— Ты просто прелесть, — говорит Эндрю, проводя окровавленной рукой по его щеке и наклоняясь, чтобы небрежно чмокнуть в губы. Рука снова погружается в его живот, на этот раз она медленно шарит по внутренностям, чтобы найти полое место с тонкими тканями. Натаниэль вскрикивает, задрав голову. Ноги трясутся, живот тянет, когда пальцы проникают под ткани. Губы раскрываются, чтобы поймать крупицы кислорода.

— Хотите сказать, что могли бы убить меня, если бы я сделал вам больно? — его рука оказалась на шее. Пальцы затронули пластырь на шее и он вздрогнул. Натаниэль промолчал, а когда пальцы исчезли он сглотнул и обернулся.

— Что вы думаете о «Семи грехах»? — спросил он неожиданно. Натаниэль замялся. Сначала он подумал, что ослышался, но после минутного молчания, понял, что профессор и вправду озвучил это.

Падать ему было некуда, но Нил продолжал упираться, даже, если все тело почти пылало огнём. Он был готов кричать в голос, будто снова попал в свой кошмар. Пальцы Миньярда сжались на горле с такой силой, что ещё немного и голова слетит с плеч. Нил пытался уйти от давления на шею, вжался в спинку кресла. Пульсирующая боль в висках давила на него. Он задыхался, уже хватая ртом воздух, как рыба. Глаза сами закатывались, мир начинал темнеть.

— О бедный, бедный Нат, — сбоку доносится до боли знакомый голос, от которого по телу бегут мурашки. Сверху льется ледяная вода, которая попадает на лицо. Льется в глаза и нос. Она смешивается с кровью, перемешиваясь и становясь розовой, с неприятным запахом железа. — Снова проиграл.