Кайдзю №8

      Что сказать? Вспоминаю, как к такому пришло. Как пришло к тому, что я начал фантазировать. С роду этой ерундой не страдал. Я раньше, по надобности если плотской, ну, фотографии смотрел, карточки там разные. Нужно если, то и видео мог включить. Разочек диск с работы взял «18+». Коллега поделился. Ну и дальше дело простое, чего там, дверь закрыл, устроился поудобнее и смотришь. И рукой себе помогаешь. Но фантазировать? Сидеть вот так на кровати, в стену таращиться, и представлять себе его тело, да ещё и на шелковых простынях? Да ещё и чтобы свечи вокруг? Глаза его вспоминать, голос? Такого ещё не бывало. Чтобы глядел в стену да со стояком, как у ученика старшей школы.       Как же всё началось?...       А началось всё с Мины. Это она сейчас Мина Аширо, командир Третьей дивизии, самый результативный снайпер и самый сильный капитан среди женщин. О как. А тогда была смазливой скромной девчушкой. Кайдзю нападали на Японию, Силы Обороны бомбили их с воздуха, ну а мы с ней, восьмилетки, сидели, затаив дыхание, на её кухне, держались за руки и тряслись под звуки боя. И хотя внутри меня всё сжималось и тряслось, я не мог показать слабину перед Миной. Она, как мышка напуганная, таращила глазки, дрожала. Ну не мог я также. А то было бы нас, таких дрожащих с вытаращенными глазами, двое. А толку бы не было. Потому поддерживал её как мог: большой палец вверх, улыбка, шутка, крепкое объятие. Она и успокаивалась.       Мы взрослели, привыкали к взрывам и эвакуациям. А сирены всё выли, чудовища не оставляли в покое нашу страну, а Силы Обороны всё так же громили их.       Был солнечный день. Мы сидели на холме с видом на разрушенную Татикаву в долине — всё, что осталось от города после очередного сражения. Я ковырял в подбородке, Мина плакала. Я подошёл, обнял её, как родную, улыбнулся ей от всей души. Тогда-то мы и пообещали друг другу, что, как только станем старше, оба поступим на службу в СО и будем защищать нашу родную землю от долбаных монстров. Защищать вместе.       Да... Не знал я тогда, что это решение нас разделит на годы.       Служба в СО — занятие суровое, а человеческое тело к битвам с кайдзю не годится. А потому офицеры воюют в специальных костюмах. Мы-то раньше как думали: надел такой костюм, и сразу стал силён как Рю. Я тогда представлял, что вот будь у меня такой костюм, я бы быстро стал сверхчеловеком, героем, раскидал бы всех кайдзю, защитил Мину и близких. Ну, а на самом деле всё сложней вышло с этими костюмами. Кроме горы экзаменов и сдачи нормативов, был он — тест на совместимость с костюмом. Вот ведь. Его-то я и провалил.       Костюм — штука сложная. Он так устроен, что увеличивает потенциал владельца. Физический, психический. И показывает его в процентах. У каждого получался свой процент. «Показатель высвобожденной боевой мощи», так это называлось. Показатель в 84 %, например, это очень много. С таким уровнем можно было метить даже в капитаны в любом подразделении Сил Обороны. 40 % и выше — это уже уровень командира взвода. Ну а для офицера и 20% было уже очень хорошо, сильный показатель.       Экзамены экзаменами, но всё равно никто не мог знать заранее свой процент в костюме на тесте. Будь ты хоть спецназовец, а хоть и опытный морпех, и всё равно можешь иметь меньший процент, чем подросток-волейболист. Ну это я, конечно, тоже загнул, но всё же. А могло быть и наоборот. Вот эта-та совместимость с костюмом всё и решала. И до сих пор в ум не возьму, как инженеры «Izumo Tech» её устроили. Синхронизировались, что ли, с костюмом те, кто сильнее физически? Да нет. Те, кто умнее? Не-а. Волевые? Тоже не всегда. А может, и всё вместе оно должно было как-то там в нас... Ох уж эта наука.       Нда... Стоял я тогда, как идиот, со своим... 0 % в костюме. Под хохот сдающих и встревоженный взгляд Мины. А что Мина? Мина, птичка, взлетела выше всех тогда и показала высший процент совместимости за экзамен. Ха! Да её туда с руками оторвали в тот же час. И гордость за неё брала. И за себя обида.       Я тогда не сдался, через год пересдавать пришёл. Да только пролетел снова. Ещё через год пробовал опять, и снова неудача. Ещё через год — опять облом. И так пять раз. Пять лет. А работать где-то надо было от экзамена до экзамена. Ну и пошёл трудиться в компанию по профессиональной уборке кайдзю «Monster Sweeper Inc.». Монстры из океана ведь выползали на сушу немаленькие. Иной раз и квартал накрыть может такая туша, а высотой быть этажей восемь. Силы Обороны её как разнесут, так она падает и лежит, воняет. Кругом обломки, разрушенные здания и дохлый монстр. Третья дивизия ещё так устраняет: жарит по ним из всех бластеров, что потом дождь из кишок по всей Фукагаве. Благодать. Ну, герои своё дело делают и уходят. Тут-то за дело и принимаемся мы, уборщики: мясо отдельно, клыки отдельно, потроха и прочую нутрянку тоже. Так и делили, чтобы частями можно было увезти. Работа грязная: плазменными пилами, кранами. Всё вокруг в крови, кишках. По десять бригад в униформе, бывало, работали.       Я про СО не забывал. Пробовал опять и опять. Мина поначалу-то меня поддерживала, ждала. Но годы всё шли. Она-то по службе вверх двигалась, стала уже командиром Третьей дивизии, даже не верится. А я всё кишки расчищал.       В тот момент я сдался. Понял, что мне не прыгнуть выше головы. Если бы не знал, как потом всё обернётся, пустил бы сейчас слезу: не жизнь, а грустная дорама, ей богу. Но обернулось всё... удивительно.       Удивительное оно ведь и плохим и хорошим может быть. Из хорошего удивительного к нам в бригаду в том году на подработку свалился молодой пацан лет восемнадцати, Ре́но Ичикава. Юнец, что сказать. Весь из себя такой с голубым и ясным взором, стремлениями и рвениями. А рвения у него были одни — служба в СО. Он ради мечты готов был голову сложить, а «никогда не сдамся» — был его девиз по жизни. Насупленный такой паренёк, серьёзный, как узнал, что я отказался от своей мечты, так меня застыдил, что шансов не осталось — я решил пробоваться в Силы Обороны снова. Тогда ещё возрастной порог подняли до 33 лет, из-за сложностей с набором. У меня в мои 32 появился шанс! Так мы с Рено готовились целыми днями в промежутках между распиливанием туш и выгребанием кишок с улиц. Тогда-то и случилась... второе удивительное. Которое плохое.         Тот день, когда я стал кайдзю.       Хм. Помню только, как лежал в госпитале после нападения сатилитов вместе с Рено. Лежал себе на подушке, никого не трогал, и тут прямо перед лицом эта хрень — какой-то червяк с крылышками. Видно, что монстр, только очень маленький. Я не успел и крикнуть, а он уже внутри меня, ну... всосался и растворился, что ли. Вспоминаю, и то дурно становится. Я чувствовал, как он захватывает моё тело. Думал, помру от боли, а в голове звучал этот голос странный. Моё тело менялось, я ничего не понимал. А потом вдруг боль закончилась.       Я взглянул на своё отражение в зеркале у кровати и, блин, поверить не смог своим глазам. Я выглядел как хитиновый монстр, как чудовище из загробного мира, как Хищник из фильмов про Хищника, только в 10 раз страшнее и весь в броне. Я стал одним из них. Я стал кайдзю. Только не бесформенным пугалом, а человекоподобным.       Помню крик Рено и как кинулся убеждать его, что это я, а никакой не монстр. Чуть на колени перед ним не встал, чтобы он мне поверил, уже молиться собрался. Может, от этого зрелища он и поверил, кстати. Хороший он малый, Рено. Мы с ним в ту же секунду из больнички драпать, чтобы ни дай бог кто посторонний меня не засёк, и в СО не сдал. У меня с тех пор мишень на спине. Офицеры Сил Обороны в меня все обоймы бы высадили, если б нашли.       Я в тот вечер не знал, что делать со своей силой. Одной рукой мог автомобиль поднять, а если чихнуть неосторожно, так и стену обрушить. Рено всё в истерике бился, не мог понять, как же меня так угораздило, а в промежутках между истериками, ну, советы там разные, как себя вести, как не попасться, о чём помнить, забота там всякая... Хороший он малый, Рено. Весь седой, правда. Но он и до меня седым был, вообще-то.       Кроме силы, ещё кое-что поменялось. Я мог чувствовать их. Других монстров. Я чуял колебания земли, как змея, отслеживал температуру всего, что было вокруг. Или змеи так не делают? В общем, в тот момент я понял — вот он, мой настоящий шанс. Это не проклятье. Это преимущество! Я видел врагов заранее, даже когда те ещё ползли под землёй, и теперь и вправду имел настоящую силу, чтобы их одолеть.       В тот же вечер из ближайшего динамика раздалась тревожная сирена, и я понял что нужно делать. Нужно использовать эту силу и защитить, кого могу. Защитить людей. Теперь я наконец мог быть полезным!       Рено был против. Он всё голосил о том, чтобы я не смел лезть к монстрам, что, где сатилиты, там и СОшники, что солдаты не отличат меня от врага, и что в лучшем случае убьют, а в худшем отправят в лаборатории «Izumo Tech» по частям. Хороший он малый, Рено. Всегда был на моей стороне, особенно после того случая... Мол, «вы мне жизнь спасли». Ну, спас, было дело. От сатилита прикрыл. Пацан принял близко к сердцу и стал меня опекать. Вот ведь. Вроде и смешно и приятно. Помню его лицо перепуганное, но сердитое, — и как только одновременно у него это получалось, — и как он кричал мне: «Дядя!», — это он меня так называет, — «Дядя, какого хрена?! Не время для геройств! Вас убить могут! И разбираться не будут!»       Но я в тот вечер всё-таки сделал так, как мне велело сердце. Вытащил, кого смог, из-под завалов и убил парочку сатилитов. Успел до появления Сил Обороны. Сатилиты, безмозглые, сильные зверюги, каких бы форм ни были, а могли впитать заряды с трёх десятков пушек, прежде чем откинуться. Но после одного моего удара точно в цель разлетались на куски. Что это за новая мощь была и почему выбрала именно моё тело, я не знал. Может, тот кайдзю-паразит хотел меня захватить и подчинить? Да вот только я остался в своём уме. Ну, то есть, я был мною. В том смысле, что родных узнавал, на людей не кидался, слюной не брызгал, не рычал. Ну только если чуть-чуть.       Я отродясь такой мощи не чувствовал, даже испугался чутка. Подумал даже, что навсегда меня теперь так перекосило. Но нет. Спустя пару часов опять стал человеком. Понял, что могу менять форму.       А на следующий день после моих геройств... — тоже мне, Чёрный Плащ, только свистни, он появится, — вышли новости. Мы в бытовке с бригадой одевались в защитные костюмы перед сменой, в телек одним глазом, а там... Доблестные воины Третьей Дивизии Сил Обороны, мол, засекли вчера в городе мощный сигнал кайдзю фортитудой в немыслимых 9.8. То есть с самым высоким уровнем силы кайдзю в истории. У бригадира аж онигири изо рта выпал. А следом листик нори. И даже кусок рыбки.       А ANN продолжает: сигнал засекли, мощь зафиксировали, а самого его, кайдзю то есть, не нашли. Появился, короче, из ниоткуда, наделал делов (каких неясно) в Синагаве, и исчез в никуда. Будьте бдительны, дорогие сограждане.       — Это что ещё значит «будьте бдительны»? — Нанами, бригадир. Прочистил горло от рыбки. — Как нам быть бдительными, если сами СОшники его упустили? Мина Аширо, капитанша, значит, проморгала, а нам быть бдительными?       Вообще, бойцов Сил Обороны уважали. Ещё бы! Они как щит стояли между нами и кайдзю. Настоящие герои. Но в этот раз все занервничали. Кайдзю такой мощи раньше не бывало, и так неожиданно они в воздухе ещё не растворялись. Мужики закивали, кто-то поддакнул Нанами:       — Конечно. А этот зверюга ещё и фортитудой 9.8! Он, должно быть, огромный, бригадир. Это, помните, помните, как тогда, Нанами-сан, в 2005 году? Кайдзю №6.       — Об него пол легиона полегло, помню.       — Может, и этому номер дадут?       Особенно мощным кайдзю, тем, которые по разрушительности были как природная катастрофа, правительство давало номера. К нумерованным кайдзю готовили особые отряды, только высший состав. Против таких биться выходили капитаны и вся верхушка дивизий. Лучшие из лучших. Бывало и такое, что дивизии даже объединялись друг с другом ради борьбы с самыми мощными гадами. Так было с Шестым кайдзю.       — С такой фортитудой? Как пить дать, присвоят номер!       Да, так и есть. Через секунду голос из телека сообщает, что кайдзю такого уровня — «абсолютная аномалия, приоритетный враг СО и отныне опаснейшая угроза стране. Решением властей было присвоить ему №8». Восьмой по счёту кайдзю был объявлен самым мощным. Кайдзю № 8. Я.       — И как они победят этого Восьмого? — Все таращились в экран, забыв про работу. — С такой-то мощью? А помните Второго?       — А помните Пятого?       Ну, заголосили.       — Помните, что было в 98-ом году? Помните как затопило северо-восток страны?       — Да хватит вам! — Кто-то не выдержал. — Наверняка это ошибка. Сбой радаров. Включите голову! Ну не может быть, чтобы кайдзю такой силы появился посреди Синагавы, под носом у СО, ничего толком не сделал и смылся. Да если бы эта сволочь фортитудой 9.8 существовала, она бы от всей Синагавы ничего не оставила! Нанами-сан, с уважением, сами посудите...       Они спорили, сомневались, думали даже, что новости их дурят. Но новости не врали. Кайдзю №8 действительно существовал и он сидел рядом с ними. Удивился я тогда только величине фортитуды, которую засекли СОшные радары от моей кайдзю-формы.       От новостей от этих зашевелились волосы на голове. У Рено. У меня всё было хорошо. Я доедал хот-дог. Американская еда вроде вредная, а такая вкусная. Рено тогда поседел ещё белее, чем был, вытащил из меня хот-дог, схватил за руку и вывел из бытовки за угол.   Там схватил по-новой и давай трясти, что я остооорожен должен быть, чтобы больше не герооойствовал так, чтобы не перевоплощался, ну и, само собой, что путь в СО мне теперь заказан. Всё. Так и сказал.       — Какая вам теперь служба в СО?! Да это теперь для вас самое опасное место!       — Не кричи, Рено... — поморщился я. Заткнул мизинцем ухо, надо поберечь его. — Ты же сам говорил: следовать за мечтой, не сдаваться...       Пацан притих, зато теперь хмыкнул. Сам не рад небось, что я так близко к сердцу принял его заповеди. Да вот только дело было не в этом.       — Я пройду вступительные. А потом вместе с Миной буду людей защищать. Как всегда и хотел.       — Да они этих людей от таких как ВЫ защищают! — Опять раскричался он. — Они убивают кайдзю! Вы — КАЙДЗЮ!       Ну заладил.       — Но я же не монстр какой-то...       — Да они и разбираться не будут! Пулю в лоб или на опыты!       Бедолага Рено, похоже, действительно боялся за меня. Он, конечно, тряс меня за грудки, орал и брызгал слюной. Но такая уж была его забота.       — А я пойду на экзамен всё равно.       — Смерти захотели?!       — Я назад не вернусь, Рено. Я и так от Мины отстал уже вон на сколько лет. Не знаю, что это за хрень со мной стряслась, но у меня сейчас есть настоящая сила спасать людей, бороться с монстрами. Может, офицерам умирать не придётся, если я за дело возьмусь. С осторожностью, конечно. Тайно.       — Не разыгрывайте мне тут тайного мстителя! — Продолжал кричать он. — Вы себя еле контролируете! У вас то глаз, то рука трансформируются без вашего ведома! А вы в СО хотите всё это засветить.       Ох, а это была правда. Я тогда новым телом плохо владел, оно всё рвалось заменить старое. Вот так мог стоять, о своём думать, а вместо нижней челюсти уже зубы дюймовые острые и чёрный хитин. Отвлечься мог на секунду, а уже и рука, как панцирь, прочная, чёрная и с длинными когтями, вот смеху-то. Рено, правда, было не смешно.       — Эй! Я себя уже лучше контролирую.       — Чушь собачья.       — Ну-ка, пацан, когда это у меня последний раз что-то трансформировалось да так, чтоб я не знал, а?       — Вчера. Нога.       — Ну ладно... Но сегодня я уже другой человек.       Рено вздохнул так, будто горе у него какое.       — Нет уж, Рено, — прервал его я. — Я должен. Буду помогать, чем смогу. Помогать можно по-разному. Я буду это делать по-своему.       И точка.       — Вас убьют.       — Убьют так убьют. Но попробовать стоит.         Не собирался я больше сдаваться. Моё место было рядом с Миной в рядах Сил Обороны.       Мы стали готовиться. Учились допоздна. Мы с Рено горели этим. И через две недели оба сдали письменный. А ещё через две — нормативы. Я худел как мог. Не сказать, конечно, что толстый раньше был. Совсем нет. Просто был здоровый. Всегда крупным был, большим. Ну и пузко имелось. Из-за всех этих газировок и хот-догов. Сейчас вспоминать аж стыдно. Но что было, то было. Две недели мне, если честно, вес сбросить помогли не сильно. Так что был я среди кандидатов, пожалуй, самый здоровенный. И взрослый. Претенденты были в основном двух видов: молодёжь, которая сразу после школы, и двадцатилетки, которые сразу после армии. В армии-то и я бывал. Давненько, правда.       Набор в этот год был мощный. Жёстче и сильнее, чем раньше. Среди претендентов был и целый офицер Японских сил наземки; и Харуичи Изумо, наследник «Izumo Tech», той самой, что делает боевые костюмы; и шмакодявка какая-то докучливая со звездой во лбу, потом выяснилось, что она дочка самого гендиректора СО (ха, девчушка, вроде, а нормативы сдала будь здоров, молодца), и куча ребят, окончивших колледж Обороны на высший бал, выпускники серьёзных курсов. И мы с Рено. Аж вздохнуть захотелось. Таким я тогда был... недоразумением? Рено-то был умница. Ответственный, правильный, надёжный, настоящий отличник. Мной восхищался даже слишком. Хороший он малый, Рено. Верил в меня.       Тогда, во время подготовки, много говорили про замкома Третьей дивизии. Звали его Хо́шина. Его иногда ставили принимать экзамены. Говорили про него разное. В основном такое: «быстрый как молния», «самурай», «жесть, паскуда», «валит», «был бы я одного с ним звания, дал бы ему леща», «профессионал», «опасный», «козёл». Вооот. А каких же слов про него не было? А не было слов: «добряк», «сердечный парень», «душевный человек», «милаха». Этих слов не было. В общем, мне бы прислушаться, но... задним умом все гении.       Они-то, те, кто болтал, тоже не знали замкома лично, только слухи друг другу пересказывали от тех, кто у него экзамен заваливал раньше. Говорили, что он пришёл на службу в Третью несколько лет назад, как раз в то время, когда я сдался и бросил попытки поступить. Так что сам я его тоже раньше не видел.       В общем, пожаловались, но у всех уже боевой настрой, все готовы были идти до конца. И я тоже. Со своим огнём в сердце и нулём способностей. Волновался, всё следил за собой: как бы руки-ноги хитином и когтями не покрылись тут при всех. А то, думал, замком этот злющий наверняка мне сразу пулю в лоб. Кругом одни военные, Рено рядом на взводе, в общем, я был начеку.       Тут-то я и встретил его.       Последний экзамен. Практический. К нам, сдающим, вышел симпатичный малый в форме СО. И «малый» это я не соврал. Сам мне по плечо, худенький. Стрижка горшок, личико бледненькое, хитрое, остренькое, как у маленькой лисы. Весь... такой аккуратненький, симпатичный, ну... Сейчас вспоминаю сижу, а щёки горят. Тогда тоже разгорелись. В общем, был он маленький, стройный, хваткий живчик. Симпатичный и лукавый. У меня сердце аж парочку ударов сделало внеплановых, лишних. Какой милаха этот офицер, подумал. Может, он проводить нас пришёл на следующий этап, или что-то такое, подумал. Но остальные глядели как-то обречённо. Сосредоточенные мины почему-то сделались у всех.       И тут малыш улыбается и говорит звонким голосом:       — Всем добрый день! Я замком Хошина. Меня поставили принять у вас практический экзамен.       Я открыл рот. И вот это он?? Это и есть «падла»? Это «молния», «профессионал» и прочее?       Все засопели, ответственно закивали, спины выпрямили. Это он такой эффект производил, когда приходил: всегда спину выпрямить хотелось. Но это я уже потом, позже уяснил.       Малыш тем временем с улыбкой:       — За этими воротами находится ваше следующее испытание.       Все сглотнули. Но тут и я кое-что уловил. Хоть замком и щурился в улыбке, доброжелательной я б её не назвал. Но он её и не изображал. Улыбался искренне, но как-то странно, как будто своим шкодным мыслям.       Малыш продолжил голосом таким счастливым, что аж неприлично:       — Ваша задача — выйти на полигон и уничтожить противника.       Вот те раз. Мы-то с Рено готовились с тушами работать, думали, разделка будет, как на экзамене в прошлом году. Я думал, блесну своим бесценным опытом, накопленным за шесть лет разделки туш монстров, и так далее. А тут такое, сразу в пекло.       Позади малыша Хошины был и сам полигон. Огородили стенами зону километров 15 квадратных, а внутри — как будто кусок Синагавы сразу после налёта монстров, имитация натурального погрома: разрушенные дома, улицы, а по ним бродят сатилиты. Большие, злющие. С ними-то расправиться и надо было. Вроде как в условиях приближенных к реальным. Ха, куда уж реальнее.       Растерялся тогда, не скрою. А наши, кто сдавал, наоборот, воспряли. Каждый хотел свою силу показать, подготовку, ловкость. Офицер наземки нахмурился, решительный парень, тёртый, видно. Наследник «Izumo Tech», красавчик, вообще зажмурился от удовольствия, как будто только этого и ждал. Дочка гендира, хорь мелкий, от нетерпения аж ерзала, деловая такая. Рено насупился, тренировался до этого как проклятый, был готов.       Замком нас осчастливил, что в чём мама родила на полигон нас не выпустят, а раздадут костюмы. Те самые, Изумо Тековские. Боевые.       Меня опять ждал тест на совместимость с костюмом. На процент потенциальной высвобожденной мощи. От волнения потряхивало, но решимости было больше. Знал тогда, что пройду. Вот знал и всё.