Разбитый ангел

Четыре года спустя Ресторан на набережной встречал гостей тёплым светом и запахом хорошей кухни. За большим столом у окна собралась старая компания — те, кто четыре года назад охотился на человека, называвшего себя Разбитым Ангелом. Тесса сидела, откинувшись на спинку стула, и наблюдала, как Кассандра оживлённо спорит с Легионом о качестве местного вина. Четыре года назад она даже представить не могла, что будет вот так — сидеть в ресторане, чувствовать под столом тёплую руку жены и слушать привычную перепалку старых знакомых. — Я тебе говорю, это разбавленное пойло, — Легион тыкал пальцем в бокал. — У меня нюх на такое. — У тебя нюх на самогон, а на вино — никакой, — парировала Кассандра. — А ты вообще переводчица, какие твои годы. Тесса усмехнулась. Калеб, сидевший напротив, поймал её взгляд и понимающе кивнул. — Как там твой отдел? — спросил он. — Нормально. Без нас не справляются, но держатся. — Тесса отпила вино. — А ты? — Работаем. Подростки, группа риска. Тяжело, но надо. Элиан, пришедший последним, уже вовсю обсуждал с Томасом какие-то технические новинки. Томас за эти годы изменился до неузнаваемости — исчезла прежняя нагловатость, появилась уверенность. Очки, спокойный взгляд, никаких больше глупых улыбок. — Ты слышал, — донёсся обрывок разговора, — я теперь в кибербезопасности. Представляешь? Кто бы сказал лет пять назад... — Представляю. У тебя всегда была мания к деталям, — хмыкнул Элиан. — Просто раньше это бесило, а теперь пригодилось. Джонатан Уитм, постаревший, но всё ещё важный, сидел во главе стола и с довольным видом оглядывал компанию. Пенсия пошла ему на пользу — лицо стало спокойнее, морщины разгладились. — Ну что, господа полицейские, — провозгласил он, поднимая бокал. — За то, что мы всё-таки поймали этого ублюдка. И за то, что все живы. — За то, что поймали, — поддержали остальные. — А слышали новость? — Легион отставил бокал и заговорщицки понизил голос. — Про нашего ангелочка? — Про Этьена? — переспросил Калеб. — Про него и его виолончелистку. Тесса и Кассандра переглянулись. Анна — имя, которое не произносили вслух, но которое всплывало в памяти при любом упоминании того дела. — Говорят, она беременна, — продолжил Легион. — От него. За столом повисла пауза. Томас присвистнул: — Ни хрена себе. В тюрьме-то как? — Свидания, — пожал плечами Легион. — Длительные. Есть такие комнаты, на сутки-двое. Видимо, воспользовались. — Интересно, как это выглядело, — хмыкнул Томас. — Пришла, разложила виолончель, а он типа... — Томас, — осадил его Джонатан. Но было поздно — Легион уже ржал в голос. — Представляю картину: комната свиданий, койка, а на стене иконы, потому что он теперь типа святой... — Он не святой, — оборвала Тесса. — Он убийца, который решил покаяться. Разница есть. — Какая? — Томас посмотрел на неё с любопытством. — Святой не убивал шестерых девушек. А этот убил. И будет отвечать за это перед Богом, если верит. И перед законом — уже ответил. — А она зачем с ним связалась? — Легион покачал головой. — Красивая, талантливая, могла бы любого... — Захотела трудностей, — фыркнула Кассандра. — Видимо, обычные мужики слишком скучные. — Или она реально верит, что он изменился, — тихо сказал Калеб. — А ты веришь? — спросил Элиан. — Я видел его глаза, когда он сдавался. Там было что-то... не знаю. Может, и правда изменился. — Говорят, он в тюрьме в церковь подался, — добавил Легион. — Хочет стать священником, когда выйдет. — Священник-маньяк, — Томас хмыкнул. — Приход будет весёлый. — А ты в его приход пошёл бы? — поддела Кассандра. — Я вообще ни в какой не хожу. — Интересно, каким ребёнок родится, — задумчиво произнёс Калеб. — Гены у папаши те ещё. — Гены генами, — Тесса пожала плечами. — А воспитание — воспитанием. Если она будет нормальной матерью, может, и выйдет человек. — Или психопат, — вставил Легион. — Лотерея, короче. — Лотерея, — согласилась Тесса. — Как и у всех. Разговор плавно перетёк на другие темы. Обсудили нового начальника полиции дурак, повышение Томаса заслуженное, как ни странно, мастерскую Легиона приносит доход, но сам Легион всё такой же, систему безопасности Элиана он монополизировал полгорода. Калеб рассказывал о своих трудных подростках, Джонатан — о розах, которые разводит на пенсии. Тесса слушала вполуха, чувствуя тепло Кассандры рядом. Четыре года они были вместе. Поженились тихо, без свидетелей, только Калеб был в качестве понятого. Купили квартиру. Научились жить одной жизнью. И до сих пор не надоели друг другу — это ли не чудо? — О чём задумалась? — шепнула Кассандра, наклоняясь к её уху. — О том, что мы всё-таки странная компания. — Самая странная, которую я знаю. И самая родная. Под столом их руки встретились, пальцы переплелись. — А ты бы хотела? — вдруг спросила Кассандра. — Чего? — Ребёнка. Ну, как они. Тесса посмотрела на неё долгим взглядом. — Сейчас — нет. Может быть, когда-нибудь. Когда будем готовы. — А когда будем готовы? — Когда перестанем бояться, что из него вырастет маньяк. Кассандра усмехнулась: — С нашими генами — не вырастет. У нас гены законопослушных граждан. — У меня мама истеричка, а папа алкаш. Не такие уж законопослушные. — Зато я — образец стабильности. — Ты — образец упрямства, — поправила Тесса. — Но я тебя за это и люблю. — Эй, голубки, — окликнул их Легион. — Вы там про своё или с нами? — Про своё, — спокойно ответила Кассандра. — Но можем и с вами. — Расскажите лучше, как вы четыре года вместе выдерживаете. Мы с Калебом спорим: любовь или привычка? — И то и другое, — ответила Тесса. — Сначала была любовь, потом стала привычка любить. Это лучше, чем просто привычка. — Философ, — хмыкнул Легион. — А по-простому? — По-простому: не бесить друг друга по пустякам и вовремя говорить, что бесит. Остальное приложится. — Мудро, — кивнул Калеб. — Я своей то же самое говорю. *** Вечер подходил к концу. Кто-то заказал ещё вина, кто-то собрался уходить. Тесса и Кассандра вышли на набережную подышать перед тем, как ловить такси. — Холодно, — Кассандра поёжилась. — Держи. — Тесса сняла шарф и намотала на шею жены поверх её собственного. Получилось смешно и громоздко. — Я теперь как капуста. — Зато тёплая. Они стояли, глядя на тёмную воду. Где-то за рекой горели огни, отражаясь в ряби. — Думаешь, у них получится? — спросила Кассандра. — У Анны и Этьена? — Не знаю. — Тесса пожала плечами. — И знать не хочу. Это их жизнь. У нас своя. — Цинично. — Реалистично. Мы сделали свою работу. Дальше — не наше дело. — А если ребёнок вырастет и повторит отца? — Тогда будут новые мы. Через двадцать лет. Или другие. Система работает. Кассандра посмотрела на неё и вдруг улыбнулась: — Знаешь, что я в тебе люблю? — Что? — Ты никогда не впадаешь в иллюзии. Даже когда хочется. — Это называется профессиональная деформация, — усмехнулась Тесса. — Видела слишком много дерьма, чтобы верить в сказки. — А в нас веришь? — В нас — да. Потому что мы не сказка. Мы реальность. Со всеми недостатками. Кассандра притянула её к себе и поцеловала — долго, не обращая внимания на редких прохожих. — Такси вызвала? — спросила Тесса, когда они оторвались друг от друга. — Вызову сейчас. Или пройдёмся? Недалеко же. — Пройдёмся. Они пошли вдоль набережной, держась за руки, и тёплый свет ресторанов провожал их огнями. *** Где-то в другом конце города Анна сидела в маленькой квартире, положив руку на живот, и слушала запись виолончели. На столе лежало письмо из тюрьмы — Этьен писал, что молится за неё и за будущего ребёнка, что отец Вал обещал крестить малыша, когда придёт время. Что он верит: у них всё получится. Где-то в тюремной камере Этьен смотрел на маленькую иконку, подаренную священником, и повторял слова молитвы. Не потому что боялся ада — он уже прошёл через ад на земле. А потому что впервые в жизни чувствовал, что его слышат. Где-то Калеб обнимал жену и рассказывал ей о сегодняшней встрече. Где-то Легион чесал за ухом Маньяка и курил на балконе. Где-то Элиан возился с камерами, а Томас читал отчёты и думал, как хорошо, что он больше не тот идиот, которым был раньше. А здесь, на набережной, две женщины шли домой — в свою квартиру, свою жизнь, своё будущее. И не думали ни о ком другом. Потому что у каждого теперь была своя история. И в этой истории для других места почти не осталось.