как добрался до дома, зато помнил, как обжимался с каким-то парнем-азиатом в укромном уголке. Он помнил, как они ласкали друг друга языками и губами, но чтобы это зашло куда-то дальше, чем просто пососаться в клубе вроде не было. Голова раскалывалась, настолько ему было херово после ночи в клубе. Часов в шесть утра его прополоскало, потом ещё через час в дверь начали звонить пьяный сосед, а ещё через час он не выдержал и снова встал с кровати, потому что уже другие соседи с самого утра (в два часа дня) в новом доме, не требующим ремонта, решили сделать этот чертов ремонт. Ложиться обратно он не стал, потому что посмотрев на время, понял, что опаздывает. В итоге, теперь он стоит в прихожей Марселя полностью мокрый. Потому что не посмотрел погоду и не взял с собой зонт. Вся одежда мокрая, с него буквально течет вода на коврик в прихожей, на котором написано «добро пожаловать». — Там сильный дождь, да? — спросил Марсель, спустя минуту шокового молчания. Натаниэль уставился на него подняв брови невербально говоря: «Серьезно?» Он снял мокрую обувь и почти прошел в мокрых носках по квартире, пока Марсель не завел его в ванную. Натаниэль и не заметил, как его трясло от холода, когда оказался на теплом полу ванной комнаты один на один с собой. Марсель любезно предоставил ему свою ванную, чтобы принять горячий душ и переодеться. Странно наверное знакомиться с человеком в ванной его квартиры? Ладно, не суть. Горячи душ спас положение, а когда Натаниэль вышагивал из кабинки, он уже вытирался полотенцем. Марсель неожиданно вошел в ванную с одеждой в руках, смотря на него неотрывно и долго. Пока Натаниэль не покраснел и не покрылся мурашками от холода, который принёс собой хозяин квартиры. Уже сидя в его домашней одежде — темно синей кофте на полузамке и светлых теплых широких спортивных штанах — на его кровати с ногами, пока сам хозяин сидел за столом, Натаниэль искал информацию и параллельно сразу закидывал её в программу, чтобы потом уже почистить и правильно оформить. К запаху он уже почти привык. Только иногда морщился, будто готов был чихнуть, но всё никак не мог. Ловил на себе взгляды Марселя. В течении трех часов или четырёх часов, пока они всё это делали, между ними стояла гробовая тишина. В комнате играла музыка, а на телефон Бейкера приходили уведомления. И почему-то Натаниэлю казалось, что это от тех самых девочек, с которыми он пересекся еще в учебное время, после пары Дэя. Вот черт. Дэй. Ничего, что он нахамил ему? Он их не завалит? А если он обиделся и теперь хорошей оценки в дипломе ему не видать? А вдруг... — Чай будешь? Марсель не встает со стула, пока Натаниэль не скажет «да». когда он остается в комнате один, взгляд падает на окно. За ним темно, тучи густые и тяжелые, выливают всю свою боль на улицы Западной Виргинии. Отложив ноутбук в сторону, он встает с кровати и проходит на кухню. Там работает телевизор, тихо что-то гудит про нынешние выставки популярных художников и вышедшие бестселлеры. Натаниэль присаживается на стул и задирает одну ногу к груди. Марсель ставит на стол две чашки и делает телевизор громче. Опять новости. Он терпеть их не может. Натаниэль слушает их чисто из вежливости, тихо хлебает чай и смотрит на Марселя. Он смотрит в ответ с противоположной стороны стола, а потом отводит взгляд. Натаниэль слышал слухи о нём, но с первого взгляда ему кажется, что они были лживыми. От горячего чая становится жарко. В голове тоже, а нос неприятно сушит. Такое обычно ощущается во время простуды, а сейчас как раз самое время. Оперевшись головой на колено и отставив чашку на стол, он зажмурился, надеясь прогнать это неприятное состояние. И это получается на мгновение. Он ловит на себе взгляд Бейкера. Его брови сведены, нос чуть морщится, и Натаниэль понимает, что слишком расслабился, выпуская феромоны. Он поднимается и идёт в сторону прихожей. Там напяливает полусухие кроссовки, и такую же куртку. Забирает вещи в пакете, а когда Марсель спрашивает, куда он собрался в таком виде, Натаниэль отвечает: — Встретимся во вторник. В библиотеке вечером. — Нормально всё? — Порядок, — отвечает Веснински и выходит из квартиры. На улице прохладно, мокро и грязно. А перед глазами картина с новостей. Черный пакет и бегущая строка внизу. Громкое слово: жадность и голова пошла кругом. Глаза слипались, в теле поселилась непонятная дрожь. Натаниэль так и шел до дома, пока наконец не прошел по короткому пути. Он был не айс, но и не сказать, чтоб прям уж плохо. Идти по дворам, потом через частные дома, темную улицу. Ощущать на себе острый взгляд, а когда оборачивается, то видит лишь пустоту позади, либо проходящие мимо парочки. Добравшись до дома наконец он поднимается на свой этаж. В лифте и тихо и шумно одновременно. Натаниэль хмурится, когда смотрит в экран собственного телефона. Друзья наконец ожили к концу субботы, а он уже поникший и то-ли наполовину заболевший, то ли из-за предстоящего цикла. Дрожащей рукой открывает входную дверь, проскальзывает внутрь темной квартиры и скатывается по двери вниз. Дышать трудно, но можно. Родной запах места и неприятная липкость в теле. То жарко, то холодно. Ни в какой вторник он никуда не пойдет. Готов хоть по телефону с Бейкером трындеть, только не туда.***
В воскресенье утром в дверь постучали. В девять утра, когда Натаниэль ещё спит, хотя нет, когда он только уснул, внезапный незваный гость решил наведаться. Он еле разлепляет припухшие глаза, а потом вылезает из-под теплого одеяла. Пол холодит ступни настолько, что до боли пронизывает их холодными иглами. Натаниэль не смотря в глазок, открывает дверь. За ней стоит мужчина, лет сорока или больше. в форме с удостоверением в руках. Приятное, мягкое лицо сразу располагает к диалогу. Какую-нибудь одинокую даму, но точно не его. он стоит с хмурым лицом и смотрит на него. — Натаниэль Веснински, я детектив Коул. Могу пройти, чтобы пообщаться с вами? — Мужчина смотрит на него и улыбается. Чего такой довольный с утра? Натаниэль молчит. Смотрит на него в ответ ещё минуту молча, а потом отходит в сторону, разрешая войти в свою маленькую берлогу. Сам идёт вперед к дивану в гостиной перед телевизором и садится в дальний его угол, поджимая ноги. По квартире гуляет сквозняк, хотя все окна закрыты, он смотрит на то, как мужчина-детектив проходит в грязных ботинках в его квартиру, а потом и садится на диван к нему. — Вам знаком человек по имени: Дрейк Спир? — Натаниэль рассматривает мужчину. Он выглядит мягким и спокойным. От него ничем не пахнет, что наверное единственное радует его за последние сутки. Русые короткие волосы, с завитками у висков и на макушке, легкие морщинки у глаз и вокруг рта. Честно, не очень-то он и похож на детектива. — Знаком, — отвечает он. Детектив кивает, видимо делая мысленную пометочку. — Что случилось? — Кем он вам приходится? — Знакомым, — после недолгой паузы ответил парень. Теперь же не особо важно, что они встречались, да? — Дрейк был убит в субботу, приблизительно в четыре часа утра. Натаниэль уставился на детектива. Сделал вдох, а потом склонил голову к плечу. — А от меня то вы что хотите? — спросил он спокойно, хотя внутри кажется что-то надломилось. — Где вы были в это время? — С друзьями в клубе. — Они могут это подтвердить? — Может быть, — он пожал плечами. — В смысле? — Мы были в клубе детектив, — улыбнулся парень, подставив под щеку руку. — Я вас понял. Разве они не помнят, с кем были? — Можете у них спросить. Детектив спросил ещё парочку вопросов, но Натаниэль не запомнил, на какие из них он ответил. В голове был туман. Дрейк реально умер? Или он так прикалывается? В принципе у Дрейка хватало мозгов, чтобы устроить подобную сцену. Перед глазами встала картинка с телевизором в квартире Бейкера. Жадность. И что это могло значить? Если это и вправду был Дрейк, то почему именно он? И почему Спир – Жадность? И если возвращаться к «грехам», то почему его выбрал именно «жадность»? Раньше Натаниэль думал, что жертвы как-то связаны друг с другом, но потом оказалось, что нет. Эти маньяки просто выбирали себе того, кто по всей видимости перешел им дорогу каким-то образом. И Дрейк как-то это сделал? Что он сделал им, чтобы заслужить такое? Нет, он конечно эгоист и полный мудак, но чтобы... убить? Вдруг «жадность» и вправду как-то с ним связана? Но как... Натаниэль прикусил кожу вокруг большого пальца. Причем закусывая так, что кажется на нем появился заусенец. Но ладно, это не суть. Жадность... разве он был жадным? Сколько они встречались, Натаниэль ни разу не видел, чтобы Спир экономил на нём или на себе... даже наоборот, может ему бы подошла Алчность... хотя если жадность, то он был жаден не деньгами, а чем-то другим... но в тоже время жадность ведь значит ещё и обжорство? Дальше рассуждать в этом направлении было просто невозможно. Голова кружилась и болела, а с этими думами, которые случились у него из-за незваного гостя. Натаниэль уставился в окно. Дождь умывал окна уже вторые сутки и это начинало надоедать. Такая погода вообще не располагала, чтобы куда-то идти или ехать на прогулки по закрытым местам, вроде выставок или экскурсий. Да хоть в кинотеатр или на квест зовите, не пойдёт.***
Власти взялись за поимку преступников со всей ответственностью, потому что за последний месяц случилось семь убийств. По одного на каждого, как пошутил Натаниэль в своей голове. Прохладныцй ветер и хмурые тучи, которые повисли над штатом нагоняли тоску. После того как друзья узнали о смерти его бывшего ухожора, Оливия почти неделю не отходила от него, будучи курочкой-нседкой. Она сторожила его до тех пор, пока не убедилась в том, что и правда, Натаниэля не волнует смерть Спира. Хоть он и переживал первые два дня, потом забил. Просто никто не может себе предствать, что вот вы только что разговаривали, а потом выяснется, что после этого он загадочным образом скопытился. Курсач с Марселем они в итоге сдали. Даже на высшую оценку. Дэй кажется забыл о разговоре в клубе, или просто не переносил личное на публичное. Натаниэль очень надеялася на первое, потому что вспомнив, как он перешел с уважительного тона, хочется сквозь землю провалиться. Марсель хоть и пытался после этого с ним взаимодействовать, что привело к косым взглядам в его сторону от юристок. Он конечно намекнул на это Бейкеру, что ему не светит, потому что они по разные стороны стены. Может он и понял, но всё равно пытался поддерживать общение. И до сих пор пытается. Камелия пригласила его на обед. Так как у других были пары, ему ничего не оставалось кроме как согласиться. Уж очень его напрягал Марсель. Поэтому теперь он сидит с ней за столиком в кафе. Ни разу не прикоснувшийся к еде, потому что есть в этой какофонии запахов просто невозможно. Теперь он точно убедился, что у Марти потрясающе жесткий запах. В клубе он не внюхивался, а тут пришлось. Голова шла кругом уже только от запаха, а когда она заговорила про занятия, потом перешла с занятий на его любимую выпечку и любимый кофе. С кофе на чай, с чая на кондитерские изделия, а уже от туда снова к отношениям. Натаниэль не любил эти вопросы. Он просто не мог их терпеть. На данный момент он отдался полностью учебе и думать о ком то ещё в его окружениия, на кого нужно было бы тратить время, нервы, чувства и так далее, просто чтобы показать, что человек ему не безразличен было выше его сил. Камелия сказала, что ей было бы без разницы, если бы они встречались. Вот теперь Нтаниэль точно в этом убедился. Но он не верил в это так просто. Так говорили многие, а потом показывали, что на самом деле им не хватает внимания. Очень не хватает. Поэтому сейчас трата сил и эмоций на отношения, которые могут закончится через три дня, пустая трата времени именно для него. Да. Камелия красивая, умная. У неё много положительных качеств, но он не сможет выносить её запах на постоянно основе. Это было бы невозможно.
