Кайдзю №8

      Стена напротив койки такая же как вчера, а я всё смотрю на неё и смотрю, как идиот. Хватит уже. Голова что-то гудит после вчерашнего. А ведь всего-то четыре пива и три бокала саке...              В честь победы все напились. Ладно, не все. Рено вёл себя прилично, но Ихару, его зубастый розовый панк, повис на бедняге сзади. Эх, не умеет пить пацан. Рено под конец вечера ходил вдоль столов, проверял, у всех ли есть что пить и есть, зачем-то здоровался со всеми по три раза, какая-то амнезия на него напала после пива. А Ихару, как рюкзак, висел на нём сзади. Аои, морпех, замкнулся в себе, ушёл в полный штиль. Все остальные набрались на радостях.       Старички ссорились с новичками: им не понравилось, как наши таланты ломанулись вчера вперёд поперёк всех в пекло решать все проблемы. Чуть до драки не дошло. Но замком в последний момент всех помирил. Сказал, что нет среди нас такого, кто был вчера не молодец. И что, дескать, только командная работа, только выдержка. Лицо трещало от улыбки. Он сам почти не пил, — хотя каждый норовил с ним чокнуться, — а потом совсем куда-то ушёл.              Нда... Я вчера расслабился из-за победы и саке. Но радоваться-то, конечно, было нечему. Хошина спросил меня, куда я вчера делся из костюма. Я сказал всё, что пришло в голову. Он вроде поверил и потом вёл себя как обычно. Вот о чём он думал, а? Не понятно. Улыбался. Но он всегда улыбается.       Была у него одна особенность маленькая. У его улыбки, точнее. Его клычки. Если криво улыбнётся — один видно. Если ровно, широко, то оба. Длинные, остренькие такие, так что, как рот открывает, клычки сразу видно. И из-за этого его личико сразу такое милое и хищное, как у зверька какого-то. У меня как будто музыку в груди где-то включали, так нравилось.       Вернулся к тому, с чего начал. Сижу и пялю в стену. И думаю, как мне теперь быть. В душе так хочется признаться. Плюнуть на всё и сказать: Ну я Восьмой, и что? Я помочь могу. Я ведь помогаю...       Но надо молчать, знаю. Рено прав. Не зря он и Кикору мне напредсказывали жути: трибунал, расследование, тюрьма, ооопыты. Батя Кикору — сам гендиректор, так что она сказала, что знает, о чём говорит, и вообще зуб даёт.       Я на опыты не хочу. Хотя Рено сказал, что хочу, раз два раза уже превращался под носом у СО.       Да и Хошина замком готов устранять кайдзю, не важно дают они сдачи или нет. Чёрт... А что Хошина? Он солдат. Свою работу делает. Для него монстр есть монстр. Остальные офицеры такие же.       Мина со мной знаться не желает, пока я свой процент не подниму. Сложно её судить. Ей перед нач группой отвечать, а у неё в дивизии — офицер с одним процентом. Ещё решат, что она, ну, из личных... соображений... меня держит. Как будто родственника по блату взяли. Нельзя её подставлять! Сижу, в стену уставился, время теряю! Надо ещё больше работать. Пойду в библиотеку.       Что сегодня такое происходит? Шум в спортзале. Я думал, все ещё спят. Ну, хотя, видать, так и есть. Коридоры пустые, только из спортзала свет. Дверь полуприкрыта. Интересно, кто там. Надо посмотреть.       Вот чёрт! Это он!       Замком тренируется тут в одиночку?? В такой час? Вот уж правда, Хошина не щадит ни себя, ни других. В брюках и чёрной водолазке в обтяжку? Сушится, что ли? И так же худой. Или просто не потеет? Аа, работает в стойке с мечами. Шлифует удары. А он действительно фанат фехтования. Стоп... Мне знакомы эти выпады. Точно так же он дрался против меня. Некоторые из них меня едва не прикончили. Что он делает? Отрабатывает их? Ох чёрт, судя по движениям, он помнит весь наш бой до мелочей. Как будто на камеру записал. Малыш замком... такой жуткий сейчас. После всего времени, что я с ним провёл, знаю, Хошина это вовсе не та вечно хитро смеющаяся мордашка. То, каким он был тогда в подворотне... Очень опасен. И эта аура напоминала ту.       — Хибино! — Проклятье! Заметил меня сквозь щель! — Опять садишь зрение в библиотеке? Подойди.       — Хошина-сан. — Руку к виску, отдаю честь. — А в-вы чего это? Пот-тренироваться пришли?       Почему-то голос дрогнул. Главное не думать слишком много. Спокойно. Он не может знать. Он не знает.       — Этот Кайдзю № 8... — Он протянул мою цифру в номере.       — А что о-он?       — Очень силён. — Глядит на лезвие катаны задумчиво.       — Разве вы не говорили, что он сбежал?       — Отступил, да, — кивает. — И это тоже не в их природе.       — Отступил, и ками с ним, правда же? Может, он дурачок какой-то? — Насколько странно звучит сейчас мой смех? Ужас.       — Важно другое: он смог уйти. А всё из-за моего любопытства. Я его недооценил. Не надо было сдерживаться.       — А? Вы бились не на полную?...       — Говорю же, сам виноват. Не надо было валять дурака. Тогда сейчас Восьмой, скорее всего, был бы уже мёртв.       Это явно не то, что нужно произносить нараспев! Жуть. Он чуть не прихлопнул меня, а сейчас оказывается, что это была ещё и не его пиковая форма, как сказали бы в спорте. Хотя, если подумать, я тоже не прям на полную выступил. Но это другое! — Я ни за что не причинил бы ему вред.       Я глотнул. Слишком громко, наверное.       — Вставай-ка. — Он кивает, указывая перед собой.       — Ам?       — Давай уже. Проведём небольшой спарринг.       Это что, намёк, что он знает? Так, спокойно. Он не знает. Он не может знать. А вдруг всё-таки...?       — Шевелись. — Улыбается опять шкодно. — Тебе нужно лучше работать над своей защитой. Костюм не всегда бывает под рукой. Особенно, если ты любишь так часто из него выбираться.       О, нет. Неужели догадался? Что он собирается делать? Зарубить меня мечами?       — Что за потерянный вид? Спаррингуем без оружия. Посмотрим на твою рукопашку.       Он и правда убрал катаны. Так, рукопашная, да? Хорошо. Я встал перед ним в стойку. Он стоял напротив. Готовый, хотя выглядел расслабленно.       — Хибино, соберись, — скомандовал. — Я уже говорил тебе, что тебе необходимо подтянуть АРБ?       — Да, Хошина-сан!       — Хорошо. Приготовился? Начали.       Я впервые работал с ним в паре. До этого спарринговал только с ребятами из нашей дивизии. Рено был как веточка. Его постоянно забирал себе в пару зубастый. Кикору всегда ставили к старшему офицеру Акари. А меня частенько с Аои морпехом. Он был силён, но я почти никогда не уступал ему.       Что я знал про Хошину? Только что он эксперт рукопашного боя, что в совершенстве владеет боевым стилем гендира Исао Синомии (у нас про это без конца болтали в бане), и что его навыки ближнего боя считаются самыми сильными во всей Армии обороны.       Но вот гляжу на него, и всё равно трудно поверить. В костюме он силён, да, но на то он и костюм, правда?       Хошина ниже меня на голову. Стройный, как танцор балета. Ладно, надо показать ему. Я ударил себя ладонями по щекам, тряхнул головой, настроился. Он усмехнулся.       После своего «Начали» он пригнулся и влетел куда-то мне в ноги, уже оттуда перехватил мою руку, и вот я уже лежу на татами лицом вниз.       — Ещё раз, — скомандовал.       Я даже чертыхнуться не успел, а он уже встал с меня и вернулся на позицию.       Я поднялся. Прозвучала отмашка. А дальше всё повторилось. Он резко позади меня, а я снова на татами только уже спиной.       — Не могу понять, ты что, не успеваешь за моей базой, или нарочно выводишь меня из себя? — Прошипел через улыбку.       Мы снова встали на позицию. Да блин. Нужно собраться.       — Нападайте, Хошина-сан! — крикнул я ему.       Он улыбнулся, показал клычки.       — Так держать, Хибино! А то я уже думал, вчерашнее саке потушило в тебе весь огонь.       Вот хорёк. Ну держись у меня.       Я снова оказался на полу за считанные секунды, но в этот раз утянул его за собой. Я держал его за ногу изо всех сил. Плевать мне какой он там эксперт, я вешу в три раза больше него. Если навалюсь, он не встанет.       — Неплохо, — успевал он комментировать мои потуги.       Мне сразу же прилетело куда-то под дых, а правую руку стали неприятно выворачивать, явно выходя на кимуру. Он что, хочет чтобы я постучал? Не в этой жизни. Я извернулся, высвободил руку (кое-что помню!), но он насел на меня сверху и сложил мои ноги как, блин, какой-то карточный домик. Я не мог их достать: он сидел на мне сверху, как на ишаке, и держал их бёдрами. То, насколько он был силён при его росте и весе, было просто, нахрен, невероятно. Я вообще не мог его скинуть. Ну почему? Почему он такой маленький, такой сильный и такой горячий?       — Молодец, Хибино, — прошипел он. Ага! Запыхался всё-таки! Мы оба запыхались. — Успел спасти руку. Хвалю.       — Вы бы всё равно не довели приём до конца.       — Да ну?       — Или что, сломали бы мне руку?       — Если бы ты не постучал, сломал бы.       — Да ладно?       — Ага. Раз отдал руку на кимуру, сам виноват. Или стучи или терпи боль.       — Ах вот вы как?       — Хватит уже с тобой нянчиться.       Я попытался скинуть его опять. Не вышло.       — Силёнки-то закончатся у вас так меня держать.       Он рассмеялся.       — Хибино, ты соображаешь, что говоришь? Мою выносливость решил проверить?       Как же от него хорошо пахнет. Волосы растрепались. Кожа такая белая, как будто и правда аристократ какой-то. Смотрит на меня в упор.       — И в такой форме ты собрался претендовать на место рядом с капитаном? — издевается надо мной. Весело ему.       Я попытался перехватить его слева. Но нифига. Он держался крепко, тяжело дышал. Завёлся от боя? Эвона как. Я его таким ещё не видел, а так близко тем более. Он контролировал меня, явно от этого кайфовал. Но зачем-то подначивал меня дальше, хотел, чтобы я боролся? Или?... Да будь моя воля, я бы его вообще не отпускал.       — Давай, Хибино, напрягись. — Он сильнее сжал меня ногами.       Сука, у меня почти встал, насколько это плохо?       — Базовая борьба, Хибино. Базовая борьба. Тебе со мной не справиться, но будь добр окажи сопротивление.       Вот пацан! Он что, провоцирует меня?       — Не справиться, говоришь? Уверен?       — Что за неуставной тон, Хибино?       — Ты младше меня на шесть лет.       — Вот как? — Он усмехнулся. — А на устав ты плевал, значит? На гаупвахту захотел? Или сразу в дисбат?       Надоело. Если он с меня не слезет, то через пару секунд всё равно почувствует, как у меня стоит. Чёрта с два я буду ждать дальше.       Правой рукой я обхватил его талию и прижал его к себе, левой схватился за его задницу.       Он удивлённо раскрыл рот. Стал хорошо виден его очаровательный острый зубик.       — Хибино, что за фокусы? Совсем обнаглел?       Я лежал полусидя, спиной был на матах. Притянул его ближе. Он проехался задом по моему стояку, явно понял это, выдохнул как-то дрожаще, как будто внутри у него что-то клокотало. Зрачки огромные, глаза чёрные, серьёзные, сейчас меня сожрут. Злится на меня? Возбуждён? Хоть бы возбуждён. Как бы проверить. Коснуться там...       — Хибино... Быстро отпустил меня. Смерти ищешь?       — Отпустить? Неа. Давай, напрягись, Соширо. Это базовая борьба... — Какого чёрта я несу?       Он упёр локоть мне в шею. Опасно. Но не сильно. Хотел бы, повернул бы мою голову до щелчка. Но он только давил, смотрел в упор. Даже мою руку не убрал с задницы. Малыш. Так страшно и так хорошо, когда ты такой.       Я сжал его ягодицу.       — Ты с ума сошёл?... — шипит.       Я не отпускал.       — Ты так рано должность получил... Такой молодой. Красивый. Мышонок... Я тебя, как только увидел... Я...       — Я тебя прикончу...       — Дверь закрыта, иди ко мне. — Сказал, как есть. На уме только он. И он должен об этом знать.       Я сжимал его задницу. Другой рукой, костяшками, давил на его спинку. Мял прямо над копчиком. Он прогнулся с долгим выдохом. Оххх... Милый. Как же я тебя хочу.       Я спустил руку к резинке его штанов. Хочешь контролировать меня локтем? — Пожалуйста. Надо осторожно пальцами под резинку и бельё. Ещё немного, не дыши так. Есть! Стоит. У него стоит. Да. Какой же он красный. Такой красивый. И такой злой. Водолазка прилипла к телу. Лицо серьёзное, явно пытается сосредоточиться и додавить. Придушит? Или позволит? Мне конец после этого? Плевать.       Пальцами я взял его член, сжал в кулак. Расслабится или убьёт?       Он убрал локоть с моей шеи. Задышал-задышал громко, смотрит прямо на меня. Я толкнул его бёдрами, проехался стояком ещё раз. Он ответил тем же. Да! Боги.       — Чего на моё лицо так смотришь? Хочешь сесть? Садись.       Он ничего не ответил. Только всё смотрел на меня с приоткрытым ртом и своими клычками. Сейчас с ума сойду.       Он вдруг опустил свою руку и залез ею под резинку моих штанов. А нет, вот сейчас с ума сойду. Даже не верю. Царапнул головку, обхватывает пальцами. Взял меня крепко. Двигает. Дрочит мне. Дрочит мне в ответ. Хочет меня в ответ.       — Соширо...       Я стал двигать быстрее. Он еле держится, сам подаётся вперёд, толкается. Трахает мой кулак. Уверенно. Сипит. Хочет стонать, — я же вижу, — но держится. Эти клычки... хочу поцеловать его, облизать их.         Я потянулся к губам, он — ни в какую. Только смотрит, дышит будто щас умрёт, втрахивается в меня, но не наклоняется к лицу. Вот же... Я схватил его повыше шеи и пониже затылка ладонью и потянул к себе. Сопротивляется. Смотрит на мои губы, но сопротивляется. Что у него в голове сейчас? Трибунал? Замком... Милый мой мальчик...       — Соши...       По миллиметру наклоняю его, красного. Всё ближе, ближе. Какой же сильный. Даже сейчас. Милый... Как будет хорошо его трахать.       — Соши, — шепчу.       Наконец наклонил. Он рукой мне за спину упёрся, но так и так я его губы поймал. Мычит тихонько. Боже, вперёд подался сам! Так резко. Как сорвался с цепи, целует меня. Чувствую языком его клычки. Ох, укуси меня... Он оторвался от моего рта, куда-то выдохнул в бок, весь выгнулся, сильный как ласка, и снова целует. Зубы его чувствую. Хищник маленький.       Он замер, задрожал. Кончил. Я следом. Он вгрызается в мой рот, пока я кончаю. Доводит рукой дело до конца. Замедляется.       Оба — всё.       Обнимаю его за задницу, но он понемногу отстраняется. Оправляется. Смотрит на меня. Щёки красные, губы влажные, в глазах туман. Мокрый лоб, виски. Глядит устало, серьёзно. Не улыбается. Сексуальный.       Мой хорёчек. Приручил я тебя или нет?       Я лежу на матах, проверяю рукой, как там член под штанами, смотрю на Хошину снизу вверх.       Он встал ровно, расслабленно, шмыгнул носом. Потом развернулся, сдёрнул пальцем с крючка свою спортивную куртку, накинул на плечо и вышел из зала.