Alterutrum: Последний выбор Несущих смерть в мире, где больше не осталось героев

Запах крови, окутывающий все помещение бара, освещенного приглушенным светом мигающих ламп, пока дорогой паркет покрывала вытекающая из изрезанных тел кровь, покидая их стремительно, сквозь перерезанные глотки. По полу извиваясь ползла Нагайна, пока Тёмный лорд медленно ступал, пачкая полы своей мантии в красной тягучей жидкости, осматривая с неподдельным отвращением каждое из мертвых тел. Смертельная тишина повисла внутри некогда шумного заведения и тот остановился, пересчитывая трупы, среди которых был и один из предателей Ордена, только перешедший на сторону «зла». Ангус Мэтлок не успел укоренится, а уже распрощался с жизнью за предательство.  —Драко, вы навели справки? Это уже не первый случай. Среди наших завелась мерзкая крыса, а вы не шевелитесь.—Чуть шипящий голос Реддла разрезал мертвую тишину, сопровождающуюся тошнотворным амбре из крови, смерти и поселившейся здесь сырости. Малфой стоял ровно, не излучая и доли эмоций, пока держал в руках тяжеловатую серебряную маску, серые глаза отдавали только сталью, холодной, не изменяющейся.  —Лорд, наши разведчики перепроверили каждого, колдомедики использовали сыворотку правды. Среди нашей армии нет ни единого предателя.—Он говорил в полный голос, наплевав на полчище лежащих трупов. Парень говорил быстро и четко, как и подобало Генералу армии, хоть и стал им недавно.  Заслуг у Малфоя перед армией не пересчитать даже на пальцах, в его жестокости, хладнокровном отношении к любому убийству, оправданию, ранению, всем факторам, которые можно было встретить на войне и было его преимуществом. Тот мальчишка, живший в нем с шестого курса, когда война начала не просто наступать на пятки, а бежать со скоростью характерной гепарду и еще год после этого-трагически погиб. На его глазах убили мать, единственный свет, державший парня на плаву, не дающий утонуть в морской пучине всепоглощающей тьмы. В тот день мальчишка умер вместе с ней, а тьма пронзила тело Драко насквозь, подобно хорошо заточенному клинку. Нарцисса была той, кого он любил чистой, скрытой от лишних глаз любовью, хоть это чувство воспринималось чем-то нездоровым, неподходящим к Малфою младшему из-за жесткой в воспитании руки Люциуса, в конечном итоге ушедшего следом через полгода после жены. Они пробыли там недолго, но серые глаза пристально осматривали каждый уголок помещения, в желании за что-то зацепиться, отсутствие деталей раздражало, перемешиваясь с восхищением от гениальности того, кто начал косить сильную армию Темной стороны так изящно, не оставляя за собой и следа.  11 октября 1998 года. Год назад. Штаб-квартира Ордена Феникса всё больше наполнялась витающим пыльцой ароматом отчаяния, от очередных цветов в память о смерти еще двух орденовцев. Все действующие лица собрались за столом на кухне. Гермиона сидела, прокручивая памятное кольцо на своем пальце, которое подарили ей родители незадолго до того, как пришлось стереть им память и остаться сиротой при живых отце и матери. Все молчали, дожидаясь «ключевой» элемент в лице Гарри, чья пламенная речь снова будет состоять только в попытке поддержать изрядно уставших не только от военных действий, борьбы, смертей, но и от своей жизни людей. Он заходит твердыми шагами с небольшим блокнотом в руках, где скорее всего один из планов наступления, слегка сумасшедших, откорректировать их придется Грюму, привычно стоящему в тени с сигаретой в зубах.  Как же ей хотелось закурить прямо сейчас, пока нервы не начали бить кувалдами прямо по височным косточкам, раздрабливая самое уязвимое место крепкой черепной коробки. Пошептавшись с Грюмом, шрамоголовый вернулся столу и хлопнул пару раз ладонью о ладонь, привлекая к себе внимание, витающих в своих мыслях друзей и остальных участников. —Итак, нам удалось выяснить, что один из крестражей прячется в стенах Хогвартса, предположительно в выручай-комнате. Попасть мы можем туда через Сладкое Королевство, но на обеих территориях стоят солдаты Темного Лорда. Обойти ее можно в минуты смены поста. Каждому разделим план, нам нужны и бойцы, которые в экстренном случае пойдут в наступление. Для…—Не успевает произнести следующее предложение темноволосый юноша, как с резким скрежетом ножек стула о старый деревянный пол, из-за стола встает Грейнджер, уперевшись руками в края этого самого стола. —А в наступление они пойдут как обычно? Используя против уймы непростительных заклинаний, детский сад? Или у них будут запасные варианты? Чтобы не получилось как в прошлую вылазку-почти вся группа за раз.—С горькой усмешкой в голосе произносит Гермиона, перебивая некогда лучшего друга с явным негодованием от складывающейся ситуации. Они теряли людей один за одним, не успевая найти новых добровольцев на верную смерть, а Поттер со своей возросшей до размера высоченной стены мнимой уверенностью, что можно справиться и так-начинал капать на нервы. —Или гребанная побрякушка и милосердные устои гораздо дороже человеческой жизни, Гарри?.—Карие глаза сверлили ошарашенное лицо юноши, никогда не видевшего кудрявую такой. Нет, не отчаявшейся, а прыскающей ядом полнейшего недовольства, прожигающего грудную клетку от потери, вечно позитивной девочки, отважной и храброй, мотивирующей каждого на лучший исход, но не теряющей при этом рассудка. —Гермиона!.—Воскликнул Рональд, подорвавшийся с места, от чего стул отлетел в стену, заставив осыпаться давно потрескавшуюся штукатурку. В его восклике послышалось раздражение от невозможности управлять ситуацией или от того, что правда льющаяся из уст, ранее вечно терпеливой девушки резала слух. Она медленно повернула голову к нему, сверля взглядом, немо проклиная за его умение не вовремя встревать. —Прекрати нести чушь. Думаешь, ты одна устала терять людей? Но это не повод становится подобием этих мерзких прихлебателей Реддла.—Уизли повысил голос, теряя последнее самообладание от холода ее глаз, с болезненным покалыванием пробежавшим по всему телу. Грейнджер секундно прикрыла глаза, делая глубокий вдох и с силой сжимая кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. —Сука, мы не станем их подобием, если будем делать это с целью защиты наших людей. Пока мы занимаемся милосердием-продолжаем копать себе могилу, а они радостно хлопают в ладоши, устраивая приемы в своих поместьях в военное время. Вы считали сколько людей погибло у нас за месяц?.—Она замолкает, когда сама улавливает почти перешедший на крик голос. В воздухе душного помещения начало искрится напряжение, кухня наполнилась тишиной. Все замолчали, Гарри же опустил голову вниз, смотря прямиком себе под ноги. Не находя слов для  ответа. Задела за живое. —Идите к черту. Я в этом не участвую.—Устало бросает в тишину Гермиона и разворачивается в сторону выхода, покидая своего рода собрание прочь. Каждое последующее слово только больше раздражало девушку, чье терпение так и грозило лопнуть в скором времени, окатывая всех водой, как из разорвавшегося за счет переполненности резинового шара. Минуты ей хватает, чтобы забрать из комнаты пачку сигарет и выйти во внутренний двор, скуривая две ментоловые палочки с табаком подряд, наполняя тело долгожданным, хоть и мимолетным расслаблением от дозы никотина, попавшей в кровь. Взгляд цепляется за ночное небо, усыпанное полчищем звездочек, окружающих свою луну, выступающую в небесной музыкальной группе, в роли солистки. Или дирижера для своего симфонического оркестра, безмолвно создавая льющуюся мелодию, которая является разной для каждого, кто наблюдает за ними. Она любила рассматривать потемневшее ночное полотно, погружаясь в воспоминания о детских мечтах, так и не сбывшихся, уже и не имеющих этой возможности, о будущем, пока что размазанном и неизвестном, никто не знал, наступит ли завтра. А наступив, оно снова не принесет результата, только смерти, если Орден не одумается и не внесет коррективы в условия ведения боя с противником. На плече из неоткуда ощущается тяжесть и Гермиона отрывает взгляд от звезд, чтобы посмотреть кто же нарушил гордое одиночество. Ее касалась рука Джинни, рыжеволосой девушки с голубыми глазами, она разделяла мнение подруги, но противоречить мнению Гарри и Ордена не видела никакого смысла, пока темноволосая постепенно начинала вставать в положение протеста. —Гермиона, я понимаю, что ты не хочешь давать людям погибать так просто, но это Гарри, они идут за ним, а твой протест наведет смуту.—Рыжая чуть сжимает пальцы на плече подруги в знак поддержки, излучая немое «я рядом». —Джинни, при таком раскладе Фред, профессор Люпин, Тонкс, профессор Снейп и все остальные погибли напрасно. Мы не защищаем народ, мы не спасаем его, а только загоняем в могилу. Только сеем отчаяние, а не даем веру в победу и возвращение спокойной размеренной жизни.—Голос Гермионы совершенно спокоен, даже более того бессилен, усталость била обухом по голове, делая тело гораздо тяжелее, подогревая желание наконец свалится в кровать и погрузиться в привлекательную темноту сна под воздействием зелья. 13 октября 1998 года. Спусковой крючок. Отвратительный день, ставший последней каплей, спусковым крючком, дав волю начать процесс планирования нового «оружия» против армии Реддла и тупоголовости Гарри, до последнего топившего за милосердие.  В конечном итоге мнение Гермионы стало непоколебимым, она окончательно отказалась участвовать в этом задании, не имея в разозленной душе тяги наблюдать за погибелью еще одной группы ребят, беспрекословно идущих за Гарри. Она предпочла провести время в собственноручно сооруженной лаборатории, где приходилось порой варить зелья, помогающие быстро восстанавливаться остаткам солдат или практиковалась в новых, еще неизведанных. Единственный тихий уголок в штаб-квартире, который не вызывал горящее огнем раздражение, а наоборот заполонял голову процессом, не пропуская в нее посторонние мысли за счет концентрации на деле. Тестируя очередную заживляющую мазь на себе, девушка стояла у зеркала, за смотревшись на свои глаза. А что если бы можно было менять цвет? Да ну, совершенно бредовая мысль, взятая из воздуха, не подкрепленная определенными целями или ситуациями где это могло пригодиться. Грейнджер быстро отмахнулась от нее, начав раскладывать мазь по небольшим баночкам, позднее передаст их Гарри, когда те вернутся обратно, провалив задание в очередной раз. Заканчивая с приборкой рабочего места, девушка задержала взгляд на книжной полке, внимание привлекал один из корешков книги-руководства по созданию новых заклинаний. Бросив на стол влажную тряпку, она все же подошла к заинтересовавшему чтиву и взяла его в руки. Почитает по возвращению в комнату. Спокойствие нарушает без стука влетевший Перси Уизли, перепуганные глаза парня лет двадцати четырех бегали по холодному помещению, наконец натыкаясь на Гермиону, стоявшую со сведенными к переносице в немом вопросе бровями. —Гермиона…там, там наши, Джинни с сильными ранениями. Где все мази? Зелья?.—Запыхавшимся, наполненным давящей паникой голосом тараторит старший брат Рональда, который сам пострадал не меньше, со лба стекала кровь, застывая в подтеках. —Они все были в шкафу, в кладовой.—Сорвавшись с места, гриффиндорка откидывает книгу на свой рабочий стол, та падает с грохотом, отлетевшим эхом от стен. Вылетает вперед Перси и поднимается наверх, застав лишь маленькую часть от ушедшей еще ранним утром группы. —Ну что, мать вашу, довольны?.—Она практически кричит, когда замечает тяжело дышащую подругу, форма которой все больше окрашивается в кровавый оттенок. Гарри и Рон сидят на полу, прикладываясь к стене в попытке отдышаться, пока остальных также пытаются подлатать колдомедики. —Диффиндо.—Произносит чуть тише темноволосая, разрезая форму в нужных участках и открывает,  аптечку, где было три флакона, достает их и заливает глубокие раны настойкой бадьяна. —Потерпи, Джинни, потерпи.—Свободная рука, также успевшая испачкаться в крови лежала на лбу рыжей подруги, на котором выступила испарина от накатившего на тело жара. Все внутри сотрясалось, пока в гостиной раздавался крик от адской боли, испытываемую Уизли младшей. —Только попробуйте ее еще хоть раз втянуть.—Шипит кудрявая при взгляде на двоих парней, когда-то самых лучших друзей, казалось они были не разлей вода, но сильно разошедшееся мнение смогло развести их по разные стороны, возникшая из неоткуда высокая стена, прочная и нерушимая. Она твердым быстрым шагом покидает гостиную, направляясь в поисках Перси. Зацепившись за копну растрепанных, склеившихся от застывшей крови, налипшей на них грязи, рыжих волос, проходит ближе и осторожно касается плеча. —Вы нашли зелья?.—Хмуро осматривает обстановку, как судорожно они пытаются залатать раны хоть чем-то. Вопрос отпал сам собой. Какой ублюдок додумался вынести всё за пределы штаба? В Ордене начались предательства, это уже не сулило хорошего, только сильнейший разлад, крах несущей, защищающей их жизни стены. После её падения, члены ордена станут еще более уязвимыми. —Я сейчас принесу, у меня оставались запасы. Сегодня я успела сварить только мазь.—Перси одобрительно, больше похоже на нечто судорожное кивает и Грейнджер удаляется на недолгие три минуты.  Как выяснилось позднее, когда раненные уже спали, а их тела посредством зелий заживляли раны, двое орденовцев попали в плен, их поймали уже на подходе к Хогвартсу, остальных подловили еще в Сладком Королевстве, жена Амброзиуса Флюма, владельца Сладкого Королевства, находившаяся там, по видимому была прочно связана с армией Лорда. Поэтому весь бой произошел в Хогсмиде, они даже не успели покинуть его. Грейнджер уже не стесняясь курила на кухне, витая в своих мыслях, пока Гарри и Рон докладывали Грюму всю сложившуюся ситуацию. —И снова нам не требуются непростительные заклинания, да, Гарри?.—С горькой, даже наполненной каким-то ехидством усмешкой, задает вопрос Гермиона, кажется заранее зная ответ. Поттера было невозможно переубедить. —Только через мой труп, Гермиона.—Говорит он непривычно твердо, даже грозно, с необычайным холодом, словно всем телом прикоснулся к Айсбергу. Он бежал за этой справедливостью, полностью уже застлав себе глаза розовым полотном, мол победы можно добиться без использования той же Авады Кедавры, уже нашумевшей Сектумсемпры и полчища остальных, наполненных тьмой заклинаний.  А люди все еще гибнут. Грейнджер истерически засмеялась, этот смех отдавал земляным привкусом, мерзким, смахивающим на окончательно слетевшего с катушек человека. Это был акт последней упавшей капли терпения, разлетевшегося вдребезги сосуда, наполненного до верха разочарованием, которое сейчас заполонило всё внутри гриффиндорки, когда-то отчаянно стоявшей за всех своих друзей.—Ты идиот Гарри. Вы сегодня чуть не потеряли Джинни. Двое наших в плену, из всей группы выжило семь человек.—Говорит обессилено, будто это последняя воля человека, вот-вот покидающего этот мир, погружающегося в беспросветную, тихую темноту смерти.Но в этих словах не было даже и маленькой доли лжи или преувеличения. Гермиона погибла в тот вечер. Нанесла две тысячи ножевых держащейся все это время версии себя, бросая ее в пропасть.   Наступает новая глава жизни, где она будет действовать в одиночку.